Текст книги "Вторая симфония для олигарха (СИ)"

Автор книги: Анна Романтика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 41

Тимур, видя, что я снова поддалась его уговорам, продолжал бережно ухаживать за мной, делая те вещи, которые никогда не сделал бы даже самый внимательный любовник. Помимо того, что он кормил меня и мою собаку, он убирал в квартире, платил по счетам, а так же… водил меня в туалет и помогал принимать ванную.

Наверное, так делают члены семьи, когда их ближайший родственник болен?

Разумеется, я была совершенно сбита с толку его поведением, не поддающимся никаким законам логики. Что происходит у него в голове?

В конечном счете он жил со мной в таком режиме еще четыре дня. Мы не разговаривали, не находились в одном помещении больше, чем того требовало мое лечение. Лишь по звукам, доносящимся из коридора, я могла понять, что Тимур пошел выгуливать Тайфуна, или принялся готовить. Когда я выходила из комнаты – без лишних вопросов помогал добраться до санузла.

По истечению этого времени я внезапно привыкла к такому режиму. Иногда мне казалось, что, даже когда я поправлюсь, Тимур так и останется жить здесь, ночуя в комнате моей покойной бабушки.

– Сегодня девять дней, – нарушила я наше молчание первой во время очередного «кормления». – Девять дней со смерти бабушки. Надо сходить на кладбище.

Тимур окинул меня внимательным взглядом, отвечая также безэмоционально:

– Ты выглядишь более здоровой, так что… давай навестим ее. Я отвезу.

– Спасибо.

Получив это сухое подобие благодарности, Тимур немного приободрился.

– Людям, перенесшим тяжелую болезнь, не стоит посещать такие места. Но твоя бабушка была очень дорога тебе, поэтому в любом случае стоит сходить на кладбище, – он замолчал, ожидая от меня еще одного отклика, но я не реагировала, отвернувшись к окну. Тогда он продолжил: – Извини, я… пришел слишком поздно. Тебе было нелегко после ее смерти. Я должен был поддержать тебя.

– Вы мне ничего не должны, – отчеканила я, отодвигая от себя тарелку. – Разве вы забыли? Этояваша должница до гроба.

Тимур промолчал, пусть по нему было видно, что он от всей души желает высказаться. Так или иначе, я все еще не знала, чего он добивается своими действиями. Тимур никогда не был похож на человека, что стал бы тратить свое драгоценное время просто так.

Оказавшись на улице, я внезапно осознала, что весна прочно вступила в свои права. Во всю сияло солнышко, которое пока совершенно не грело, но настроение улучшалось само собой от одного его лицезрения. Это было чем-то похоже на любовь ненадежного человека.

И все же жизнь идет своим чередом. За зимой в любом случае придет весна.

– Едем? – приоткрыл для меня дверь авто Тимур, как и всегда самолично помогая пристегнуться.

Возможно, он специально прислонился как можно ближе, вплотную, желая пробудить прежние ощущение от нашей близости. Но я целенаправленно отвернулась, не позволяя себе распознать чарующий запах его волос и тела.

Оказавшись у маленькой скромной могилки, я не смогла сдержать слез и чуть было не рухнула от внезапно накатившейся слабости. Тимур обнял меня, поддерживая все то время, пока я скорбела, и мне не хотелось его отталкивать в этот тяжелый момент.

– Я не знал твою бабушку. К сожалению, мы не успели с ней познакомиться, – прервал мои причитания Тимур, желая хоть немного отвлечь. – Но, уверен, она была очень хорошим человеком.

– …Вы бы не смогли с ней познакомится. Она была не в себе последние лет пять.

– Вот как, – помрачнел мужчина, впервые слыша об этом. – Тебе, наверное, нелегко пришлось все это время. Мне очень жаль.

Он обнимал меня и нежно поглаживал по голове, пока я сидела у него в объятиях, словно безвольная кукла и понуро рассматривала аккуратно сформированный холмик из земли над тем местом, где упокоилась бабушка.

Тимур продолжал притягивать меня к себе даже когда мы приехали обратно. А попытки оттолкнуть его от себя, внезапно, не принесли никаких результатов.

Очевидно, воспользовавшись моим состоянием, он решил, что теперь может вести себя со мной, как раньше.

– Вы обещали уйти, как только я встану на ноги! – припомнила я ему, отбиваясь от его ласковых рук, стоя на площадке перед входной дверью.

– Вета, не кричи. Я просто помогаю тебе зайти в квартиру.

– Теперь я вполне могу и сама справиться, – с этими словами я открыла дверь, не собираясь пропускать после себя Тимура. Захлопнув перед его носом створку, я тотчас повернула замок до упора.

– Ну, перестань, Вета! – принялся барабанить в дверь Тимур, неожиданно оставленный на площадке. – Я очень прошу тебя! Впусти!

– А то что? Выломаете дверь? – спросила я через преграду.

– Сомневаешься в том, что я действительно смогу это сделать? – послышался ответ.

– Печаль в том, что как-раз-таки не сомневаюсь, – устало вздохнула я, не зная, что со всем этим делать. – Тимур, достаточно. Вы обещали уйти! Хотя бы сейчас выполните свое обещание!

Через пару минут наряженной тишины, наконец, я услышала ответ:

– Хорошо.

И он… действительно ушел!

Я перешла на балкон, дабы убедиться в этом, и увидела, что Тимур и вправду сел в машину, завел ее и в скорости уехал. Хах, это оказалось проще, чем я думала.

Судя по его поведению, он явно планировал забрать причитающиеся ему дивиденды за вложенное в меня время. Но он не стал ни на чем настаивать. С чего это вдруг?

Где-то минут через двадцать я снова услышала до боли знакомый стук в дверь.

– Боже… – простонала я лицом в подушку.

Конечно, пришлось встать.

– Вета, нужно сделать укол, – конечно же, это опять был Тимур, чтоб его… – Открой. Я уйду сразу, как только сделаю его.

Долго же он размышлял, прежде чем придумать повод проникнуть ко мне в квартиру.

– Я уже в порядке, не надо уколов.

– Если оборвать курс лечения – болезнь может вернуться. Не капризничай, – продолжал он терпеливо уговаривать. Интересно, насколько его хватит? – Ладно. Не хочешь делать укол – тогда не надо. На самом деле я… привез тебе кое-что. И хотел бы отдать из рук в руки.

– Что? Мне ничего не нужно.

– Знаю-знаю. Я собирался вручить тебе это, когда ты поправишься, перед уходом. Если сегодня именно этот день – то так тому и быть.

Я могла почувствовать его воодушевление, когда раздался характерный скрип замочной скважины. Мужчина тотчас вступил внутрь.

– Это… деньги? – раздраженно констатировала я, сверля глазами внушительных размеров конверт, протянутый в мою сторону.

Получается, он отъезжал лишь для того, чтобы снять эту наличку? «Прощальный подарок»?

– Вы же знаете, что не возьму, – уже куда более спокойно ответила я, так и не протянув к свертку руки. – А хотя... давайте. Вы же сами называл меня алчной и жадной до денег? Одной из стерв, которая проматывает ваши деньги? Вот и славно! Назвался груздем – полезай в кузов! С паршивой овцы хоть шерсти клок! – схватила я предложенное, прижимая к груди, как самое ценное, что у меня осталось.

– Чего это ты поговорками заговорила? – слабо улыбнулся Тимур. Его всегда потешало мое ребячество.

– ...Ничего! – выпалила я, начиная испытывать неуместное смущение. – Хотя бы часть долга оплачу!

Тимур вздохнул, застегивая пальто на пуговицы, будто специально показывая, что действительно собирается уйти теперь.

– Забудь о долге. Нет его, – вдруг сказал он с улыбкой.

– Что?

Тимур кивнул, не отрываясь глядя в мое лицо. Представляю, сколько эмоций проскочило на нем во время этого признания…

– Вы... вы его оплатили что ли? Это какая-то шутка?

– Я оплатил уже давным-давно. С начала твоего учебного года, – это признание было как снег на голову.

Так вот почему поток коллекторов так внезапно прекратился!

– Тогда… почему...

– Не хотел расставаться с тобой, – спокойно признался мужчина, предупреждая поток моих бессвязных вопросов. – Знаю, я не должен был таким образом привязывать тебя к себе, но не мог заставить себя отпустить тебя. Я ... я и сейчас совсем не хочу, Виолетта. Ты... я правда люблю тебя.

Я тихо слушала очередное, немного скомканное признание. Вот-вот он попросит начать сначала – я была уверена в этом. Сколько раз это уже было? Сперва он обижал меня, потом приходил с извинениями...

Но в этот раз все было иначе.

– Я очень счастлив, что встретил тебя. Мне жаль, что не получилось сделать для тебя ничего по-настоящему хорошего, но ты... ты перевернула мою жизнь, и я очень тебе за это благодарен. Теперь я точно знаю, в каком направлении идти.

– Вы и вправду прощаетесь, – дошло до меня.

Тимур усмехнулся, подойдя немного ближе. Но он не пытался увлечь меня в поцелуй, или даже обнять. Позволил себе лишь слабое прикосновение к тыльной стороне дрожащей ладони.

– Пожалуйста, будь счастлива. Встреть человека, который будет искренне любить и жалеть тебя. А я… Я приду на твое выступление, когда ты станешь самой известной скрипкой в мире и буду сидеть в первом ряду.

Зачем он поцеловал меня в лоб и просто ушел.

– …Тимур!

Я очнулась слишком поздно. Мужчина давно сел в свою машину.

Глава 42

Пов. Тимур

– В общем, та милашка-скромняшка все-таки согласилась составить мне компанию в сауне. Ни за что не догадаетесь, чем все закончилось.

– О, да что вы?

– Ха-ха, я серьезно. К пятидесяти годам я уж думал, что повидал все, но женщины продолжают будоражить мое воображение.

Откуда-то донесся едва различимый шепот главы муниципального округа на это: "И, кажется, не только воображение".

Благо, рассказчик его не услышал.

– Эта предприимчивая крошка подошла ко мне перед уходом, заявив, что потеряла дорогой браслет, "фамильную драгоценность", как она выразилась. Якобы, это произошло, пока мы плескались в бассейне.

– Хах, откуда у дочери водителя и продавщицы взялась "фамильная драгоценность"? – прокомментировал генеральный судья, наливая себе и вице-меру еще виски.

– Вот и я подумал так же. Однако, как благородный человек сделал вид, что искренне верю в эту сомнительную историю. Достал бумажник и отслюнявил кругленькую сумму в качестве компенсации.

Как благородный человек он мог хотя бы не рассказывать об этой ситуации, разве нет?

Конечно, здесь, среди собравшихся, нет святых людей. Разумеется, я среди их числа.

– А где наш мэр? – решил прервать я всеобщее веселье по поводу рассказанной истории. – Мне надо кое о чем спросить его.

– А, вы о том вопросе по поводу контрафактных медикаментов? – не ходя вокруг да около поинтересовался вицэ-мэр.

– Да. Хочу узнать, не предъявлял ли бывший глава фармацевтической компании ответных обвинений.

Я был тем, кто помог мэру убрать ненужного человека с данной должности, и помочь моему тестю занять место повыше в собрании совета. Необходимо убедиться, что все прошло гладко.

– Того человека уже посадили, – услышал наш разговор верховный судья. – Я лично выносил приговор.

– ...Не слишком ли жестоко? – мои брови непроизвольно нахмурились от осознания того, что еще одна судьба сломалась по приходи кучки людей со главе со мной.

– Это всего лишь на пять лет. И, вообще, колония поселений – это не тюрьма строгого режима. Такое наказание, возможно, будет ему даже на пользу.

Ну, конечно...

– К тому же, ваш тесть будет доволен, – по-приятельски похлопал меня по плечу глава муниципального округа. – Мэр обещал ему хорошую должность?

– Моего тестя действительно ждет повышение. Но эти два события мало связаны. Игорю Евгеньевичу просто подарили домик. В деревне, – нехотя поведал я.

– "Просто домик"?

– Ага. Просто маленький домик, в маленькой деревне далеко отсюда. На Сейшелах или Мальдивах, – расхохотался вице-мэр, сделав и без того неформальную обстановку нашего "собрания" еще более веселой и... до тошноты отвратительной.

Но, конечно, как профессиональный лицемер я продолжал улыбаться и вторить их шуткам.

– Что это с вами, Тимур Александрович? – спросил верховный судья. – Вы будто... не в духе?

Видимо, моя актерская игра стала хуже с годами. Я даже не знал, что ответить на это, дабы выкрутиться.

– Вы расстроены из-за главы фармацефтической компании? Или из-за того, что взятка за тот оправдательный приговор вашей жены была слишком большой? – конечно, все сказанное было произнесено с лучезарной улыбкой, без намека на совесть.

– Нет, я просто не выспался.

– А что сделала жена Тимура Александровича? – тотчас поинтересовался вице-мэр.

– ...Сбила ребенка в нетрезвом состоянии.

Собравшиеся немного помолчали, затем как ни в чем не бывало принялись обсуждать более интересные вещи.

– Прошу прощения, я должен идти сейчас, – показательно глянул я на часы, даже не увидев время.

Мне просто не терпелось убраться из этой прогнившей клоаки куда-нибудь на свежий воздух.

Подальше отсюда.

...Квартира Виолетты очень подошла бы для маленького отдыха.

– Ах, я все время забываю, что порвал с ней, – усмехнулся я, доставая сигарету.

Как раз позавчера я разыграл перед ней богача, смертельно обиженного алчностью своей любовницы. Вышло настолько убедительно, что она даже оставила свою шубу на ресепшене и пошла в полуголом виде домой…

Хорошо, что моему брату все-таки удалось перехватить ее на полпути к дому, иначе она бы окоченела до смерти.

Выкурив одну сигарету, я потянулся за другой, а потом за третьей, но и этого было недостаточно, чтобы успокоиться.

– Надо выпить. Иначе я поеду к ней прямо сейчас.

Пусть я сказал это, однако...после целой бутылки виски я не придумал ничего лучше, чем притащиться к ее подъезду. Из-за того, что пришлось идти пешком, мой вид был мягко говоря... не такой опрятный, каким являлся обычно. Только это остановило меня от того, чтобы позвонить ей в дверь.

Пришлось ковылять в ближайший отель, дабы отоспаться там и привести себя в порядок.

На следующий день мучения от жуткого похмелья не позволили мне ступить и шагу – откуда бы взялись силы, чтобы валяться в ногах у Веты, вымаливая прощение? Нет, нужно было подойти к этому более основательно. И уж точно на трезвую и свежую голову.

Когда подходящий момент все-таки наступил, у ее подъезда обнаружилась толпа людей – среди них был священник и люди из похоронного кортежа. Видимо, в доме кто-то умер.

– Когда же настанет благоприятный день, чтобы помириться с с тобой, моя маленькая скрипка? – конечно, пришлось уйти и в этот раз.

Подошло время выходить на работу, и я опять был не в состоянии ее увидеть. Разлука довела меня до точки – я уже не понимал, что срываюсь буквально на всех подряд.

– Эй-эй, полегче, – поднял руки в примирительном жесте главный инженер, с которым мы часто обсуждали рабочие дела до обеда. – Мне попросить вашего секретаря принести вам кофе? Или, может, пару таблеток новопассита?

– ...Извини, – плюхнулся я в кресло, закрыв лицо руками. – Тяжелое время.

– У вас тоже бывают "эти дни"? – снова пошутил молодой человек. – Прошу прощения. Но вы очень странно себя ведете всю эту неделю. У вас что-то случилось дома?

– Можно и так сказать. Я... Как вообще ведут себя люди, когда им хочется убиться об стену от ненависти на себя самого?

– В основном, они мешают жить нормальным адекватным людям, которые ничего плохого не сделали, но попали под горячую руку.

Ах, этот человек всегда говорит правильные вещи.

– Вот поэтому ты главный инженер у меня на заводе, молодец.

Я просто приду к ней и скажу, что очень сожалею. Кто сказал, что у нас должно быть все идеально? Я козел и мудак, но... я думаю, она и так это знает.

Чего я вообще хочу добиться, заявившись к ней? Точка поставлена, я долго принимал это решение. Разве это не прекрасно, что она ненавидит меня? Разве это не то, чего я так добивался? Почему мне так плохо...

Девушка, которую я люблю, несчастна из-за меня, вот почему. И пусть я сделал ей больно лишь ради ее же блага, но я просто не могу это так оставить. Я должен сказать ей, что... Что вообще я должен ей сказать?

В голове совершенная каша. Не понимаю, что делаю и что говорю. В отчаянии я даже потащился к единственному человеку, с которым мог обсудить произошедшее. И, как ни странно, этим человеком был не мой лучший друг, а заклятый враг.

– Мужская солидарность дело хорошее, но я не господь бог, – положил мне на плечо руку Игорь Евгеньевич, мой тест. Ныне – новый глава фармацефтической компании. – Неужели ты не мог выбрать другое место для ужина в ту ночь?

– Я понятия не имел, что Виолетта работает в том придорожном кафе...

– Ты слишком мало знаешь о«любви всей твоей жизни».Ну, теперь я ничего не могу сделать. Это та самая «непреодолимое сила», прописанная в нашем контракте, сам знаешь. Мы оба подписали соглашение: я буду хранить личность Виолетты в секрете, не причиню ей вреда, а так же её отец останется в живых. Взамен ты делаешь для меня и моей дочери кое-какие услуги. Так получилось, что Стелла случайно узнала о ней сама. О чем именно ты просишь у меня? Да, теперь я глава фармацефтической компании, но пока не в состоянии найти средство стирать людям память.

– Ты её отец. Прикажи не творить глупости, и все.

– Ха ха, ты говоришь так, будто сам её не знаешь. Стелла ещё нерациональнее, чем ты со своей любовной блажью. Она убьет твою малышку просто из прихоти, даже если пообещает мне обратное. Ну что ты так на меня смотришь, а? Разве можешь ты упрекнуть меня в том, что я не шёл твоим желаниям навстречу?

Да, я мог бы злиться на этого подонка сколько угодно, однако он всегда держал свое слово. Игорь Евгеньевич пообещал не трогать Виолетту – и я мог быть уверен, что она не пострадает из-за него. Однако теперь моя жена была в курсе личности моей тайной любовницы, или просто имела догадки, а гнев этой сумасбродной женщины не мог контролировать никто.

– Я ведь тоже мужчина, но в первую очередь я отец – и несмотря на это я позволил тебе изменять своей единственной дочери, – продолжал свои разглагольствования Игорь Евгеньевич.

– Говоришь так, будто это не она уехала жить к любовнику в Италию через неделю после нашей свадьбы, – припомнил былое я, и это действительно было правдой.

В тот момент я все еще не отбросил чувство ответственности перед своей законной женой, даже если наш брак был чистым расчетом, я искренне желал быть Стелле настоящим мужем. Мы оба не были верны друг другу, но «супружеская привязанность» Стеллы всегда проявлялась неожиданно.

– Это не мешало ей ревновать тебя и твои деньги к другим особам женского пола. Женщины... необъяснимые создания, – вот и все, чем мог подытожить мой тесть. – Успокойся. Ты же сам понимаешь, что это не могло продолжаться вечно. Неужели ты действительно планировал развестись с моей дочерью из-за той маленькой скрипачки? Хотел откреститься от нашей с тобой дружбы? Начать все сначала? Не смеши меня…

Этой дружбе уже давно придумали название: шантаж.

– Не забывай, все финансы мы проводили через твоё имя, – с улыбкой сказал Игорь Евгеньевич. – А это значит, что ты ответишь в первую очередь за свое предательство.

– Об этом не переживай. Рано или поздно найдется способ и от тебя избавиться, – так же «добродушно» ответил я.

– Ха-ха, моя школа! – хлопнул меня по плечу тесть. – Жаль будет лишиться такого компаньона.

Нет. Совершено не жаль.

– Ты никогда не распрощаешься со мной тихо и мирно, – в одно мгновение стер со своего лица учтивую улыбку Игорь Евгеньевич, откинувшись в своем новеньком кресле. – Только отдав все, что имеешь благодаря мне, ты избавишься от своего дорого тестя и женушки. Но тогда… Разве ты будешь нужен ей, той девочке? Она на тебя даже не посмотрит, как узнает, что у тебя за душой ни гроша. Как бы противоречиво это ни звучало, но любовь, что держится на деньгах, куда более крепка, чем некорыстные чувства. Как бы то ни было, теперь Стелла увидела ту запись со скрытой камеры в борделе, когда произошла сцена вашего расставания, и ее уверенность в том, что вы более не вместе, окрепла. Если вы оба не будете творить глупости – все будет нормально.

Ненавижу себя. Я расстроил девушку, которую люблю, чтобы порадовать женщину, которую ненавижу. Ну разве я не мразь? Самая что ни на есть сволочь, последняя скотина.

Выдержав необходимую для произведения эффекта паузу, Игорь Евгеньевич как ни в чем не бывало вернулся к более интересной для себе теме:

– Вернемся к делам. Ты обсудил возможность передачи акций на мое имя среди совета директоров?

Я отвечал дежурными фразами, пока мой мозг отчаянно пытался найти выход из той ситуации, что создали мои собственные руки. Должен быть какой-то выход… Должен быть компромисс, который устроил бы всех.

Самым разумным решением все еще оставался вариант исчезновения Виолетты. Если бы она позволила спрятать ее, у меня были бы развязаны руки. Но не мог же я просто вывезти ее из страны против воли?

Особенно после того, что произошло между нами…

Так или иначе, Виолетта тоже права. Ее бабушка, ее отец останутся без защиты, если она уедет. Эта девочка слишком добра, чтобы бросить своих родных на произвол судьбы.

Звук входящего сообщения развеял мои мысли. Тесть всё ещё что-то говорил о своих планах на ближайшее будущее, однако меня волновала лишь призрачная надежда на то, что Виолетта все-таки решила связаться со мной первая.

– Что-то срочное? – поинтересовался Игорь Евгеньевич, заметив, как поглотило меня сообщение, высветившееся на экране смартфона.

– Да. Мне нужно идти, – не глядя на собеседника, попрощался я. – Поговорим чуть позже.

Выйдя из офиса, я торопливо уселся в машину. Мне было необходимо еще раз перечитать внезапно осчастливившее меня послание: «Я уехала на Маврикий, меня не будет около месяца».

Это было сообщение от Стеллы, моей жены.

Теперь мне даже не нужно было искать повода для встречи с Виолеттой.У меня был целый месяц спокойной жизни в запасе, поэтому я не стал тратить время на сочинение причин, просто завел двигатель и помчался в направлении одной старенькой хрущевки.

Как только увижу ее – сразу пойму, что надо сказать. Так я думал, поднимаясь по лестнице в квартиру Виолетты. Я, конечно, уже давно выяснил ее точный адрес в тайне от нее.

Внезапно среди других разрозненных мыслей в моей голове появилась еще одна: почему входная дверь в ее квартиру приоткрыта? Забыли запереть? Или ее бабушка вышла в магазин… Не успел ли убежать Тайфун в таком случае?!

А ведь это мог и взломщик поработать!..

Не на шутку взволнованный этими доводами, я без стука ворвался внутрь, оказавшись посреди крошечного холла, заставленного старой совдеповской мебелью.

Даже средь бела дня здесь было темно, как в могильном склепе. И, кстати, так же тихо.

– Виолетта?

Никто не отозвался, хотя тотчас навстречу мне вышел пес моей девочки, Тайфун.

– Эй, малыш, – присел я на корточки возле давнего друга, ласково погладив того по голове. – …Почему ты такой худой? Где твои хозяева?

Пес жалобно проскулил, разворачиваясь в сторону одной из спален.

Одержимый неприятным предчувствием, я последовал за собакой. В комнате, куда привел меня Тайфун, царил страшный беспорядок, ни одна вещь не лежала на своем месте. В ворохе одеял и простыней лежал человек, мучимый беспокойным сном.

Это и вправду была Виолетта… И, кажется, она очень сильно больна. Коснувшись ее лба, можно было без преувеличения диагностировать температуру в районе сорока градусов. Ее хриплые вздохи вкупе с бессознательным состоянием пугали больше всего.

Я застыл от шока, но это чувство не продлилось долго. Почти сразу началась моя суета вокруг больной.