Текст книги "Ледяное проклятье, или Как растопить сердце дракона (СИ)"

Автор книги: Анна Сиротина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

53

Аврора

Звук был первым.

Резкий, монотонный, пробирающий до мозга: пик… пик… пик…

Я попыталась вздохнуть – и поняла, что не могу. Что-то жесткое давило в горле, не давая сделать вдох. Я рванулась – слабо, будто руки были не мои.

Свет резанул глаза. Белый. Пронзительный.

– Она приходит в себя! – голос, будто из-под воды. – Быстро, сюда!

Тени мелькнули над лицом. Чьи-то пальцы коснулись моих щёк, проверили зрачки. Аппарат над моей головой пискнул громче, тревожнее.

Я снова попыталась дышать. Безуспешно. Что-то перекрывало воздух.

– Спокойно, Аврора… спокойно… – раздался мягкий, но уверенный мужской голос. – Мы сейчас извлечём трубку. Вы меня слышите? Моргните один раз.

Я послушно моргнула. Зрение прояснилось окончательно и мозг начал обрабатывать поступающую информацию. Надо мной склонился огромный мужчина в белом халате и шапочке. Лицо было закрыто маской и только голубые глаза выделялись на смуглой коже.

– Сожмите мою руку, – продолжил врач с глазами цвета неба. Красивые, но не такие – не хватает колючих льдинок, пронеслась мысль. – Сейчас мы удалим слизь и жидкость через трубку, чтобы они не попали вам в легкие. Не пугайтесь, будет немного неприятно.

Врач продолжил какие-то манипуляции.

– Сейчас я сдавлю манжету, удерживающую трубку и извлеку её. Готовы? Моргните.

Я опять моргнула.

– Сделайте глубокий вдох.

Я послушно выполнила, закашлялась, и в этот момент пластик, распирающий всё внутри плавно, но быстро выскользнул из горла. Мне тут же дали кислородную маску и сказали, что с ней нужно подышать несколько часов.

– А теперь отдыхайте Аврора! Вам надо набираться сил.

В руку впилось и мир поплыл, растворяясь в белом мареве. Слова врача уплывали от меня всё дальше, пока не наступила темнота.

Проснулась я уже в другой палате – тихой, обычной, без мигающих лампочек и трубок, уходящих куда-то в стороны.

Я моргнула. В груди – тянущая, странная пустота. Не боль. Но… ощущение, будто из меня вырезали что-то важное.

– Вы проснулись? – медсестра подняла голову от планшета. – Сейчас позову врача.

Доктор пришёл быстро. Высокий, красивый, русоволосый. По глазам поняла – тот самый. Он проверил давление, зрачки, задал вопросы, на которые я ответила неуверенно.

– Что вы помните, Аврора?

– Вас помню. Точнее ваши глаза и как трубку вынимали.

– У вас хорошая память, обычно пациенты не помнят этот момент, из-за остаточных эффектов от седации возникает ретроградная амнезия. Но я не про это. Что вы помните последнее?

Я задумалась. Суд. Бугая-охранника, который меня уронил. А дальше темнота. Большая, вязкая пауза длиной… сколько?

– Сколько я пролежала без сознания? – спросила осторожно.

Доктор посмотрел на карту, затем на меня.

– Почти две недели.

Я не знала, как реагировать. Две недели… вычеркнуты из жизни. А у меня же сессия, суд и дома кактус неполитый. Хотя за него, наверное, не стоит волноваться – выживет. В крайнем случае Дашка польёт. Ключи у неё есть.

Интересно, а она вообще знает, что со мной приключилось? Надо бы написать. Но как только мне вернули телефон, я поняла, что подруга в курсе. Там было такое количество сообщений и звонков, часть из которых была отвеченной.

Я тут же написала ей. Подруга засыпала меня сообщениями, а когда вырвалась с пар, то сразу позвонила по видеосвязи. С тех пор мы каждый день переписывались и созванивались.

Меня выпустили через неделю, перед этим выкачав кучу крови на всевозможные анализы. А еще МРТ головного мозга, кардиолог, невролог и куча разных «ологов». Даже психолог был. А говорят у нас медицина плохая.

И лишь когда мой лечащий врач Кирилл Эдуардович убедился, что я полностью в норме, он подписал документы на выписку. Но мне почему-то показалось, что он делает это нехотя.

Дорога домой заняла на такси всего двадцать минут. Я даже удивилась, как лихо мы миновали все пробки. Квартира встретила запахом чистоты, хотя за три недели везде должен был лежать внушительный слой пыли.

Разгадка ждала на кухне. На столе стояло блюдо с пирожками, накрытое пластиковой крышкой, а рядом лежала записка.

«Ава, я очень хотела сама тебя встретить, но сегодня пара у грымзы, а её пропускать нельзя. И ты не говорила во сколько тебя выпишут. Пирожки с рыбой, твои любимые, купила в столовке, можешь смело есть. В холодильнике суп, варила не я, а тётя Женя. Так что он тоже съедобный. Я следила за твоей квартирой, ни один кактус не пострадал. С нетерпением жду тебя в универе. Даша.»

Вот же засранка, даже словом не обмолвилась, что убиралась у меня и ждала. Но на душе стало так приятно. Дашка самый близкий мне человек. Так получилось, что нас сблизило общее сиротство.

Её родители погибли при пожаре в отеле, когда привезли её на соревнования по фигурному катанию. Сама Даша чудом выжила, не получив никаких ожогов. Но ей повредили колено, когда доставали из-под завалов.

Она долго лежала в больнице, её лишили медали за обнаруженный допинг. Но анализы брали уже после того, как её выписали. Только никого это не волновало.

Её тренер не оставила любимую ученицу. Оформила опекунство, собрала деньги на лечение, нашла лучших специалистов. Благодаря ей, она получила шанс ходить и снова встала на лёд. Но уже просто как любитель.

Даше предлагали учится в институте физкультуры, чтобы стать тренером, но она поступила на юридический. Её мечта – стать спортивным адвокатом, чтобы отстаивать честное имя спортсменов и их награды в судах.

Мои раздумья нарушило треньканье телефона. Звонили из учебной части, спросили, как здоровье, сказали, что мне продлили возможность сдать зачеты и экзамены из-за обстоятельств. Но настоятельно рекомендуют как можно скорее вернуться к учебе.

Я взяла пирожок и только надкусила, как в дверь постучали. На пороге стояла соседка и протягивала мне конверт. Оказалось это письмо из суда. Охранник, который обвинял меня в нанесении побоев, признался. Сказал, что сам оступился, так как был пьян. С меня сняли все обвинения.

Жизнь налаживалась.

Вот только…

Никак не могла понять… Что не так?

54

Быстро перекусив, я взглянула на часы и поняла, что если выйду прямо сейчас, ещё успею на пары. Не на все, но это лучше, чем ничего.

Дорога до института казалась странно долгой и какой-то чужой, будто я не ходила по ней сотни раз. Внутри ощущалась странная пустота, тонкая, как невидимый шрам.

Но ритм жизни затягивал: шум машин, запах кофе от проходящих студентов, смех, перемешанный с весенним игривым ветром.

Я вошла в центральный холл.

– Авроооора! – раздалось сбоку, прежде чем меня чуть не сбили с ног крепкие обнимашки. – Я так волновалась. Дай на тебя посмотреть. В больницу к тебе не пускали. Эти овчарки на входе твердили, что у них регламент и «только родственниками». Если бы не твой врач… – её щеки налились румянцем. – Он такой приятный мужчина. Каждый день рассказывал о твоём самочувствии.

– Привет, Дашуль… – протянула я, пытаясь удержать равновесие. – С такими пробивными способностями ты и дракона завалишь.

– А-ха-ха, готова и дракона завалить, главное, чтобы оказался мужиком, – фыркнула она, отцепляясь. – А то у нас в академии с этим беда.

И она была в этом права. Пока мы не обнаружили ни одного. Мы пошли по коридору, и Даша сразу начала закидывать меня институтскими сплетнями.

Про нового препода, который замутил со студенткой. Про то, как староста уронила проектор на ногу проректору, а он матерился на всю аудиторию. Про то, что где-то на втором курсе появился невероятный красавчик, но он «слишком идеальный, чтобы быть нормальным».

Я слушала, улыбалась…

И ловила себя на странном ощущении: будто что-то внутри меня тихо ворочается, реагируя на слова о парнях и отношениях.

Раньше такого не было.

– А вообще, – Дашка заговорщицки улыбнулась, – раз уж ты воскресла, было бы неплохо тебе попробовать… ну… жизнь. Настоящую.

– А я понарошку живу? Ты так говоришь, будто уже попробовала… – парировала, прекрасно понимая к чему она клонит. Дашка зарумянилась.

– Ава, мы с тобой последние девственницы на курсе. Нас называют Белоснежки, – она ткнула меня в бок. – И если мы в ближайшем будущем не займёмся чем-то горячим и серьёзным… – её серые грозовые глаза загорелись, словно в них молнии сверкали.

Я закатила глаза.

– Я подумала, может мы вместе… не в смысле друг с другом, – поспешно добавила подружка, – ну найдём хороших парней и… Ну ты поняла.

– Даш, мне вообще некогда. Да и кого мы тут найдем? У нас на юридическом либо мажорики, либо маменькины корзиночки. И вообще, для меня это не важно.

– Ну не обязательно тут искать. Вот, например врачи, они же настоящие герои. Жизни спасают и такими красивыми бывают… – она мечтательно вздохнула. – И вообще, по-моему, ты врешь, – Даша ткнула пальцем мне в грудь. – Ты покраснела.

– На себя посмотри, – фыркнула в ответ.

Подружка приложила ладони к щекам и потупила взгляд. Но я тоже чувствовала, что мои собственные щёки нагреваются от её слов. И где-то внизу живота… появляется жар. Неловкий. Знакомый. Как будто тело знает что-то, чего не знает разум. Но откуда?

Я только вздохнула.

– Достойных тут нет. Так что Даш…

– Да? А если появится? – настаивала подруга.

– Тогда посмотрим, – внутри что-то предательски защекоталось, словно пресловутые бабочки порхали в животе. Пробудилось странное желание. И все замерло в предвкушении. Вот только чего?

Я решила переключиться на учебу. Но пары тянулись нескончаемо долго. Последней была физкультура.

Сегодня наша «тётя лошадь» – так мы звали бывшую волейболистку, которая вела у нас сей «жизненно необходимый» предмет, – особенно зверствовала.

Мы с Дашкой доползли в раздевалку после тренировки, как два побитых котёнка. В душевые мы зашли последними.

Вода смывала усталость, пена стекала по коже, и я чувствовала себя на удивление… воодушевлённой.

Будто кто-то внутри меня по-особенному любит… плавать в тёплой воде.

И целоваться. И… Я встряхнула головой, отгоняя странные мысли, и поспешно вышла, открывая дверь кабинки и заворачиваясь в местное полотенце.

Даша еще плескалась, а я начала рыться в сумке, выискивая заколку для волос. Очень хотелось поскорее убрать непослушные рыжие вихры, чтобы не мешали одеваться.

Заколка наконец нашлась, и, закрепив на макушке волосы, я сбросила полотенце. В этот момент из душа вышла Дашка и замерла.

– Ава…

– Что?

Даша стояла, широко распахнув глаза и… тыкала пальцем мне куда-то ниже живота.

– Эмм… – я напряглась. – Что-то не так?

Она сглотнула.

– Ава… у тебя… – она наклонилась вперёд, моргнула, снова посмотрела. – Скажи мне, пожалуйста, это что… татушка?

– Даш, ты о чем? – Я искренне не понимала, что происходит.

– Ничего себе! Наша скромница – совсем не скромница. Ошизеть, как красиво! А было больно? Как ты решилась, еще и на таком месте?

Я опустила взгляд. И сердце ухнуло.

На внутренней стороне моего бедра, там, где должна быть гладкая кожа,

тянулись тонкие серебристо-фиолетовые линии. Они складывались в причудливый рисунок: стебель с листьями, который заканчивался цветком, распустившимся на моих чувствительных складочках. И во всё это великолепие была вплетена золотая надпись.

– Не может быть! – У меня пересохло в горле. – Еще утром там ничего не было.

Я стояла, не в силах вдохнуть. Потому что внутри, под кожей, там где появился странный узор, зарождались знакомые вибрации.

Тишину опустевшей душевой нарушил странный звук. Будто треснул лёд на замёрзшей реке.

Я подняла глаза на зеркало – и время остановилось.

Его ровная гладь начала покрываться инеем, а с другой стороны, на меня смотрел ОН.

– Ава, ты тоже это видишь? – выдохнула Дашка.

– Я же говорил, что ты моя и я не отпущу тебя!

Раздался такой родной голос. Я смотрела в голубые глаза и не могла вымолвить не слова, а в голове вспышками взрывались воспоминания.

– Киан!

Я потянулась к поверхности и едва дотронулась пальцами до стекла, как мою руку резко схватили и потянули на себя. Я прошла сквозь прозрачный барьер и тут же оказалась в таких желанных объятиях.

– Ты настоящий?

«Конечно, глупышка!»

Услышала внутри мурчащий голос, который совершенно точно не ожидала услышать.

Мне тоже дали второй шанс – но только вместе с тобой!'

– Это не сон?

Я смотрела в самые прекрасные льдистые глаза, в глубине которых горело синее пламя. Только для меня.

– Сквири-чик!

Подтвердил реальность происходящего сидящий на плече моего дракона Зимчик. Бельчонок смотрел своими умными глазюками и улыбался. А улыбка на морде белки это ни с чем не сравнимое зрелище.

На мой вопрос ответили губы Киана. Они обожгли мои страстным и одновременно нежным поцелуем.

– Ох…еть! Ты должна… – Послышался восхищенный возглас Дашки, который медленно таял, а вокруг нас уже плясали тени, и на мгновение все звуки смолкли.

55

Аврора

Мир мягко свернулся, как тёмное крыло, укрывая меня от всего лишнего. Когда пространство снова расправилось, я уже стояла рядом с ним в его спальне.

Комната оказалась неожиданной, совсем не похожей на залы цитадели. Здесь не было хрустальных люстр, белой мебели и сияющих поверхностей. Стены тонули в глубоком, тёплом полумраке. Тёмный камень с фиолетовыми прожилками, или может лёд, или что-то ещё, тяжёлые ткани, приглушённый свет – всё казалось нарочито сдержанным, почти аскетичным. И оттого… интимным.

В небольшом углублении стояла огромная кровать с высоким резным изголовьем. Чёрный шёлк постельного белья мягко поблёскивал, словно ночная вода. Ни одного лишнего предмета. Ни одной детали, кричащей о роскоши.

– Здесь… всегда так темно? – тихо спросила я.

Киан посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом. В этот момент пришло осознание, что я совсем без всего. Даже волосы подняты заколкой на макушку, а не спадают пламенным водопадом, скрывая мои округлости. Щёки опалило. Да что там щёки, всё тело опалило жаром.

Он сделал шаг ближе.

– Если тебе некомфортно…

– Нет, – перебила я, старательно преодолевая стыдливость, ведь его взгляд жадно блуждал по мне, словно старался изучить каждый миллиметр. – Здесь хорошо.

Киан улыбнулся, и в этой улыбке было столько нежности, что у меня перехватило дыхание. А потом притянул и снова накрыл мои губы своими. Из головы испарились все мысли. Точнее, все приличные мысли.

Я ответила на поцелуй истово, ведь уже знала, каково это быть любимой им. Внутри всё полыхало. Будто лава в жерле вулкана бурлила, и хотела скорее вырвется наружу ослепительным и мощным взрывом.

Его руки блуждали по моему нагому телу аккуратно и трепетно. Изучая. Киан касался меня самыми кончиками пальцев, будто я ваза династии Мин. И при этом от него исходил такой мощный поток желания, который чувствовался кожей. Воздух вокруг уплотнился и заполнился терпким, пряным, слегка сладковатым ароматом возбуждения, с тонкой ноткой морозной свежести.

Этот контраст бережных прикосновений и пылающего внутреннего огня вызывал дрожь предвкушения. Я желала его. Желала продолжения. Хотела испытать единение наших тел. И когда уже была готова потребовать, чтобы он прекратил измываться и приступил к самому главному, он спросил хриплым голосом:

– Имари. Я задам тебе один вопрос, хотя почти уверен, что знаю ответ. Для тебя это первый раз?

– Ну… – честно говоря, я не знала, как ответить, – технически, да. Но если учесть определённые обстоятельства нашего…

– Я буду очень аккуратен, – не дал мне договорить Киан. – Не бойся.

Он коснулся моей щеки тыльной стороной ладони. Медленно. Почти благоговейно. Потом провёл кончиками пальцев по опухшим от поцелуев губам.

– Я не боюсь, – прошептала. – Ведь уже знаю, как это может быть, с тобой.

Его дыхание сбилось.

– Я боюсь… – признался он тихо. – Каждую секунду боюсь причинить тебе боль. Даже прикосновением. С тех пор как обрел тебя, потерял, и снова нашел – это моё постоянное состояние. Ты моё сокровище, моя жизнь, мой свет.

Он наклонился, и его лоб коснулся моего. Мы стояли так мгновение – дыша одним воздухом, чувствуя биение сердец друг друга.

А потом он снова поцеловал. Поднял на руки, и не разрывая губ понёс к кровати.

Прохладный шёлк простыней, слегка остудил кипящее внутри пламя, но это быстро прошло, как только я ощутила прикосновение его разгорячённого нагого тела к моему. Кожа к коже. Непередаваемое блаженство.

Даже горстка снега, в которую превратилась одежда Киана, так как он избавился от неё своим излюбленным способом, растаяла в одно мгновение, и испарилась без следа, от бушующих вокруг жарких эмоций.

Мои пальцы сами нашли его мускулистые плечи, скользнули к затылку и запутались в волосах цвета звёзд. Он притянул меня еще ближе, и между нами не осталось ни малейшего расстояния. Я чувствовала, как его ладони обнимают мою спину, скользят по ней, спускаются ниже на ягодицы и снова поднимаются, оставляя за собой пульсирующие следы.

Его губы жадно впивались в мои, ловили каждый стон.

«Ты моя», – слова вспыхнули в голове.

«Твоя»! – ответ сам пронёсся в мыслях.

И внешний мир растворился, сузился до нас двоих, наших ненасытных прикосновений и пылких поцелуев.

Его губы, подобно крыльям бабочки начали свой путь по моему телу: сначала они прочертили дорожку по скуле, затем спустились на шею. Поймали мой бешено стучащий пульс. И тут в дело вступил язык.

Невольно в голову пришло шальное воспоминание о том наглом облизывании в термальном озере, и Эни внутри меня замурчала, растянулась и начала кувыркаться, как кошка в поле валерьянки. Хотя почему как? Она и есть кошка.

Я хихикнула, за что тут же поплатилась. Меня легонько куснули. Но от этого куся во все стороны понеслось что-то горячее и ошеломляющее.

Ненасытные губы любимого уже переключились на ключицы. Язык ласкал кожу, очерчивая линии вдоль выпирающих косточек, заигрывал с россыпью веснушек, которые спорили с родинками за его внимание.

Его руки обхватили ноющие в предвкушении полушария. Моя грудь чётко легла в ладони Киана, словно была создана специально для него.

Поцелуи устремились дальше, оставляя дорожки из мурашек. Моё дыхание стало глубже и чаще. И вот, требовательный рот накрыл закаменевший сосок, согревая его теплом и вырывая очередной стон из моего горла.

Киан умело вёл в страстном танце любви. А я, полностью доверившись, последовала за своим партнёром в пучину наслаждения.

Пока его губы и язык были увлечены моими призывно торчащими вершинками, рука играла с чувствительным животиком. Подушечки пальцев рисовали замысловатые узоры вокруг пупка, заставляя кожу покрываться щекотными мурашками, а мышцы вздрагивать.

Я вцепилась руками в его плечи, чтобы не улететь от накатывающих волн удовольствия.

Необузданное желание изучить его великолепное тело, заставить пылать от моих прикосновений – завладело мной. Пальцы двинулись сами и принялись разминать плечи, перебирать длинные волосы, обрисовывать рельефные мышцы спины. А когда они дошли до места между лопатками, Киан шумно втянул воздух и протяжно застонал.

Я провела ещё раз. По его телу прошла лёгкая дрожь. Он поднял на меня горящие синим пламенем глаза с вертикальным зрачком.

– Когда ты так гладишь метку, моя сладкая имари, я могу не выдержать и сорваться.

Метка! Я ведь толком о них ничего не знала. Интересно, а какая у него? Мне безумно захотелось посмотреть. Но главное, я хотела увидеть имя.

– Ты покажешь… пожалуйста, – я облизала, вмиг пересохшие от волнения, губы.

– Аврора! Ты до сих пор сомневаешься в том, что там написано?

Я покраснела, ведь Киан угадал мои мысли. Он улыбнулся, нехотя приподнялся, оторвавшись от моего тела, и повернулся спиной, предоставив её в полное распоряжение.

Между лопаток красовался светящийся сине-фиолетовый дракон, который обвивал букет из цветов с фиолетово-розовыми лепестками и серебряными листьями.

Их было пять. Один распустившийся, два набухшие, и два совсем ещё закрытые в серебряных чашелистиках, а посередине золотом сверкало моё имя.

Не в силах сдержаться, я привстала и начала пальчиком обводить контур метки. Из горла Киана вырывались рваные вдохи, он цеплялся руками за простыни, а на коже выступили чешуйки.

Воодушевлённая его реакцией, я решила похулиганить и провела языком от хвостика дракона до его головы.

В одно молниеносное движение он перевернулся, сграбастал меня, повалил и прижал к кровати всем телом.

– Я смотрю, кому-то не терпится выпустить зверя, – его хриплый низкий голос проник в самую мою сердцевину и запустил какой-то древний первобытный механизм.

Я рассмеялась грудным смехом, и из меня вырвалось мурлыканье, самое настоящее.

Киан зарычал и набросился на меня.

Его руки и губы, казалось, были везде. Настойчивые поцелуи, горячее и тяжёлое дыхание, протяжные стоны. Я потерялась в своих ощущениях и эмоциях, превратилась в натянутую струну, из которой он извлекал музыку страсти.

Кусала губы, стонала, требовала немедленно меня взять, хныкала, изгибалась, пыталась вывернуться, но он крепко держал и распалял всё сильнее. Как он сдерживался сам, я не понимала.

Когда его язык дошёл до моих сокровенных лепестков и раздвинул их, добравшись до бугорка наслаждения, я выгнулась дугой и приподняла бёдра навстречу.

Он надавил на отзывчивую горошинку, затем обвёл по кругу, а после втянул губами и начав посасывать. От нахлынувшего удовольствия я инстинктивно развела бёдра шире, предоставляя ему полный доступ, а он аккуратно вставил в меня один палец.

Ощущения были непередаваемые. Всё было по-другому. По-особенному! Не так, как в первый раз. Ведь то тело давно познало радость секса, а моё впервые постигало искусство плотской любви и восторженно реагировало на каждое прикосновение, которое било словно разряд молнии.

Каждая клеточка трепетала и отзывалась на его умелые ласки.

Он добавил ещё один палец, и я почувствовала приятное растяжение. Он слегка согнул фаланги и дотронулся до скрытого местечка внутри, запуская полёт огненных бабочек внизу живота и фейерверки перед глазами.

Моя влага капала ему на пальцы. Тело подстраивалось и готовилось к большему. Но он не спешил и продолжал мучить меня сладостной пыткой. Не в силах сдерживаться, я, наконец, взорвалась ярчайшим оргазмом, сотрясаясь всем телом и громко выкрикивая его имя.

Татуировка вспыхнула так, что на несколько мгновений озарила всю комнату.

– Да, имари! Кричи громче! Пусть все знают, чья ты!

Киан расположился между моих подрагивающих бёдер, и пока волны эйфории не покинули меня, он пристроился к входу и толкнулся внутрь.

Вспышка боли.

Мой вскрик.

Нежный взгляд и слова.

– Сокровище моё. Сейчас пройдёт. Потерпи чуть-чуть.

Он больше не двигался. Его рука нашла клитор и начала его ласкать. Мне показалось, от его пальцев исходил лёгкий холодок, и боль от первого проникновения отступила. Её место заняло то опьяняющее чувство, от которого внутри плотнее закручивалась огненная спираль блаженства.

Киан, медленными толчками начал погружался во влажную узость всё глубже, давая моему телу возможность привыкнуть к новым ощущениям.

От его аккуратных и нежных движений, внизу у меня всё быстро снова запульсировало. Я обхватила его бёдра ногами и теснее прижалась, впуская его ещё чуточку глубже, несмотря на достаточно внушительный размер.

Блаженный стон сорвался с моих губ, когда он поместился целиком, заполнив всё пространство внутри, без остатка. Это был потрясающий момент близости двух потерявших и вновь нашедших друг друга людей. Подтверждение того, что я была создана специально для него, а он – для меня.

Почувствовав моё движение навстречу и отсутствие естественного для первого раза сопротивления, Киан ускорился. Его движения стали сильнее и напористее. Я лишь подчинялась сладкому ритму любви и таяла от запредельных ощущений.

Нас одновременно накрыла всепоглощающая волна экстаза. Я чувствовала его пульсацию глубоко внутри и сжималась вокруг его достоинства, продлевая наше одно на двоих наслаждение.

Этот миг был полным единением двух душ и тел, которые, наконец, обрели друг друга – и больше не собирались расставаться.

А за окном вдруг сверкнула молния, ударил гром, и проливной дождь забарабанил по стеклу, подоконнику, крыше – помогая природе скинуть многовековой снежный панцирь и встретить долгожданную весну, которая тоже на долгое время потерялась.