Текст книги "Вторая симфония для олигарха (СИ)"

Автор книги: Анна Романтика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

Трое сидели за столиком в кафе.

Двумя их этих собравшихся были мы с Юлей – наконец нам удалось найти время на выходном, чтобы выбраться и поговорить обо всем, что происходит.

Третьим человеком был Кирилл, который «проходил мимо».

Стоит ли говорить, что в таких обстоятельствах я не могла вымолвить о Тимуре ни единого слова, дабы поделиться и успокоить волнение своей подруги.

– А давайте мы на следующих выходных сходим в маленький импровизированный поход? – с непритворным энтузиазмом спросил Кирилл, когда молчание, слегка разбавляемое позвякиванием чайной чашки, слишком уж затянулось.

– Вета не может уезжать надолго, у нее бабушка болеет и собака не кормленная, – пробурчала Юля, позволив тем самым не придумывать всевозможные отговорки.

– Ну а ты? – не унимался парень. Вопрос был адресован Юле.

– Я? Что – я? – не поняла девушка.

Кирилл приподнял бровь, явно не понимая – почему эта особа так сильно тупеет в его присутствии.

– Ты хочешь пойти в походсо мной вдвоем? – уточняет Юля, потому что ответа так и не последовало.

– А почему нет? Не пропадать же выходным.

Я смотрела на этих двоих и действительно не понимала, что тут делаю. Юля постоянно твердила мне о том, что «звезда консерватории» каждый раз использует ее присутствие, дабы сблизиться именно со мной. Но на поверку ситуация казалась до абсурдного обратной.

– Идея не такая уж и плохая, – задумчиво протягиваю я, обращая внимание обоих на свою персону. – Мы с Юлей будем спать в одной палатке, а вы с моим парнем – в другой.

На какой-то момент моих собеседников немного клинит.

– Не знал, что у тебя есть парень, – наконец, комментирует юноша. Но голос его вопреки ожиданиям Юли – совершенно спокойный.

– Да уж… Я тоже не знала… – саркастически усмехается подруга, но ее ирония отнюдь не добрая.

Когда Кирилл, наконец, удаляется домой, у нас появляется время, дабы обсудить свои дела. И, конечно же, Юля озвучивает мои же мысли, что не дают спать по ночам:

– Ты совершаешь большую ошибку, привязываяськ томучеловеку.

Юля – точно голос разума из моей головы. Тот самый голос, который я в последнее время очень старательно игнорирую. Вот и сейчас, вместо того, чтобы согласиться с ней, я начинаю оправдываться, будто изо всех сил стараюсь защитить человека, которого и не знаю толком. Которого на самом деле очень боюсь.

В котором совершенно не уверена…

– Да ладно тебе, уже и пошутить нельзя? Вовсе я и не считаю Тимура своим парнем. Просто ты злишься из-за того, что он «похитил» меня после линейки…

– Нет, не злюсь.

– Ты так долго ждала меня у дома в тот день… Мне очень жаль. Извини, что напугала. Но он ведь сразу после…

– Дело не в этом! – грубо обрывает меня подруга, дергано поправляя оправу на носу. – Вета… он опасен. Ты совершаешь глупость, называя его «своим парнем». Даже если и правду не считаешь его таковым.

– Но мы ведь вроде как встречаемся…

– В том-то и дело, что «вроде как»! Вроде как – равно: никак!

– …Почему ты так категорична? – мой надутый вид упрямо игнорировали. – Уверена, что не так уж он и плох.

Юля тяжело вздыхает, будто разговаривает с неизлечимо больным человеком… Через какое-то время она подсаживается чуть ближе, прибегая к последней попытке убедить меня:

– Я не знаю его, но знаю, что нам всегда хочется верить в то, что любимый – вопреки всему хороший и достойный человек. Но это не всегда будет правдой.

Она, конечно, права.

Никто не хочет влюбиться в мерзавца. Никто не хочет попасть в беду, идя на поводу у своих чувств. Но как же часто именно так и происходит…

– Тебе нужно просто продолжать «работать» на него и получать деньги, чтобы выжить. Ты и сама скоро поймешь, что это не любовь… Уж поверь, я в этом развираюсь, – уверенно заявляет Юля.

Как бы ей помягче сказать, что ее слепота куда серьезнее, чем она думает? Не видит того, что происходит перед собственным носом, а меня учит! И дело вовсе не в ее миопии!

– Пока не произошло ничего плохого. Не драматизируй слишком сильно. Я буду начеку и не дам себя в обиду, – решаю увильнуть от этой неразрешимой темы. – …Может лучше поговорим о Кирилле?

– А что о нем разговаривать? – краснеет подружка.

Разве не нужно?

Совершенно случайно я замечаю немного рассерженное выражение лица юноши, что притаился за кустом растения у барной стойки. Это явно Кирилл и он очень недоволен высказываем Юли…

***

В следующую нашу встречу Тимур попытался всучить мне еще один безбожно дорогой подарок. Шубу. Мне действительно было не совсем понятно, чего этот человек добивается. Айфон я так и не распаковала – неужели он не понимает, что и облачаться в норку не стану?

После разговора о том, как он дорожит моим равнодушием к деньгам, этот человек точно задался целью навязать мне новые ценности. Теперь все так или иначе сводилось к теме финансов – он даже предложил мою «старенькую потрепанную скрипочку» заменить на современный электронный вариант! Лишь после того, как я призналась, что это память о моей покойной маме – Тимур поумерил пыл. Ну а потом заявился с этим меховым манто!

– Подумайте, как я буду выглядеть, разъезжая в этой длинной белоснежной шубе в общественном транспорте?! – пыталась я воззвать к разуму сидящего передо мной человека.

Тимур выглядел довольным и даже счастливым – такое редко случалось раньше, а после нашей долгосрочной размолвки я уже и не думала увидеть на его прекрасном лице расслабленную улыбку.

– М… «роскошно»? – сделал свое предположение Тимур, запахивая на обнаженной, сильной груди шелковый халат.

– Надо мной же все смеяться будут! – еще чуть-чуть и мое терпение грозило лопнуть. – Тимур… – тяжело вздохнув, я была вынуждена сдаться и сказать, как есть. – Вы должны понять, что мой образ жизни, он… Довольно жалкий. Мне нечем кормить собаку, бабушка нуждается в лекарствах. Про себя я вообще молчу. Те вещи, что вы мне дарите – они… Они, конечно, очень красивые, но неуместные.

– …Ты и вправду недоедаешь? – беспечность исчезла с лица Тимура, будто ее и не было.

Зря я это сказала. Теперь это выглядело так, будто я прошу о помощи.

– Иногда бывает, – пожала я плечами. – Но это не значит, что…

– Я ведь просил тебя рассказывать мне, если у тебя случаются какие-то проблемы! – нахмурился Тимур, поднимаясь с кресла. Он выглядел очень рассерженным… И это он еще не знал, что я все еще должна моему профессору по сольфеджио шестизначную сумму денег!

– Не говорила, потому что не хотела вашего вмешательства, – призналась я.

– Почему?

– Вы…

Очень вовремя в голове всплывает отповедь Юли в мою строну. Главное не забывать о том, что все это понарошку, например, как сейчас.

– Наши отношения не на том уровне, чтобы делить мои беды.

Если бы мы встречались по-настоящему, я, конечно, приняла бы его помощь с благодарностью. Сейчас его «помощь» не казалась нормальной – пусть я и спала с ним, я не знала, с каким настроением он придет встретиться со мной завтра или послезавтра. Никаких гарантий я не имела, и не посмела бы просить о них. Сегодня Тимур «любит» меня и искренне проявляет заботу, но, если я вдруг ему наскучу – а это так или иначе должно произойти – мне придется быть его рабыней из бразильского сериала.

Я не боялась его упреков. Деньги. Все упираюсь в деньги. Мне смертельно не хотелось быть еще большей должницей.

Уверенный и немного заискивающий голос Тимура вытянул меня из безрадостных раздумий.

– Я могу быть для тебя настоящим парнем.

Ч…что?! Очевидно, он все не так понял!

Между тем, Тимур продолжал, ласково приобняв меня со спины:

– Никто, кроме нас не будет знать – но кому какое дело? Я буду твоим парнем, а ты – моей девушкой. Если не вдаваться в подробности – все как у всех.

– А ваша жена кем будет в нашем маленьком тайном союзе? – я сказала это шутки ради, просто чтобы «отрезвить» его мысли, заблудшие не туда. И никак не могла подумать о том, что он снова воспримет мою реплику серьезно.

– Я уже говорил – она ничего для меня не значит, – одним уверенным движением Тимур развернул меня на себя, так резко, что подушка, на которую я опиралась, вяло упала на пол. – Посмотри на меня. Я… ялюблютебя, как же ты не понимаешь? Тебя одну люблю… Никого никогда не любил так, как тебя.

Тимур продолжал истово всматриваться в мои глаза, так долго, что в какой-то момент я смогла в деталях рассмотреть свое лицо в его темных, вязких зрачках. Какого именно ответа он ждал от меня? Зачем вообще говорил все это?

– Не веришь? – снова прервал молчание первым Тимур.

Опустив голову, я постаралась ненавязчиво отодвинуться.

– Разве в этом дело? «Верю – не верю»… Пока вы хорошо ко мне относитесь – я никогда вас не оттолкну. Разве вам нужно что-то еще?

Отчего-то в этот момент где-то в груди неприятно заныло. Наш разговор походил на базарный торг… Не о таких отношениях я мечтала в двадцать лет, точно не о таких.

– Значит, просить о взаимности в данных обстоятельствах – лишнее, так? – кисло усмехнулся Тимур, снова поднимаясь с кровати.

Странный болезненный блеск в глазах сменился стеклянным холодом, будто все эмоции внутри этого мужчины разом потухли. Он снова был Тимуром Александровичем – человеком, что владеет огромным предприятием. Олигархом. Депутатом.

Этот мужчина больше ни о чем не спрашивал, но оттого странная тупая боль внутри моего собственного сердца лишь усилилась. Не понимая – зачем, я продолжала «уговаривать»:

– Вы ведь меня даже не знаете, просто вас привлекает моя молодость и… что-то еще. Не знаю, что. Поверьте, если бы вы пожили со мной хотя бы сутки – то больше не думали бы о признаниях. Быт со мной вас убил бы.

К счастью, мое последнее замечание привело Тимура в более веселое расположение духа. Он низко посмеялся, продолжая неторопливо одеваться возле зеркала.

– Если ты все еще хочешь встречаться с тем парнем, о котором рассказывала мне ранее – то лучше потрать время и придумай о себе более приятные слова.

Я даже не сразу поняла, о каком именно парне речь. Вероятнее всего – о Кирилле, но я ведь всего один раз мельком заикнулась о нем! Неужели Тимур все еще помнит об этом?..

Он же не мог и вправду ревновать меня? Ведь ревности без любви обычно не бывает… Все у этих олигархов не как у людей!

– Этот парень… – несмело произношу я, и Тимур тотчас замирает на выходе, дабы дослушать. – Он уже встретил другую.

Глава 18

– В чем дело?

– Ни в чем, все хорошо.

Юля ждала, когда же я переступлю порог аудитории, где вот-вот должна была начаться лекция по сольфеджио, и придерживала дверь. А у меня все тело будто окоченело – ни один мускул не дрогнул.

Не знаю, что это было. Скверное предчувствие, смертельное нежелание видеть человека, что по-настоящему меня преследовал… Я даже перед коллекторами не испытывала такого зыбкого, низменного страха, как перед Иваном Сергеевичем.

Ладони вспотели так сильно, что на дверной ручке осталось немного влаги. Но так или иначе мне пришлось войти внутрь.

Тотчас я столкнулась взглядом с профессором, что стоял у доски.

– О, какие люди! Почти месяц с начала семестра – а Виолетта надумала посетить наши занятия только сейчас.

Иван Сергеевич желал как следует пристыдить нерадивую студентку вроде меня – но аудитория слабо отреагировала. Дабы усилить мои унижения, преподаватель перешел на личности:

– Конечно, кому охота тратить время на глупое сольфеджио, когда там, за стенами консерватории, ждут любовные дела? – очевидно, его сильно «ранило» то происшествие с Тимуром, что украл меня прямо у него из-под носа. – Не вини меня, если тебя исключат по этой причине, – наконец, жестом преподаватель позволил мне войти и сесть, но так и не удосужился замолкнуть. – Сегодня после занятий…

Остаюсь с ним. Снова.

Нет, я не смогу этого больше терпеть! Какая же я была дура, что согласилась принять у него те деньги!

Решено, сегодня!Сегодняя скажу, что не собираюсь оставаться с ним наедине – ни после уроков, ни перед, ни вовремя – никогда! Пусть он только и делал, что угрожал мне исключением из консерватории, но, если я приду в деканат и объясню им свою ситуацию – может, будет возможность решить эту проблему как-то иначе?..

Слишком явными были намерения этого мерзкого человека. Я дура, если действительно полагала, что смогу прийти с шантажистом к консенсусу.

Иногда вас касаются чужие люди – но это происходит ненавязчиво и не несет в себе какого-то смысла. Но все иначе, если до твоей кожи дотрагивается человек, что имеет на тебя определенные планы. Это липкое мерзкое ощущение накатывает, подобно цунами из грязной воды…

Честно говоря, я все еще имела достаточно сильную веру в людей, убеждая себя до последнего, что Иван Сергеевич не может быть таким человеком. Однако, он оказался еще хуже, чем был в моих безрадостных мыслях.

На часах было довольно поздно, когда я зашла в преподавательскую моего профессора по сольфеджио. Студенты потихоньку расходились по окончанию последних пар, охранник лениво потягивался на вахте, собираясь закончить смену. У меня было ощущение, что во всей консерватории остались мы с Иваном Сергеевичем одни…

– Ну проходи-проходи, – окинул меня нетерпеливым взглядом мужчина, указывая на стул, вплотную стоящий рядом с его креслом.

Разумеется, я и не думала следовать его приказам.

– Иван Сергеевич. Больше я не буду оставаться по вашим просьбам после занятий. Ни по рабочим, ни по учебным, ни по личным вопросам, – это получилось сказать довольно твердо. Даже преподаватель в удивлении отложил шариковую ручку, которой что-то шуровал в журнале, и снял свои очки.

На этом наш диалог и перестал быть конструктивным.

– Надо же, какой убедительный тон. Если бы таким же убедительным голосом ты заявила, что не занимала у меня огромную сумму денег – я бы ненароком мог подумать, что это правда.

– …Я не занимала у вас денег. Это было ваше решение – внести за меня оплату.

– Это одно и то же.

– Нет, не одно и то же… – кто бы только знал, как я хотела выбежать из этого маленького пыльного кабинета, хлопнув дверью! Но если я желала раз и навсегда избавиться от тирании этого человека – стоило донести до него свою мысль. – К тому же, я собираюсь отдать вам эти деньги. Уже скоро…

Когда он неторопливо поднялся и принялся наступать в мою сторону – почти вся моя решимость сошла на нет.

– Хочешь, чтобы полиция решила этот вопрос? Знаешь, что с такими как ты делают в обезьяннике? Хочешь узнать?

Он уже заставил меня попятиться к стене и прижаться к холодной крашенной поверхности. Дальше было некуда отступать. Вот каково это – чувствовать себя пойманной в капкан, зверюшкой без зубов и когтей?

Почти сразу Иван Сергеевич схватил меня за руку и попытался притянуть к себе, и в груди разлилась настоящая паника. Хлопок двери и поворот замочной скважины эхом раздались на задворках сознания. Все, о чем я думала сейчас, сконцентрировалось на теме того, какой же этот человек отвратительный, и как невыносимо ощущать его хватку на своем теле.

– Пустите! Сейчас же!

– Ты не ответила – хочешь узнать, как принято обращаться с такими ничтожными девками как ты, или нет?! Твой профессор сейчас тебе покажет!..

Мужчина рывком дернул лацкан моей блузки и вырвал пару верхних пуговиц. Другая его рука устремилась на мою правую коленку, в решительной попытке раздвинуть ноги.

Судорожно втянув в себя порцию воздуха, я даже оказалась не в состоянии позвать на помощь. Но, благо, этот шок продлился лишь секунду. Никому никогда не захочется стать жертвою сексуального домогательства – не важно, сколько тебе лет, какое мировоззрение и вероисповедание... Для любой женщины это кошмар, воплотившийся в реальности. Я собиралась бороться с этим кошмаром, пока конечности не откажут – плевать на последствия.

Дабы предупредить мои возможные крики, рука Ивана Сергеевича все же оставила в покое мою коленку, переместившись на рот. Тут-то я его и укусила.

– Ах! Вот дрянь!..

– Вета?!.. Вета, ты там? Что происходит?

Чужой голос и неистовый стук в дверь, донесшийся с коридора, прервал нашу неравную борьбу. Преподаватель испуганно воскликнул:

– Кто здесь?!

– Сейчас же выпустите Вету!.. Иначе я вызову полицию!

Было рано расслабляться, но, услышав голос своей подруги за дверью, я внутренне возликовала. Конечно, Юля всегда присматривала за мной, считала это почти что своей обязанностью, но получить помощь в такой момент было действительно небесным благословением, не меньше.

Юля видела, что я сама не своя после урока сольфеджио, и снова пошла за мной, дабы убедиться, что я не попаду в беду…

Однако теперь опасность грозила не только мне, но и моей подруге. Едва прозвучали слова о полиции – как лицо Ивана Сергеевича стало пепельно-серым от гнева.

– Юля! Беги отсюда, иначе тебе тоже достанется!!! – я успела сказать лишь это, как вдруг ощутила крайне болезненную оплеуху.

Мне ли было не знать, на что способен мужчина в ярости и гневе? Изо всех сил я постаралась вырваться из рук этого извращенца, оттолкнуть его, схватить Юлю за руку и убежать с ней прочь. В своих мыслях я была готова раскроить ему череп от негодования и страха за нас обеих. Но физически… Это все еще была борьба слабой девушки-подростка, что кроме скрипки ничего тяжелее в руках не держала, и взрослого упитанного мужчины. Я не имела никаких преимуществ.

– Посиди пока здесь!

Эта фраза явно была обращена ко мне, но мой мозг разобрал ее отнюдь не сразу. Иван Сергеевич грубо отшвырнул меня, и я самым неловким образом упала навзничь, ударившись затылком о край дубового стола.

В какой-то момент свет в моих испуганных глазах просто померк. Лишь по быстрым и нетерпеливым шагам, что удалялись от кабинета Ивана Сергеевича, я поняла, что он, должно быть, пустился за Юлькой в погоню. Сразу после того, как запер дверь своей преподавательской для большей надежности…

Глава 19

Как-то так все это и должно было закончиться.

Не понимаю, почему получая несчастье за несчастьем, я все еще надеялась хоть на что-то хорошее в этой жизни. Сейчас, с трудом приподнявшись с пола, я задавала этот вопрос себе снова и снова, как будто у меня было время на сторонние размышления.

Конечно, первым делом я попыталась добраться до своего телефона.

– Ну же, работай!..

Купленный с рук смартфон часто барахлил и вырубался в самый неподходящий момент. Что там говорить, даже Тимур, видя жалкое состояние моего мобильного устройства, не выдержал и подарил Айфон! Сейчас же, после целого дня работы, зарядка старой рухляди достигла уровня пятнадцати процентов, когда он попросту отказывался работать.

– Юля… – кое-как передвигаясь по стенке мне все же удалось подползти к двери, откинув никчемный телефон в сторону. Как и ожидалось, та была заперта. – Юля, ну зачем ты пришла…

Надо выбраться! Во что бы то ни стало – надо выбраться отсюда и помочь своей подруге, которая не побоялась пойти на риск ради такой неудачницы, как я.

Мое вялое копошение у замочной скважины продолжается достаточно долгое время – невидимка не помогла сдвинуть засов и на миллиметр… Я уже была готова разрыдаться, как вдруг с другой стороны двери послышался шум, что заставло меня испугано отпрянуть.

К счастью, мои опасения не оправдались – это Юлька каким-то непостижимым образом сумела вернуться обратно.

– Вета! Постарайся выбраться как можно скорее, – запыхавшись, произносит моя подруга. – Я могу заставить его побегать за мной еще какое-то время, но отвлекать слишком долго не получится!

– Я пытаюсь – но открыть дверь никак не выходит!.. – призналась я. Голос прозвучал таким отчаявшимся, что Юля тотчас начинает меня успокаивать.

– Не волнуйся, я заранее попросила Кирилла не уходить далеко от консерватории – скоро он должен быть у окна преподавательской. Он тебе обязательно поможет!

– Кирилл?..

– Извращенец возвращается! Мне пора бежать!

В тот же миг я могла услышать глухой стук ее каблуков о кафельную поверхность пола, затем за дверью снова стихло. Понимая, что сидя здесь и бездействуя, я подвергаю опасности теперь не только себя, но и ни в чем не повинных Юлю и Кирилла, мне пришлось подняться, превозмогая сильную боль в ушибленной черепушке.

Кое-как все же удается добраться до окна и приоткрыть его. Выглянув наружу, я вдруг замечаю суетящуюся юношескую фигуру снизу. Это и в самом деле был Кирилл.

В свою очередь, увидев на втором этаже движение, парень взволнованно окликает меня:

– Вета?..

– Это я.

– Погоди немного! Я кину тебе веревку. Лучше отойди чуть в сторону.

Я кивнула, зная, что в наступивших сумерках этот жест все равно невозможно было бы увидеть. Мое тело делало какие-то автоматические движения, пока голова раскалывалась на части. Судя по всему, у меня было сотрясение, но сейчас я старалась не думать об этом.

Нужно было выбраться как можно скорее.

– Вета, привяжи конец веревки! – послышался голос с улицы.

Мне не сразу удалось увидеть свисающий с подоконника кончик плетеного шнура, с привязанным к ней на конце камешком для тяжести – взгляд стал совсем расфокусированным. Выполнив указания Кирилла, я снова высунулась в окно, давая понять, что все готово.

– Молодец, теперь осторожно встань на подоконник, – продолжал диктовать указания Кирилл, не видя моего смятения.

Но, понимая, что сейчас не самое лучшее время для колебаний, мне пришлось взобраться своими дрожащими коленками на бетонное основание. Тело медленно переместилось к откосу, и в самую последнюю секунду дрожащая рука машинально ухватилась за край рамы, предупреждая неминуемое падение.

– Вета, ну же! – подгонял Кирилл, не слыша мое жалкое лепетание сверху. Он мог лишь видеть сжавшуюся фигурку на подоконнике, вцепившуюся в оконные ручки.

– Не могу… Я упаду… Я…

– Боишься высоты? – выдвинул предположение юноша, обеспокоенно стоящий прямо под окном, будто готовый в любую секунду поймать меня в случае чего.

– Нет… Нет, не в этом дело. Этот урод толкнул меня, и я ударилась затылком. Я боюсь сорваться – у меня сильно кружиться голова…

Я постаралась сказать это как можно громче – но голос предательски дрожал и ломался. Мне было не столько страшно, как неловко от того, что мои друзья пришли сюда, рискуя своими жизнями, чтобы спасти меня, а я не собиралась сотрудничать!..

Какое-то время от Кирилла ничего не было слышно, потом веревка, привязанная к радиатору, немного качнулась.

– Все в порядке. Я сам заберусь к тебе.

– Если он вернется – что нам тогда делать? – ошеломлённо спрашиваю я у парня. Тот уже подпрыгнул, рывком очутившись где-то на уровне двух с половиной метров над уровнем земли.

Его тело было куда более натренированным, чем мне казалось ранее. Но… противостоять Ивану Сергеевичу он все равно не сможет. И не должен! Это все еще была моя личная проблема.

Будто догадываясь о том, какие мыли меня беспокоят, Кирилл непринужденно усмехается, когда оказывается внутри преподавательской прямо напротив меня:

– Не переживай. Против нас двоих он побоится выступить.

Как же его выражение лица напоминает мне кое-кого… Такое же самоуверенное, немного высокомерное, при этом чертовски обворожительное. И почему я думаю о Тимуре в это опасное время?

– Надо позвонить в полицию, – решила предложить я, перенаправляя мысли в нужное русло.

– Я уже позвонил своему старшему брату. Он едет сюда. Его присутствие – намного эффективнее работы полиции. Поверь мне, – сказал парень, легонько коснувшись основания моей шеи со стороны затылка.

От резкой боли я вздрогнула, а на пальцах Кирилла даже со скудным освещением можно было разглядеть кровь. Беспокойство парня, что сидел на полу возле меня, усилилось в несколько раз.

– Хорошо, что не полезла вниз. У тебя явно сотрясение, – констатировал он, вглядываясь в мое лицо.

Я понимала, насколько у меня расфокусированный взгляд сейчас, да и сидела с большим трудом. Но очень старалась выглядеть и звучать непринуждённо:

– Все в порядке. Главное, чтобы вас с Юлькой этого не коснулось…

– Думая о том, что они там вдвоем, – задумчиво протянул парень, в то время как в уголках его глаз появился лукавый огонек, – я больше переживаю за профессора, чем за Юлю.

Устало выдохнув, я могли лишь с небольшой насмешкой покачать в ответ головой.

– Она тебе и вправду настолько безразлична?

– Разве я так сказал? – приподнял свои красивые брови Кирилл. – Я очень хорошо отношусь к ней. Даже остался торчать возле консерватории по одному ее зову! – Через какое-то время парень решает, что его размышления забрели немного не в ту сторону, и решает исправиться: – Но, конечно, я очень переживал о тебе. Поэтому и не ушел.

Странное ощущение. Уместным ли будет сказать сейчас после всего, что Кирилл для меня сделал, рискуя жизнью, что я уже давно не думаю о том, чтобы попробовать с ним встречаться? В любом случае просто промолчать сейчас тоже нельзя.

– Кхм. Кирилл, ты знаешь, Вика ведь на самом деле…

Громкий стук в запертую дверь прерывает нашу «беседу» – к сожалению или к счастью. С той стороны кто-то явно пытается снести преграду с петель ногой!

На втором ударе Кирилл самоотверженно прячет меня за своей спиной, готовый в случае чего принять удар на себя, а на третьем – дверь превращается в щепки и в комнату кто-то вбегает.

– Брат! – восклицает Кирилл, и я с облегчением выдыхаю. Помощь, наконец, прибыла!

Но…

– Кирилл, в какую авантюру ты умудрился влезть на этот раз?!

Это голос старшего брата Кирилла. Он же – голос Тимура…