Текст книги "Неистинная (СИ)"
Автор книги: Анна Шнайдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)
В конечном итоге я воткнула в рукав булавку – если станет совсем худо, её можно будет подвигать, чтобы уколола кожу. Если и боль не поможет мне прийти в себя, то и ничто не поможет. В таком случае после спектакля маэстро будет ругаться, но я тогда попросту расскажу ему правду. Хотя я в любом случае расскажу, делать это мне никто не запрещал – то ли на самом деле было неважно, сохраню ли я всё в тайне, то ли дознаватели недоработали. Так или иначе, но отсутствием запрета стоило воспользоваться. И заручиться поддержкой Говарда – туго мне будет без неё, я уже привыкла, что он в курсе всех обстоятельств моей жизни…
.
Удивительно, но спектакль я отыграла почти как обычно – отвлекалась на его высочество всего пару раз, но и все периодически отвлекались. Даже Марлоу – и тот однажды залип на рассматривании Арчибальда. По этому поводу пошутила одна из актрис в антракте, и Ларк неожиданно не стал ни отрицать, ни огрызаться, а отшутился в ответ – сказал, что пытался представить себя охранителем, защитником Альганны и подчинённым Арчибальда и в итоге решил, что стоять на сцене и смотреть на принца со стороны ему нравится больше. Подобное высказывание вызвало взрыв откровенного хохота и немного расслабило обстановку – всё же, несмотря на то, что играли мы нормально, напряжение ощущалось. Не со стороны – внутри коллектива. Но в этом не было ничего удивительного, не каждый день к нам родственники императора в театр приходят…
Во время поклона я старательно пыталась не смотреть на Арчибальда, но в итоге сдалась – в процессе спектакля отвлечься от принца было проще и реальнее, чем после, когда весь зал как на ладони и лицо его высочества прямо перед тобой. Красивое лицо, мужественное… и улыбающееся. И какая же у него улыбка, Защитница! Спокойная и мягкая, но такой силы и обаяния, что хочется улыбаться в ответ…
И я улыбалась. Как дура. Широко и абсолютно радостно – будто была безумно счастлива видеть Арчибальда. Часть меня и была счастлива – та, которую опоили приворотным зельем. А вот вторая моя часть пребывала в лёгком ужасе от происходящего. Осадком на дне плескались неловкость за собственное поведение и страх за будущее. Я не сомневалась, что Арчибальд не станет меня ни к чему принуждать – но ведь за него это сделает приворотное зелье…
В гримёрную после спектакля я возвращалась на негнущихся ногах. Понимала прекрасно, что его высочество не может не зайти ко мне. Зря он, что ли, вообще сюда пришёл, ещё и букет прислал? Зайдёт, разумеется.
Я лихорадочно смыла с лица всю краску – никогда в жизни не стирала грим настолько быстро! – и оторвала накладные ресницы. Почему-то мне не хотелось встречать Арчибальда будучи в театральном гриме, хотя никакой логике это желание не поддавалось. Что в гриме, что без грима – я выглядела примерно одинаково хорошо. Грим-то в основном был нужен только для того, чтобы в свете софитов лицо не сверкало и чтобы губы с глазами были видны с задних рядов.
После суеты с гримом я вдруг вспомнила, что стоит ещё сменить обувь – от сценической ноги уже гудели. Скинула туфли и как раз собиралась залезть под трюмо, чтобы найти сменные балетки, когда услышала стук. Резко выпрямилась, забыв про обувь, и испуганно выдохнула:
– Д-д-да?
Дверь медленно открылась, и порог перешагнул тот, кого я ждала.
Арчибальд.
В гримёрной у меня всегда светло – иначе не загримируешься, – поэтому теперь я могла разглядеть его высочество во всех подробностях. И полностью насладиться влиянием приворотного зелья, из-за которого меня захлестнуло таким сильным и горячим чувством, что на пару мгновений даже в глазах помутнело.
– Добрый вечер, Айрин, – произнёс его высочество, останавливаясь посреди гримёрной, пока я пыталась справиться с собой. Во время спектакля булавку я не использовала, но сейчас поняла, что нужно, иначе совсем растекусь лужей у ног принца. И, схватившись за кончик с бусиной, торчавший из рукава, подвигала булавкой, чуть вспарывая кожу. Стало ощутимо легче – боль, оказывается, действительно может отрезвлять.
– Добрый, ваше… – Я запнулась, но всё же сказала, понизив голос: – Арчибальд.
Он довольно улыбнулся, и я едва не застонала – Защитница, какая всё-таки у него потрясающая улыбка! И маленькая ямочка на одной щеке… Мне с такой силой захотелось дотронуться до неё, что пришлось вновь использовать булавку.
– Рад, что ты вспомнила о моей просьбе. Я зашёл, чтобы сказать тебе – мне очень понравился спектакль. Честно, не ожидал. Я всегда думал, что «Варьете Родерика» – это что-то… на грани приличия. Оказалось, нет. – В голосе Арчибальда звучало удивление, вполне искреннее причём. – Не заметил в зале ни одного аристократа кроме себя. Они многое теряют. Владелец театра не думал дать рекламу для титулованных в один из журналов?
Я покачала головой.
– Нет, ваше… Арчибальд. Да и зачем нам здесь аристократия? И так каждый раз полный зал.
– Не любишь аристократию? – Он улыбнулся шире, и я, вздрогнув, опять кольнула себя булавкой. Защитница, я так кровью истеку…
Но ещё более сильный эффект, чем улыбка, у меня вызывали глаза его высочества – светло-карие, глубокие и умные, спокойные и тёплые, они смотрели на меня с интересом и симпатией, и, если бы не этот демонов приворот, мне, наверное, даже немного льстило бы подобное отношение со стороны принца.
– Не люблю, – подтвердила я, не смущаясь. Почему-то казалось, что Арчибальд поймёт. – И это взаимно, как вы… ты понимаешь.
Обращение на «ты» далось на удивление легко, слетев с губ за одно мгновение, и его высочество встретил эту вольность невозмутимым кивком и лёгкой улыбкой.
– Понимаю. Я теперь даже частично разделяю твои чувства, Айрин. Сложно оставаться беспристрастным, когда именно аристократия мечтает убить твоего самого родного человека.
– Самого родного? – Я удивилась. – Ты говоришь о…
– Об императоре. Верно.
Перед глазами как наяву возник магпортрет в газете – холодное и безэмоциональное лицо его величества, почти чёрные глаза… Император был таким на всех изображениях, не только на этом. Он всегда казался мне больше похожим на скульптуру, чем на живого человека. А для Арчибальда он – самый родной…
Впрочем… Я вспомнила свою мать, улыбчивую и обаятельную. Уверена, на магпортретах она выглядела чудесной девушкой, про которую и не подумаешь, что она может не любить собственную дочь. А отец? Он всегда был высоким и статным, и улыбка у него была обворожительная. Он вообще умел быть милым, когда хотел.
А император, наверное, не умеет. Или не хочет?
– Послушай, Айрин, – продолжал между тем Арчибальд, – ты завтра занята?
– Вечером да, я вновь играю в спектакле, – ответила я, ощущая, как взволнованно трепыхается сердце в груди. Демоново приворотное зелье… Не представляю, как его высочество разбирается во всех этих эмоциях, если я сама едва не рассыпаюсь на части под их действием. Хорошо хоть страха сейчас почти нет… – А утром встречаюсь с сестрой. Мы с ней будем вместе до обеда, а потом я сразу отправлюсь в театр.
Арчибальд на мгновение задумался, глядя мне в глаза.
– Сложно, – сказал он в конце концов, по-доброму усмехнувшись. – Тогда, если ты не против, погуляем немного по городу после спектакля?
– А я могу отказаться?
Даже не знаю, зачем спросила это. То ли шутила, то ли на самом деле надеялась, что…
– Конечно ты можешь, Айрин, – тут же откликнулся Арчибальд. Он явно не обиделся, но улыбка с его лица исчезла. – Правда, это будет немного странно. Но можешь. Однако не только ты можешь: я тоже могу – продолжать ухаживать за тобой.
Да, он прав. Во всём. Отказать было бы странно с учётом моей влюблённости – во-первых. Ну и во-вторых – даже если я откажусь сейчас, Арчибальд просто повторит приглашение в будущем. Он уже нацелился на меня, это яснее ясного.
– Ты знаешь, что означает подобное сочетание цветов, как в этом букете? – неожиданно поинтересовался его высочество, сбив меня с мысли. Я как раз собиралась извиниться за вопрос и согласиться. – Или тебя не учили такому? Я не подумал, а стоило бы.
Стало стыдно.
– Я… нет, не учили.
– Не надо этого стыдиться, – качнул головой Арчибальд. – Не твоя вина, значит, не твоя ответственность. Но раз так, я скажу словами. «Только по твоей воле». Сочетание белых, розовых и голубых маликий – как признание того, что инициатива на другой стороне. Не у того, кто дарит букет.
Я не стала говорить, что это всего лишь цветы и вообще обещать можно что угодно – это ведь не обязательно выполнять. Подумала, что Арчибальд на подобное высказывание может и обидеться. По крайней мере, я на его месте точно обиделась бы.
– Спасибо, – поблагодарила искренне. – Тогда… я согласна.
– Значит, до завтра, – ответил он довольно, быстро и спокойно улыбнулся и вышел из гримёрной, оставив меня с ощущением лёгкой растерянности.
Не подошёл ближе, не поцеловал. Хотя чувствовал мою неистинную влюблённость… Но не воспользовался ею.
Интересно, до каких пор это будет продолжаться?
Глава шестая. Прогулка
Арчибальд Альго
Ещё в пятницу днём Арчибальд был уверен, что прийти в театр на спектакль Айрин у него не получится. Несмотря на то, что он всё-таки послал ей зачарованный букет, – цветы цветами, но день выдался абсолютно ненормальный. С утра был Совет архимагистров, на котором Арен поразил Арчибальда до глубины души – оказалось, что проект указа, над которым последние несколько дней работал его высочество, изначально был блефом. И не собирался император лишать титулов членов семей заговорщиков! Арчибальд даже злился на себя: и как он мог в это поверить? Знает ведь Арена. Подобного манипулятора ещё поискать надо! Император, как бы ни любил Арчибальда, да и остальных родственников, нимало не смущался, когда хотел использовать кого-нибудь из них. И двоюродного брата эта участь постигала особенно часто. Ещё в среду Арен просил Арчибальда подготовить указ о лишении привилегий аристократов для тех семей, чьи родственники участвовали в заговоре, и его высочество даже успел понервничать, опасаясь, что брата в очередной раз захотят убить после подобной инициативы. Однако…
Да, Арчибальд испытал облегчение, когда понял, что со стороны Арена это был блеф. И настолько грамотный, что ничего не заподозрил даже сам принц, что уж говорить об остальных архимагистрах! Те только пыхтели от возмущения и пучили глаза, не понимая, что император пытается поймать их на крючок страха за будущее. И не безрезультатно…
Будь на месте Арена кто-то другой, Арчибальд, скорее всего, высказал бы ему много всего после подобного использования собственной персоны, пусть и в государственно важных целях. Но высказывать что-либо Арену было бесполезно. Не потому, что он ничего не понимал – как раз он прекрасно всё понимал. Но всегда делал так, как было выгоднее ему и лучше для страны.
Но настоящее «веселье» началось после Совета архимагистров. Они с Ареном только начали обсуждать возможность отмены налогов для нетитулованных охранителей, когда брату на браслет пришёл сигнал тревоги особой важности. Такой сигнал отправлялся охраной только в том случае, если один из членов семьи находился в смертельной опасности. И Арен, приняв вызов от начальника охраны дворца, выяснил, что было совершено покушение на его дочь. Семилетнюю Агату пытались отравить.
Что началось после этого, сложно поддаётся описанию. Дознавательский комитет буквально перевернул вверх дном весь дворец. Всех опрашивали, обыскивали, никуда толком не выпускали… Даже Арчибальд был вынужден сидеть у себя и ждать распоряжений. Он не жаловался, понимая, что это необходимость, но и удовольствия не испытывал. Сама ситуация была на редкость неприятной, и его высочество морщился: во дворце есть предатель, а возможно, и не один. А если судить по тому, как резво Гектор Дайд, начальник дознавательского комитета, принялся опрашивать родственников императора, подозрения у того были вполне конкретные. И обоснованные.
Как бы хорошо Арчибальд ни относился к жене и детям Аарона, он всё же считал, что брат совершил ошибку, оставив их во дворце после случившегося на День Альганны. Да, они не были замешаны в заговоре, но они любили Аарона, и уже по этой причине можно было отправить их подальше от столицы. Однако Арен этого не сделал и теперь пожинал плоды собственного милосердия. Хотя, когда Арчибальд задал Гектору Дайду вопрос о том, знает ли он, кто хотел убить Агату, главный дознаватель кратко ответил:
– Пока нет. Но подозреваемых навалом.
– И я? – усмехнулся Арчибальд и ничуть не удивился, когда Гектор кивнул. Это была его особенность – Дайд всегда подозревал всех, в том числе тех, с кем у него были хорошие отношения. Арчибальд был уверен, что он даже императрицу будет проверять. И это его как раз не удивляло. Зато реакция Арена, сразу и безоговорочно поверившего в невиновность аньян Агаты, которая и подарила эти злосчастные конфеты, удивила до крайности. Да, Арчибальд тоже не подозревал Софию Тали – точнее, считал, что её участие маловероятно, – но Арен отреагировал так, словно был абсолютно уверен в честности девушки. Это было необычно, но Арчибальд промолчал – во-первых, не его дело, а во-вторых, задавать Арену вопросы бессмысленно – тот ответит только в том случае, если будет заинтересован в получении Арчибальдом ответа. И сейчас явно не та ситуация.
Дознавательский комитет отпустил Арчибальда за полчаса до начала спектакля, и после дня, проведённого взаперти в собственных покоях, у его высочества не осталось сомнений – в театр он всё-таки пойдёт. Нужно было развеяться и проветрить задохнувшиеся за сутки мозги. Несколько часов кряду Арчибальд размышлял о случившемся с Агатой – слава Защитнику, девочка выжила, но по счастливой случайности. А значит, дети императора, и не только они, по-прежнему в опасности. Пока Дайд не определит предателя. Это тревожило и заставляло слегка нервничать, поэтому музыкальный спектакль в «Варьете Родерика» пришёлся кстати.
Сюжет был детективный и действительно увлекательный – через пять минут после начала Арчибальд забыл обо всём и погрузился в происходящее на сцене. Удивительно, но постановка вполне могла конкурировать с лучшими спектаклями Императорского театра – хотя, естественно, и костюмы были проще, и сам зал меньше, но в остальном… вполне достойно. Хотя Арчибальд заметил, что актёры порой отвлекались на него, но это было объяснимо – к ним наверняка и аристократы-то почти не заходили, а тут сразу целый Альго с охраной.
И Айрин… Не зря она привлекла внимание Арчибальда ещё накануне. Она просто блистала, причём во всём – и в игре, и в том, как танцевала, легко и плавно, словно это не доставляло ей никаких усилий, а уж её голос и вовсе пробирал до дрожи. Во время вчерашнего разговора Арчибальд подумал, что она должна брать очень высокие ноты – так в итоге и оказалось. Айрин забиралась на такие верхи, что даже не верилось в её человеческое происхождение и отсутствие магии. Однако Арчибальд ясно видел, что амулетов девушка не носит, если не считать небольшого защитного.
Голос Айрин звенел, как колокольчик, переливался, словно вода в весеннем ручейке, и разливался, будто полноводное море, заполняя собой пространство. Его хотелось слушать бесконечно, он завораживал. И настолько, что Арчибальд даже забеспокоился – а не занята ли эта прекрасная девушка кем-то другим? Да, она «пустышка», но в театре аристократы и не работают, а принятый недавно закон о титулах позволяет не только держать Айрин в любовницах, но и жениться на ней. Более того, с точки зрения некоторых нетитулованных – охотников за титулом, – брак с Айрин Вилиус может считаться выгодным. Титул-то к мужу перейдёт, даже несмотря на отсутствие у девушки обычной магии. Кровная есть – значит, перейдёт. Лакомый кусочек…
Решив попросить у службы безопасности досье на Айрин, Арчибальд ненадолго зашёл к ней, чтобы поздороваться и выразить своё восхищение, а затем пригласить девушку на прогулку. Её эмоции, так же, как и накануне, были полны и трепетной страсти, и страха. Они одновременно и обжигали, и охлаждали, создавая настолько неповторимый сладко-пряный контраст, что Арчибальд едва удержался от поцелуя.
Но всё-таки удержался. Потому что понимал: в таком случае страх усилится. А надо, чтобы наоборот…
.
Дознавательский комитет поразительно быстро справился с досье на Айрин Вилиус, и Арчибальд смог ознакомиться с ним уже в субботу утром, даже до завтрака. И от содержимого этого досье у него в буквальном смысле глаза полезли на лоб.
В день встречи он нисколько не удивился, выяснив, что Айрин живёт не в отдельном доме, как обычно бывало у аристократов, а в квартире. Такое было вполне возможно, особенно если девушка сирота. Но сиротой Айрин не была…
Значит, Алан Вилиус, сотрудник судебного комитета, законник… Специалист по архивному делу. Раньше, до судебной тяжбы с дочерью, айл Вилиус носил почётное звание «старший специалист», но потом его понизили в должности и урезали допуск. Что ж, учитывая тяжесть провинности – наказание более чем справедливое, и это не считая штрафа и лишения родительских прав. Не был бы аристократом – наверняка вылетел бы со службы в два счёта, а то и сел в тюрьму на пару лет. К титулованным законы были куда менее строгими, и этот момент Арен и Арчибальд планировали начать прорабатывать уже сейчас. Титул титулом, но всё-таки не должны аристократов и нетитулованных судить по разным законам за одни и те же преступления.
Вот и Алан Вилиус легко отделался. Почему-то Арчибальд не сомневался, что он действительно бил Айрин, что дело не было сфабриковано, не являлось подставой. Иначе откуда у девушки этот сковывающий её чувства страх? Удивительно, как она при его наличии вообще умудрилась влюбиться… Ещё и когда Арчибальд был под иллюзорным амулетом. Хотя молодым девушкам – а Айрин всё-таки была очень молоденькой, всего двадцать два года, – свойственно влюбляться с первого взгляда. Тем более в своих спасителей.
Да, как это он умудрился забыть?.. Ведь среди охранителей у Арчибальда тоже была такая вот влюблённая с первого взгляда девушка. Но, в отличие от чувств Айрин, чувства той девушки его скорее раздражали. Может, потому что в них не было страха? Арчибальд затруднялся с ответом, но то, что Леона не вызывала у него желания обнять или поцеловать её, – это точно. Хотя, в отличие от Айрин, которой в голову не пришло бы навязываться, Леона крутилась в поле зрения его высочества каждый раз, когда они пересекались в ставке или при штабе. И это раздражало.
Судя по досье, отношений у Айрин не было. Упоминались слухи, которые ходили по отношению к ней и директору театра, но информатор, собиравший для Арчибальда сведения о девушке, особо подчеркнул, что эти слухи вряд ли являются правдивыми. Всё-таки Айрин почти пять лет жила не в отдельной квартире, а в доме Говарда Родерика, в котором обитала и его жена. Всякие, конечно, бывают люди, но ранее главный режиссёр и владелец театра не был замечен в извращениях, более того, его однокурсник Брайон Валлиус характеризовал Говарда как примерного семьянина и человека порядочного. Значит, слухи почти наверняка распускались завистниками…
Далее шла информация о нынешней тяжбе Айрин с отцом, и Арчибальд вспомнил, как накануне она упоминала, что утром встречается с сестрой. Уникальный всё-таки случай… Судиться с собственным отцом за право на опеку. И если бы не выигранное дело о побоях, никто не стал бы слушать претензии Айрин. Однако Алан Вилиус, как это часто бывает, вырыл яму, в которую сам и угодил. Его лишили родительских прав за доказанный факт побоев – значит, Айрин имела полное право усомниться в благонадёжности айла Вилиуса как родителя для её сестры. И, возможно, дело бы закрыли быстрее, если бы этот странный мужчина не врал постоянно суду, пытаясь очернить дочь. То зарабатывает она недостаточно, то жилья своего нет, а последний «аргумент» и вовсе не выдерживал никакой критики – развратница она, видите ли. Подумать только! У Айрин явно фобия, страх перед близостью с мужчиной, а её отец как будто этого не понимает. Ясное дело, он не эмпат, но мозги-то у него должны быть?
Так, кто там ведёт эту тяжбу… Судья Воган Ашериус. Что ж, теперь ясно, отчего Айрин сразу не послали, – старик был редкостной принципиальности. В этом были и плюсы, и минусы. Даже если Арчибальд к нему наведается, убедить решить дело по-быстрому в пользу Айрин точно не сможет.
Но наведаться всё-таки стоит. Из Арчибальда может получиться неплохой свидетель… И для Айрин это станет большим козырем. Да и вдруг она после такого лишится хотя бы части своего страха?..
.
Быстро позавтракав, Арчибальд решил перенестись в управление, а затем в ставку на севере, проверить, как идут дела. Хотя до пробуждения Геенны было ещё не меньше недели, и в такие дни его высочество вполне мог не присутствовать на работе, однако у него не получалось отдыхать больше пары-тройки дней. Тянуло узнать подробности подготовки к следующему прибытию демонов.
В отличие от прочих комитетов – Центральное управление охранителей, главой которого был Арчибальд, формально тоже относили к комитетам, – у охранителей не было в столице большого представительства. Только управление, или «офис» – так охранители называли здание в столице, которое числилось за их ведомством. Все совещания чаще всего проводились на севере, в ставке, а дом в столице использовался в основном как архив для документов. Из «боевых» действующих охранителей туда часто наведывались только Арчибальд и двое его заместителей – по регламенту в конце каждого дня кому-то из них нужно было сдавать в архив отчёт о происшествиях на севере и о том, чем занималось ведомство в этот период. Какие инструктажи проводило, кто из охранителей тренировался, а кто находился на «маяке» – всё это строго документировалось. Самые сложные и подробные отчёты составлялись, разумеется, в те дни, когда из Геенны выползали демоны – в дальнейшем их классифицировали и заносили в специальный каталог, который изучался будущими охранителями во время учёбы в университете. В настоящее время этот каталог насчитывал уже двенадцать томов с описанием нескольких тысяч видов демонов и указанием способов их уничтожения. И к практическим занятиям допускались только те студенты, у которых содержащиеся в каталоге знания отлетали от зубов, даже если посреди ночи разбудить.
В управлении ожидаемо оказалось практически пусто – в наличии был только секретарь, дежурные охранители и отдел по работе со студентами. Перед дверью этого отдела толпилась целая группа учащихся в форме Высшего магического университета Грааги – судя по растерянным лицам и вытаращенным глазам, ребята попали в управление впервые. Семь мальчишек и три девчонки, стандартное распределение. Девушки значительно реже предпочитали эту профессию. И кстати, титулованный среди молодёжи оказался только один… Да, мельчает аристократия, мельчает, не хочет жизнью рисковать.
– Д-д-доброе утро, – пробасил один из мальчишек слегка дрожащим голосом и приосанился. За ним повторили и остальные. Видимо, лидер. – В-в-ваше высочество, мы тут… регистрируемся…
Арчибальд кратко кивнул – значит, третьекурсники. Именно в течение третьего курса обучения в университете следовало выбрать специальность, затем зарегистрироваться и в самом учебном заведении, и здесь, в управлении. У охранителей было много особенностей в обучении, главной из которых была постоянная потеря личного состава. К сожалению, некоторые из зарегистрировавшихся – обычно процентов тридцать – отваливались ещё до завершения обучения, перепугавшись практических занятий, осознав, что переоценили свои силы и смелость. Среди охранителей к этому относились нормально, гораздо лучше, чем к тем, кто в дальнейшем бежал с поля боя, подставляя товарищей.
– Ваше высочество, а это правда, что вы чувствуете, когда проснётся Геенна? – поинтересовалась одна из девушек, маленькая и рыженькая, но, судя по лицу и горящим глазам, бойкая. Да и резерв у неё был под девяносто магоктав, неслабо. Если не струсит, далеко пойдёт.
Арчибальд вновь кивнул. Он по натуре не был многословным человеком, к тому же охранительские привычки давно перешли и в обычную жизнь. Когда на счету каждое мгновение и некогда разводить «политесы», краткость приказов – залог успеха всего отряда.
Пробуждение Геенны ощущал не только он – все Альго так или иначе чувствовали это, но они с Ареном ярче всего. Арен – как император, а Арчибальд – как человек, который был тесно связан с Геенной и видел её чаще многих.
– А когда следующий раз?..
– Через неделю, – ответил его высочество спокойно и заметил, как ребята многозначительно переглянулись. Задумали что-то? Или так просто? Уточнять он не стал – это было не в правилах Арчибальда. Если задумали – их проблемы. Третьекурсники, взрослые уже, пора бы отвечать за свои поступки. А если не можешь, то среди охранителей тебе нечего делать.
– А можно нам?.. – произнесла рыженькая с придыханием, покраснела, очевидно смутившись собственной просьбы, но потом тряхнула головой и продолжила: – Можно нам посмотреть? Мы слышали, что во время пробуждения Геенны учащихся водят в ставку…
– Начиная с пятого курса, – подтвердил Арчибальд и слегка усмехнулся, заметив, как лицо рыженькой разочарованно вытянулось. – Прошу меня извинить…
Он хотел пройти мимо студентов, чтобы добраться наконец до собственного кабинета, но не тут-то было – ребята так просто не сдавались. Они хором, вторя друг другу, поинтересовались, что можно сделать, чтобы попасть в ставку уже сейчас, и Арчибальду понадобилось время и несколько коротких безапелляционных приказов, дабы пройти мимо студентов.
Невольно вспомнился он сам. Точнее, они с Брианной на третьем курсе университета. Защитник, как давно это было… Сейчас даже не верилось, что это всё ему не приснилось.
Они с Брианной точно так же просили взять их в ставку тогдашнего главу охранителей – архимагистра Артуро Арманиуса. Человека, из-за служебной ошибки которого погибла Бри. На первом же боевом задании… Демонски талантливая, увлечённая охранительством, верная и преданная Брианна, на тот момент уже носившая кольцо Арчибальда. Пожениться они хотели после окончания постдипломной практики. Но не сложилось.
Что он вообще делал после окончания практики? Арчибальд уже и не помнил. Пару лет после гибели Брианны словно стёрлись из памяти, вспыхивая в сознании короткими эпизодами борьбы с демонами и отчаянного риска для жизни. И хоть бы ранило раз! Но нет, его высочество оставался цел и невредим.
Эта рыженькая девчонка напомнила Арчибальду Брианну своей восторженной фанатичностью. Но пускать их группу в ставку он всё равно не станет – нет смысла, да и все посещения давно расписаны на год вперёд.
Добравшись наконец до своего кабинета, Арчибальд быстро изучил отчёт за прошедшие сутки, а затем отправился на север.
.
Геенна, огромная огненная стена, простиралась на севере на многие километры, и по иронии судьбы находилась она в основном на территории Альганны. Остальным странам колоссально повезло. Но Арчибальд считал, что в существовании Геенны были определённые плюсы, хотя бы в том что, в отличие от соседей, которые постоянно конфликтовали из-за территорий, на Альганну никто нападать не решался. Никому были не нужны вечные проблемы с распространением демонов. Кроме того, самые сильные маги рождались именно здесь, в других странах с магией было гораздо хуже. А уж родовой и вовсе не было, что всегда казалось Арчибальду, да и не только ему, на редкость странным фактом.
Ставка находилась на севере – в центральной точке протяжения Геенны, поблизости от населённого пункта, который назывался Миртом. Это был небольшой посёлок на несколько десятков домов – но на севере вообще не было принято строить обширные города поблизости от Геенны, там, куда могли добраться слишком активные демоны, что порой действительно случалось. Нечасто, но случалось, если щиты не выдерживали и сами демоны оказывались какого-то незнакомого вида – нужно было время на то, чтобы понять, как и с помощью какого заклинания их убить. Охранители пробовали пользоваться и не магией, а обычным оружием, но эффект чаще всего был противоположным и от огнестрельного поражения демоны расползались как перебродившее тесто.
Ставка располагалась за лесом, который отделял посёлок от пустоши Геенны. Сама огненная стена уходила в небо за несколько километров от края леса, и пространство перед ней состояло из песка и пепла серо-розового оттенка – у Арчибальда он всегда ассоциировался с пеплом, смешанным с кровью.
Построить пространственный лифт в ставку или хотя бы рядом с ней было возможно, но требовало определённого уровня мастерства, поэтому многие охранители предпочитали переноситься в Мирт, а оттуда уже пешком идти через лес по давно проложенной дороге – не желали рисковать. Арчибальд к ним не относился, поэтому перенёсся сразу в холл первого этажа, который выполнял у них функцию зала для переносов. Тут же рядом находился и временный госпиталь для раненых, и комнаты для отдыха, с туалетом и ванной, и столовая – в общем, самое необходимое. Рабочие кабинеты, аудитории для студентов и главный координационный центр, по-простому штаб, – всё было наверху, на втором и третьем этажах.
Само здание ставки напоминало Арчибальду перевёрнутое ведро – более широкий низ и зауженный верх, но не настолько узкий, как у пирамиды. На первом этаже окон не было, а вот на втором и третьем стены частично были стеклянные, открывая зловещий вид на вечно полыхающую Геенну – и это обычно сильно впечатляло новобранцев. Арчибальд ни на что давно не реагировал – привык. Хотя пару лет назад он думал изменить конфигурацию штаба, сделав его сплошным – всё-таки окна, пусть и усиленные, были слабым местом для возможной обороны от демонов, – но в итоге махнул рукой. Этому зданию было уже несколько сотен лет, и для многих охранителей оно являлось символом их работы. Пусть нелепым – всё же «ведро» со сплошным первым этажом и стеклянной верхушкой выглядело странно, – но символом.
В ставке было немноголюдно, если не считать прибывших на практические занятия студентов, но на них Арчибальд не обратил внимания. Поднялся на третий этаж в главный штаб, где тут же столкнулся со своим заместителем Бастианом Алтериусом, который был сегодня дежурным по ставке командующим.
– Приветствую, – сказал Алтериус, пожав Арчибальду руку и скупо улыбнувшись. – На «маяках» не было зафиксировано превышение частоты сигнала за последние часы. Хотя ты это наверняка и сам понимаешь.
Его высочество кивнул и быстро огляделся, рассматривая присутствующих.
