Текст книги "Искры Феникса том 1 Презренное пламя"

Автор книги: Анна Вада

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Мне давали не больше десяти минут. Затем раздавался механический писк, и в капсулу снова шипел газ.

Если бы я знала, как погасить огонь совсем… Но мольбы о помощи не долетали до моего «щедрого» бога. Я снова и снова теряла сознание.

Висок ныл от боли, но я не злилась на красноглазого. Он помог, как мог. Это как дать пощёчину прекращая истерику. Резко и отрезвляюще. А ситуация требовала кардинальных мер. У бедняги был выбор: героически обезвредить угрозу или заказать у меня экспресс-реконструкцию борделя в стиле «выжженная земля». Сейчас, я уже понимала, что со второй задачей справилась бы на пять с плюсом.

Находясь в заточении, я пыталась делать духовные практики: «Досчитайте до десяти, глубоко вдохните…» Чушь! От учащённого пульса пламя разгорелось ещё сильнее.

Мне понадобилось немало времени, чтобы я наконец ощутила, как пламя разливается по телу. Я училась направлять огонь по огненным линиям к кончикам пальцев. Лёжа в пылающем коконе, я сфокусировала энергию в руке. Сначала пламя сошло лишь до локтя. Но с каждой новой попыткой – а я… проклятье! Вновь и вновь возвращалась к тренировкам, едва приходя в сознание, – контроль над огнём рос. Пламя понемногу начинало меня слушаться.

В итоге я перекидывала огонек с пальца на палец. Иногда, взмахнув рукой, закручивала пламя в микро-смерчи, пуская их по своему телу. Мои распущенные волосы, к счастью, оказались жаропрочными и не сгорали в огне, который всё ещё отказывался полностью угаснуть.

Я как раз горящими пальцами распутывала спутанные пряди, когда три отчётливых стука по капсуле заставили меня вздрогнуть.

– Эрра, ты меня слышишь? – в моей голове прозвучал низкий мужской голос.

– Да, слышу! – вздохнула я с облегчением. – Элементаль, это ты? Помоги остановить это! Я не знаю, как это прекратить!

– Э-э-э… очень жаль, Эрра, но я не э-э-лементаль, – голос в моей голове запнулся на незнакомом слове. – Я всего лишь верный слуга императорского дома. Ты можешь звать меня господин Феррад Анвар.

«Какой гордец», – мелькнуло у меня, и я тут же поймала себя на том, что незнакомец шуршит ворохом макулатуры, перебирая мысли в моей голове.

– Что ж, все мы не без греха, – усмехнулся в ответ господин Феррад.

– Как тебя зовут, Эрра? У тебя есть имя?

– А это имеет значение? – фыркнула я. – Я ведь помру в этом саркофаге. Вы меня отсюда не выпустите.

Я показушно сложила руки на груди, словно он мог меня видеть.

– Занятно. Ты начинаешь с конца, пропуская все причинно-следственные связи. Такой подход… ликвидируем. Если продолжишь в том же духе, разумеется. Мы ведь себе не враги, – его голос звучал в моей голове абсолютно ровно, не обременяя сказанное эмоциями.

В собственной голове я не могла определить, на каком языке он говорит. Раньше я хоть по мимике и звукам понимала, что язык не человеческий. А сейчас слова Феррада звучали на чистейшем русском, будто он родился и вырос там, где и я.

Его речь, тембр странным образом влияли на меня. Я ощутила особое предчувствие и перекатывала его в мозгу, пытаясь понять, в каких обстоятельствах ощущение возникало раньше. 

Это было не дежавю. Это было похоже на ту самую дурацкую пилюлю, которую ты когда-то с трудом проглотил. И вот ты сидишь, вновь морщишься от знакомой, противной царапины, и с досадой вспоминаешь: да, в прошлый раз эта мелкая пакость вела себя точно так же. И я пыталась разгадать в чем подвох.

– Похоже, в твоей ситуации всё имеет значение. Откуда ты? – В его голосе появилось нескрываемое, почти искреннее любопытство.

Видимо, мои неконтролируемые мысли лишь подогревали интерес.

– Как ты оказалась на Шанаре? Что случилось после твоей покупки? И да, как я могу тебя звать? Согласись, проще общаться с тем, кого знаешь по имени. – Его слова ложились поверх моих мыслей, создавая в голове разноголосицу.

– Стоп! Ты должен замолчать! – от его натиска виски пронзило острой болью. – Давай говорить по очереди!

– Хорошо, Эрра, – Феррад послушно замолк, давая мне время прийти в себя.

Но его присутствие по-прежнему ощущалось где-то глубоко внутри.

– Поможете? – вздохнула я. – Мне просто должен кто-то помочь. Я одна не справлюсь с огнём.

– Это зависит от твоих ответов.

– Но как я могу рассказать то, чего сама не понимаю? Моя память о последних днях прострелена бессознательными пробелами, словно решето, только вовсе без дна.

– Надо с чего-то начать, – подбодрил Феррад, не обратив на мою оплошность внимания. – А там посмотрим.

Раздался привычный механический писк – я поняла что скоро опять пойдет газ.

– Чтобы я мог тебе помочь, мне нужно знать тебя, Эрра. Вместе мы найдем подход к твоим эмоциям. А теперь поспи. Капсула должна остыть.

Я даже не успела открыть глаза, как в голове снова прозвучал его голос:

– «Бар». Что это за место? Зачем ты туда пошла если оно представляло опасность?

– Ой, я не хочу об этом! – Он что, слышит мои мысли даже когда я без сознания? А может, и картинки видит?! Мне только что снился Максим. Та самая ночь...

В сложившейся ситуации не было смысла скрывать информацию о моей родной планете. Мне не сбить Феррада с толку, пробежавшись по верхам. И я начала рассказывать. Всё. С самого начала.

Он слушал внимательно, иногда задавал уточняющие вопросы. И я сама не заметила, как погасла. Опомнилась запоздало: сигнал тревоги должен был сработать давно, но его не было.

– Термодатчики показывают норму, – его голос прозвучал одобрительно в уже непривычной тишине. – Ты угасла?

Мой взгляд упал на руки. И я не поверила своим глазам.

– Да... – вырвалось у меня шепотом, полным ужаса. – Как ты это сделал?

Феррад ненадолго замолчал.

Я не могла оторвать взгляд от кожи. Всего минуту назад по моим рукам, запястьям, плечам струились живые реки пламени, сияющие и горячие. Теперь же они угасали, как раскалённый металл на холодном воздухе. Я чувствовала, как жар покидает меня, как по капсуле распространяется пугающий холодок. Огненные ленты не исчезали бесследно – они осели на кожу, застыв в причудливых ало-красных узорах, будто шрамы от невидимого бича. Они тускло светились изнутри, словно тлеющие угли, напоминая о своей былой мощи.

– К сожалению, я ничего не делал, – наконец произнес Феррад, и в его голосе впервые прозвучала тревога. – Пока мы не разберемся с механизмом твоих выплесков, ты останешься внутри капсулы. Империя не может полагаться на везение. Только на контроль.

От услышанного страх накрыл меня с новой силой. Это был не страх перед заключением, а гнетущий, парализующий ужас перед тем, что в следующий раз, когда я попытаюсь призвать пламя, его просто не окажется. Или, что еще хуже, оно вырвется на свободу, дикое и неуправляемое, и я снова потеряю контроль. И на этот раз меня уже по головке гладить не станут.

– Лучше ты потеряешь его в термостойкой капсуле, чем в кислородной атмосфере. Я, между прочим, провел два дня, как исхина*, плавая в регенерационном концентрате. Тебе почти удалось уничтожить бессмертного, – рассмеялся он.

– Я пыталась не причинять вам вреда, – стала оправдываться я, вспоминая, как отводила пламя от этого существа.

– Поэтому ты еще дышишь. Ущерб, который ты нанесла Шанаре, несколько отличается от твоих представлений. Содружество требует твоей ликвидации. Но твоя уникальность заинтересовала императоров. Решено было дать тебе шанс. Учти: Империя не может позволить, чтобы Огненная Эрра выскользнула из наших рук. Но мне придется ликвидировать тебя при малейшем сомнении.

С самого начала разговора Феррад обманчивой лёгкостью беседы заставил меня почувствовать себя равной ему. Теперь же меня обожгло прозрение: я не союзница и не гостья. Я – диковинный зверь в клетке, чья ценность измеряется лишь терпением дрессировщика. И его дружелюбие – ширма. Всего лишь поводок, за которым скрывается удавка.

Глава 17

Только что я, ощущая поддельное добродушие Феррада, выкладывала перед ним все свои пережитые ситуации. А сейчас, нервно поёрзав, я замолчала, сраженная его нечеловеческой, холодной прагматичностью. Стопроцентная безэмоциональная логика. Холодный расчет, анализирующий каждое мной сказанное слово.

– От тебя требуется выполнить всего два условия. Прежде чем мы отправимся на Герриан – а мы, кстати, направляемся туда. Первое: докажи, что можешь сдерживать энергию. И второе: прими клятву Имперского Дома Ксата.

Само понятие клятвы пахло для меня бессмысленным средневековьем – хоть десять клятв, одной больше, одной меньше, ничего сложного. Мои мысли о клятвах не вызвали вопросов у красноглазого. Но вот страх вспыхнуть снова был уже иным – теперь-то я точно знала, какая участь меня ждет, если не смогу угаснуть.

– Ну, начнем, Эрра. Я тебе немножко помогу. Ты мне много рассказала о себе. Я этого не забуду. А теперь я поделюсь тем, что должен был сделать на Шанаре.

Я слушала, не отвлекаясь ни на что.

– Я должен был осмотреть одну... не подающую надежд Эрру. Настолько низкого уровня силы, что её потенциал не отображался на психо-спектрорефлексометре. И если бы я сделал это до торгов, тебя бы не продали, и ты не оказалась бы в комнате с биргом.

Я вспомнила руки бирга на своем теле – и не успела даже скрипнуть от злости зубами, как вырвавшийся из меня огонь оплел плотным огненным коконом мое тело. Сейчас он бушевал вокруг, как тайфун, и воспринимался мной как нечто живое, оберегающее от внешних угроз. Правда, огонь еще не был настолько разумен, чтобы догадаться, что главная угроза таилась в моих собственных мыслях.

– Хорошая Эрра. А теперь, если не хочешь дышать униксом*, прекращай безобразие, – словно это было проще простого, минуя бурю, сказал мужчина у меня в голове.

– Ферр, это так не работает! – поражаясь его наивности, прикрикнула я.

Но на кону было слишком много и я продолжала «подмасливать» дикую сущность внутри, втиралась к ней в доверие, уверяя саму себя в безопасности. В конце спарринга с самой собой огонь все-таки погас.

– Видишь, работает, – сказал Ферр. – Мое имя слишком сложное для тебя

Я фыркнула.

– Твое имя не сложнее моего, поверь.

– Мне не нужно верить. Я должен знать имя той, для кого клятва является чем-то пустяковым.

– Ладно, готов? Александра Разумовская. Звучит?

– Алисанда Расумовская... Двойное, хорошее имя. На своей планете ты из благородного семейства?

«Ну, почти», – подумала я, ведь моя семья теперь состояла только из меня одной.

– Ну что, Разумовская, ты готова покинуть капсулу?

– Никакая я не Разумовская! Если и звать, то хотя бы Алисанда. – Я и на Земле не любила, когда зовут по фамилии.

– Понял, – прозвучал короткий, но предельно содержательный ответ.

– Алисанда, ты примешь клятву? Для этого нужно будет связаться с Имперским Домом. К счастью, один голо-проектор в твоей капсуле уцелел. Каким-то чудом не сгорел, но, к сожалению, мы не можем гарантировать четкости изображения.

– Хорошо. Только я не знаю, что делать. На моей планете давненько клятвы не в ходу.

– Ничего сложного, Эрра. Тебе нужно будет просто повторить слова. Ты знаешь геррианский?

– Без понятия. Госпожа Ай-ны дала мне информацию, но она какая-то рваная. Я могла говорить на шанарском, но многих слов не понимала.

– Антэ ахха феанааро Эрра Алиса…

– Не понимаю, – перебила его на полуслове.

– Хорошо. Тогда просто повторишь то, что тебе скажут. Этого будет достаточно.

– А может, все-таки расскажешь, под чем я подписываюсь?

– В целом, это не имеет значения. Для Эрр клятва стандартна всегда. Никто не посмеет потребовать с тебя больше, чем допустимо Создателем. Капсула, в которой ты находишься, оказалась не приспособленной для тебя, и большинство функций от перегрева давно вышли из строя. Поэтому мы не можем в данной ситуации обучить тебя геррианскому.

Взвесив все за и против, в тысячный раз осмотрев до скуки изученное пространство вокруг, я уныло бросила:

– Соединяйте.

– Учти, Алисанда, назад пути не будет.

Перед моим лицом в пространстве спроецировали черный квадрат. Сначала ничего не происходило, но потом от изголовья капсулы раздался незнакомый мужской голос, говорящий на незнакомом языке, а затем и второй. Мужчины что-то обсуждали, но мой черный квадрат, кроме увлекательной тьмы, ничего не показывал. Ферр тоже присоединился к разговору, иногда называл мое имя. Он знал, что картинка в моей капсуле не работает, так как я, старательно «думала достаточно громко».

– Повторяй слова, Алисанда.

Двое мужчин на другом конце связи одновременно, в унисон, произнесли первую фразу вслух. А Ферр проговаривал в моей голове каждое слово отдельно. И вот, коверкая язык, я начала повторять клятву.

Сначала все было терпимо. Но чем больше я повторяла, тем сильнее нарастал дискомфорт в грудной клетке. На мою грудь будто положили гигантскую гирю, которая с каждым произнесенным звуком вдавливалась все глубже. Давящее чувство усиливалось, кожу между грудей начало щипать, будто там проступал ожог. Я водила по ней руками, но направляемое в ладони пламя не могло набрать прежней, обезболивающей мощи. Словно при каждой попытке сбросить гнет на меня лили из огнетушителя, заставляя прочувствовать каждую грань нарастающей боли.

– Феррад, со мной что-то не так! – я частично вспыхивала, продолжая бороться с клятвой.

– Осталось немного. Уже поздно останавливаться.

Теперь я уже в унисон тем двум незнакомцам, под диктовку красноглазого, бубнила слова. Мой лоб покрылся испариной, нарастающее жжение сменилось тупой, режущей болью. А на коже груди начал проступать изнутри, будто выжигаемый паяльником, черный символ с витиеватыми вензелями. Последние слова я уже выкрикивала. Судя по глубоким, шумным вдохам и напряженным голосам, незнакомцам на том конце связи тоже было несладко.

Все усугублялось тем, что я не понимала смысла сказанного и не могла оценить, как долго еще продлится пытка. Я, уже сплевывая коверкала последнее слово, с ужасом разглядывала четкий черный символ на своей груди. В этот момент Феррад трижды постучал по обшивке капсулы. И броня, заслоняющая меня от мира, с тихим шипением поползла вверх.

Бесполезный черный квадрат погас. Свернувшись калачиком, я прижимала руки к груди, пытаясь заглушить боль и осмыслить пережитое. «Что за проклятая галактика, где любое действие даруется лишь через немыслимые мучения?»

Феррад вместе с тремя медиками-шанарцами в стерильных комбинезонах пристально изучали данные на мониторе моей капсулы, полностью игнорируя моё присутствие. Их гортанная речь на геррианском лилась сплошным, непонятным потоком.

Я тихо устроилась на остывающей поверхности капсулы. Прижав ноги к груди, стараясь прикрыться, и наконец получила возможность рассмотреть Феррада. В прошлый раз, в хаотичной суете на подиуме, а затем в комнате, объятой пламенем, мне было как-то не до того. 

Тогда в памяти отпечатались лишь его глаза – рубиновые, с широкими радужками. Они у меня вызвали ассоциацию со всем известными вампирами из земных легенд.

Теперь, пристально вглядываясь, я была уверена на все сто: от Феррада буквально веяло мистикой. Всё в нём совпадало с преданиями моего мира. Возможно, его раса действительно когда-то посещала Землю.

Его фигуру окутывала необычная пелена – похожая на чёрную дымку, она плавно и смазано повторяла каждое его движение. Экстрасенсы назвали бы подобное аурой. Она была густой, уловимой и выглядела чертовски эффектно.

Его чёрные, жёсткие волосы были коротко острижены и стояли ёжиком. По комплекции и росту он немного уступал тучным шанарцам, но для меня это был охренительно здоровенный мужчина.

«Можно мне какую-нибудь одежду?» – мысленно, уже по привычке, обратилась я к Ферру.

Ответом была тишина. Аууу, где ты? – я таращилась в спину игнорщика.

– Если хочешь что-то сказать, говори ртом, Алисанда, – не поворачиваясь и не прерывая разговора с учёными, на писклявом шанарском произнёс Феррад. – Твоя клятва закрыла мысли от меня.

«Ментальный канал закрыт. Понятненько, но не понятненько, как понял, что у меня есть что сказать…».

– Можно мне какую-нибудь одежду? – повторила я уже вслух.

Феррад обернулся, и красными глазищами медленно, оценивающе скользнул по моему телу. Я дышать разучилась из-за сквозящей в его взгляде дьявольской насмешки. На мгновение мне даже показалось, что он сейчас скажет «не можно!» показав язык. 

Но, видимо, совладав с минутной фривольностью, он слегка ухмыльнулся и неспешно шагая, принялся расстёгивать камзол – чёрный, строгого кроя, с длинными рукавами и подолом до колен. Под камзолом с золотой оторочкой скрывалась облегающая чёрная ткань, расшитая защитными пластинами. Они прикрывали подреберье, подчёркивая узкую талию и могучий плечевой пояс, придавая ему вид чертовски изящного богатыря.

Мне пришлось самостоятельно приподнять собственную челюсть, когда он подошёл и набросил камзол на мои плечи. Одежда, несмотря на свой массивный вид, оказалась подозрительно лёгкой и пахла чем-то чужим, неизвестным. Может, это был его собственный запах.

– Не смотри на меня так, Эрра, – усмехнулся он. – Я даже без чтения мыслей могу точно сказать, о чём ты думаешь.

Если остальные инопланетяне просто не обращали внимания на мою наготу, то взгляд Феррада был недвусмысленным, отчего я неуклюже принялась искать на камзоле несуществующие пуговицы.

– Нам нужно как можно скорее покинуть Шанару, – его голос вновь приобрёл деловую резкость. – Задашь свои вопросы по пути к шаттлу. Экар* уже ждёт нас у входа.

*Исхина– съедобный рыбообразный моллюск, обитающий в водах Герриана. Не имеет плавников и глаз, безвольно дрейфует по течению. Считается деликатесом.

*Униксовый дым – водно-пенная взвесь аналог азота с примесью углекислотного газа.

*Экар – планетарный летательный аппарат, не предназначенный для космических полетов.

Глава 18

Я шла за красноглазым по бесконечным лабораторным помещениям, где причудливые приборы соседствовали со снующими в белых комбинезонах шанарцами. Воздух был едким, пахло химикатами настолько, что этот запах, казалось, въедается в кожу.

По обстановке становилось ясно – я больше не у госпожи Ай-ны. Вероятнее всего, это был некий стратегический объект.

Знакомый металлический грузовой лифт с грохотом доставил нас на поверхность. И я застыла на пороге, заслоняя глаза ладонью от ослепительного света.

Передо мной лежала пустыня. До самого горизонта тянулись барханы выжженного коричневого песка, дребезжащие в мареве палящих солнц.

Я нерешительно топталась в тени лифта, вспоминая, как больно было ступать по горячей гальке на пляже. От одной мысли, что придётся пройтись босиком по раскалённой двумя солнцами поверхности, становилось не по себе.

До экара было всего метров пять. Непонятно как, но этот гигантский квадрокоптер беззвучно парил в воздухе, возможно, за счёт магнитных полей.

Ферр, не задерживаясь, направился к аппарату и уже открыл откидную стеклянную дверцу. Не обнаружив меня за спиной, он обернулся и тяжело вздохнул.

– Песок горячий, – поежившись, я приподняла полы камзола, демонстрируя босые ноги.

Ферр по-земному закатил глаза, и с его рубиновыми радужками это выглядело совсем не смешно. Молча, увязая по щиколотку, он побрел обратно, зашел в лифт и, подхватив меня столбиком, вынес под палящее солнце.

– Огненная Эрра боится обжечь ноги. Алисанда, ты удивляешь меня отсутствием логики.

– На моей планете есть поговорка: мужская логика – это «дважды два – четыре», а женская... не столь однозначна и иногда ответ зависит от погоды. 

По его задумчивому взгляду я поняла – что ни черта он не понял, из того, что я имела ввиду:

– Ладно, признаюсь! Я притворилась овечкой, чтобы ты меня на руках носил, а вовсе не из-за страха обжечься.

Инопланетянин самодовольно ухмыльнулся, вводя параметры полета в планшет экара.

– Мне нужно время, чтобы поверить в свой огонь. Для меня это всё ещё нереально.

Мысленно я прикусила язык. Каждая его улыбка казалась мне предостережением, напоминая, что шутить с ним следует крайне осторожно.

Как только кабина экара загерметизировалась, сразу стало прохладно и свежо. Просторный белый салон был лишен привычного руля. Панорамное остекление открывало вид во все стороны, а два дивана напротив оказались на удивление мягкими и удобными.

Ферр отдал машине тихую команду, и двигатели с шелестом начали набирать обороты. Рыжая песчаная пыль взвилась клубом, ударяясь о стёкла, но когда аппарат взлетел, удушливое облако осталось далеко внизу.

Набрав высоту, мы окончательно укрылись от палящего зноя. Термостекло надежно гасило и ослепительный свет, и убийственный жар. Мысли о том, что было бы с нами за обычным стеклом, навеяли воспоминание о курице в духовке на вертеле. А внизу, насколько хватало глаз, тянулась безжизненная пустыня – бескрайнее, мёртвое море песка без единого проблеска зелени.