Текст книги "Неистинная (СИ)"
Автор книги: Анна Шнайдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)
Глава шестнадцатая. Правда и ложь
Арчибальд Альго
Айрин уснула в его объятиях, несмотря на то, что время было ещё совсем не позднее. И Арчибальд, улыбаясь, осторожно гладил её по распущенным волосам, разметавшимся по подушке, нежно-розовой щеке и обнажённому плечу.
Он ничего такого не планировал – наоборот, собирался только вместе попить чаю, даже принёс с дворцовой кухни пирожных и попросил секретаря обеспечить доставку цветов в свою городскую квартиру. Но, как только увидел Айрин, а потом и поцеловал её, все планы полетели к демонам в пламя.
Арчибальд не помнил, когда его в последний раз накрывало такой трепетной страстью, как сегодня. Он почти ничего не соображал, когда относил Айрин в спальню, раздевал её и целовал повсюду. От эмоций девушки он не закрывался, и, возможно, они тоже повлияли на его состояние – потому что Арчибальд ощущал такой абсолютный восторг, что никак не мог разобраться, где его собственные чувства, а где – чувства Айрин. Казалось, что у них общие эмоции, они разделяют всё на двоих. Айрин проникала в него, наполняя собой, своими чувствами и желаниями, а он – в неё…
И сейчас Арчибальд, с улыбкой наблюдая за спящей девушкой, со всей очевидностью осознал: он влюбился. И, по-видимому, огонь, живущий в нём, как и в любом Альго, понял всё гораздо раньше – раз сразу начал вырываться из тела во время поцелуя. Арчибальд ещё отрицал собственные чувства, но пламени Геенны было плевать на ложь и самообман – и оно стремилось быть ближе к Айрин, ластилось к ней, признавая её право быть рядом.
Что ж… раз так, значит, необходимо поговорить с Ареном. Арчибальд уже виделся с ним сегодня – брат вместе с женой и детьми находился на море, – но это было утром. Но сейчас… почти восемь часов вечера… Возможно, Арен уже вернулся во дворец?
Впрочем, ладно. Арчибальд решил не торопиться, тем более что покидать Айрин совсем не хотелось. Даже ненадолго. Успеет ещё поговорить с братом…
Ресницы девушки неожиданно задрожали, дыхание стало более частым, и Арчибальд подался вперёд, ожидая, что Айрин вот-вот проснётся.
– М-м-м… – простонала она, чуть улыбнувшись, и вспыхнула жарким удовольствием. Открыла глаза – и порозовела, увидев прямо перед собой Арчибальда. – Ой…
– Рин, – засмеялся он, впервые сократив её имя подобным образом, наклонился и поцеловал, вновь вспыхнув огнём от наслаждения – и физическим контактом, и чувствами Айрин. – Не нужно смущаться.
– Я не специально, – шепнула она ему в губы и обвила руками шею. – Просто…
– Я понимаю. Но привыкай. – Арчибальд дразняще провёл ладонью по её обнажённому телу. – То, что мы сейчас с тобой делали, это только начало…
– Арчи, – засмеялась она негромко, словно пощекотав его высочество своими эмоциями, – не смеши меня!
– Я тебя не только смешить буду, – шутливо пригрозил ей Арчибальд, – я тебя ещё и покусаю!
Они возились в постели, смеясь и даже хохоча, – Айрин пыталась скрыться среди одеял, но Арчибальд каждый раз её настигал, – и были абсолютно счастливы.
И никто из них даже не подозревал, что это ненадолго.
.
Через час, после чаепития, которое всё же состоялось, несмотря на то, что вылезать из постели поначалу было лень, Арчибальд перенёс Айрин в её квартиру, к сестре. Не таясь, познакомился и с Рори, и с её аньян, ошарашив обеих до онемения, а затем, поцеловав всем присутствующим женщинам руки, отправился во дворец. Шагая по коридору, связался по браслету с братом, выяснил, что тот находится в своём рабочем кабинете, – и свернул туда.
После того, что происходило между ним и Айрин, Арчибальд находился в отличном настроении. Даже захотелось просвистеть какую-нибудь весёлую мелодию, и его высочество, представив, какими круглыми после подобного поступка стали бы глаза у слуг, развеселился и усмехнулся. Насвистывать он, конечно, ничего не начал, но, заходя в кабинет к Арену, широко и довольно улыбался.
Улыбка Арчибальда померкла, как только он увидел брата, сидящего за столом, привычно заваленном многочисленными бумагами. Арен, со смертельно уставшим лицом и глазами, почерневшими от откровенного горя, с глубокими тенями под ними, перебирал эти бумаги длинными пальцами. Когда Арчибальд вошёл в кабинет, император бросил на его высочество краткий взгляд, но затем вновь опустил голову, погружаясь в чтение какого-то отчёта.
Невозможно было сохранять хорошее настроение, глядя на Арена в подобном состоянии, и Арчибальд, опустившись в кресло рядом со столом, за которым сидел брат, поинтересовался:
– Ты сегодня собираешься спать?
– Позже, – кратко ответил император. Но документы в сторону отложил. – Что у тебя за вопрос, Арчи?
– Личный. Ничего особенного, я надолго не задержусь. Хотел попросить у тебя разрешения серьёзно ухаживать за девушкой.
Ничего особенного в подобном вопросе не было: каждому члену семьи Альго необходимо было получить устное одобрение императора, если он собирался не просто встречаться для приятного времяпрепровождения, а в будущем жениться или выходить замуж.
Арчибальд приходил в этот кабинет с подобным вопросом третий раз в жизни. Про Брианну он спрашивал не у Арена, а у его отца; а вот про Эн интересовался у брата. Раньше эти воспоминания причиняли небольшую боль, создавая дискомфорт в области сердца, – но теперь уже нет.
– За какой девушкой? – ровно поинтересовался Арен. Глядя на него, нельзя было сказать, что ему действительно интересно, но Арчибальд как никто знал, что это впечатление обманчиво.
– Её зовут Айрин Вилиус. Она аристократка, но «пустышка», Арен. Работает актрисой в «Варьете Родерика». Впрочем, ты наверняка знаешь, с кем я встречался последние несколько недель. Не верю, что тебе не докладывали.
– Докладывали, – произнёс Арен, отчего-то слегка изменившись в лице. Он перестал выглядеть равнодушным – взгляд неестественно чёрных глаз наполнился тревогой. – Арчи, я дам тебе разрешение, если ты после того, как я всё тебе расскажу, не передумаешь за ней ухаживать.
– Передумаю? – откровенно удивился Арчибальд. Но сердце уже кольнуло: он знал, что брат не стал бы говорить ничего подобного, если бы не владел какой-либо неприятной информацией. – Неужели Айрин связана с заговором?
– Нет. Дело в другом. Помнишь, что было с тобой после разрыва с Эн?
– Помню, – кивнул Арчибальд, поморщившись. Ему до сих пор было стыдно перед братом за те времена. Расклеился, позволил себе побыть слабым… Арен ничего подобного себе никогда не позволял, как бы тяжело ему ни было. Даже сейчас, после одного из самых жестоких покушений на Агату, он был серьёзен и собран. – Но при чём здесь это, Арен?
– Я хотел встряхнуть тебя, – продолжил император, несколько мгновений тяжело помолчав. – Отвлечь. И не только от страданий, но и от… Софии.
– От Софии? – Арчибальд поднял брови, всё ещё не понимая практически ничего. Особенно – причину, по которой Арен назвал имя бывшей аньян наследников. – А она тут при…
– Мне показалось, что ты можешь начать ухаживать за ней, – перебил его брат. – Я не желал этого. Поэтому попросил Гектора подобрать для тебя любовницу.
В кабинете повисло молчание.
Оно было тягостным и жутким, словно атмосфера внутри семейного колумбария Альго. Арчибальду никогда не нравилось это место, оно навевало тоску и мрачные мысли – совсем как сейчас, когда Арен…
Защитник, что он вообще только что сказал?..
– Что?.. – кашлянул Арчибальд, помотав головой. От хорошего настроения теперь не осталось и следа. – Подобрать…
– Любовницу, – повторил Арен почти невозмутимо. – Новые отношения отвлекли бы тебя и от дурных мыслей, и от Софии. Так и получилось в итоге. Айрин – хорошая актриса, Арчи. А чтобы её эмоции были, скажем так, правильными, она выпила приворотное зелье. Она сама согласилась. Взамен на помощь с опекой над сестрой.
Арчибальду казалось, что мир вокруг него рушится, рассыпаясь на острые осколки, каждый из которых ранил его, разрезая кожу и вытаскивая наружу внутренние органы, чтобы посыпать их солью.
От боли сводило всё тело.
И обидно было до невыносимости.
– Прости, – выдохнул Арен с искренним сожалением. – Я не думал, что так получится. Не предполагал, что ты захочешь… Она ведь актриса, ещё и «пустышка». Мне казалось, это идеальный вариант, чтобы ты просто отвлёкся от всего. Я не желал делать тебе больно, Арчи.
Сердиться на Арена было бессмысленно – Арчибальд слишком хорошо знал брата. Но выплеснуть негативную энергию всё-таки было необходимо, поэтому он, отвернувшись, хлестнул родовым огненным заклинанием по ближайшему шкафу.
Император мог бы запросто блокировать порыв Арчибальда, но не стал этого делать.
Только сказал ещё раз:
– Прости.
Арчибальд вздохнул и закрыл лицо руками.
Позади него, весело потрескивая, горело дерево. И негромко выла пожарная сигнализация. Кажется, даже вода лилась с потолка – но это было бесполезно: огонь Альго ничем не потушить.
Арен махнул рукой, заставив родовое заклинание затухнуть, и треск с воем прекратились. По крайней мере, снаружи. Внутри же у Арчибальда всё по-прежнему выло и трещало…
– Что мне теперь делать… – прошептал он, вспоминая улыбающуюся и довольную Айрин.
Ложь. Всё – ложь. Защитник, да она же гениальная актриса!..
– Я не знаю, Арчи. Тебе выбирать. Кстати, я не думаю, что Айрин Вилиус совсем уж не испытывает…
– Не надо об этом, – резко перебил брата Арчибальд, отняв руки от лица, и свирепо на него посмотрел. – Вот не надо! Конечно, я понимаю, что негатива она ко мне не чувствует. Но и не влюблена, как я изначально думал. Демоны, и почему ты не рассказал мне это всё раньше, Арен?! Я ведь успел с ней переспать!
– Вряд ли ей этого совсем уж не хотелось. Не терзайся. Я виноват. Не ты.
Арчибальд усмехнулся. В этом был весь Арен. Все-то вокруг него были не виноваты ни в чём – один он всегда и во всём виноват.
– Ладно, – вздохнул Арчибальд, поднимаясь с кресла. – Я разберусь. Пойду спать. И тебе советую, Арен.
Брат кивнул, но его высочество, выходя из кабинета, ни секунды даже не сомневался, что этой ночью Арен не сомкнёт глаз.
Впрочем, как и сам Арчибальд…
.
Он перенёсся на север.
Его высочество делал так всегда, когда случалось что-то, с чем ему было трудно справиться. Странно, но Геенна, забиравшая жизни с лёгкостью безумца, порой была способна подарить покой. И, глядя на её вечный огонь, в эти мгновения ярко-оранжевый, а у поверхности земли словно проваливающийся в никуда, в бесконечную черноту – будто там не земля была, а продолжение ночного неба, – Арчибальд постепенно успокаивался.
Нет, он не винил Айрин, понимая, что она стала такой же жертвой, как и он сам. Сложно отказать дознавателям первого отдела, эти ребята умеют ставить ультиматумы так, чтобы не оставить человеку выбора. И Айрин, услышав предложение получить опеку над Авророй взамен на требование стать любовницей двоюродного брата императора, конечно, понимала, чем ей может грозить отказ. Сестру – в отличие от Арчибальда – она любила по-настоящему и не согласиться не могла.
Его высочество понимал: Айрин тоже было больно. Скорее всего, не менее больно, чем ему сейчас. А может, и более, потому что ей ещё и было страшно. Всё-таки у Дайда работают не только профессионалы, но и садисты – заставлять девушку со страхом физической близости становиться любовницей принца лишь садисты и могут. Для этого нужно обладать каким-то запредельным уровнем цинизма…
Да, Арчибальду было очень жаль Айрин, которая оказалась в умело выстроенной сотрудниками первого отдела ловушке. Ей повезло, что его высочество не имел привычки пользоваться женщинами, особенно влюблёнными, и вообще не относился к людям как к вещам. Он слишком хорошо знал ценность человеческой жизни и искренних чувств, чтобы ими разбрасываться.
Искренних… И всё же, несмотря на то, что Арчибальд осознавал – Айрин во многом была искренна с ним, – её чувства в основном были продиктованы приворотным зельем. Восторг, влюблённость, вспышки горячей страсти – всё, что привлекло его изначально, не было истинным. И из-за этого образ Айрин, который ранее в сознании Арчибальда был светлым и искрящимся, потемнел и перестал приносить радость.
Ему больше не хотелось проводить с ней время. Видеть её. Быть рядом, слышать голос, смотреть на робкую улыбку. Ничего этого не хотелось.
Арчибальд вздохнул и запустил ладонь в пепел, из которого состояло плато возле Геенны. Поднял руку и разжал кулак, наблюдая за тем, как с посеревшей кожи медленно осыпаются мелкие светлые песчинки вперемешку с серыми частичками пепла. Сгоревшей плотью его погибших товарищей.
Он и сам себе сейчас именно пеплом и казался.
Арчибальд горько улыбнулся и опустил руку, вновь посмотрев на полыхающую перед ним Геенну.
Ничего. Он справится. В конце концов, он видел в своей жизни смерть чаще, чем любой другой человек в Альганне, – неужели не сможет пережить очередную?
То, что произошло сегодня вечером, для Арчибальда именно смертью и являлось. Быстрой и стремительной, мгновенной, как молния, гибелью надежды, счастья и любви.
Глава семнадцатая. Конец спектакля
Айрин Вилиус
Мне было невероятно хорошо – я бы даже сказала, сказочно хорошо. Никогда не думала, что так бывает. Чтобы без особенной причины, а просто потому что рядом человек, которого ты любишь, – и он жив, улыбается, обнимает, целует… и не только…
Даже странно было вспоминать о том, что когда-то я боялась Арчибальда. Теперь я не просто совсем не боялась его – я стремилась к нему всем сердцем и душой, радуясь, когда он вспыхивал страстным пламенем, надеялась и верила в лучшее.
Не знаю, как так получилось, что я уснула. А когда проснулась, счастье захватило меня целиком и полностью с такой безграничной силой, что я и не вспомнила про то, что собиралась сделать. А ведь я собиралась всё-таки рассказать Арчибальду про приворот и предложение первого отдела. Это настолько вылетело у меня из головы, словно совсем не являлось важным.
К сожалению, в дальнейшем оказалось, что я совершила роковую ошибку.
.
В понедельник перед прогоном вечернего спектакля маэстро решил вновь заняться репетицией «Корабля», но поставить вместо себя Дерека. Я напряглась, но зря – репетировали мы только диалоги из начала пьесы. Как выяснилось, Ллойс уже успел выучить весь свой текст, поразив меня этим до крайности – он ведь с нами практически не репетировал.
– Отличная у тебя память, Дерек, – похвалил его маэстро. – Моя, к сожалению, уже подводит. Старею.
Все расхохотались – настолько горестно сказал это слово Говард.
– Старость – это не про вас, маэстро, – кокетливо пошутила Райза, хлопнув накладными ресницами. В «Корабле» она не участвовала, зато в сегодняшнем спектакле играла одну из ведущих ролей, поэтому имела право присутствовать на репетиции. – Абсолютно!
– Надеюсь на это, – хмыкнул Говард, отчего-то хмурясь. Я спросила маэстро чуть позже, почему он выглядел таким встревоженным, и он признался, что у него дурное предчувствие.
– Понятия не имею, с чем это связано, – пробормотал Говард, почесав кустистую бровь. – Но обычно предчувствия меня не подводят. – Помолчав, он добавил: – Всегда так было. Какие-то отголоски родовой магии, что ли…
– Родовой магии? – я откровенно удивилась. – Но у вас ведь её нет.
– Нет. В чистом виде точно. Но отголоски есть. Я, видишь ли, внебрачный сын одного из аристократов с ментальной магией предчувствий. Большая редкость, кстати, таких родов всего два. Члены этих семей ощущают, откуда придут возможные неприятности, и могут предупредить о чём-либо. Не в подробностях, конечно. А я просто чувствую – что-то грядёт. Но, с чем связано, понять не могу.
– Может, Бернадет? – предположила я, и маэстро пожал плечами:
– Бернадет… Возможно. Она, кстати, придёт на «Корабль». Мы вчера открыли продажу билетов на премьеру, она состоится через полтора месяца. Бернадет купила билеты на лучшие места одной из первых. Я знаю об этом благодаря тому, что билеты она приобретала через кадровый отдел своего театра.
Я задумалась. Честно говоря, я не помнила, приходила ли она раньше на наши премьеры.
– В этом есть что-то необычное?
– В том-то и дело, что нет, – покачал головой Говард. – Она почти всегда приходит на наши премьеры. Но раньше мне было безразлично, а теперь отчего-то не нравится. В общем… – Маэстро вновь почесал бровь. – Что-то происходит, Айрин. Но что, я не могу понять, а значит, и к дознавателям не обратишься. Надеюсь, что хотя бы тебя не заденет, ты всё же под охраной его высочества.
– Может, вам тоже нужно обзавестись охраной? – обеспокоенно спросила я, и Говард по-доброму мне улыбнулся:
– Нет. Охрана в театре есть, и достаточно.
.
Я ожидала, что Арчибальд пришлёт букет. И напишет записку. И придёт на спектакль. В общем, на мой взгляд, он должен был сделать что-то из этого списка – всё же вчера был не совсем обычный вечер для нас обоих. Точнее, совсем необычный – сладкий, чувственный, страстный и немного безумный. Но он молчал, и мне это казалось странным.
К началу спектакля я стала беспокоиться. Нет, мне даже в голову не пришло то, что произошло на самом деле и о чём я узнала спустя несколько часов, – я думала, что во дворце вновь совершено покушение, или Геенна опять активировалась, или ещё какие-то срочные государственные дела, от которых Арчибальд не может оторваться. Это было нелогично. Уж время для того, чтобы написать на браслет связи или послать букет с запиской, всегда можно найти. Сама я стеснялась связываться – не хотелось быть навязчивой. Всё-таки он Альго, мало ли, что у них там сейчас происходит…
Спектакль я отыграла хорошо – но скорее по привычке. Сегодня в театре шла одна из самых старых пьес маэстро, мы поставили её давно, и она уже начинала терять популярность, поэтому постановка шла раз в два месяца. Вместо неё и ещё одного спектакля и должен был встать в расписание «Корабль».
Игра в этот вечер не требовала от меня больших усилий, но всё равно давалась непросто. Я постоянно думала о том, где же Арчибальд, почему нет ни букета, ни записки – ничего… Тревожно было до нервной дрожи на кончиках пальцев.
– Айрин, что с тобой? – поинтересовался Дерек, когда я после спектакля спустилась с подмостков, держа в руках один из подаренных букетов, и направилась в свою гримёрную. Ллойс сегодня не играл, а находился за кулисами и наблюдал за действием. Маэстро, насколько я знала, в театре вообще не было – он поехал в хозяйственный комитет за какими-то документами. – Вы с Говардом что-то сегодня оба сами не свои.
– Всё в порядке, – ответила я, как мне показалось, вполне спокойно, но Дерек только усмехнулся и осторожно поймал меня за локоть. Придвинулся почти вплотную и прошептал на ухо:
– Меня ты обмануть не сможешь. Я слишком хорошо знаю, какая ты, когда тебе хорошо или плохо. Сейчас тебе плохо, я вижу. И хочу сказать, что я рядом, только позови.
– Дерек… – я попыталась сделать шаг в сторону, но Ллойс крепко держал меня за локоть, не отпуская. И продолжал шептать:
– Я понимаю, что тебе нравится его высочество, но уверен – со временем ты взглянешь правде в глаза и поймёшь, что ваши дороги должны разойтись. Вы слишком разные, ваши миры очень отличаются друг от друга. Ты не сможешь быть с ним, Айрин. Ты такой нежный цветок, а Арчибальд… Он суровый человек. Даже жестокий. Для него растоптать тебя – как чихнуть…
– Ты ошибаешься, – возмутилась я, не выдержав клеветы о его высочестве. – Дерек, отпусти! Я хочу пройти к себе.
– Хорошо, – Ллойс кивнул, послушно отходя в сторону, но, когда я уже почти прошла мимо, всё-таки решил оставить за собой последнее слово, заявив: – Уверен, ты ещё вспомнишь мои слова, Айрин.
.
Не знаю, чего добивался Дерек, хотел он успокоить или разозлить меня, но в гримёрную я пришла на взводе. Зло поставила в вазу букет и принялась смывать грим – благо его было немного. Монотонные движения губкой меня немного умиротворили, и минут через десять, когда в дверь вдруг постучали, я уже не настолько желала растерзать весь мир.
Услышав этот стук, я на мгновение замерла, взмолившись – хоть бы это был Арчибальд! – и воскликнула, поворачиваясь на стуле:
– Да, заходите!
Дверь распахнулась, и через порог шагнул его высочество.
– Арчи! – пискнула я, словно взрываясь от радости, и этот взрыв подбросил меня со стула навстречу принцу. Я распростёрла руки, желая обнять Арчибальда, – но он отчего-то не поймал меня в объятия, а остановил на подлёте, держа на расстоянии от себя.
– Айрин, нам нужно поговорить.
Я съёжилась, впервые услышав у Арчибальда такой голос по отношению к себе. Ледяной, суровый, властный… Я уже слышала нечто подобное в зале суда, но тогда его высочество говорил не со мной.
Стало страшно. Я ещё ничего не предполагала, не понимала, чем вызвана подобная метаморфоза, – но страх вспыхнул внутри, наполняя каждую клеточку, как полминуты ранее меня наполняла радость от встречи.
– Да? – выдохнула я, поднимая голову. И страх усилился, преображаясь почти в ужас, – потому что выглядел Арчибальд откровенно плохо. Так обычно выглядят люди, если не спят, не едят и не пьют пару суток, а то и дольше.
Но накануне ведь всё было нормально…
– Давай сядем, – предложил Арчибальд, кивая на стул, с которого я только что поднялась. Усадил меня на него обратно почти силой, взял другой стул, опустился на него сам и сразу заговорил, даже не дав мне прийти в себя и осознать происходящее: – Накануне я говорил с братом.
Я была настолько дезориентирована тем, что Арчибальд после вчерашнего воистину прекрасного вечера вдруг пришёл ко мне в подобном состоянии, что не сразу осознала, кто такой этот брат.
Поняла, когда его высочество продолжил:
– Арен рассказал мне правду. Так что теперь я знаю, что твои чувства ко мне не были истинными.
Сердце, кажется, на мгновение перестало биться. Но почти тут же зашлось в бешеном ритме, панически стуча даже не в груди, а где-то в горле и мешая мне говорить…
А я хотела, хотела сказать хотя бы что-то в своё оправдание. Но – не могла!
– Я не виню тебя, Айрин, – между тем говорил Арчибальд, глядя на меня с ледяной болью в глазах. – На твоём месте я поступил бы так же. Тебя шантажировали опекой над Авророй, опекой, о которой ты грезила, – мне ясно, что это был выбор без выбора. И приворотное зелье было необходимо из-за специфики моей родовой магии – это тоже ясно. Поэтому, повторюсь, я не виню тебя. Но общаться с тобой больше не желаю.
После этих слов у меня вновь прорезался голос…
– Арчи, – полузадушенно прошептала я, протягивая к нему руки, – пожалуйста, не надо! Зелье уже не действует, я тебя на самом деле лю…
– Нет, – перебил меня Арчибальд, покачав головой. – Рин… – Он резко выдохнул, и я поняла: это имя вырвалось у него невольно. – Тебе просто так кажется. Эффект от зелья наложился на твою симпатию ко мне. Я понимаю, что ты хорошо ко мне относишься, это очевидно. Но это не любовь. Всё пройдёт, если ты перестанешь меня видеть.
– Не пройдёт, – возразила я, пытаясь подняться со стула, чтобы подойти ближе и обнять Арчибальда, но он, по-видимому, держал меня на месте при помощи какого-то заклинания. Мне казалось, будто я прилипла к стулу. – Арчи, хочешь, я поклянусь? Как Говард тогда предлагал дать клятву…
– Не получится. Клятвы отлично работают по отношению к действиям, но не к эмоциям. Сейчас тебе действительно кажется, что ты меня любишь, поэтому клятву дать легко. Но пройдёт время, твои эмоции изменятся, и это сильно ударит по заклинанию – оно воспримет изменения как ложь и накажет. Поэтому никаких клятв, Айрин.
Арчибальд начал вставать, а я по-прежнему сидела на своём месте, не в состоянии подняться и не зная, что предпринять, задыхаясь от отчаяния…
Наверное, я должна была умолять его не уходить. Кричать, что готова на всё, лишь бы он остался, простил меня, решил продолжить отношения. Почему он уверен, что мои чувства пройдут, если я перестану его видеть?! Кто дал гарантию? Никто не может утверждать этого с абсолютной вероятностью!
Наверное, мне нужно было сказать всё это – но я вновь не могла говорить. Просто сидела, смотрела на то, как Арчибальд медленно разворачивается, кидая на меня полный сожаления взгляд, и плакала. Слёзы текли по щекам вольным потоком, не прекращаясь ни на секунду, и из-за них вокруг всё расплывалось, а окружающий мир превращался из яви в кошмар.
И как бы я хотела, чтобы случившееся на самом деле было всего лишь сном!.. И почему, почему я не призналась Арчибальду вчера?..
– Айрин… – выдохнул он неожиданно с таким искренним, безусловным чувством – а потом меня словно вынесло вперёд: заклинание, удерживающее меня на стуле, наконец перестало действовать. И я повисла на его высочестве, лихорадочно шепча что-то бессвязное, а он осыпал поцелуями моё лицо, собирая губами слёзы, и вспыхивал пламенем, от которого в моих глазах оставались ярко-белые пятна… – Не плачь, я прошу, – говорил Арчибальд между поцелуями. – Всё образуется, вот увидишь. Все навязанные чувства пройдут, и через несколько недель ты перестанешь скучать по мне.
– Нет… – всхлипнула я и застонала от удовольствия, когда Арчибальд поймал губами этот всхлип, заставив меня замолчать. Закрыла глаза, чувствуя, как вырывающееся из его высочества пламя гладит меня по лицу, убирая мокрые дорожки тёплыми волнами воздуха, и так это было заботливо и приятно, что я на миг подумала – может, он всё-таки передумал?..
Но, к сожалению, Арчибальд не из тех людей, которые способны передумать за пару минут…
– Прощай, Айрин. Будь счастлива, – прошептал он, выпуская меня из объятий и в последний раз вспыхивая удивительно ярким огнём – почти белым по краям, – и я зажмурилась от неожиданной боли в глазницах…
А когда вновь открыла глаза, гримёрная уже была пуста.
.
Не знаю, сколько времени я плакала, точнее, рыдала навзрыд, сидя на полу, но отрезвила меня вибрация браслета связи на левой руке. Я посмотрела на сферический экран и вздрогнула, увидев, что по времени как раз должна была прийти домой – я обещала Рори вернуться к этому часу. И сейчас со мной пыталась связаться именно сестра.
Успокоив её, что ничего страшного не произошло и я просто задерживаюсь в театре «по техническим причинам», я наконец встала с пола и приблизилась к трюмо. Зеркало отразило жуткую жуть – красное, зарёванное лицо, несчастные глаза, искусанные губы… И как в таком виде ехать домой? Рори ведь сразу поймёт, что у меня случилась какая-то трагедия. А учитывая тот факт, что только вчера она познакомилась с Арчибальдом… Думаю, первым делом сестра про него и спросит. И я опять разревусь.
Будь я магом, я бы, наверное, смогла что-нибудь придумать. Но, увы, магия была мне недоступна – и я отправилась в другой конец гримёрной, к умывальнику. Долго держала лицо под ледяной водой, обещая себе больше не плакать, чтобы не волновать Рори, и тут браслет связи вновь завибрировал.
Я нервно сжалась, предчувствуя очередные новости… И ничуть не удивилась, увидев на экране имя Гауфа.
– Айрин, – произнёс дознаватель, как только я приняла сигнал браслета, – ночью мне доложили о случившемся вчера вечером. Я не должен был говорить с вами, пока вы не пообщаетесь с его высочеством. Вы слышите меня? Способны сейчас воспринимать информацию, или мне связаться с вами позже?
– Способна, – вздохнула я и вновь включила холодную воду. – Если только вы не собираетесь доводить меня до слёз. Мне как-то нужно вернуться к сестре, а я похожа на чучело…
Гауф молчал, будто задумавшись. Откликнулся только через пару секунд, словно приняв какое-то решение:
– Я попрошу, чтобы к вам зашли, как только мы закончим разговор. Что касается моей информации… не думаю, что она слишком огорчительна. Айрин, подождите немного. Его высочество Арчибальд – Альго, а они все горячие и весьма вспыльчивые натуры. Ему просто нужно остыть и дать время и себе, и вам. Я не знаю точно, о чём вы говорили, но догадываюсь, что его высочество считает, будто ваши чувства со временем пройдут. На самом деле, он может быть прав.
– Нет, не может! – решительно возразила я, и Гауф хмыкнул, но по-доброму:
– Да, я тоже не верю в это. Но так же, как и мой начальник, я всегда учитываю в своих рассуждениях даже малейшую вероятность. И сейчас она тоже есть, пусть и небольшая, на мой взгляд. Так вот, его высочество хорошо понимает, что вы не виноваты. Также он прекрасно знает природу человеческих эмоций – они могут меняться. В настоящий момент вы, по его мнению, находитесь под действием приворотного зелья. Но через пару недель этот эффект точно пройдёт, и вы сможете поговорить в иных условиях. Никто не помешает ему вернуться, вновь послушать ваши эмоции, убедиться, что они искренние. Просто подождите, Айрин.
Я замерла, закрыв глаза и чувствуя, как по капельке ко мне возвращается надежда. Безумная и отчаянная надежда на то, что однажды Арчибальд всё же вернётся ко мне…
– Вы считаете, это возможно?..
– Да, Айрин, – твёрдо ответил Гауф. – И я, и мой начальник, да и император тоже.
Я вздрогнула, услышав слово «император». Зная, что именно он повинен в случившемся со мной и Арчибальдом, я испытывала к этому человеку невольную неприязнь.
– Главное – не трогать сейчас его высочество, – продолжал между тем Гауф. – Дать ему подумать, прийти в себя, понять, чего он хочет. Теперь он знает правду, может рассуждать с учётом всех данных. Арчибальд – умный мужчина, Айрин. Я думаю, он сообразит, что следует хотя бы проверить свою теорию об исчезнувших чувствах.
Я вздохнула и открыла глаза. Охнула, заметив, что вода в раковине уже едва не переливается через край, и еле слышно спросила, закрывая вентиль:
– А если он не вернётся?..
– В таком случае мы с вами ничего не сможем сделать. Впрочем, я неправильно сказал – мы ничего не сможем сделать в любом случае. Остаётся только ждать.
Он замолчал, и я тоже несколько мгновений молчала, ощущая себя крошечной искоркой, которая случайно сохранилась в глубине потухшего и залитого слезами костра.
– Спасибо вам, Гауф.
– Не за что, Айрин. И вот ещё… один момент… Весьма, на мой взгляд, обнадёживающий. Его высочество оставил вам охрану. Однако, несмотря на это, если вам что-то понадобится – вы по-прежнему можете связываться со мной по этому номеру. По любому вопросу.
Я снова пару секунд помолчала, а затем поинтересовалась, сама удивляясь, что всё ещё способна на любопытство:
– А Гауф – ваше настоящее имя?
– Нет, конечно, – хмыкнул дознаватель, явно развеселившись. – Это позывной сотрудника первого отдела.
.
Через несколько минут после того, как я закончила разговаривать с Гауфом, в дверь вновь постучали. Я, к этому моменту уже позабывшая о том, что говорил мне дознаватель в начале разговора, в испуге дёрнулась, отвечая: «Войдите!» – и выдохнула то ли с разочарованием, то ли с облегчением, увидев одну из наших новых уборщиц.
