Текст книги "Неистинная (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

Когда Геенна спала, в ставке на постоянной основе находился только один отряд охранителей – восемь человек – не считая командующего. На случай непредвиденных ситуаций, естественно. Учитывая количество отрядов, дежурство выпадало раз в несколько месяцев, но Арчибальд, наведываясь в штаб чуть ли не каждый день, был знаком практически со всеми участниками отрядов. Да он и сам чаще всего формировал их после выбывания очередного охранителя. Не всегда фатального, разумеется, – бывали и ранения, и отпуска. И строго следил за тем, чтобы на один отряд приходилось не более одного стажёра. Не всегда это было возможно, но Арчибальд всё же старался от этого правила не отступать – иначе отряд резко терял в коэффициенте эффективности.

В отсутствие активности Геенны дежурные охранители частенько развлекались наличием на практике студентов и даже проводили тренировочные бои. Вот и сейчас из восьми человек здесь находилось только трое – командир отряда архимагистр Гарольд Ров, один из старейших охранителей, стажёр, чьё имя Арчибальд ещё не успел запомнить, и та самая Леона – девушка, давно и основательно влюблённая в его высочество. Она уже не была стажёром, но старожилом пока не считалась, проработав в составе охранителей всего три с половиной года. Причём в отряде Рова числилась едва ли второй месяц – перешла из другого после гибели одного из ребят Гарольда. Тот не возражал – Леона всё-таки была талантливой, хотя, на взгляд Арчибальда, излишне шумной и легко поддающейся панике.

– Что со щитовыми амулетами? – поинтересовался принц, вновь поворачиваясь к Бастиану. – Институт артефакторики хоть что-нибудь прислал?

При прошлом пробуждении Геенны, которое выдалось мощным и длительным, щитовые амулеты сгорели у трёх отрядов охранителей. Подобные амулеты выдавались в двух экземплярах на каждого члена отряда и зачастую спасали жизнь, но, чем сложнее и сильнее были демоны, тем быстрее выходили из строя. А с учётом того, что у Института артефакторики в последнее время были огромные проблемы с кадрами, не факт, что получится пополнить запасы к следующей активности огненной стены.

– Треть, Арчи, – вздохнул Алтериус и поморщился. – Сказали, работают на пределе возможностей, но амулеты в изготовлении непростые. В общем, два отряда у нас до сих пор не доукомплектованы. Я их на всякий случай в боевое дежурство на выходные не ставил, хоть с амулетами Институт обещал до следующей пятницы управиться. Суббота, воскресенье? Как ты чувствуешь?

Бастиан интересовался точным временем пробуждения Геенны, которое становилось Арчибальду тем яснее, чем ближе оно было.

– Пока не уверен, но точно не первая половина дня субботы. Скорее, ночь. И…

Договорить про то, что вряд ли зона активации будет протяжённой, Арчибальд не успел – позади него раздалось взволнованно-дрожащее:

– Ваше высочество!..

Леона. Она подходила к Арчибальду всегда, каждый раз, говоря с придыханием и глядя щенячье-влюблёнными глазами. Он всё надеялся, что это когда-нибудь закончится, – в конце концов, с того дня, когда Арчибальд спас Леону от демона, прошло уже три года, – но пока его надежды не сбывались.

Он обернулся и кратко кивнул, вопросительно глядя на девушку. Уточняющих вопросов задавать не стал – знал, что Леона обойдётся и без уточнений, вывалив на него кучу волнующей её информации.

– Сегодня в управлении регистрировалась как охранитель моя сестра Лейла! Вы из управления сюда переносились? Не видели её? – затараторила Леона, и Арчибальда тут же осенило.

Неужели та рыженькая? Что-то общее у девчонок есть – обе мелкие и субтильные, только у Леоны волосы разноцветные – часть совсем светлые, почти седые, а часть золотистые. Очень интересное сочетание, необычное. Хотя прямолинейный Гарольд абсолютно неромантично называл Леону пегой, и она на него за это даже немного обижалась.

– Я не знаю. Какие-то студенты были, но, кто из них твоя сестра, я…

– Ой, она рыжая! – перебила Арчибальда Леона, широко улыбнувшись. – Ярко-ярко рыжая! В маму нашу пошла, а я…

Дальше его высочество уже не слушал, привычно отсекая от себя ненужную информацию. Но невольно вспомнил аньян детей Арена – София Тали тоже была рыженькой. Правда, гораздо старше и, на его вкус, намного симпатичнее сестры Леоны.

– Прошу прощения, – сказал Арчибальд, когда Леона наконец замолчала, чтобы перевести дух, – я не договорил с Бастианом. – Он невозмутимо отвернулся от обескураженной девушки и поинтересовался у своего усмехающегося заместителя: – А по новым боевым амулетам какие в итоге результаты утренних испытаний? Какой коэффициент поражения движущейся цели?

Позади громко расхохотался Гарольд Ров.

– Да-а-а, Леонка, – пошутил он и, судя по звуку, хлопнул девчонку по плечу, – самодисциплина у тебя явно хромает!

– И субординация, – ехидно продолжил кто-то, но дальше Арчибальд уже не слушал, поскольку Алтериус начал отвечать на его вопрос, а это было гораздо интереснее бытовых разборок в отряде Рова.

.

Арчибальд пробыл в ставке почти до самого спектакля, даже обедал в местной столовой в сопровождении Бастиана. Готовили там более чем сносно, а его высочество, несмотря на высокое происхождение, никогда не стремился к роскошествам. И был вполне способен есть то же самое, что и рядовые охранители, и спать в тех же комнатах для отдыха, и мыться в тех же ванных. У него действительно не было в ставке ничего личного, даже отдельного кабинета. В управлении был, хотя Арчибальд считал эту комнату общей с заместителями, – а в ставке не было. А зачем? Все насущные вопросы решались в штабе, а держать отдельный кабинет только для того, чтобы там спать, – глупые капризы. А капризные среди охранителей долго не живут.

Алтериус с самого утра, ещё когда докладывал Арчибальду о результатах испытаний, выглядел задумчивым, то и дело словно уходя в себя и собственные мысли. На всегда собранного Бастиана, который умел принимать решения за долю секунды, благодаря чему и стал заместителем Арчибальда, он сегодня был не слишком похож. Не в правилах его высочества было лезть в душу коллегам, но Тиана он всё же считал другом, поэтому поинтересовался за обедом:

– У тебя что-то случилось? Ты как будто в облаках витаешь.

У Алтериуса нервно дёрнулась щека. А потом он усмехнулся и потёр ладонью лоб – так, как делал это лишь в минуты особенной растерянности.

– Вы с Ареном не представляете, что совершили, приняв этот закон… – прошептал Бастиан, на мгновение прикрыв глаза, а когда вновь открыл, Арчибальд заметил в них столько застарелой боли, что ему даже стало немного неловко. Словно он не слушает сейчас друга, сидя в столовой ставки охранителей, а подглядывает за ним же в туалете. – Вы даже не представляете…

– Почему ты так решил? Представляем. Я, как ты помнишь, хотел жениться на нетитулованной.

– Да, я помню, Арчи. Но посмотри правде в глаза – даже если бы ты не женился на своей Эн…

– Я и не женился. И она не моя. И не была, и не будет.

– Хорошо, – кивнул Алтериус. – Так вот, ты мог бы быть вместе с ней и просто так, без свадьбы. Я никогда не поверю, что у тебя не получилось бы соблазнить её. Подожди! – почти воскликнул Бастиан, заметив, как Арчибальд зло сузил глаза. – Я знаю, что ты хочешь сказать. Да и видел я её пару раз, когда приходил к тебе в госпиталь три года назад. Она слишком честная для подобных отношений, а ты слишком благороден для того, чтобы их предлагать. Я понимаю. Я говорю о другом. В молодости и я был сильно влюблён… нет, не влюблён – я любил одну девушку и мечтал жениться на ней. Она даже магом не была, обычный человек, крестьянка, хоть и образованная. Однако мой отец, который был, как ты помнишь, главным дознавателем до Гектора Дайда, просто уничтожил бы и её саму, и её семью, если бы я стал настаивать на своём. Мне пришлось уйти из её жизни.

– Она жива? – уточнил Арчибальд. Алтериус был немного старше его самого, а значит, этой девушке должно быть уже больше шестидесяти лет. Для не-мага – приличный возраст.

– Жива. Пока ещё да. И моя жена… она знает о ней, всегда знала. Предлагает развестись, чтобы я мог вернуться. Понимаешь, о чём я говорил, когда упоминал, что вы с Ареном не представляете, что совершили? Вы подарили нам возможность осуществить давнюю мечту. Причём в моём случае настолько давнюю, что я не уверен…

Арчибальд понимающе улыбнулся и с иронией протянул:

– На поле боя зачастую проще, да?

– Да, – кивнул Тиан, отразив его улыбку. – Особенно если командуешь операцией ты, а не я. Так можно меньше думать.

Его высочество фыркнул, решив не озвучивать мысль, которая вертелась у него в голове с того момента, как Алтериус сказал про мечту.

Осуществлением чужой мечты занимался в большей степени император, и ему это настолько дорого давалось, что в последнее время Арчибальд даже стал сомневаться – а стоило ли оно того? Особенно после пятничного покушения на Агату.

Но за Бастиана он тем не менее был рад.*

(*История Алтериуса описана в книге «Осенние цветы».)

.

В театре сегодня был аншлаг, как и накануне. Причём, насколько Арчибальд мог судить по мельком услышанным разговорам окружающих, спектакль, на который он пришёл, был одним из самых популярных, несмотря на то, что премьера состоялась два года назад.

Романтичная история о маге, превращённом в жуткое чудовище и спасённом только силой любви прекрасной девушки, заиграла для Арчибальда иными красками, когда он осознал, что в главной роли выступает сам владелец театра. И… да, если бы он не прочитал досье дознавательского комитета, то, возможно, и поверил бы в слухи насчёт Айрин и Говарда Родерика. Уж очень правдоподобно они играли. Девушка смотрела на Родерика с откровенным обожанием и такой трепетностью, что Арчибальд даже немного приревновал. Особенно когда снял эмпатический щит и моментально обнаружил, что это никакая не игра – Айрин на самом деле так относилась к хозяину театра. Да и Родерик не отставал, источая нежность и гордость по отношению к ней, правда, в эмоциях обоих не было и намёка на чувственность. Словно они были не чужими друг другу людьми, а отцом и дочерью.

Осознав это, Арчибальд немного успокоился и смог всё-таки насладиться спектаклем, особенно песнями. Родерик и Айрин несколько раз пели дуэтом, и их голоса так чудесно сочетались, а сами они при этом испытывали такой сильный восторг от совместной работы, что у его высочества невольно повышалось настроение и возникала улыбка на лице. Которая, правда, погасла, когда спектакль закончился, и Родерик, и без костюма чудовища не слишком красивый, однако очень харизматичный мужчина, подхватил Айрин на руки и, закружив её по сцене, поцеловал под свист и хохот публики. Судя по реакции и актёров, и зрителей, это была какая-то традиция, но Арчибальду всё равно стало не по себе. Он, как человек абсолютно другой профессии и, соответственно, совсем иного склада характера, не очень понимал подобного лёгкого отношения к поцелуям. Как будто они совершенно ничего не значили.

Овации и поклоны длились несколько минут, во время которых актёров, особенно Айрин и Говарда, задарили цветами, а потом занавес наконец начал закрываться. И перед тем, как ткань скрыла сцену из виду, Родерик посмотрел на его высочество – впервые за всё действие.

Взгляд мужчины оказался неожиданно острым и предостерегающим, и настолько, что Арчибальд моментально осознал: владелец театра не так прост, каким хочет казаться.

.

В гримёрную его высочество отправился минут через пятнадцать, дав Айрин немного времени, чтобы переодеться. Хотя никаких особенных костюмов в этом спектакле у неё не было – обычные светлые платья и цветочные венки поверх распущенных кудрявых волос, как символ чистоты и нежности. Ей даже играть ничего не нужно было – она и сама была такой, светлой и беззлобной девушкой. И несмотря на то, что Арчибальд ещё очень мало знал Айрин, он был уверен, что не ошибается.

Когда его высочество зашёл в гримёрную, девушка моментально отвернулась от трюмо, перед которым сидела, и Арчибальда окатило целой волной ярких противоречивых эмоций. Страх… нет, его было мало. Преобладало волнение, а ещё нетерпение, и отчего-то неловкость. Но и радость в этом удивительном эмоциональном коктейле тоже была.

– Здравствуй, – сказал Арчибальд, улыбнувшись, и пошёл вперёд, на Айрин. Она испуганно вскочила со стула, едва не повалив его, и страх в её эмоциях усилился. Но его высочество решил не останавливаться и, дойдя до девушки, поцеловал ей руку.

И замер, потому что ладонь Айрин совершенно чудесно пахла. Нет, не духами, а земляничным детским мылом, которым часто пользовались Агата и Александр, дети императора. Арчибальд очень любил этот запах, потому что он ассоциировался у него с домом, спокойствием и безопасностью, с семьёй и счастьем. И Айрин, вольно или невольно, в эту секунду показалась ему очень близкой, своей… Словно уже была частью того, что Арчибальд называл домом.

– Добрый вечер, – прошептала Айрин, и её ладонь в его руке чуть дрогнула.

– Я сегодня не прислал тебе цветы, – произнёс Арчибальд, продолжая улыбаться, и выпрямился. Посмотрел на девушку и почти утонул в глубокой синеве её ласково-смятенных глаз. Им вторили чувства Айрин, от которых внутри у принца всё замирало в предвкушении. – Был на севере, не успел. Но…

Арчибальд не договорил, запнувшись от неожиданности, поскольку страх у девушки внезапно взметнулся вверх, будто огонь, раздуваемый ветром.

– Геенна? – выдохнула Айрин, непроизвольно стиснув руку его высочества. – Она?..

– Нет, – кратко мотнул головой Арчибальд. – Ещё примерно неделя. Просто в ставке всегда есть дела, так или иначе. Вы ведь тоже не только при зрителях играете, верно? Так и охранители. Если мы не будем тренироваться и улучшать свои возможности, быстро растеряем собственную эффективность.

– Понимаю, – кивнула Айрин. Страх утихал, но тревога в её чувствах оставалась. – Значит, через неделю ты…

– Отправлюсь на север, да.

Она молчала, глядя на Арчибальда слегка расширившимися от волнения глазами. И он, ласково улыбнувшись её беспокойству, легко сжал ладонь девушки и поинтересовался:

– Ты готова отправиться на прогулку?

– Да, конечно. А ты… будешь под иллюзорным амулетом или...?

– А как ты хочешь, Айрин?

Она смутилась, и неуверенность в эмоциях стала преобладающей.

– Не знаю. Мне… нравится смотреть на тебя настоящего, – призналась девушка негромко, чуть порозовев щеками. – Но… если по требованиям безопасности лучше иллюзорный амулет, тогда…

– Знаешь, – невольно усмехнулся Арчибальд, – если я всё это озвучу Арену, возможно, он действительно решит перестраховаться и запретит мне появляться в городе под собственной внешностью. Но, пока этого запрета нет, я в полной мере воспользуюсь его отсутствием.

Айрин засмеялась, качая головой в притворной укоризне:

– Безответственно, ваше высочество…

Своей руки из ладони Арчибальда она так и не отняла.

.

Вечер был тёплым и тихим, почти безветренным, поэтому Арчибальд решил действительно просто прогуляться по городу и выбрал для этого Дворцовую набережную. Ему всегда нравилось здесь весной, когда река, уже не скованная льдом, начинала своё движение и в воздухе появлялся неповторимый запах талой воды и новой жизни. Этот аромат настолько контрастировал с тем, который чаще всего ощущал Арчибальд, находясь на плато поблизости от Геенны в момент прихода демонов, что невольно в противовес ассоциировался у его высочества с неизбежным течением жизни. С фатальностью, безразличной к тому, что люди вокруг рождаются и умирают. И, нет, в этом не было ничего плохого, наоборот – неспешное весеннее пробуждение реки заставляло верить и надеяться на то, что смерти, абсолютной и окончательной, действительно не существует. И будущее Арчибальда тоже когда-нибудь настанет… и окажется счастливым.

Лёгкий прохладный ветер пощекотал ресницы, и его высочество поднял голову, перестав наконец изучать тёмную водяную гладь под мостом, на котором стояли они с Айрин. Этот мост соединял Дворцовую набережную с районом Новой Грааги, находившемся на другом берегу реки, и в народе назывался Свадебным – за то, что сюда часто приезжали женихи с невестами, чтобы погулять по нему и повязать на перила ленту из причёски новобрачной, как символ счастья в будущей жизни. Раз в несколько недель эти ленточки снимал представитель хозяйственного комитета, чтобы в дальнейшем утилизировать, поэтому Арчибальд считал подобную традицию откровенно дурацкой.

– Как прошла твоя встреча с сестрой? – поинтересовался его высочество, повернувшись к Айрин. Она тоже стояла на мосту, задумавшись, но смотрела не на воду, а на небо. Её кудрявые волосы чуть колыхались на ветру, мягко ложась на плечи, и Арчибальд замер на несколько секунд, любуясь изящными локонами и почти идеальными чертами лица. Неидеальным на лице Айрин можно было назвать только носик с чуть вздёрнутым кончиком, и то с натяжкой – на взгляд Арчибальда, этот кончик придавал девушке даже какую-то особенную трогательность.

– Хорошо, – улыбнулась Айрин, и её глаза радостно сверкнули. – Мы с Рори очень дружны, хотя я её намного старше. Ей всего семь лет.

– Моей племяннице Агате тоже семь, – кивнул Арчибальд, невольно вспомнив вчерашнее покушение. Он пока был не в курсе, как продвигается расследование Дайда, но справедливо полагал, что, если бы хоть кого-то арестовали, он бы уже услышал об этом. Значит, пока нет. – Если захочешь и Арен будет не против, можем их потом познакомить. Агате полезно пообщаться со сверстниками.

Эмоции Айрин похолодели, наполнившись испугом.

– Познакомить?..

– Да, – усмехнулся Арчибальд, решив больше ничего не говорить. Потом сама дозреет, постепенно. – Кстати, скажи айлу Родерику, чтобы попробовал сделать из «Чудовища» вариант спектакля для детей. Я думаю, получится очень удачно. И в целом мне кажется, что, если вы расширите тематику спектаклей и начнёте делать детские постановки, это пойдёт театру на пользу.

– Говард уже думал об этом, – вздохнула Айрин, и её эмоции потеплели от нежности, но направлена она была не на Арчибальда, отчего принца кольнуло ревностью, словно иглой. – Однако он никак не может решиться, говорит, что спектакли для детей – это особый уровень ответственности. Да и в столице хватает театров для детей.

– Театров для взрослых тоже немало, – возразил Арчибальд и, не выдержав, всё же поинтересовался: – А какие у тебя отношения с Родериком?

Айрин смущённо улыбнулась, но его высочество ощутил в эмоциях неловкость или даже стыд.

– До тебя дошли слухи, да?

– Нет, хотя можно выразиться и так. Видишь ли, поскольку я всё-таки не совсем обычный человек, прежде чем с кем-то сближаться, я обязан давать дознавательскому комитету определённое задание. И упоминание об этих слухах отражалось в отчёте первого отдела.

Неловкость усилилась.

– Ну… тогда ты всё знаешь…

– Не всё. Я знаю интерпретацию комитета, но хочу услышать твою версию. Тем более что сегодняшний спектакль, особенно его финал…

– Защитница, – простонала Айрин и, засмеявшись, на мгновение закрыла лицо руками. Она всё ещё чувствовала неловкость, но при этом ей было и смешно, будто он сказал какую-то нелепость. – Ты воспринимаешь это как настоящую жизнь, да? Но это сцена, Арчибальд! Мы играем роль, и, когда мы находимся на сцене, в том числе выходим на поклон, это никак не соотносится с реальностью. В прошлом спектакле я играла возлюбленную детектива, а актёр, который его играет, мне вообще не нравится! Как и я ему. Но это никак не связано со спектаклем и не должно отражаться на сцене. Если отражается – значит, ты плохой актёр. Меня научил этому Говард. Поначалу я, конечно, тоже была как обычный человек, не актриса, и слишком близко к сердцу принимала свою роль. И поцелуи в том числе. Понимаешь, о чём я? То, что ты видел сегодня, остаётся только на сцене, и больше нигде. Реальность совсем другая!

– Да? – Арчибальд поднял брови, изо всех сил стараясь держать лицо. Горячность Айрин, её желание объяснить свою позицию почти умиляли. И на самом деле он всё понял почти сразу, но слишком уж хороша была Айрин в своём порыве. – И какова же эта реальность?

– Маэстро спас меня, – ответила девушка почти жёстко и сразу же смутилась подобного тона. Заговорила мягче, но тем не менее чётко и даже немного резко: – Это должно быть отражено в отчёте. Он спас меня, научил всему, поселил в собственном доме. Я не могу относиться к нему иначе, чем с огромной благодарностью. И… наверное, я люблю его. Не так, как любят… мужчину, скорее как…

Она запнулась, побледнев, и Арчибальда замутило, поскольку эмоции Айрин внезапно потемнели от неприязни. Хотя… нет, это была скорее ненависть. Абсолютная, ничем не оттенённая ненависть.

– Как отца?

Айрин кивнула, сглотнув.

– Да. Поэтому… в слухах, которые до тебя дошли, мало правдивого. Я не любовница Говарда Родерика. Я его ученица, возможно, приёмная дочь…

– Я понял. А обо мне он знает?

– Знает…

Ненависть отступила, и ей на смену вновь пришла неловкость. И сильная.

Видимо, Родерик от наличия Арчибальда в жизни Айрин не в восторге.

– Он против?

– Не то чтобы против… Но и не за, – вздохнула девушка, погрустнев, и Арчибальд, поняв, что на первом же свидании умудрился огорчить Айрин, решил свернуть не слишком приятный разговор.

– Пойдём, – сказал его высочество, потянув собеседницу за руку в сторону Дворцовой набережной. – Здесь недалеко есть отличная пекарня. Согреемся, а потом я отведу тебя домой.