Текст книги "Вторая симфония для олигарха (СИ)"
Автор книги: Анна Романтика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Глава 46
Пов. Тимур.
–Тимур!.. Тимур… – моя дорогая Виолетта лежала на боку, связанная и до смерти напуганная. Никогда не думал, что увижу ее такой… Это было похоже на самый страшный кошмар.
Беззвучно рыдая, она инстинктивно продолжала бороться с веревками, сковавшими ее слабое тело, пока я пытался осознать один очевидный факт.
Я только что убил человека. Своего тестя.
Игорь Евгеньевич, мой тесть и партнер, все еще был в состоянии сказать мне пару слов, лежа с пулей в легком прямо поверх меня:
– Из-за какой-то девчонки…
Нет, не только из-за нее. Из-за себя тоже.
Во многом мой тесть был прав. Что я большой эгоист – в том числе.
Когда сердце Игоря Евгеньевича перестало биться, я попытался выбраться из-под его мертвого тела, не повредив свою рану. Было больно, но эта боль – самые незначительные последствия того, что сегодня случилось.
Лишь одна мысль могла меня утешить – Виолетта осталась жива.
– Тимур, мы убили человека, – рыдала девушка, пока я одной рукой развязывал ее путы. – Что же нам теперь делать?..
– Мы? – неестественно спокойно переспросил я. – Ты не причем. Не нужно перекладывать с больной головы на здоровую.
Вета покачала головой, заливаясь еще большими слезами, чем прежде. Не в силах сдерживать себя, я потянулся к ее дрожащей фигурке, жадно обнимая.
– Не плач, не надо. Все будет нормально.
– Но ваш тесть… Вас посадят в тюрьму… – продолжала всхлипывать девушка, уткнувшись мне в грудь.
– Я убегу. Спрячусь так далеко, что ни одна ищейка даже при очень большом желании не сможет найти меня, – заверил я Вету, целуя ее влажные щеки. – А потом, когда все стихнет – ты приедешь ко мне. Если у тебя будет такое желание, конечно.
– Будет! Будет… Я приеду к вам куда угодно!..
Внезапно прямо за пыльным окном заброшенной базы громко заверещал сигнал полицейской сирены. За время, которое мы провели здесь, сумерки уже плотно окутали это место, и красно-синий отблеск «мигалки» показался софитом, случайно попавшим за пыльные кулисы.
Любимая в моих объятиях испуганно вздрогнула:
– О, нет!..
– Спокойно. Мы успеем уйти, – заверил я девушку, бросив прощальный взгляд на бывшего телохранителя в отключке и человека, застывшего в неестественной позе, в луже собственной крови. Человека, который грозился даже после смерти не оставить меня в покое. – Помоги мне добраться до машины, – попросил я Виолетту, пусть мне и не нужна была поддержка – я просто хотел отвлечь Вету.
– Да-да, конечно. Идемте, быстрее…
– Спасибо за то, что остаешься со мной несмотря на то, что произошло, – шепнул я ей, уже так отчетливо слыша шаги полицейских и их короткие отрывистые речи. Обнаружив труп, суета внутри базы заметно усилилась.
– За что вы извиняетесь? Вы не виноваты.
– Ты как всегда великодушна, – усмехнулся я, – здесь направо.
До машины нужно было пересечь территорию заброшенной базы, но идти оказалось не особенно далеко, около километра. Мы тихо прошмыгнули вдоль черного железнодорожного перехода, напоминавшие врата в преисподнюю. Когда до мерседеса оставалось рукой подать, сзади послышался крик:
– Стоять! Ни с места, вы, двое!!!
Черт. Незаметно улизнуть все же не получилось, но еще не все потеряно.
– Все же не надо было просить брата вызывать сюда копов. Садись за руль, – скомандовал я.
Вета торопливо кивнула, бросившись на водительское сиденье. Только оказавшись внутри, она призналась:
– У меня нет прав!
– Милая, там, внутри базы, лежит мертвый человек. Вождение без прав – это не самый ужасный проступок, поверь мне, – пусть я нарочно делал свою речь невозмутимой и даже ироничной, я прекрасно понимал, что теперь ничто не закончится хорошо.
Думая о том, что же будет дальше, я мог переживать только о Виолетте. Со второй попытки она смогла тронуться и выехать на темную трассу. Наблюдая за ее взволнованным испуганным личиком, за движением ее рук, на запястьях которых все еще красовались бордовые отметины от тугих веревок, мое сердце заходилось тупой болью.
Протянув здоровую руку, я мягко очертил тыльной стороной ладони холодную нежную щечку девушки.
– Когда полицейские спросят – скажи, что ничего не знаешь. Меня ты видела пару раз – выступая на банкете и во время учебы, когда я был спонсором консерватории, – сказал я ей. – А здесь оказалась из-за долга своего отца. Если спросят про меня – скажи, что я взял тебя в заложники.
– А если они поймают вас?! Я буду свидетельствовать в вашу пользу!..
– Этого не понадобится. У меня хорошее предчувствие, – соврал я ей. Предчувствие было прескверное. – Меня не поймают. У меня есть вертолет – как только доберусь до своей резиденции за городом – просто уберусь из страны.
Конечно, мне не хотелось отвечать за смерть, даже если она лежала на моей ответственности. Я был слишком большим трусом, чтобы просто сдаться и рассказать все как есть – так я считал. Но ровно до того момента, пока наша машина не перевернулась.
Это случилось на повороте – копы уже давно сидели на хвосте. Если бы за рулем был я – мы бы давно оторвались. Но Вета впервые вела машину – конечно, она не знала, что на резких поворотах следует немного притормозить.
Машина описала круг вокруг оси как минимум два раза – трудно было сказать точно. Испуганный крик Веты гулом отдавался в голове – я не понимал, что случилось даже тогда, когда увидел ночное небо вверх тормашками сквозь паутинку разбитого стекла.
Дрожа всем телом, я повернул голову в сторону своей несчастной спутницы – она не показывала признаков движения, заставив мое сердце смиренно остановиться.
– Вета… Вета, прошу скажи что-нибудь…
Я убил ее.
Я убил ее, так же как своего тестя только что.
– Вета…
Слезы неконтролируемо текли с мох глаз, устремившись по разбитому лбу в волосы, оттого что я все еще висел вниз головой на своем сиденье.
– Просто будь жива, мне больше ничего не нужно… Умоляю тебя… Неужели я прошу слишком много?! – скулил я, как брошенный пес, вспоминая каждый счастливый момент, проведенный с этой девочкой.
Ее прелестную игру на скрипке в ночь нашей первой встречи, мягкий и невинный поцелуй в осеннем парке, склонившуюся тонкую и продрогшую фигурку над костром во время похода…
Всего лишь год, но почему тогда кажется, что вся жизнь? А как тогда без нее?.. Без Веты…
– Т…Ти…
Ее слабый шепот запоздало вернул меня в реальность. Меланхолия растворилась в решимости помочь Вете как можно скорее, и, отстегнув свой ремень безопасности, я с небольшой заминкой выбрался из перевернутой машины.
Оценив положение мерседеса, я понял, что нас протащило довольно далеко от трассы – и полицейские, вероятно, проехали мимо, не заметив нас в кювете под покровом тьмы. Это обстоятельство тотчас пробудило во мне трусливый голос, уговаривающий воспользоваться сложившейся ситуацией и смыться, пока еще есть шанс не попасть в лапы копов.
Конечно, я тотчас отверг это.
– Любовь… Любовь – это поступки, – озвучил я вслух то, что непрестанно крутилось в голове. Так сказал мне тесть незадолго до своей смерти, и он не в пример себе был чертовски прав. – А без Веты… зачем все это вообще?..
Аккуратно обхватив девушку здоровой рукой, мне с небольшим усилием удалось вытащить ее из плена перевернутой машины. Вета все еще была без сознания, а правая часть лица окрасилась собственной кровью. Будет чудом, если она отделается одним лишь сотрясением после такой аварии… Но руки и ноги были целы. Почти.
Правое запястье оказалось вывихнуто, но я не рискнул вправлять его самостоятельно. Если я поврежу ее руку – она не сможет играть. Это разобьет ей сердце куда сильнее нашего вынужденного расставания.
– Потерпи немного, моя девочка, – прошептал я ей на ухо, нежно целуя. – Скоро все закончится.
Было страшно выронить ее, ведь нести приходилось одной рукой. Она всегда была очень легкой, но я до смерти боялся навредить ей еще сильнее. Отчаянно убегая от полицейских еще несколько минут назад, теперь я хромал со своей раненой ношей вдоль трассы, мечтая наткнуться на возвращающийся патруль блюстителей порядка.
Прошло не менее двадцати минут, прежде чем они появились на горизонте. Устало осев, я принялся ждать, продолжая безостановочно гладить и целовать мою любимую крошку, что так и не пришла в сознание:
– Не бойся. Все будет хорошо. Я обещаю, все будет хорошо.
Люди, окружившие меня, осторожно приняли Вету, тотчас заковав мои запястья в наручники, но мне было абсолютно плевать на это. Совершенно не в себе, я продолжал умолять теперь уже полицейских:
– Пожалуйста, позаботьтесь о ее правой руке! Прошу… пожалуйста, окажите ей помощь, вы обязаны спасти ее… Она играет на скрипке!.. Она лучшая скрипка в консерватории! Не повредите ее сустав! Не повредите ее правую руку! Вы обязаны позаботится о моей девочке… Вы обязаны…
Глава 47
Пов Виолетта
Тимура судили сразу по нескольким статьям уголовного кодекса: хищение бюджетных средств в особо крупном размере, взяточничество, применение вреда, приведшее к смерти в результате самообороны…
Меня не было на том разбирательстве, но от Кирилла я узнала, что судья не сильно зверствовал, с учётом всех смягчающих обстоятельств и благодаря содействию расследованию. К тому же судья являлся бывшим приятелем моего олигарха.
Я лежала в больнице, когда оперуполномоченный решил устроить мне допрос – вопреки договоренности со своим бывшим любовником, я сказала, что Тимур хотел всего лишь защитить меня. Он – жертва обстоятельств, ведь и сам чуть было не оказался застреленным, просто фортуна была на его стороне.
И, да, он спас мне жизнь, пожертвовав своей свободой. Я слишком хорошо это понимала, пусть и не произносила вслух. Конечно, я бы защищала его даже под угрозой собственного заточения.
А Тимуру присудили срок в пять лет в колонии поселения где-то на севере. Как бы я ни старалась – не смогла увидеть его и одним глазком до его отправления.
Конечно, это не тюрьма строгого режима, да и очень велика вероятность получить досрочное освобождение, но... судя по всему мы с ним не сможем общаться.
В колонии поселения нельзя было держать при себе телефон. А если Тимур вознамерился покинуть место своего заключения раньше срока за хорошее поведение – то и думать нельзя о нарушении каких-то правил.
Безвыходность моего положения заключалась в том, что я не могла писать ему даже бумажные письма.
– Почему ты не даешь мне его адрес? – со слезами на глазах просила я Кирилла, что сидел напротив в моей вип-палате.
Юля тоже была рядом, заботливо гладила ладонь, и слились что-то сказать. Но будто не решалась. Собравшись, она все же озвучила свой вопрос:
– Ты уверена, что в этом есть такая острая необходимость?
– О чем ты...
Юля вздохнула, не желая делать мне больно. Точнее, она боялась, что мои страдания так и не прекратятся. Я даже не могла обижаться на нее за это!
– Все, наконец, закончилось, – осторожно сказала она. – Тот человек умер, его дочка, Стелла, отбывает срок в другом месте. Больше никто тебя не тронет... не лучше ли было попытаться начать новую жизнь? Твой отец скоро выпишется из клиники – тебе следует подумать об этом.
Это, конечно, было верным суждение. Папа недавно смог связаться со мной, и мое исстрадавшееся сердце наконец, могло бы хоть немного передохнуть. Но…
– А как же Тимур?..
– Теперь у него судимость, не забывай. Как ты представляешь будущее ваших отношений?
Боже. Неужели ты и твой дорогой Кирилл в самом деле полагаете, что я совершенно не думала об этом? Я беспрестанно размышляла на эту тему тысячу… нет, миллион раз, и всегда приходила к одному единственно верному решению.
– …Он мог бы сбежать в тот момент, когда наша машина перевернулась, но Тимур не сделал этого, чтобы спасти мне жизнь!.. У него столько денег, что ему вообще ничего не мешало скрыться из страны без опасений, что хоть кто-нибудь найдёт его. Но он, прекрасно зная это, не оставил меня! Как ты можешь говорить, что я могу отказаться от него после всего этого?!
– Вета, – примирительно улыбнулся Кирилл, – Тимур сделал это не для того, чтобы добиться твоей взаимности. Просто захотел спасти тебя, так что не думай о том, что чем-то обязана ему. Все в порядке.
– И вообще, если бы не он – ты бы никогда и не попала в ту ситуацию! – тотчас подхватила речи своего парня подруга, но Кирилл мягко осадил ее порыв.
– Юля, спокойнее. Сейчас не самое лучшее время спорить об этом. Вернёмся к этой теме, когда Виолетте станет лучше.
Я наивно поверила в его слова, поэтому насилу заставила себя успокоится. В отличие от Тимура, у меня был телефон, поэтому я прочла всю имеющуюся информацию об осуждённых, отбывающих наказание в местах поселения, а также о возможности навестить таких заключенных. Айфон, который подарил мне Тимур, был разбит его тестем в момент моего похищения, поэтому приходилось довольствоваться своим доисторическим телефончиком, который папа нашёл в моей квартире, когда смог вернуться домой.
В целом, и этого девайса было достаточно, чтобы читать статьи в интернете.
Да, кстати, мой папа, с тех пор как мы выбрались, нашёл себе постоянную работу, поклявшись, что больше ни с одним казино дел иметь не будет. Он хотел отправится работать вахтовым методом, но узнав, что я могу вскоре уехать, принял решение остаться с Тайфуном.
Из-за вывихнутого сустава на руке я пока не могла выгуливать мою собаку, поэтому эту прерогативу взял на себя папа. А когда он был занят – то его сменяли Юля или Кирилл.
Каждая наша встреча начиналась одинаково:
– Когда я получу адрес Тимура?
Видя, как упорно эти двое не желают со мной сотрудничать, я уже была готова на экстренные меры, например, прокрасться в дом Кирилла и найти там нужную информацию. Очевидно, Юля предала меня, поэтому помощи от неё ждать не стоит. Ну и ладно, сама как-нибудь справлюсь.
– Я ведь даже не попрощалась с ним. Разве Тимур не обрадовался бы, если ли б получил от меня весточку? – уговаривала я парня снова и снова.
Кирилл, до этого стойко противостоящий моим мольбам, сегодня оказался более сговорчивым.
– Скажу так, Вета. Моё упорство – это не только решение здравого смысла. Тимур сам запретил мне давать тебе адрес.
– Почему? – стоит ли говорить, в каком я была в шоке, слыша подобное. – Ты лжешь!
– Я не стал бы так шутить.
Тоже верно, он бы действительно не стал. Но почему Тимур не хотел моих писем?.. Для меня это казалось необъяснимым, как бы я ни размышляла об этом.
– Он не хочет больше со мной общаться? – предположила я. – Тимур обижен на меня?
– Не в этом дело, – улыбнулся парень. – Он хочет дать тебе шанс жить по-человечески. Роль «ждули» совсем не для тебя… Я редко принимаю его сторону, но в этом я согласен с братом.
– ... Ничего не понимаю, – разочарованно прижав к себе веселую морду Тайфуна, пробормотала я. – Он так хотел, чтобы мы были вместе. Но теперь, когда все, наконец закончилось, он… отталкивает меня...
– Возможно, он не думал в тот момент, что рядом с тобой будет не богатый красивый миллионер, а постаревший зэк, – с грустной усмешкой высказал свое мнение Кирилл.
Слыша такой его голос, я вдруг поняла, что плохо не только мне одной. Кирилл – его младший брат. И ему больно не меньше, пусть он и не показывает этого. Но при этом ему еще приходиться утешать какую-то не в меру чувствительную барышню!
– Заключенный, или олигарх – для меня это человек, без которого очень плохо.
Мне казалось, что Кирилл снова посмеется надо мной, но он ничего не казал на это. Оставалось гадать, какие мысли вертятся в его голове сейчас.
Я больше не могла позволить себе обременять Кирилла. Извинившись, мы с ним попрощались.
– Сегодня репетиция оркестра, – рассказал парень, проводив меня и неугомонного хаски до дома. – Ах да, чуть не забыл! – спохватился Кирилл, открывая дипломат. Достав пачку новеньких нот, он протянул их в мою сторону. – Твоя партия. Разбери все нюансы, чтобы после больничного сразу приступить к работе. Директор консерватории задумал летнее турне в Европу. Просматривайвнимательно, не пропусти ни одной страницы. Ах, как же я устал! Ты же слышала, что, пока Тимура нет, я являюсь его представителем на всех собраниях акционеров? Как хлопотно... Поскорее бы он уже вернулся…
Едва двери за другом закрылись, я принялась остервенело вытряхивать нотную тетрадь и не успокоилась, пока на пол не выпал маленький листок. На одной из сторон не очень аккуратным почерком был нацарапан адрес, расположенный очень-очень далеко. Я знала, что брат Тимура не может не сжалиться надо мной!..
– Ветик! – высунулся папа из кухни, не сразу заметив, как я стараюсь зажать рот рукой, дабы не разрыдаться. – У нас сегодня макароны по-флотски! Помнишь, как ты любила их в детстве? Мама приготовила их в тот день, когда ты поступила в музыкальную школу, ты была так счастлива… Ветик? Ветик, милая, что случилось?!
Глава 48
Пов. Тимур
– Как твоя рука? – это был первый вопрос, который я решил задать во время нашего долгожданного телефонного звонка.
Я, конечно, знал, что буду волноваться, держа в руке старенькую обшарпанную трубку кислотно-желтого цвета, но не думал, что даже голос будет дрожать…
Не надо было звонить ей… Зря я поддался на уговоры, пусть Вета в каждом письме неустанно упрашивала об этом. Кажется, я больше не был в состоянии отказывать ей хоть в чем-то.
– Все хорошо! – так же взволнованно ответила девушка. – Почему вы так долго не звонили?! Я не знала, что и думать...
Я усмехнулся, понимая, что не только мне потребовалось собрать все свои силы для этого короткого телефонного разговора. Виолета не очень хорошо умела притворяться – даже сквозь нарочито весёлый голос я мог видеть ее слезы.
– Ну, я ведь в колонии, тут... проблемы со связью, – придумал я оправдание, шумно сглатывая вставший в горле ком.
– Если вы хотели расстаться со мной так, то куда действеннее было бы просто сказать мне все как есть. Я вам больше не нравлюсь?
– Дурочка, я ведь ради тебя стараюсь.
– Что это значит?
– Я теперь заключенный. Человек с судимостью, – я бы хотел, чтобы мои слова звучали мягко, без тени сожаления и мольбы о том, чтобы меня не бросали несмотря ни на что.
Никто не хочет, чтобы любимый человек вдруг отказался от тебя, даже если на то есть причина. А у Виолетты была сотня таких причин. И все же она выпросила у Кирилла мой адрес и вынудила меня попросить у надзирателя звонок.
Как я мог не терзаться призрачной верой в то, что все еще нужен ей?
– Если бы вы позвонили мне раньше, я бы сказала, что готова ждать столько, сколько потребуется! – уверенно заявила девушка.
Я молчал, даже несмотря на то, что нам бы не позволили говорить слишком долго. Надзиратель все это время неустанно следил, ловля каждое слово.
– Вета, через пять лет мне будет сорок… А ты войдёшь в самую счастливую пору своей жизни.
Она еще слишком мала. В ней говорит столько чувств – благодарность, привязанность, страсть. Но как только проснется здравый смысл – она очень пожалеет, нет никаких сомнений в этом.
– Мне не важно! Мне все это не важно! Вы не посмеете просто вот так взять – и оттолкнуть меня! Я столько вытерпела… чтобы, наконец, быть с вами, а вы... вы пытаетесь напугать меня какими-то глупостями...
– Ну, не плачь. Не переношу, когда ты плачешь.
Хорошо, для начала пусть она успокоится и получит то, чего так сильно хочет. Хотя бы на первое время, хотя бы на словах, а потом, как привыкнет, уже не будет так яро отвергать мысль о нашем расставании.
Она все еще такой ребёнок... А молодые люди быстро меняют круг своих интересов.
Я и так уже достаточно испортил ей жизнь. Более того, по моей вине эта хрупкая жизнь чуть было не оборвалась в ту ночь. Как я имел бы права требовать большее? Даже если отчаянно этого хотел.
«Ты ведь знаешь, что я не смогу жениться на тебе? – сказал я ей в своем первом ответном письме к ней из колонии. –Стелла тоже отбывает срок, но мы все еще не в разводе. И я не знаю, получится ли это сделать из-за не поделённого имущества»
«Не говорите мне о ней! Я хочу читать только о том, что касается вас,только вас. Расскажите, как вы живёте? Не обижают ли вас в том месте? Чем занимаетесь в свободное время, если такое у вас вообще есть?»
Её письма всегда были слишком милыми...
Эти листочки, исписанные аккуратным кругленьким почерком, были похожи на нотную грамоту. Они стали моим самым большим сокровищем. Будучи очень богатым человеком в прошлом, я не уверен, что хоть чем-нибудь дорожил с таким рвением, как этими бумажными посланиями.
Иногда у меня получалось выпросить пару минут телефонного разговора у надзирателя, и плевать, что после приходилось быть личным рабом у него. На севере любая бытовая деятельность давалась не из лёгких. Но, черт, это того стоило.
Её голос заменял любые, самые мощные антидепрессанты. Я сам не заметил, как жил от письма к письму, от звонка к звонку.
Виолетта все чаще стала спрашивать о том, чтобы приехать сюда в гости. Посещения родных и близких не возбранялись, вот только... ей ведь здесь совсем не место.
В таком темпе прошёл год. Только тогда я понял, как же сильно поддерживает мысль о том, что она все ещё ждёт меня. Я не мог игнорировать это чувство.
«Надзиратель сказал, что за хорошее поведение меня могут выпустить досрочно. Вместо пяти лет я могу отсидеть всего три года. Как считаешь, сможешь потерпеть ещё чуть-чуть?»
«Вы все ещё спрашиваете об этом, пусть между нами уже давно все было решено. Вам так нравится читать о том, что я умру без вас, я права?»
– Да, это так, – посмеялся я в голос, уже в десятый раз перечитывая эти строчки.
Соседи в комнате с непритворной завистью цоколи в мою сторону. Всего их было трое, и чем-то это место подходило на студенческое общежитие, да и парни все были достаточно молодые, кое-кто даже младше меня.
– Она и вправду существует, эта твоя скрипачка? – с недоверием спросил меня один из них. – Если да, почему она не приедет навестить тебя?
– Так и скажи, что хочешь посмотреть на молодую и красивую девушку, – скептически произнес я, будучи в сомнениях – не пригасить ли Виолетту сюда погостить на пару дней? – Отбой, парень, у тебя уже есть жена и ребёнок.
– Ладно, ладно, уже и пошутить нельзя. Здорово, что у тебя есть эта девочка. На твоем месте, я бы держался её.
Как раз через пару недель я получил следующее ее письмо об этом:
«Хотите вы этого или нет, но я купила билет и уже через несколько дней буду проводить у вас свои каникулы»
