Текст книги "Загадка чёрного цветка"

Автор книги: Анна Руэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 12

Вслед за Фридрихом мы продвигались в глубь оранжереи меж листьев и побегов всевозможных растений, и я едва успевала вертеть головой по сторонам – от окружающего нас великолепия просто глаза разбегались. Вокруг некоторых цветов громоздились какие-то сложные конструкции. Одно растение освещала красная фитолампа. Оно цвело ярко-зелёными цветками, с которых постоянно капала роса. Другой цветок стоял под специально для него сооружённым дождевым душем. По словам Фридриха, лишь в таких условиях он мог расти и развиваться. Мы увидели растения, обмотанные блестящей тепловой плёнкой, закутанные в вату и даже помещённые в холодильные контейнеры с кристаллами льда внутри. Просто невероятно, на какие ухищрения шёл Фридрих, чтобы заставить цвести все эти причудливые и ни на что не похожие растения.

– А не растёт ли у вас тут что-нибудь такое, что отменяет действие «Запаха нелюбви»? – как бы между делом спросила я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно непринужденнее. Раз Фридрих долгое время был поставщиком аптеки ароматов, он наверняка хорошо разбирался в таких вещах. Попытаться в любом случае стоило.

– А почему ты спрашиваешь меня об этом? – Он ошарашенно уставился на меня. – Зачем ты связалась с таким ужасным ароматом?!

– Я не связывалась! – подняла я руки в защитном жесте. – Просто тут недавно зашёл о нём разговор, и... Мне кажется, ароматекарю важно уметь отменять действие самых ужасных запахов. Разве нет?

Судя по всему, ответ Фридриху понравился, и на его лице вновь появилась непринуждённая улыбка. Казалось, он вздохнул с облегчением:

– Нет, цветка, который помогал бы от нелюбви, я, к сожалению, не знаю. Мне очень жаль. Любовь нельзя вызвать искусственно. Можно лишь надеяться, что она возникнет.

С этими словами он развернулся и зашагал дальше. Я грустно посмотрела на Матса, но его взгляд был устремлён куда-то вдаль. В молчании мы шли вслед за Фридрихом, пока он не остановился в середине теплицы, где стоял стол, окружённый стульями.

– Ну вот мы и пришли: мой кабинет! – провозгласил он и жестом пригласил нас присесть, указав на деревянные стулья. – Устраивайтесь поудобнее!

Держа Бенно за руку, я усадила его между мной и Матсом. Фридрих сел рядом с Ханной, оказавшись таким образом прямо напротив меня.

– Ну что ж, выкладывайте: чем я могу вам помочь? – Фридрих напряжённо откинулся на спинку стула и стал ждать. – Вы ведь наверняка приехали не просто так, а по делу?

Бенно вдруг потянул Матса за рукав, взволнованно посмотрел на меня, потом повернулся обратно к Матсу.

– У него бесцветные глаза! – прошептал он. К сожалению, слишком громко. А вдобавок ещё и ткнул пальцем в сторону Фридриха Блюма.

Мы с Матсом одновременно задержали дыхание. Как обычно, когда нужно было быстро что-то сказать, мне ничего не приходило в голову. Казалось, мозг в такие моменты совершенно пустел, как будто из него всё начисто выметали.

С лица Фридриха медленно сползла улыбка:

– Выходит, вам известно гораздо больше, чем я предполагал.

Ханна тяжело вздохнула. Казалось, она была глубоко потрясена.

– Это правда, – тихо сказала она. – И, к сожалению, мы здесь именно по этой причине. Я только не догадывалась, что ты тоже один из них. Ах, Фридрих, ну зачем же?!

– Ну что тут скажешь... Все мы совершаем ошибки, – в свою очередь вздохнул Фридрих. – Идея жить вечно казалась мне страшно привлекательной. По крайней мере тогда. Сегодня-то я, конечно, смотрю на всё иначе, да и одним из них меня уже назвать нельзя. Я, как говорится, сорвался с крючка. С «вечными» меня давно ничего не связывает.

– Сорвался с крючка? – наморщила лоб Ханна. – А разве такое возможно?

– Возможно, хоть и нелегко, – немного натянуто засмеялся Фридрих. – «Вечные» могут быть очень жестокими. Только попробуй пойти им наперекор – и тебе несдобровать. Ах, милая Ханна, знала бы ты, чего мне пришлось насмотреться!.. – Фридрих вновь снял очки и вытер лицо ладонью. Некоторое время он молчал, видимо погрузившись в воспоминания.

Я перевела взгляд на Матса, который, казалось, тоже пребывал в задумчивости. Наверняка слова Фридриха заставили его вспомнить об отце.

– Знайте, что я уже много лет не пользуюсь «Ароматом вечности», – откашлявшись, вновь заговорил Фридрих. – Отчасти поэтому мне и удалось от них отстраниться. А раньше постоянно его заказывал, это правда. Тогда я был очень наивным, теперь же многое понял и переосмыслил. И поскольку уже очень давно не пользуюсь этим ароматом, вновь начал стареть. – Фридрих поднял голову, взглянул на Ханну и кротко улыбнулся – на его лице и впрямь отчетливо виднелись морщины. – Гораздо медленнее, чем положено, но всё же старею, как видишь.

– Так вы поэтому не пахнете... э-э-э... – Матс пытался подобрать слова. – Не пахнете...

– ...землёй? – закончил за него Фридрих, на этот раз расхохотавшись от души.

Матс кивнул.

– Ну да. К счастью, если прекратить пользоваться «Ароматом вечности», эта вонь со временем выветривается, – вздохнул Фридрих, потерев свой круглый подбородок. – Но вот от остального, к сожалению, так просто не избавиться.

С лица Ханны понемногу уходило напряжение. Хотя порой она всё ещё была для меня книгой за семью печатями, я всё же знала эту пожилую даму достаточно хорошо, чтобы понять: ей втайне нравится Фридрих. И, видимо, больше, чем она готова признать. Вероятно, маленькой девочкой она даже была в него немного влюблена. Как бы то ни было, она явно испытала облегчение, узнав, что он больше не имеет дел с «вечными». Оставалось лишь надеяться, что он не солгал.

– Ну так что же? – Фридрих испытующе оглядел нас всех по очереди. – Что я могу для вас сделать?

Ханна мгновенно посерьёзнела.

– Когда ты в последний раз разговаривал с Дааном де Брёйном? – Она пронзила Фридриха пристальным взглядом своих зелёных глаз.

Эксперт по ботанике рассмеялся – слишком поспешно и довольно визгливо.

– В каком смысле, Ханна? Даана де Брёйна я, как и все остальные, знаю лишь по рассказам твоего отца. Тебе ведь это прекрасно известно!

Но та в ответ лишь скептически усмехнулась и откинулась на спинку стула. Скрестив руки на груди, она молча сверлила его глазами.

Фридриху стадо явно не по себе.

– Встречный вопрос! – выпалил он. – Почему это ты являешься сюда с тремя детьми и спрашиваешь меня, когда я в последний раз разговаривал с человеком, которого вот уже сто с лишним лет нет в живых?

Ханна склонила голову набок:

– Потому что Даан де Брёйн – тоже «вечный». В точности как ты.

Я невольно ухмыльнулась, вдруг ясно осознав, какой крутой может быть Ханна. Под её строгим взглядом Фридрих Блюм, казалось, весь внутренне съёжился.

– Мы, конечно, давно не виделись, Фридрих, но это не значит, что ты можешь разыгрывать передо мной такое представление. Поэтому лучше ответь: когда ты в последний раз разговаривал с Дааном?

Фридрих сокрушённо застонал:

– Ну хорошо. Но только сначала скажи, почему тебе это так важно. Ты ведь должна понимать, что всё, связанное с «вечными», – очень деликатная тема.

Ханна взглянула на нас:

– Я несу ответственность за этих детей. Люци и Бенно живут со мной на вилле «Эви», они новые владельцы дома, а также подрастающее поколение ароматекарей. Нам необходимо найти Виллема Бура. Вряд ли ты сам поддерживаешь контакт с Виллемом, поэтому я спрашиваю, как нам найти Даана де Брёйна. Ты наша последняя надежда, больше нам не к кому обратиться.

Я навострила уши. Так, значит, Фридрих с Виллемом друг друга недолюбливают? Интересно, что ещё Ханна от нас утаила?

– Ого! Виллем Бур? – Фридрих Блюм резко втянул воздух. – Целую вечность не видел этого старого перечника.

– Нам он тоже уже какое-то время не попадается на глаза, – ответила Ханна. – Дело в том, что Виллем пропал, прихватив из аптеки ароматов все запасы метеоритного порошка.

– Нет! – широко распахнул глаза Фридрих. – Ох, как это на него похоже. Но это же значит, что...

– Да, это значит, что Виллем наверняка задумал открыть собственную аптеку ароматов, чтобы торговать запахами, с которыми не стал бы связываться ни один уважающий себя ароматекарь! А нам теперь даже ароматических противоядий не создать. Без метеоритного порошка мы против него совершенно бессильны.

Фридрих шумно выдохнул:

– И вы думаете, Даан де Брёйн может знать, где сейчас Виллем?

– Если кто-то и знает, то только он, разве не так? – Ханна улыбнулась озадаченному эксперту по ботанике, и он немного смущённо улыбнулся в ответ.

– Что ж, раз такое дело... Я действительно знаю, где сейчас живёт господин де Брёйн. Но ни в коем случае не говорите ему, откуда у вас эти сведения! Он ведь взял с меня обещание никогда и никому не выдавать его адрес. – С этими словами Фридрих написал что-то на клочке бумаги, сложил его и придвинул по столу ближе к Ханне.

– Спасибо, Фридрих! – Она положила адрес в свою ажурную сумочку. – Я этого не забуду.

* * *

Остаток нашего визита мы посвятили тому, чтобы закончить экскурсию по оранжерее с Фридрихом. Ханна не могла уехать, не расспросив эксперта о тонкостях содержания некоторых особенно прихотливых видов растений: Фридрих, щёки которого то и дело заливались румянцем, успел показать нам ещё несколько своих любимых деток – как он их называл.

Под конец экскурсии по этому цветочному раю не только Ханна, но и я находилась под огромным впечатлением. На прощание Фридрих протянул мне визитку с адресом веб-сайта и номером телефона.

– Если тебе в будущем понадобится какое-то особенное растение для аптеки, – сказал он, и я сразу словно подросла на пару сантиметров, по крайней мере так это ощущалось: ведь Фридрих Блюм всерьёз видел во мне будущего ароматекаря, – пожалуйста, не стесняйся обращаться ко мне, хорошо?

Ханна рассыпалась перед Фридрихом в благодарностях, а он, в свою очередь, не слушая возражений, отвёз нас на вокзал на своём стареньком микроавтобусе «Фольксваген». Когда же наконец пришло время прощаться, они так долго обнимались, что мы с Матсом, закатив глаза, предпочли поскорее скрыться в вагоне.

– Кажется, из этих двоих может получиться парочка, – прошептал Матс, и мы захихикали.

Глава 13

Даан де Брёйн жил в Утрехте – по крайней мере именно такой адрес дал нам Фридрих. До Нидерландов, конечно, было не то чтобы рукой подать, но съездить туда мы всё же могли. Я предложила Ханне подумать, как мы убедим де Брёйна сообщить нам, где прячется Виллем. Вдруг он не скажет? Но та лишь отмахнулась, заявив, что как только мы расскажем её прадеду о случившемся, он, разумеется, сразу же нам поможет. Ведь, в конце концов, метеорит – его открытие.

Я позвонила маме и рассказала, что мы с Ханной собрались заехать ещё в Утрехт. А чтобы не терять времени на ожидание, вызвалась ещё какое-то время присмотреть за Бенно – пусть едет в Утрехт вместе с нами, а забрать его можно уже оттуда.

Мама в ответ на моё предложение лишь громко застонала, но потом всё-таки согласилась. По её голосу я поняла, что перспектива тащиться в Утрехт её совершенно не радует, но, скорее всего, она просто не хотела портить нам поездку.

В пути нам предстояло провести целых три часа. Нужно было не только пересечь границу между Германией и Нидерландами, но и постоянно пересаживаться с поезда на поезд на крошечных платформах в забытой богом глуши.

– А откуда вы вообще знаете Фридриха? – спросил Матс у Ханны, пока мы смотрели, как мимо проносятся поезда.

Я усмехнулась, ведь у меня на языке вертелся тот же самый вопрос. Момент, чтобы попробовать немного разговорить Ханну и выведать ещё что-нибудь об этом Фридрихе, и правда был подходящий. А она явно знала о нём больше, чем рассказывала.

– Ах, это всё было так давно, – ответила Ханна, в задумчивости вглядываясь куда-то вдаль, в конец серого перрона, на котором мы стояли в ожидании очередной пересадки. – Познакомились мы давно, ещё при жизни отца. Фридрих тогда только начинал входить в курс дел, занимался импортом и экспортом и по сути был мальчиком на побегушках. Параллельно с этим он начал разводить экзотические растения. Он тогда часто к нам заглядывал – поставлял отцу для аптеки ароматов редкие цветы и травы. Когда отец умер, он ещё какое-то время к нам ходил – носил цветы Виллему.

– Но сколько же ему тогда было лет? – спросила я. – Если в то время, когда вы были ребёнком, Фридрих уже работал, значит, у вас с ним должна быть солидная разница в возрасте, ведь так?

– Ну, разница не такая уж и большая! – слегка покраснела Ханна. – Он начал работать совсем юным. Это ведь было их семейное дело, а в те времена было принято, чтобы дети помогали взрослым с младых ногтей. Фридриху исполнилось лет четырнадцать, когда он впервые предложил моему отцу что-то из своих растений. Н-да, а теперь... Что ни говори, у «Аромата вечности» есть свои преимущества – морщины не торопятся появляться, – усмехнулась Ханна.

Пока что, подумала я, скользнув взглядом обратно к поездам. Ведь Фридрих порвал с «вечными». Интересно, он что – поссорился с другими членами этого общества? Но из-за чего? Фридрих нам толком так и не рассказал, по какой причине произошёл разрыв.

Вспомнилась мне и ещё одна тема, затронутая им вскользь:

– А почему Фридрих в какой-то момент перестал поставлять Виллему растения?

– Ой, да Фридрих всегда недолюбливал Виллема. – Взглянув на меня, она пожала плечами. – Наверняка Фридрих догадывался, что Виллем прибрал к рукам аптеку ароматов нечестным путём. Вряд ли Фридрих знал, что Виллем опрыскивал меня «Ароматом забвения», но что-то неладное он определённо заподозрил. – Ханна сдула со лба прядь седых волос и тяжело вздохнула. – Я помню, что Виллем и раньше, бывало, жаловался моему отцу на Фридриха. А вскоре после того как отец передал дела в аптеке Виллему, Фридрих прекратил поставки. Виллем ужасно из-за этого злился. Ведь уже тогда у Фридриха была самая богатая коллекция экзотических растений во всей Европе. Большинство видов, которые он разводит, взять больше негде.

– Может, их размолвка как-то связана с «вечными»? – предположила я. – Ведь они оба входят в их число. Или по крайней мере входили.

Матс, вскинув брови, посмотрел на нас:

– А ведь и правда! Фридрих же, по его словам, порвал с «вечными» – вряд ли он водит дружбу с кем-то из них. В отличие от Виллема.

– Вполне возможно, – сказала Ханна. – Да и не секрет, что у этих двоих всегда кардинально расходились взгляды на то, как следует управлять аптекой и что допустимо делать ароматекарю, а что – нет. Фридрих и Виллем – полные противоположности.

Поезд с шумом затормозил у перрона. Скрип тормозов заглушил слова, и разговор пришлось прервать. Мы наконец сели в поезд, который должен был привезти нас в пункт назначения – в Утрехт.

* * *

– Я хочу е-е-есть, – заныл Бенно, вернувшись из туалета. Поэтому мы оставили Матса с Ханной в купе и, пробираясь вдоль рядов сидений, отправились на поиски вагона-ресторана. Я купила нам с Бенно по лимонаду и сэндвичу и ещё два захватила с собой для Матса и Ханны. Осознав вдруг, как долго мы уже в пути, я вдруг почувствовала, что еле держусь на ногах от усталости.

Мы с Бенно пошли обратно, но в проходах тут и там стояли люди, так что продвигались мы медленно.

События последних часов смешались у меня в голове, и я до сих пор не могла до конца поверить, что мы и правда вот-вот увидим Даана де Брёйна. Не разочаруется ли он, познакомившись с будущими ароматекарями? Наверняка он ожидал кого-то... ну, лучше. А не Люди Альвенштейн, которая от смущения порой и слова из себя выдавить не может.

– Фу, ну и вонь! – вдруг проговорил шедший впереди Бенно, прервав мои раздумья. Я хотела было отчитать его – нельзя же, в самом деле, говорить такое вслух, когда вокруг полно людей, но потом и сама это почуяла.

Бенно говорил не о ком-то из пассажиров! Он имел в виду всколыхнувшийся вдруг в вагоне землистый запах – такой тяжёлый и густой, что я удивилась, как не заметила его раньше.

О Боже, неужели Виллем здесь, в поезде?!

Бенно отступил на шаг назад и прижался ко мне. И я тоже почувствовала, как всё у меня внутри сжалось.

До нашего купе было рукой подать, но сидящие внутри Матс с Ханной, конечно, не могли уловить запах.

Я судорожно осмотрелась в поисках Виллема, но его нигде не было видно, поэтому мы с Бенно осторожно двинулись дальше. Я уже протянула было руку к двери купе, как вдруг заметила, что возле туалета, прислонившись к стене, стоит рослый широкоплечий мужчина.

Правую его щёку разрезал глубокий кривой шрам, а через плечо был перекинут армейский рюкзак. У меня перехватило дыхание – я его узнала. Это ведь он был на вокзале, когда мы утром садились в поезд! И потом, когда мы вышли из автобуса в Нордхорне!

Теперь, оказавшись с ним лицом к лицу, я наконец могла как следует его разглядеть. Весь в чёрном, он выглядел как боец отряда особого назначения. На вид он казался чуть моложе папы. Его огромное тело скрывалось под длинным тёмным пальто, напоминающим плащ-палатку. Наружу торчала лишь голова. И от него несло затхлостью.

Так вот кто был источником запаха!

Прищурившись, мужчина пристально посмотрел сначала на Бенно, потом на меня. При этом шевелился лишь один его глаз – второй был совершенно неподвижен. Незнакомец, как и мы, не проронил ни слова. Пару секунд мы молча таращились друг на друга.

У меня подкосились колени, а вся моя смелость мгновенно куда-то улетучилась – вернее, съёжилась до размеров изюминки. Мужчина оттолкнулся от стены и двинулся в нашу сторону. Он выпрямился, приняв своеобразную боевую стойку, а уголки его губ растянулись в ухмылке. Казалось, увидев нас, он обрадовался.

Я сделала слабую попытку побороть накатывающий волнами страх.

– Бенно, беги к Матсу, – пискнула я не своим голосом и слыша себя словно со стороны.

Мужчина, продолжая ухмыляться, снял с плеча рюкзак и сунул в него руку.

– Бенно, беги! – крикнула я, на этот раз по-настоящему громко. В следующую секунду дверь купе распахнулась, из неё вышел Матс и стал оглядываться по сторонам – видимо, услышал мой голос.

– Сюда! – помахала я ему. Матс, похоже, учуял незнакомца ещё до того, как его увидел. Землистый запах был настолько сильным, что в коридор вслед за ним выскочила и Ханна.

Матс тут же протиснулся мимо меня и встал впереди, закрыв собой Бенно. Моё сердце сжалось от благодарности.

– Сейчас же оставьте детей в покое! – напустилась на незнакомца Ханна. Решительно отодвинув нас в сторону, она остановилась перед молчащим великаном, будто строгая учительница перед проштрафившимся учеником.

Дальше события развивались стремительно. Жуткий тип нащупал в рюкзаке то, что искал. Заметив в его руке светло-серый флакон, Ханна испуганно взвизгнула. Я остолбенела от ужаса и заворожённо уставилась на мерцающую жидкость в бутылочке, в то время как Ханна распахнула дверь туалета, втолкнула нас внутрь и вновь захлопнула её, успев скомандовать нам:

– Заткните носы!

И Ханна принялась со всей мочи кричать – звать на помощь полицию и проводника. Сквозь дверные щели в туалет тонкими струйками просочился серебристо-серый туман. Плотно зажав нос себе и Бенно, я таращилась на мальчишек.

«Что же дальше?» – словно бы спрашивала я без слов.

Матс поначалу лишь растерянно глядел в ответ, но потом решительно кивнул и натянул свой пуловер на лицо по самые глаза. Подождав, пока мы последуем его примеру, он распахнул дверь туалета. Я как можно крепче зажала ноздри.

По коридору тянулись серые облачка, впрочем, уже начинавшие понемногу улетучиваться. Навстречу нам пахнуло ладаном и серой.

Незнакомец куда-то пропал. Ханна же, напротив, по-прежнему стояла здесь. Обеими руками, словно боясь упасть, она опиралась о стенку вагона.

Мы с Матсом и Бенно торопливо подхватили её под руки и потащили вдоль по коридору, чтобы как можно скорее вывести из окутывавших её ароматических испарений.

Глава 14

Ханна повисла у нас на руках, тяжёлая, словно мокрый мешок. Тащить её было непросто. К счастью, навстречу нам уже бежал проводник, да и пассажиры из других купе пришли на помощь и помогли нам усадить Ханну на ближайшее сиденье. Она не спала, но пребывала в каком-то оцепенении, как после укола очень сильного обезболивающего. Веки её то и дело смыкались, и ей с большим трудом удавалось сидеть, не g заваливаясь на бок.

– Что это был за аромат? – спросила я. Ханна что-то еле слышно пробормотала в ответ, но из-за случившегося вокруг поднялся такой страшный переполох, что мне не удалось разобрать ни слова. Я переспросила, но Ханна была уже слишком слаба, чтобы говорить. Она лишь взяла меня за руку и, не отпуская её, закрыла глаза.

Я еле сдерживала рыдания. «Ханна ведь не умрёт, правда? Только не это!» – вихрем пронеслось у меня в голове. Сжимая её руку в своей, я услышала, как проводник кричит что-то по рации. Он говорил с кем-то на главном вокзале в Утрехте, распоряжаясь вызвать карету «Скорой помощи» для пожилой дамы, у которой только что по неизвестным причинам случился приступ слабости и обморок.

Второй рукой я схватила Бенно за плечо и подтянула его поближе к себе. Потом я рассказала проводнику о напавшем на нас великане с армейским рюкзаком. Тот всё записал и вновь связался по рации с кем-то, чтобы передать приметы подозреваемого. Разнервничавшись, он весь пошёл красными пятнами.

Я изо всех сил надеялась, что аромат, жертвой которого стала Ханна, был из категории мимолётных и что она вот-вот придёт в себя.

Что же это вообще такое было? Кем был преследовавший нас тип с флаконом из аптеки ароматов наготове? Ещё одним из «вечных»?

Вдруг в голову мне пришла мысль, от которой меня даже бросило в жар. А не мог ли иметь к этому какое-то отношение Фридрих Блюм? В конце концов, больше никто не знал наш маршрут. А он ещё и настоял на том, чтобы довезти нас до вокзала, и не уезжал до тех пор, пока мы не купили билеты. Фридрих знал, на каком именно поезде мы поедем и куда направляемся.

– Я заберу рюкзаки! – донёсся до меня сквозь окружающий гам голос Матса. Он ушёл, а я, обнимая Бенно, покрепче сжала Ханнину руку.

* * *

Через час наконец-то раздался скрип тормозов. Поезд с толчком замедлился и остановился у перрона главного вокзала Утрехта. Мы с Бенно побежали вслед за двумя проводниками, которые несли Ханну по проходу, лавируя меж пассажирами.

Матс, видимо, всё ещё возился с рюкзаками. Люди вокруг напирали, стремясь к дверям. Кто-то так торопился выйти из вагона, что даже проехал мне по ноге чемоданом на колёсиках.

Там что, раздавали что-то бесплатно? К чему такая спешка? Поначалу я удивилась, но потом поняла – вероятно, все каким-то образом узнали, что в поезде было совершено нападение, вот и переполошились. Такие слухи обычно распространяются мгновенно. Эта мысль принесла мне некоторое облегчение, ведь это значило, что все пассажиры сейчас глядят во все глаза, высматривая незнакомца с армейским рюкзаком, и поднимут тревогу, едва заметив кого-то похожего. Наверняка того типа схватят с минуты на минуту.

Тем не менее я сжала руку Бенно покрепче. Не хватало ещё, чтобы он в сутолоке потерялся.

На перроне Ханну уже ждали два санитара с носилками. Один из проводников сказал им что-то – на нидерландском, и к тому же очень быстро. Санитары закивали и помогли уложить Ханну на носилки, затем махнули нам, призывая следовать за ними, и зашагали к выходу с вокзала. Я судорожно оглядывалась, высматривая на перроне Матса. Не могли же мы уехать без него! Бросив умоляющий взгляд на проводника, который казался наиболее дружелюбным, я попыталась объяснить ему, что одного из нас не хватает. Ах, как бы мне сейчас пригодилось знание его родного языка!

К счастью, спустя всего три минуты нагруженный рюкзаками Матс показался на другом конце перрона. Я стала изо всех сил размахивать руками, чтобы он нас поскорее заметил.

В отделении экстренной медицинской помощи санитары оставили нас в приёмном покое, а Ханну отвезли в кабинет для осмотра. Поскольку мы не доводились ей родственниками, пришлось ждать снаружи, и это ожидание, казалось, затянулось на целую вечность.

Наконец к нам вышла врач и сказала, что Ханна понемногу приходит в себя, но ей необходимо ещё на какое-то время остаться в больнице и побыть под наблюдением. Мы должны позвонить родителям и ждать здесь, пока за нами не приедут. Напоследок она велела нам обращаться к кому-нибудь из дежурных медсестер, если что-то понадобится, а ещё оставила печенье и сок.

– Это чтобы восстановить кровообращение, – пояснила она и ушла.

– Нужно позвонить маме с папой! – сказал Бенно, и Матс вновь протянул нам свой телефон.

Скрепя сердце я набрала наш номер и рассказала папе о случившемся. Он, разумеется, страшно разволновался и никак не мог взять в толк, что же произошло. Я понятия не имела, как ему всё объяснить, поэтому просто сразу же выпалила, что телефон Матса вот-вот сядет – что, в общем-то, было правдой, – и дальше просто продиктовала адрес больницы: кто-то ведь сейчас должен позаботиться о том, чтобы доставить Ханну обратно домой. Папа сказал, что немедленно созвонится с больницей и выедет за нами, а нам велел сидеть на месте и никуда не отходить ни на шаг.

Попрощавшись с папой, я положила трубку и посмотрела на мальчишек:

– Нам сказано сидеть здесь. Но папа наверняка доберётся до Утрехта не раньше, чем через пару часов.

Матс кивнул, и до меня донёсся его легкий вздох.

– Как думаешь, Фридрих Блюм нам солгал? Это он натравил на нас этого типа? – спросила я.

– Понятия не имею, – шумно втянул воздух Матс. – Да нет, вряд ли. Ханна доверяет Фридриху, и, наверное, не без причины. Да и если бы он впрямь собирался нас схватить – проще было подстроить нападение прямо в оранжерее. Откуда этот тип со шрамом вообще взялся? Вы же отошли совсем ненадолго.

Я пожала плечами:

– Он просто там стоял. Я вообще не понимаю, что ему от нас было нужно. Ведь в итоге он ничего не взял, верно?

Матс, припоминая, поднял глаза к потолку и надул щёки:

– Вроде бы нет.

Какое-то время мы молчали в задумчивости, и я почувствовала, как напряжение последних часов понемногу спадает. Я выудила из горы рюкзаков, сваленных Матсом на полу, сумочку Ханны и заглянула внутрь.

– Что ты делаешь? – с любопытством взглянул на меня Матс.

– Ищу адрес Даана де Брёйна, – пробормотала я себе под нос и вытащила из сумки сложенную в несколько раз бумажку, которую нам дал Фридрих Блюм. Поджав губы, я развернула её и разгладила. Бенно забрался мне на колени, а я вопросительно посмотрела на Матса.

– Видимо, – осторожно начала я, – нам не остаётся ничего другого, кроме как самим попытаться выяснить, живёт там Даан де Брёйн или нет.

– А вдруг это ловушка? – сказал Бенно.

– Да ведь белый день на дворе, – с улыбкой ответил ему Матс и вновь повернулся ко мне. – И мы будем там не одни, на улицах полно прохожих. Думаю, если мы просто сходим туда и проверим – ничего страшного не случится.

Я медленно кивнула, а Бенно повторил за мной. Матс был прав: даже если за нападением действительно стоял Фридрих – вряд ли нам грозит опасность прямо в центре Утрехта.

Да и серьёзных причин не доверять ему у нас не было. Впрочем, всё же хорошо, что я не стала посвящать его в детали. Чем меньше он о нас знал – тем лучше.

– Ну что ж, – я взглянула на Матса. – Тогда будем надеяться, что адрес верный. Неизвестно ведь, когда Ханна окончательно оправится от действия этого аромата. А стоит папе добраться до больницы – придётся сразу ехать домой и шанс поговорить с Дааном де Брёйном будет упущен. Нужно попытаться его найти. Сейчас или никогда.

Ещё не закончив говорить, я задумалась, как нам быть с Бенно. После случившегося я не могла бросить его тут в одиночестве. Медсёстры, конечно, относились к нам очень хорошо, но они были слишком заняты, чтобы присматривать за моим маленьким братом, и он наверняка всё время вспоминал бы этого жуткого типа из поезда и дрожал от страха. Я совсем не хотела так с ним поступать.

И я приняла решение.

– Думаю, с учётом обстоятельств будет лучше, если ты пойдёшь с нами, – сказала я ему.

Конечно, взяв его с собой к Даану, мы рисковали, но делать было нечего.

Бенно с облегчением улыбнулся, а Матс быстро подошёл к одной из занятых делами медсестёр на посту. Он оставил там свой номер телефона – на случай, если вдруг возникнет какая-то проблема или если Ханна проснётся раньше, чем мы успеем вернуться, а потом показал адрес на клочке бумаги и спросил, как лучше туда добраться.

И мы втроём вышли из больницы.