Текст книги "Искры Феникса том 1 Презренное пламя"

Автор книги: Анна Вада

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Класс опасности– красный (достойные бойцы).

*Наяда – многочисленная раса инопланетян. Строение тела похоже на человеческое. В содружестве конклава чаще всего выполняют роль прислуги. Отличаются от людей внешне, плохо развитыми крыльями на спине, так же туго умностью, крайней плодовитостью, при этом обладают слабым здоровьем, подвержены многим межгалактическим инфекциям.

Класс опасности– белый (не опасны).

*Саманхар – неразумные животные. Мелкий, крайне вонючий зверь, покрытый ядовитыми чешуйками.

Класс опасности– красный (смертельно опасен без наличия антидота).

*Эрра – особь женского пола. Уровень силы проявляется на теле Эрры огне линиями.

Раса возникновения– доступ ограничен.

При выявлении Эрры инструкция предписывает – незамедлительно сообщить в МСИ (Межгалактическое содружество империи). До дальнейших указаний следовать на ближайшую планету содружества.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ– избегать приближения к орбитам энергетических сол высокой активности!

Перевозить в мед капсуле повышенной прочности, с включенной функцией потребления тепла– уровень 99.99%.

Класс опасности– черный (уничтожить при сопротивлении).

*Тригон – 30 миллионов километров.

*Огненный сол – сол – название звезд, испускающих колоссальные массы энергии разного спектра. Огненный сол– инопланетное название Солнца.

*Шанара – Свободный торговый порт. 284 галактика Межгалактического содружества империи.

*Зуги – разумная раса. Планета столица Зугра. Крупные колонизаторы имеют подтвержденные права на 18 галактик. 7 галактик являются заповедными зонами– закрыты для посещения.

Всем известны своим финансовым банком, аккредитованы лично имперским домом, имеют главный банк империи.

Отличительная особенность – питаются биохимическими составляющими, другими словами – кровью других существ, вне зависимости от разумности.

Обладают быстрым метаболизмом, повышенной физической силой, быстротой реакции.

Класс опасности– красный (один голодный зуг, в крайней степени истощения– представляет серьезную опасность для всего экипажа. Уничтожение зуга влечет, всестороннее рассмотрение ситуации. Судейство осуществляется межгалактическим конклавом, в полном составе).

Глава 9 Шанара.

Первым моим ощущением стало сознание. Вторым – странная речь. Рычащие мужские голоса доносились будто из-за глухой стены.

Яркий свет прожигал закрытые веки. Я попыталась прикрыть их рукой, но та оказалась неподъемной. Все мое тело вдавливало в твердую поверхность, словно сила притяжения удесятерилась.

Память возвращалась отрывочно. Я прокрутила в голове последние мгновения – и не ощутила прежнего страха. Я сделала всё, что могла, в последние секунды своей жизни. А может, и после.

Теперь я понимала: в мой разум тогда вторглось нечто инородное, внеземное. Хотя в тот миг я решила, что это голос Бога. Может, так оно и было…

Он велел довериться – и я доверилась. Он дал шанс прожить жизнь заново, с одним условием: на Землю я больше не вернусь.

Он велел принять всё, что случится дальше. Но, Боже… Тело ломило так, будто по мне проехал бульдозер. Даже попытка пошевелить пальцем отозвалась пронзительной болью, и я оставила эту затею.

Мужской голос прозвучал совсем рядом, но сквозь какую-то плотную завесу.

Я почувствовала, что кровать плавно движется. Прищурившись, я попыталась разглядеть окружающее пространство. Глаза слезились, всё плыло. Я проморгалась – и увидела нечто нереальное.

Мягкий, но навязчивый свет исходил от стеклянного купола, накрывшего меня целиком. Но это была еще ерунда… Рядом с моей плывущей кроватью шагал совсем не гном из «Спящей красавицы», а четырехрукий гигант в белоснежном комбинезоне.

Он напоминал индуистское божество Шиву. Лысый, огромный, с кожей цвета темного индиго, он смотрел на меня белыми, бездонными глазами без зрачков. Его взгляд был пустым и незначащим – точь-в-точь как если бы Шива взирал сквозь меня на асфальт.

И тут по моим жилам разлилось странное, неестественное спокойствие. Я отдавала себе отчет – это не действие препаратов. Мой разум был чист и ясен, а самодиагностика на предмет шизофрении в такой момент – занятие бессмысленное. Даже если моя «кукуха» и поехала, с тем, что я сейчас вижу, её уже не вправить. Я помнила свое имя. Помнила, откуда я. Пока что этого было достаточно.

Я поняла, что это не Земля, едва открыла глаза. С неба, сквозь желтоватое марево, на меня давил свет двух солнц…

Воспоминание ударило, обжигая изнутри. Тот огонь в нутре… и голос. Голос, твердящий о даре. Он впивался в сознание, словно леской стягивал кожу, резал плоть впиваясь в кости. Он говорил об услуге. Навязывал непонятные правила игры, в которой моя жизнь отныне принадлежала ему.

Голос сжигал дотла и парализовывал волю. Он наполнил меня силой неведомого масштаба – увы, не физической. Сейчас я и пушинки не смогла бы поднять. Но он дал что-то другое, природу чего мне еще предстояло понять. Меня научат ею пользоваться – так он обещал. Не знаю кто. Я выменяла новую жизнь на кота в мешке и не должна об этом забывать. Чтобы этот «Бог» однажды не напомнил о долге гильотиной, опускающейся на мою прекрасную шею.

Глаза постепенно привыкли к свету, и мне приходилось лишь безучастно наблюдать. Мы находились на подобие взлетной площадки, где то и дело приземлялись странные летательные аппараты. Пейзаж напоминал выжженную пустыню – до самого горизонта тянулись песчаные барханы. Я буду скучать по зеленой планете.

Чем ближе мы подходили к выходу с аэродрома, тем больше существ нас окружало. Место было колоритное, некоторые особи особенно цепляли взгляд. Я быстро поняла, что в этом мире не все равны – по ошейникам на шеях некоторых существ.

Мои синие проводники периодически останавливались, чтобы поболтать с себе подобными, и каждый раз кивали в мою сторону.

Было странно видеть, как в многих случаях двое конвоиров, вели целую колонну из десятка, а то и больше, ошейниковых. Некоторые рабы, казалось, совершенно не тяготились своим положением. Они мерно шагали и беседовали, словно обсуждали, чей ошейник наряднее – ведь кроме него, на их телах не было ничего.

Но в иных взглядах читалась разумная загнанность, тяжкий груз от осознания своей участи.

Большинство рабов, к моему удивлению, были очень похожи на людей. Лишь потом я начала замечать отличия. Крошечные, нелепые крылышки на спинах, абсолютно бесполезные на вид. Крылатые, как раз, шествовали особенно бодро, гордо неся свои ошейники. Глядя на них, хотелось плюнуть, несмотря на стеклянную преграду.

Попадались и такие существа, которые больше напоминали зверей: кто-то был сплошь покрыт шерстью, кто-то – лысый, со звериной мордой. Изредка в этой веренице мелькали странные существа без рабов и ошейников, шагающие в одном с нами направлении.

Давящий на шею металл четко обрисовывал мое новое амплуа. Но я отказывалась верить, что меня продали, как этих несчастных. Меня спас кто-то свыше не для того, чтобы я прожила остаток жизни в рабстве. Я в это не верила. И слава Богу, что я тогда не знала, на что променяла свою смерть…

Возможно, землянам потребуются века, чтобы создать нечто столь же совершенное, как инопланетные космические шаттлы, но принцип пересечения границ почти не отличался от Земного. И со взлетной площадки всех прибывших направляли на контроль. 

Бесконечная лента турникетов тянулась, наверное, на километр. Проверяющие существа на контроле разительно отличались от приезжих – приземистых, притихших. Контролёры были облачены в строгую униформу с десятками карманов. Они оказались ростом выше моих синих на две головы. Их мощные фигуры с горделивой осанкой возвышались над толпой. Четыре узких глаза, золотисто-ржаные, как песок, волосы… Они, словно живые волнорезы, рассекали цунами из существ на покорные ручейки.

Но когда один из таких контролёров принялся изучать «груз» моих конвоиров – то есть меня, – мне стало по-настоящему жутко. Вы когда-нибудь видели четыре желтых глаза на одном лице, двигающиеся независимо друг от друга? Нет? А я – да! Один глаз пристально рассматривал меня. Второй – скользил по дисплею прозрачного саркофага. Третий следил за одним синим, а четвертый – за вторым. То ещё зрелище – на любителя.

Их речь оказалась столь причудливой, что я даже не рискнула бы ее повторить. Нечто среднее между скрипом и нагромождением гласных: «Ао-оа-оы-иа»… Звучало интересно, но абсолютно непонятно. Поразительно, как мои четырёхрукие синюшки умудрялись с ними объясняться! Если язык спутников еще можно было попытаться выучить – в их речи проскальзывали подобия слов, – то здесь я сдалась, как только он рот открыл.

Я невольно истерично ойкнула – от чего проверяющий удостоил меня вниманием сразу двух глаз! Правого нижнего и левого верхнего. Я тут же подумала: не обозвала ли я этого дылду чем-то обидным своим «ой»? Но он лишь качнул головой и пропустил нас дальше. Браслеты на запястьях моих конвоиров вспыхнули зеленым как и распахнувшийся металлический турникет.

Меня поражало многое в этом новом мире. К примеру, два ярких солнца, которые почему-то не согревали сквозь стекло, хотя синюшки то и дело смахивали со лбов капли пота.

Ни единой травинки на всем пути – лишь песок и желтая пыль. За проходной начались строения, больше похожие на холмы, с широкими дверными проемами, напоминающими вход в подъездный лифт. Вспомнив земные пустыни с одним стандартным солнцем, я поняла: местные, наверное, проводят большую часть жизни под землей.

Вскоре мы зашли в один из таких холмов, и подобие грузового лифта начало плавно опускаться.

В лифте не было никаких кнопок. «Может, сила мысли?» – мелькнуло у меня. Я вспомнила, как в прошлый раз, когда меня похищали, наивно считала шаги и ступеньки… А потом, в панике, забыла все. Здесь же бежать было некуда – на поверхности я долго не протяну.

Когда двери открылись нас встретила инопланетянка – такая же четырехглазая. Высокая, хоть и на голову ниже мужчин своей расы, она все равно надменно возвышалась над моими синюшками. Комплекция у нее была мощной для женщины: широкие плечи, мощная атлетическая грудь. На ней было надето нелепое черное платье с глубоким декольте. Похоже, зеркал на этой планете не водилось, как и луж, в которых она могла бы разглядеть свое нелепое отражение.

Когда она заговорила с синюшками, мои уши подверглись особой пытке. Ее высокий, пронзительно писклявый голос, ей-богу, напоминал комариный писк, временами переходя в едва уловимый ультразвук.

Синий один и синий два последовали за четырехглазой красоткой, уводящей нашу разношерстную компанию вглубь заведения. Здесь, кстати, все выглядело не так гибло, как снаружи. Мы двинулись по длинному, слабо освещенному коридору, будто отлитому из цельного куска метала. По обе стороны от широкого прохода тянулись вереницы одинаковых глухих дверей без опознавательных знаков.

В самом конце пути, почти у тупиковой стены, мы зашли в единственный открытый проем и попали в просторный зал, заставленный такими же прозрачными гробами, как мой.

Пока я разглядывала обстановку, мои конвоиры завели с мадам Писклей оживлённый спор. Они что-то горячо доказывали, тыча множественными пальцами в планшет на моей капсуле.

Это могло означать только одно. Меня продавали. И вскоре я стану чьей-то собственностью.

Не успела я осмыслить этот вывод, как прозрачный купол над моей головой начал плавно уходить вниз. Легкие впервые за долгое время наполнились не Земным воздухом – и он оказался на удивление знакомым. Здесь пахло затхлостью, влажными гниющими листьями и обычной плесенью. Я будто в овощную яму за ведром картошки спустилась. 

Инопланетянка, пропищала что-то синюшкам, с легкостью подняла меня с их ложа и перебросила в местную гробину, будто пустой мешок. Затем она отцепила полоски ткани прикрывающие мои стратегически важные места и с отвращением швырнула ими в конвоиров, что-то злобно процедив сквозь зубы.

Гадина оставила меня совершенно голой. И хотя я не воспринимала синюшек как мужчин в человеческом понимании, мне стало дико стыдно. Всё-таки существа разумны, мужского пола. Я чувствовала, как лицо заливает горячей краской, пока мой аквариум снова затягивало стеклом.

Пискля что-то ввела в планшет, и меня резко, неумолимо начало уносить в объятия явно искусственного сна.

Глава 10 Госпожа Ай-ны.

Не знаю, сколько длилось моё забвение, но из сна я вырвалась так же резко, как и погрузилась в него. Прозрачный купол с шипением втягивался в основание капсулы, а у изголовья стояла знакомая мадам – уже в другом более скромном наряде. Значит прошло пара часов, не меньше.

Я мысленно приготовилась к её комариному писку, но, к моему изумлению, она заговорила на понятном языке.

– Здравствуй, Эрра. Я – госпожа Ай-ны, распределительница. Скажи что-нибудь.

Мои губы сами разомкнулись от удивления. Её голос всё так же резал слух, но то, что я могла его понимать, повергло меня в шок. Хотя, с другой стороны, чему удивляться? Всё-таки их технологии куда прогрессивнее наших. (Вон они как шустро за ночь кукурузные поля вытаптывают.)

– Я вас понимаю.

Моя фраза, видимо, показалась управительнице донельзя странной – её и без того узкие глаза сощурились. А я поразилась звукам, так спокойно слетевшим с моих губ.

– В твой интеллект были загружены самые востребованные языки. Но отныне, прежде чем открыть рот, хорошенько подумай. Я не терплю возражений. Лишнее слово – и отправлю к сугуру.

Не знаю, кто такой сугуру, но её строгий взгляд – сразу четырех глаз! – ясно давал понять, что знакомство с ним мне не понравится. По интонации я мгновенно уяснила: с этой леди лучше не шутить. Её нетерпимость читалась в каждой черте. Настоящая окостеневшая стерва. И она уж точно не та, с кем стоит рассуждать о смысле жизни.

– Сколько тебе лет? Кто твой предыдущий хозяин?

– Девятнадцать полных лет. Я свободная… – я чуть не ляпнула «я с Земли», но вовремя остановилась. Меня об этом не спрашивали, да и прежняя жизнь больше не имела значения.

– Ауш! Раз перед тобой госпожа Ай-ны, ты больше не свободна. Запомни и никогда не произноси таких слов!

Она сделала паузу – провокационную, что-то явно выжидала. Но я не лыком шита, и слушала достаточно внимательно, чтобы не совершать опрометчивых поступков в её присутствии.

– Количество связей? – не дождавшись горьких рыданий, продолжила она, фиксируя мои реакции в планшете.

– Каких связей? – уточнила я, заподозрив неладное.

– Мужчины. Связь. Близость…

– Не было! – резко прервала её, пока совсем не сгорела от стыда.

Мне и так было неуютно сидеть перед ней в чём мать родила.

– Ауш.

Похоже, это слово означало у них что-то вроде удивления. Её взгляд с недоверием задержался на мне.

– Эрра 464. Теперь это твоё имя.

Что-то на моём ошейнике слабо завибрировало, отзываясь на команду.

– Поднимайся и следуй за мной.

Я нерешительно оторвалась от лежака и засеменила за госпожой, которая гигантскими шагами удалялась к выходу. Пришлось ускориться, но я тайно наслаждаясь тем, что снова могу уверенно ходить на своих двоих.

Ай-ны вела меня по бесконечным, однотипным коридорам со сплошными закрытыми дверями. Мы иногда сворачивали на развилках, но обстановка не менялась: всё те же глухие створки без опознавательных знаков. Как они вообще их различают? Вряд ли она нагулявшись, наконец-то выбрала одну наугад. Хотя, у этой, как и у других, не было ни ручки, ни замочной скважины. Дверь была подогнана так ювелирно, что даже ногтем не подцепить. Распределительница провела браслетом у табло на стене, и металлическая створка с глухим щелчком втянулась в стену.

Едва я переступила порог, дверь так же механически закрылась за спиной. Ай-ны «попрощалась» со мной по-английски. Молча. Без предупреждения. Оставив помещение в моём полном распоряжении.

Обстановка в отведённых мне комнатах дышала спартанской суровостью. Потрескавшиеся глиняные стены сливались с гладким полом, отполированным до блеска. Единственным источником света служили тусклые полосы, встроенные в углы. Приглушённое свечение едва дотягивалось до центра комнаты, сгущая мрак посередине. С тяжелым полумраком я готова была смириться, но не с отсутствием окон. Ни щели, ни намёка на внешний мир – от этого воздух казался сухим и застоявшимся, точно в гробнице. При каждом выдохе я чувствовала, как влага покидает моё тело, без остатка впитываясь в ненасытные стены.

Ещё один предмет интерьера вызывал не просто раздражение, а откровенную ярость. Неосознанно я обхватила себя руками, прикрывая обнаженную грудь.

У стены стояла огромная, укрытая густо-бордовым покрывалом кровать, увенчанная торжественным алым балдахином. Судя по габаритам она явно была рассчитана не на меня одну. Нарочитая роскошь тряпок висела неприличным намёком. И мысли, против воли, рванулись к тем самым нескромным вопросам Ай-ны о моей «не растоптанной благодетели».

На секунду я застыла, скривившись так, будто заглянула в медвежью берлогу по весне. Я не решалась даже прикоснуться к ткани, не то что присесть.

Съёжившись от холода, я босыми ногами прошагала к небольшому столику у изголовья. На нём нашла кувшин с таким же глиняным, шероховатым стаканом. Они красноречиво намекали на две вещи: глины на этой планете в избытке, и обо мне здесь всё-таки планируют заботиться. Ведь если бы им, на меня было наплевать, то полный кувшин воды не оказался здесь.

Я не знала, сколько здесь стоит вода, но догадывалась, что Ай-на наверняка попросит за неё заплатить. Однако быстро смирилась с этим – рано или поздно пить захочется. Где бы я ни находилась, на Земле или за миллиарды световых лет от неё, правила везде одни: за всё рано или поздно приходится платить.

Из любопытства я сделала глоток прямо из горлышка – и ощутила на зубах местный «колорит» в виде щедрой песчаной крошки. Решив, что на сегодня квест «Утолить жажду» завершен, я отправилась исследовать соседнюю комнатушку. Она оказалась подобием уборной. 

В левом углу «на безопасной половине» я увидела подобие тумбы с глубокой чашей по центру. Она отдаленно напомнила мне привычный унитаз и поэтому как этим пользоваться вопросов не возникло. 

Но больше всего меня манила дальняя часть помещения. Ровно посередине, на стыке пола, стен и потолка, виднелась встроенная металлическая полоса, а за ней, на первый взгляд, не было ничего – ни намёка на ванну или привычный душ. 

Едва я переступила через черту, как коварная платформа под ногой щелкнула и из полосы вылетел ядовито-фиолетовый луч. От соприкасновения с ним по коже пробежали мурашки. Волосы на чёлке мгновенно наэлектризовались, став сухими, как выгоревшая на солнце солома. Я отпрыгнула оттуда стремительно, пока эта дьявольская микроволновка не превратила меня в сухарь.

И тут, среди этого глиняного убожества и вездесущего песка, меня накрыло воспоминаниями. Я закрыла глаза, и вместо шершавой глины почувствовала под пальцами гладь прохладного фарфора, а вместо пыльного воздуха – густой, влажный пар, наполненный ароматом грейпфрута из дорогой пенки для ванны.

Я почти слышала, как мягко журчит вода в трубопроводе, как она булькает в до краёв набранной ванне...

Но я резко открыла глаза. Вдох-выдох. Пора привыкать: здесь нет воды, нет грейпфрутового геля и нет фарфора. И местные никогда не поверят, если я расскажу, что земляне принимают ванну каждый день, а то и по нескольку раз.

Глава 11

Пока я разбиралась с устройством местного туалета, входная дверь щёлкнула. Я спряталась за стену и замерла, как заяц, услышавший шаги гончей. Прошло несколько томительных минут, кто-то вышел и дверь щёлкнула снова. Выбравшись из укрытия, я пошла проверять, что изменилось.

На прикроватном столике, рядом с глиняным кувшином, появилась небольшая тарелка с порцией зелёной, подозрительно пузырящейся жижи. «Та-ак, – мысленно подвела я итог. – Значит, сегодня у нас объявлен разгрузочный день».

Пробовать эту мерзость я не стала, лишь сделала ещё один глоток воды.

Ложиться спать голой на холодный пол я тоже не собиралась – с моим-то везением простуда была бы гарантирована. Я дернула за пушистый плед, но он не шелохнулся, будто был намертво приклеен к матрасу. Мне осталось одно – свернуться клубком на краю кровати, в тщетной попытке сохранить тепло.

Под аккомпанемент урчащего живота я громко произнесла излюбленную девчачью приговорку: «На новом месте приснись жених невесте!» Хотя, после недавних событий мужчины из грез волновали меня меньше всего. Я просто отчаянно желала увидеть добрый сон.

Больше я в жизни не повторяла тех слов.

Сон поглотил меня без остатка, наверное, сказалась усталость перегруженного сознания.

– Посмотри… взгляни… посмотри… – настойчивый шёпот возник ниоткуда. Сначала ласковый, он с каждым мгновением становился всё назойливее, приближаясь, нарастая. Я упиралась, всеми силами протестуя против того, что мне пытались навязать. Я пыталась проснуться, но цепкие сети сновидения держали крепко. Шёпот превратился в оглушительный рёв.

– Ты должна смотреть! Смотри! Позволь показать! Повинуйся!

Меня, словно ударом кувалды, швырнуло в ту самую проклятую комнату, которую я даже мысленно запретила себе вспоминать.

Всё начиналось сначала. Олег. Он был здесь. И я снова тонула в липком страхе, почти парализованная, беззащитная. Послушно открывала рот перед «аппетитными» кусочками еды. Принимала его неуместную заботу. Следила за его взглядами, украдкой бросая свои в сторону балкона. Лишь сейчас я понимала – это сон. Невероятно реалистичный кошмар. Существо уничтожило мою уверенность, напомнив о недавней беспомощности.

– Я хочу уйти отсюда! – крикнула я.

Подсознание уводило мой взгляд к распахнутой балконной двери. Мне больше не нужно было ждать определенных условий – я хотела вскочить и сигануть вниз, чтобы проснуться.

– Разве Эрра не уловила сути своего обещания?