Текст книги "Ледяное проклятье, или Как растопить сердце дракона (СИ)"

Автор книги: Анна Сиротина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

22

Замок, на который был закрыт этот огромный талмуд, щёлкнул и раскрылся, приглашая меня заглянуть. Я погладила шикарный переплёт, на котором морозными узорами проступали очертания древней крепости, в центре был светящейся голубой камень, напоминающий сердце, только какое-то угловатое с множеством трещин. Когда я его коснулась, в мою ладонь ударило маленькой молнией, не больно, как статический заряд, но руку отдёрнуть заставило. Страницы книги пришли в движение и раскрылись где-то ближе к концу. Над листами взмыл маленький сине-фиолетовый дракон и пламенем написал имя – Киан! Я протянула руку к этому чуду, и сотканный из света дракончик послушно приземлился мне на ладонь и свернулся точно котёнок. Это была всего лишь проекция, но отчего-то я чувствовала исходящее от него тепло.

– Тебя зовут Киан? – Сама не знаю, зачем я спросила, ведь он был ненастоящим. Это магическая ожившая картинка. Но неожиданно дракончик поднял голову, выпустил пламя и кивнул. И что мне с этой информацией делать? Как она мне поможет? О, меня внезапно осенило. – Ты наверно дух-хранитель этой книги! Помоги мне, Киан! Покажи, пожалуйста, законы вашего мира. Понимаешь, я не та, кем меня считают здесь. Я попала в это тело, и меня наказывают вместо преступницы. И это очень страшное наказание. Мне нужно понять, как подать апелляцию в божественный суд. Уж боги то должны понять, что я не вру. – Дракончик непонимающе смотрел. Какой-то глуповатый мне попался дух-хранитель.

– Отойди немедленно от манускрипта, Исхирь! Как ты его раскрыла? – Я вздрогнула, услышав сзади полный злости голос Эйрхара. Книга тут же захлопнулась, и дракончик на моей руке растаял. Я медленно повернулась и столкнулась нос к носу с разъярённым лицом. Из-за того, что книга располагалась на небольшом возвышении, мы с ним сровнялись ростом. Его вены отчётливо проступали на висках, он так плотно сжимал челюсть, что я слышала скрип зубов.

– Я ничего не делала. – От страха голос стал похож на писк.

– Лгунья! Признавайся, какой магией ты пользуешься. Я ничего не почувствовал и сигнальные печати на месте. Но глазам своим привык доверять и видел, что манускрипт был раскрыт, когда я вошёл.

– Она сама раскрылась, я только погладила сердце на обложке. И ничего там не читала, только дух-хранитель в виде дракончика вылетел. – Выпалила всю правду, надеясь, что меня не накажут.

– Никакого сердца там нет! И духа-хранителя тоже! Твои небылицы порядком раздражают. – Я повернулась и совершенно чётко увидела голубой камень в виде сердца!

– Если у вас проблемы со зрением, стоит задуматься об очках! Вот же, прямо в центре, светящийся голубой камень в форме сердца! – Ехидно подметила, вопреки истошно вопящему чувству самосохранения.

– Это защитный артефакт из асулита, который блокирует любую магию, применяемую к манускрипту, и не даёт его прочитать. Доступ есть только у меня, так как в нём моя магия и кровь. Он выполнен в форме слезы.

– Ну то, что мужчины не различают цвета, я знала, для них розовый, фиолетовый, сиреневый, фуксия, это один и тот же цвет. Но что у вас ещё и с формами беда, это для меня открытие. Впрочем, конкретно у вас и с логикой беда, вы сказали, что камень защитный и доступ только у вас, и что чужой магии нет вокруг, но упорно обвиняете меня. – Глаза Эйрхара недобро сверкнули, крылья носа подрагивали, а руки сжались в кулаки. Он выглядел как закипающий чайник, у которого сейчас сорвёт крышку. Да кто же меня за язык-то тянет?

– Я позволил тебе пойти в библиотеку, я дал тебе одежду, нарушив правила цитадели, а ты… – Вокруг него заклубились серые тени и потянулись ко мне. Я попыталась убежать, но он схватил меня за запястье. Крик ужаса вырвался из моего горла, от понимания, что меня опять отправят в оживший кошмар.

23

Я хотел наказать её, снова выпустить тени, отправить испытывать боль жертв, но как только коснулся её кожи, желания резко поменяли вектор. Захотелось схватить Мили, утащить в свою спальню и не выпускать никогда из своих объятий. Её глаза расширились от ужаса, она закричала. В её огромном зрачке, который почти затопил радужку, я увидел своё отражение. Страшный монстр, у которого по венам вместо крови циркулировали тени, создавая страшную чёрную сеть на коже.

– Пожалуйста, не надо! Я не она. Пожалуйста! – Слёзы уже проложили солёные дорожки на её щеках и не переставая текли из глаз. В голосе слышалась подступающая истерика, он то взлетал, становясь очень тонким, то переходил на шёпот. – Вы обещали сегодня выходной, вы обещали… – Тени клубились вокруг и требовали свою жертву, я еле сдерживал их.

– Отвечай, как ты раскрыла книгу и не ври! Если ты будешь честна, так и быть, я остановлюсь. Ты использовала магию? – Её плечи поникли, глаза забегали.

– Если я признаюсь, вы не будете меня пытать? – Еле слышно спросила Мили.

– Если ты, наконец, сознаёшься, что используешь магию, то да.

– Я-я-я исп-п-пользовала магию! – Её ложь острым клинком полоснула по нервным окончаниям. Пробежала колкими иголками по коже. Я думал, что у меня рядом с Мили напрочь пропала способность чувствовать обман. Но сейчас он был настолько явным, что густым гнилостно-сладким запахом пробрался в мои ноздри. Оказывается, ложь имеет запах, раньше я её чувствовал только на слух, а сейчас всем телом. В голове творился какой-то сумбур, если сейчас она врёт, значит, до этого говорила правду? Но такого не может быт! Она отравляет меня чем-то, проникает под кожу, рядом с ней я совершенно не могу думать. Сейчас готов поверить, что в её теле другой человек! Я притянул ближе эту лгунью и открыл теневой проход в её комнату. Оставив её, быстро переместился в свой кабинет. Подальше от этого рыжего искушения.

Тени клубились вокруг меня и стелились по полу, расползаясь во все стороны. В их шелесте чувствовалось негодование, они не получили свою жертву. Нужно было срочно их приструнить. Я медленно начал втягивать их внутрь себя, они сопротивлялись и шипели, но, наконец, подчинились. Когда они успокоились, я занялся проблемой досконально. Открыв личное дело, Исхирь, принялся штудировать его. Всему, что сейчас происходит, должно быть объяснение, и я его найду!

Спустя несколько часов штудирования её послужного списка, нашёл кое-что интересное. Я знал, что она обладала даром предвидения, и ей его заблокировали, но, видимо, кое, чего не учли. Все провидцы используют временны́е векторы, которые позволяли попасть в определённую часть временно́го потока, но Исхирь действовала по-другому. Она каким-то образом использовала сам поток. Если предположить, что эта возможность осталась при ней, значит, она до сих пор видит будущее и подстраивается под него. Манускрипт сработал на меня, когда я вошёл в библиотеку и открылся, ведь я шёл с чётким желанием заглянуть в него. А демонесса специально подгадала время и встала рядом. После того как я это осознал, все её действия укладывались в определённую схему. Я аж выдохнул, наконец-то хоть что-то прояснилось. Но оставалась ещё одна проблема, моя странная реакция на демонессу. Но я смогу с собой бороться, ведь теперь точно знаю, что всё это хитрая манипуляция. Сегодня я обещал ей выходной, но завтра…

24

Я готова была признаться в чём угодно, лишь бы он меня не трогал. Испуганно следила за тем, как тени вились вокруг него. Они чувствовали меня и готовы были броситься, точно голодные псы. Мысленно умоляла, чтобы они не тронули меня. Я чувствовала себя загнанным зверьком, пальцы судорожно вцепились в ткань платья.

Адреналин – ядовитый, головокружительный – залил разум, хлестал как кнут. Сердце бешено колотилось о грудную клетку, словно птица, мечтающая вырваться на волю. Кожа стала чувствительной до болезненности, воздух казался густым, почти осязаемым, и каждый вдох давался всё труднее. Я задыхалась – то ли от страха перед своим мучителем, то ли от стыда за ложь, которую из себя выдавливала.

После моего «чистосердечного», его глаза, наполненные чернотой, снова стали голубыми с вертикальным зрачком, он резко втянул носом воздух, выражение лица стало брезгливым, словно понюхал помойное ведро. Неужели я так воняю? Надо срочно помыться. Ава, ты совсем того? Тебя, возможно, сейчас пытать будут, а ты думаешь, что мужику твой запах не нравится. Я пристально всматриваюсь в его глаза, слежу за веретеном зрачка и голубой бездной радужки, надеюсь, что он поверил и не напустит на меня эти ужасные тени.

Но мой непослушный взгляд не задерживается на одном месте, а ползёт вниз и зацепился за его губы. Ловлю себя на мысли, что хочу ощутить их вкус, и чтобы он ощутил мой вкус, везде! Попробовал и верхние, и нижние губки. Между ног начинает всё пульсировать, татуировка наливается жаром. Да что со мной не так? Как можно думать о таком сейчас? Только бы не показать ему, что внутри всё горит, причём уже не от испуга. Лёд его завораживающих глаз обжигает не меньше пламени, рождая мысли одна пошлее другой. Это какое-то помешательство!

Он совсем близко. Я замираю в ожидании. Концентрация адреналина в крови резко снижается и меня накрывает странная, невыносимая эйфория. За спиной словно крылья вырастают от осознания, что тени, клубятся вокруг, но не причиняют никакого вреда. Кажется, даже ластятся и что-то шепчут – тихо, щекочуще, почти нежно. Где-то в глубине возникает дрожь, предвкушение. Но, это продолжается недолго, как только они полностью окутывают нас, по коже иголками проходится холод. Перед глазами всё поплыло, на голову словно надели кастрюлю и долбанули по ней половником, в ушах зазвенело, разноцветные пятна затуманили взор. А потом краски и звуки исчезли совсем, осталось только чёрное нечто вокруг. Это длилось ровно пять ударов сердца, и мир вновь ожил. Мы переместились из библиотеки в мою комнату.

Эйрхар тут же выпустил меня из рук и отступил. Бросив нечитаемый взгляд, он растворился в чёрном портале, а я осталась одна. Вся дрожащая. На грани. Со своими желаниями.

Вот же гад! Напугал, взбудоражил и слинял! Страх исчез, состояние странной эйфории и извращённого возбуждения схлынуло, оставив злость и обиду. О случившемся напоминала лишь приятная пульсация татуировки, и это невероятно бесило. Мозг уже сложил два и два, а в результате получилось неутешительное решение. Это какая-то магическая хрень, которая меня привязала к нему в сексуальном плане. Если учесть, что я девственница и ни разу ничем подобным не занималась, то просто не могу вот это всё представлять и хотеть. Это он насылает извращённые видения в мой мозг через странную связь. Иначе я не могу объяснить умопомрачение, которое на меня находит, когда он рядом. Ведь ледышка опасен для меня, и я не могу находить его привлекательным и хотеть принадлежать ему.

25

Зачем он вообще это сделал? Ведь каждый раз показывает, насколько я ему противна. Наверно, это тоже часть пыток, чтобы меня окончательно сломать и растоптать. Вот за что мне всё это? Судьба, итак, не была ко мне благосклонна. В свои пятнадцать лет я осталась круглой сиротой, привыкла сама о себе заботиться, ещё и других всегда защищала. За это и поплатилась. Как говорится – не делай добра, не получишь зла. Предательские слёзы скатились из моих глаз. Мокрый и холодный нос ткнулся в шею, шершавый язычок прошёлся по щеке.

– Зимчик! Мой хороший. – Сняла бельчонка с плеча и прижала к груди. Забота малыша невероятно трогала. В чужом мире, где меня ненавидят и презирают, этот маленький комочек счастья стал моим якорем.

– Сквири-чики-фью!

– Ты прав, мой пушистик, что нас не убивает – делает сильнее! Я ещё покажу этому злыдню писюкастому, что мне его привораживающие чары по фигу. – Даже кулаком погрозила в пустоту, а Зим согласно кивнул. А потом спрыгнул с моих рук и с коварным видом выбежал в коридор. Кажется, он пошёл мстить за меня! Мой рыцарь! Спустя час бельчонок вернулся с таким довольным видом, нос гордо поднят вверх, хвост распушён и бежит поступью иноходца, конечно, не так красиво, как лошадь, но тоже очень зрелищно. Я не знала, что сотворил мой хулиганистый друг, но спустя два часа по дворцу прошла волна гнева, аж стены завибрировали. Я каждой клеточкой ощутила недовольство Эйрхара и почувствовала его приближение. Зимчик прыгнул на подоконник, и я спешно распахнула окно. Он пулей выскочил на карниз и побежал вдоль стены, быстро пропав из вида в сумраке. Я только захлопнула тяжёлые створки, как ко мне пожаловало. Его взбесейшество. По волосам мучителя стекала блестящая зелёная жижа, она пузырилась и шипела, а ещё жутко воняла. Я зажала нос, чтобы не чувствовать амбре, а заодно и рот, останавливая приступ смеха. Промелькнула мысль, что у бельчонка поразительный интеллект, жалко не может рассказать, как он это провернул.

– Как ты делаешь все эти пакости? Я старался быть снисходительным сегодня, как и обещал. Но ты не оставила мне выбора.

– О чём вы говорите? Я ничего не знаю!

– Я чувствую твою ложь, она оседает на языке гнилью.

– Я заключённая, сижу в камере, что я могу отсюда сделать?

– Это ближе к правде.

– У каждого своя правда, а вот истина одна! А вы её никак не хотите замечать. И вообще, прежде чем приходить к девушке, вам следовало бы помыться, а то от вас несёт как от общественного туалета.

– И это говорит та, чей рот исторгая очередной обман, воняет как помои. – Его губы скривились, выражая наивысшую степень отвращения. Он щёлкнул пальцами, и зелёная жижа осыпалась горсткой снега. – Видишь, я могу решить свою проблему одним махом, а вот что делать с твоим лживым языком, может прополоскать с мылом?

– Глаза себе с мылом вымойте, а ещё лучше мозг постирайте, чтобы понять очевидные вещи. Я из другого мира, моё имя Аврора. – После моих слов его взгляд меняется, становится хищным. На щеках появляются сине-фиолетовые чешуйки.

– Авр-р-о-р-ра-а! – Он произносит моё имя, и его глаза вспыхивают словно звёзды, по телу пробегают голубые огненные всполохи – Р-р-раздевайся. Быстр-р-ро! – Рычит он.

– Ты больной придурок! Не буду я раздеваться! – Внутри всё закипело, ну честное слово достал.

– Опять пер-р-речишь? Значит, сам р-р-раздену. – Я делаю шаг назад и совершаю самую большую ошибку, какой идиоткой надо быть, чтобы бежать от хищника. Эйрхар молниеносно оказывается рядом, хватает за лиф и тянет на себя. Треск разрывающейся ткани звучит в тишине комнаты как гром, платье лоскутами падает к моим ногам. Испуг и удивление смешиваются во мне. Ведь он мог одним щелчком пальцев избавится от одежды, превратив её в горстку снега, почему решил действовать таким грубым способом. Но додумать не успеваю. Эйрхар разворачивает меня, одна рука обвивается вокруг талии, вторая накрывает грудь, я оказываюсь плотно прижата спиной к его мускулистому торсу. А он обнюхивает мои волосы, потом спускается к шее, проводит носом вдоль бешено бьющейся венки, пробует мою кожу языком. В этот момент я понимаю, что подогнувшиеся коленки, которые не держат, на самом деле существуют, и бабочки в животе тоже не миф.

– Сладкая!

26

– Ваше превосходительство⁈ – В мир, сузившийся до нас двоих, врывается пронзительный голос Мары, он царапает слух и словно нож разрезает образовавшуюся тоненькую связь. В нём слышно неприкрытое раздражение и проскальзывают высокие панические нотки. Эйрхар дёргается как от удара, резко отстраняется, а я, лишившись опоры, совершенно неизящно шлёпаюсь на куски разорванного платья. «Грация картошки» – это точно про меня. Ещё и под попой стало холодно. Видать, его леденейшество превратил синие лоскуты в снег, чтобы экономка ничего не заметила. Ну да, ну да, даю руку на отсечение, эта крыса в человеческой оболочке всё успела рассмотреть, поэтому и визжала как потерпевшая. Из-за этой, не вовремя пришедшей старой стервы, я вынуждена сидеть на полу с мокрым задом. Да сколько можно надо мной издеваться? Возмущение нарастало с невероятной скоростью. И этот козёл тоже хорош. Он меня дрессирует, как щенка, кнутом и пряником. А самое обидное осознавать, что я тянусь к нему, несмотря на это. Абсолютно точно понятно, что чёртова татуировка сводит меня с ума, превращая в извращенку, которой нравятся эти сладостные муки. Нравится адреналин, бушующий в крови, властные прикосновения и приказы. Всё это одновременно злит и заводит.

– Мара, что ты здесь забыла? Ты должна была заниматься гардеробом для Исхирь. Ты уже всё подготовила? – Голос у превосходительства был острый и холодный, как ледяные пики за окном, и колючий, как мороз. В нём не осталось и следа той кипящей огненной страсти, которая вспыхнула несколько минут назад.

– Нет ещё, я как раз хотела снять мерки с арестантки, чтобы заказать правильный размер. – Ведь врёт же, даже я понимаю, а этот ходячий детектор лжи, молчит. Или он только меня проверяет, а остальным верит на слово.

– Хорошо, быстро сними мерки, я даже подготовил тебе поле для деятельности! – Это он так называет мою полуобнажённую тушку, которую оставил в одном белье? Вот же придурок. Он подхватил меня как куклу подмышки и привёл в вертикальное положение. Кожу обожгла ледяная голубая мерная лента, которую вредная экономка сотворила своей магией, нарисовав пальцами в воздухе непонятный иероглиф. Она с оскалом матёрого садиста замеряла мои параметры. И это я здесь маньячка? Они себя в зеркало видели? Им в психбольнице прогулы ставят!

Только старая коза закончила издевательства, которые я стойко терпела, не проронив ни звука, и лучезарно улыбалась назло, как моя ледышка произнёс. – Займись этим безотлагательно, Мара! Чтобы завтра к утру всё было готово! – Тон был приказной и жёсткий. Это он так завуалированно ей намекнул, чтобы она проваливала. Вот за это спасибо! Эта тётка меня жутко бесит. Я уже размечталась, как мы снова останемся наедине, но этот гад сбежал вместе с экономкой, оставив меня посредине комнаты в мокрых трусах. Причём мокрых и спереди, и сзади. Пришлось пойти простирнуть исподнее и повесить сушится. Закутавшись в халат, я залезла на подоконник и уставилась в сумеречный пейзаж. Широкий двор ледяной крепости утопал в полутенях, и это придавало ему мистической красоты. Башня, с которой недавно падал Эйрхар, пряталась в дымке. Сколько ни старалась, но рассмотреть что-то дальше не получалось. В итоге я просто смотрела в одну точку и придавалась унынию. Мои веки потяжелели, мысли еле двигались в голове, словно раненые улитки. Последняя была о том, что я всех начинаю ненавидеть, а за ней пришёл очередной кошмар.

Я шла по коридору в сторону кухни мелкими перебежками, стараясь не попасться никому на глаза, ведь за то, что вышла из своей башни, меня непременно накажут. Сердце стучало где-то в горле, ладошки потели, подступала тошнота, то ли от голода, то ли от волнения. Прячась в тени статуй, за кадками с растениями и старинными гобеленами, я приближалась к заветной двери. Лёгкой поступью, едва касаясь пола, не издавая ни звука, сливаясь со стенами, миновала самое опасное место, где пересекались два коридора и была широкая лестница, а ещё часто стояла стража. Я давно научилась двигаться полностью бесшумно.

Время приближалось к четырём вечера, но я ещё не завтракала, молчу про обед. Желудок сжался, напоминая, что и вчерашнего ужина тоже не было. Обо мне опять забыли, как всегда. С того страшного дня, когда меня приволокли в этот замок-тюрьму, прошло семь лет. Сегодня мне исполнилось тринадцать. Нам исполнилось. Только у сестры сейчас был настоящий день рождения, а меня даже на словах не поздравили. Мать я почти не видела, только Лира иногда тайком пробиралась ко мне. Чтобы скрасить мою жизнь, она приносила в подарок свои платья и игрушки. Но когда их обнаружили, то сразу отобрали, а меня наказали. И она стала носить мне что-то вкусное. Первый раз это была горсть засахаренных орешков, которые я съела с невероятной скоростью. Сестра решила, что они мне очень понравились, а я, просто не ела два дня. Тогда я ещё не умела становиться тенью, и все мои попытки выйти из северной башни, в которой меня держали как преступницу, заканчивались поркой. С тех пор я многому научилась.

Вот она заветная дверь. Сейчас здесь должно быть пусто. Это то время, когда работники кухни уже всё прибрали после обеда и сменились. Новая смена пока не заступила, и у меня есть пятнадцать минут перед тем, как они придут готовить ужин. Обычно пересменка длится около часа, но сейчас во дворце праздник. Я досконально изучила график и смогу пробраться в холодную комнату, чтобы запастись едой. Кто знает, когда меня покормят. Я протянула руку, но неожиданно дверь распахнулась и из неё вышел красивый юноша. Ему наверно, было лет семнадцать. Его глаза на секунду вспыхнули красным светом. Всё ясно, высший демон.

– Леди Алира, что вы здесь делаете? – Он спутал меня с сестрой.

– Я…

– Ты не Алира! Кто ты?