Текст книги "Вторая симфония для олигарха (СИ)"
Автор книги: Анна Романтика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
Глава 11
Наша прогулка закончилась лишь в восемь вечера, и на дворе успело потемнеть. Почти никто из бдящих соседей не заметил черный тонированный мерседес, что остановился на углу старенького панельного дома.
– Бабушка… ты опять выходила? Почему входная дверь открыта? – спросила я будто в никуда, заваливаясь с Тайфуном внутрь. – Неужели мне придется поменять замки, дабы ты перестала так делать? Тогда папа не сможет зайти, когда вернется, – продолжала разглагольствовать я сама с собой, зная, что ответа не будет.
Во всю орал телевизор, бабушка увлеченно его смотрела, никак на меня не реагируя. Пока меня не было, на кухне явно пытались что-то готовить, но безуспешно. На полу россыпью валялись макароны и разбилось яйцо, поэтому до ужина стоило заняться еще и уборкой.
– Эх, бабушка-бабушка, – причитала я, сметая веником вермишель, по которой успел потоптаться пес. – Иногда я рада, что газ отключили за неуплату. Страшно подумать, что могло бы случиться, останься ты одна с включенными конфорками. Тайфун, фу!
Пес разочарованно заблеял, затем устремился в комнату – жаловаться бабушке на то, как его обижают, не давая стягивать скатерть со стола. При этом лаял он чуть громче включённого телевизора, который уже начинал давить на мозг своими «срочными новостями»…
– Бабушка, что ты тут так увлеченно смотришь? – не выдержала я, возвращаясь в комнату. – Сделай хотя бы немного тише – у меня уже голова болит от шума…
Рука застывает на полпути к пульту. Прямо на экране я вижу… Тимура.
– Это…
«Мы ведем наш репортаж из областной думы, где народные избиратели только что провели еще одно заседание, на котором принималось решение о распределении госбюджета,– скороговоркой произнес репортер, подставляя микрофон в сторону Тимура, такого ослепительно красивого и представительного в своем черном официальном костюме и серебристыми запонками на рукавах. –Тимур Александрович, что вы можете сказать своим избирателям по итогу принятого вами решения перенаправить финансы из налогов на развитие промышленности?»
«Я считаю, что машиностроение – это отрасль, которую необходимо развивать вне зависимости от народных веяний. Производство предоставляет рабочие места сотням людей, от этого напрямую зависит благосостояние граждан»,–озвучил свой ответ мужчина, которого я уже второй раз за сутки увидела с новой, неизвестной мне стороны.
Конечно, он такой успешный явно не из-за того, что какой-то богатый папочка просто оставил ему свои миллионы. Но я и подумать не могла, что он не просто олигарх и бизнесмен, а еще и депутат областной думы… Владелец крупного машиностроительного завода…
Между тем интервью продолжалось.
«Однако, люди жалуются на низкие зарплаты. Особенно – простые рабочие на вашем производстве,–сказал репортер, но Тимур и бровью не повел.– Вы считаете, что семье из четырех человек реально выжить на зарплату обычного станочника?»
«Двадцать пять тысяч–это сумма, в полтора раза превышающая прожиточный минимум. Я считаю, для старта молодому специалисту–это вполне приемлемая зарплата…»
Двадцать пять тысяч! В то время как мне Тимур платит половину миллиона… Просто за то, что я… скрашиваю его дни…
Все эти деньги могли бы получить люди, которые честно и тяжело работали у станков в пыльном жарком цеху!
– Ты же играешь в оркестре, разве не привыкла к громким звукам? – вдруг спросила меня бабушка, отнимая пульт, тем самым пресекая попытку выключить передачу.
Осознание того, что бабушка меня узнала, немного рассеяло шоковое состояние от увиденного и услышанного. Повернувшись на нее, я могла увидеть, как она улыбается, мягко поглаживая нашего хаски по серой макушке.
– Бабушка, как ты считаешь, может ли человек быть одновременно алчным и щедрым?.. – спросила я, подсаживаясь рядом.
На экране продолжали брать интервью у других представителей народного собрания, но меня это уже мало интересовало. Все, о чем я могла думать – какой непостижимый этот человек.Тимур Александрович…
– В человеке намешано всего понемногу, – неопределенно ответила бабушка на заданный ранее вопрос. – Даже низвергнутый властитель ада когда-то был ангелом, знаешь?
– И что же его побудило стать дьяволом?..
– На том свете узнаем, – пожала плечами старушка, и взгляд ее в один момент потерял блеск осознанности. Почти сразу сморщенные пальцы начали бездумно жать на все подряд кнопки пульта, без желания найти что-то определенное на стареньком мониторе телевизора.
– Нет, правда такой ценой мне не нужна, – с улыбкой покачала я головой, возвращаясь на кухню.
Какой смысл размышлять об этом? Я не заставляла Тимура платить мне такие бешеные деньги. К тому же, я в беде – и попала туда не по своей воле. Что можно было предпринять в этой ситуации? Провести с олигархом беседу о том, что стоит помогать «сирым и убогим»? Платить простым людям на его предприятии достойную зарплату, раз у него явно есть издержки? Это бы означало подписать себе приговор. Кто я такая, чтобы советовать Тимуру хоть что-то?
И несмотря на эти разумные, казалось бы, доводы – всю ночь и следующий день я провела в тяжелых раздумьях об этом. О том, что узнала, и о своем отношении к Тимуру. Это было так явно, что в какой-то момент Юля не выдержала и толкнула меня в бок:
– Ты уже два часа подряд пялишься в телефон. В тиндере что ли зарегистрировалась? – спросила подруга, бессовестно заглядывая мне через плечо. – Ого, в инстаграме! У кого-то появилось свободное время?
– Не говори ерунды, – отстранилась я, чуть было не выронив скрипку, спокойно устроившуюся на моих коленях. Что такого, если дирижер опаздывает на репетицию, и я просто решила немного позалипать в соцсетях?
– Какая красавица, – разглядела Юля женщину на экране моего смартфона. И она… действительно была хороша: пышногрудая блондинка с пухлыми губами и наращенными ресницами. Вечернее платье очень выгодно подчеркивало соблазнительные изгибы ее тела, а официант на заднем плане в белых накрахмаленных перчатках всем своим видом указывал на то, что посещаемые заведения этой барышней – не для бедного контингента. Лично я одевала перчатки в том кафе, в котором подрабатывала, только тогда, когда мыла в обеденном зале пол. – Кто это?
– Жена Тимура.
– …Фу, ну и уродина! Какое глупое лицо и пошлое выражение! – тотчас скривилась Юля, искоса поглядывая в мою сторону.
Я могла лишь беспомощно усмехнуться.
– Не трать силы. Я не ревную…
– Действительно не ревнуешь? – усомнилась Юля.
– Ни капли.
– Но ты только посмотри, в какие роскошные места он ее водит, – начала листать ленту дальше моя подруга. Кое-где действительно мелькал и Тимур, а ту фотографию, где он обнимает свою гламурную супругу, я просто предпочла не замечать. – Вот скажи, тебя он катал на яхте? Или приглашал в Венскую оперу?
– Ну… вчера мы гуляли с ним по парку, – поделилась я, устало бросив смартфон в сумку.
– Это просто нечестно. Ты должна потребовать хотя бы какого-то разнообразия для себя, – стояла на своем Юля. – Он же сказал, что они с женой «чужие» друг другу – но почему тогда Тимур уделяет ей столько времени, так балует ее, а с тобой тайно видится сутки через трое в вонючем публичном доме?!
Может, потому что она жена, а я – никто? Вещь, которую купили. По высокой цене, но все же. Даже если дорогая сердцу вещь сломается или исчезнет, всегда можно найти средства на новый экземпляр. Все случившееся просто в очередной раз доказывало мне, что не стоит привыкать и привязываться к Тимуру.
Но в последнее время мне было действительно тяжело не думать о нем. Я просто не знала, на что еще перенаправить свои мысли.
– Итак, всем внимание! – вдруг раздался голос директора, появившегося в центре у нотного пюпитра. – Ваш дирижер сейчас на больничном, но, дабы не отменять репетицию, мы решили попросить его лучшего ученика провести прогон вместо него. Многие из вас уже знакомы с Кириллом?
Не знаю, как остальные, а мы с Юлей уж точно были с ним знакомы… Парень тоже нас узнал, слегка кивнув в нашу сторону. Хотя после того, как я забыла о его приглашении, думала, что автоматически попаду в «черный список».
– Начнем со Второй Симфонии Чайковского, – сказал он вместо приветствия, раскрыв необходимые ноты перед собой.
– Ну, понеслось, – тихо сказала Юля, устанавливая свой контрабас в положение игры.
– Что? – не поняла я.
– Сейчас ведь расплачешься, как ты обычно это делаешь во время исполнения этой симфонии.
– Я? Плачу во время исполнения Второй Симфонии?..
Внезапно в голове возникли картины из далекого прошлого, отчасти объясняя сказанное Юлей. Дело в том, что… Именно это произведение играла моя мама на своем последнем концерте. Именно это исполнение вызвало слезы на моем милом юном личике, а сердце заставило сжаться от непонятных на тот момент боли и восхищения. Это было откровение, убежденность в том, что музыка – и мое призвание тоже, и, пусть память стерла печальные подробности, но душа… душа все еще хранила в себе эмоции от пережитого.
– Не знала, что плачу в такие моменты, – моя улыбка лучилась грустью и одновременно нежностью. – Буду стараться держать себя в руках, а то в следующий раз Кирилл точно сделает вид, что меня не знает.
Юля кивнула, хотя у самой еще как дрожали руки от волнения.
Палочка нашего нового дирижера непримиримо взметнулась вверх, заставляя сконцентрироваться на исполнении.
Кирилл держался очень профессионально, как будто был рожден дирижером, но Юля никак не могла попасть в такт. Что было удивительно для такой старательной музыкантши, как она. Эта девушка давала мне советы, в то время как сама не могла собрать себя по кусочкам, наблюдая за парнем мечты!
– «Контрабас», немного быстрее, – снова сделал Кирилл замечание Юле, и та совсем сбилась.
Решая поддержать подругу, я тоже принялась играть из рук вон плохо, разделив недовольство всего оркестра.
– «Скрипка» и «контрабас» – вам лучше остаться, чтобы проиграть все от начала и до конца со мной наедине, – отчеканил Кирилл, запретив нам касаться инструментов, пока прогон не закончится.
Коротко кивнув, мы послушно опустили свои смычки, стыдливо уставившись в наши партитуры.
– Что с вами обеими? – непонимающе спросил нас Кирилл, едва мы остались одни в пустом зале. – Вы же лучшие ведущие партии. Я лично присутствовал на вашем исполнении в прошлом году – все было идеально.
– Просто ты такой красивый, что Юля не может сконцентрироваться на нотах, – посмеялась я, решив разрядить обстановку.
Но моя подруга юмора не оценила, и, краснея, выпалила со своей стороны:
– А Вета вообще всегда плачет во время исполнения Второй Симфонии!..
–…Начнем с Анданте, – после небольшой паузы произнес Кирилл. – Юля, сядь более расслаблено. Не нужно так зажиматься, я не съем тебя. А ты, Вета… постарайся не плакать сейчас, хорошо?
Глава 12
На одну причину рыдать во время исполнения Второй Симфонии стало больше.
После нашей маленькой приватной репетиции, Кирилл уличил минутку, пока Юля отправилась искать ключ от кабинета, и предложил мне встречаться… Судя по его выражению лица – я первая девушка, которая вот так быстро и не раздумывая отказала ему. Этот взгляд было трудно интерпретировать как-то иначе, чем «тотальный шок», и создавалось впечатление, что я еще ни раз увижу его в своих кошмарах.
– Сегодня твоя игра еще более тоскливая, чем обычно, – задумчиво протягивает Тимур, подперев ладонью висок. – Если у тебя что-то случилось – то могла бы просто не приходить. Ты ведь не рабыня здесь…
Разве? Сегодня я сказала «нет» парню, о котором мечтают все девчонки консерватории, но у меня даже отсутствует возможность просто тихо пострадать дома, закрывшись в комнате, ведь по первому зову должна бежать в бордель под покровом ночи.
– Это – партия главной скрипки Второй Симфонии в до миноре Чайковского, – опустив скрипку, принялась рассказывать я. – Вы знали, что это произведение создавалось очень большим трудом? Чайковский потратил почти десять лет, чтобы довести ее о совершенства, и все же наибольшую популярность принесла ему лишь последняя, Шестая Симфония.
– Боюсь, я даже не отличу их по звучанию, – снисходительно пожал плечами Тимур, переворачиваясь на спину. Простынь слетела с его сильного, накачанного торса, обнажая красивые кубики, в то время как на мне вообще ничего не было. В последнее время Тимур любил, когда я играю ему обнаженной… Это было странно, но «любой каприз за ваши деньги».
– Последняя Симфония стала итогом всей его жизни и карьеры, став самым востребованным его «детищем» – я продолжала объяснять ему теорию музыки, хотя сама не понимала, зачем это делаю. Но Тимур будто бы с интересом слушал, даже не перебивал, и я принимала это за разрешение продолжать. – Однако в отличие от предыдущих своих работ, в Шестую Симфонию он вложил куда меньше своих идей и переживаний, написав очень быстро. Вам не кажется это несправедливым?
– Просто понимание, что настоящий идеал и есть несовершенство – приходит слишком поздно, – выразил свою точку зрения Тимур.
– Хм. Это действительно имеет смысл, – отвернувшись, я хотела возобновить свою меланхоличную игру, но мысли снова не давали мне покоя.
Была ли я идеалом для Кирилла, когда он пригласил меня на свидание, выделив из всей массы музыкантов женского пола? Или для Тимура, когда этот олигарх решил купить меня? Я не знаю… Однако я не имела с понятием «произведение искусства» ничего общего, кроме одного: мои руки умели исполнять их на скрипке.
Даже тут я была лишь инструментом…
– Сегодня мне предложил встречаться самый лучший парень консерватории, – все же я решила признаться в истинной причине слез, застывших в глазах, откладывая скрипку в сторону. Белая, немного смятая простынь, скрыла постыдные метки на моем теле, что оставил Тимур, когда я закуталась чуть ли не с головой.
Брови Тимура приподнялись, как будто он внезапно осознал, что наша с ним «любовь» все это время была притворной. Впрочем, очень быстро взял себя в руки.
– В таком случае, почему ты грустная?..
Мне казалось, что я уже в достаточной мере успела изучить этого мужчину, но сейчас его голос так и сквозил скрытым недовольством. Неужели он ревновал меня? Мужчина, который одновременно спал как минимум с двумя женщинами – со мной и своей красоткой-женушкой! Нет, это просто не могло бы быть правдой.
Будто осознав, как ненатурально звучит его равнодушие, он бросил вдогонку еще более непринужденно:
– Я не против, если ты будешь с ним встречаться. Наше соглашение ведь не подразумевает верность, так?
– И как я могу спать сразу с двумя? – это представлялось в моей голове настолько нелепо, что я даже рассмеялась.
А Тимур еще и подлил масла в огонь:
– Эм... в порядке живой очереди?..
Отсмеявшись, мне только и оставалось, что разочарованно покачать головой,
– Это будет нечестно по отношению к нему. Тот парень явно заслуживает чего получше…
Тимур долго сверлил меня своими черными глазами-ониксами. Было видно, что в голове у него пролетало очень много мыслей, но он не знал, за какую именно ему зацепиться. Я уже не ждала с его стороны никакого ответа, когда он сказал, нацепив подобие улыбки:
– На твоём месте я сосал бы денежки сразу с двух мужиков.
– Этим мы с вами и отличаемся.
Кажется, я была так расстроена, что совершенно перестала следить за тем, что срывается с губ. На последней моей фразе взгляд Тимура стал еще холоднее, чем прежде. Мои слова его явно обидели, пусть сказанное хоть сотню раз было правдой. Я просто не имела права оскорблять его! Стоило поспешить, дабы предотвратить бурю.
– Простите... я не то имела в виду, – боязливо пролепетала я.
– А что ты имела в виду? – почти на одной ноте поинтересовался он.
– Мужчины относятся к изменам проще женщин. «Полегаемость», и все такое…
Тимур неопределенно хмыкнул, будто бы только что принял мое объяснение, но лишь в тот момент, когда под боком у Тимура зазвонил айфон, я испытала толику облегчения, как преступник, так и не вступивший на эшафот.
– Да, я слушаю, – приподнялся Тимур, почти сразу скрываясь в ванной. Закрытая дверь немного заглушала его низкий голос, но, если вслушаться, все равно можно было уловить суть.
Теперь, зная о нем немного больше, справиться с искушением и не подслушать – было довольно тяжело. Где-то в глубине своей души мне очень хотелось получить доказательства хотя бы относительной благородности моего постельного партнера, будто это могло бы и меня обелить хоть немного. Но то, что доносилось с ванной, очень нервировало.
–…Как балка могла упасть прямо на людей?! Я, что, инженеров по технике безопасности держу на производстве просто для галочки?!
Кажется, на заводе, владельцем которого являлся Тимур, произошел несчастный случай. Мужчина долго поносил всех и вся, на какое-то мгновение, очевидно, просто забыв о том, что я могла все слышать, и продолжал отчитывать незримого собеседника на том конце:
– О каких убытках вообще речь?! Пострадали живые люди, понимаешь?! Такие же, как ты или я!.. Мне плевать на огласку, я не собираюсь тратить время на усмирение прессы. В первую очередь надо госпитализировать пострадавших и оказать помощь. Семьям погибших сотрудников немедленно назначить хорошую компенсацию!..
Я не знала, как часто на производстве происходят несчастные случаи, но такая бурная реакция Тимура не могла меня не удивить. Я уже успела составить о нем впечатление, как о человеке, которому прибыль застилает глаза на все остальное. Однако он действительно переживал о тех несчастных…
Через какое-то время Тимур вышел из ванной, заметив, что я уже успела одеться. Мне больше не приходилось трепать мое единственное концертное платье, потому как уже на вторую встречу было условлено, что я буду одеваться как обычно, дабы не привлекать внимания. Поэтому сейчас я куталась в самую обычную белую оверсайз толстовку, ожидая решения Тимура: уходить или…?
– Вета, у меня проблемы на работе, мне срочно нужно ехать, поэтому… – начал он взволнованно, как вдруг в руке его снова тревожно засигналил мобильный. Впрочем, рингтон на этот раз отличался. Едва Тимур его услышал, густые брови тревожно сошлись на переносице. Не сказав мне более ни слова, мужчина снова ушел в ванную. – Алло.
На это раз голос его разительно отличался от той несдержанной тирады на грани паники. Каждое слово Тимур будто высекал: сухо, хлестко и очень уверенно.
– Да, я знаю. Нет. Я не стану этого делать. Это не обсуждается. Я все еще владелец этого места. Поэтому только мне решать, как поступить в этой ситуации, – очень долго после этого Тимур молчал, лишь его рассерженное дыхание можно было уловить, если очень хорошо прислушаться. Как вдруг этот человек так внезапно взорвался: – У вас совсем нет совести?! Неужели вы и вправду считаете, что я и в этот раз просто сделаю так, как вы сказали?! Хватит!.. С меня достаточно!..
Судя по звуку, Тимур только что разбил свой айфон об стену. Затем выскочил наружу, по-настоящему пугая своим внешнем видом… Мне казалось, что его лицо перекосило от ярости и живой я отсюда уже не выйду…
– Ты еще здесь?! – это было явно обращено уже в мою сторону.
Не рискнув что-либо выспрашивать или уточнять, я просто схватила в охапку свою сумку, футляр со скрипкой и кроссовки и пулей выскочила наружу, молясь для начала хотя бы просто добраться до дома живой и здоровой.
Глава 13
Кажется, еще пару недель назад я была уверена, что не допущу, дабы Тимур повышал на меня голос? Как же быстро падает установленная планка у женщины, зависимой от мужчины… В ту ночь, когда мне пришлось, как ужаленной, босяком выбежать на улицу из публичного дома, игнорируя взволнованные расспросы хозяйки борделя, я решила, что, во всяком случае, уж точно не позволю поднять на себя руку. А чего ждать дальше?
Как же сильно Тимур напугал меня….
В ту ночь от него так и веяло разрушающей энергией, способной уничтожить все на своём пути. И кто этот смельчак, что так уверенно принуждал его к чему-то, там, по телефону?
Из всего случившегося я сделала вывод, что лучше прекратить наши встречи с Тимуром. Из-за той аварии на предприятии, уже завтра в новостях его имя должно будет прогреметь на весь город, следовательно – так будет лучше для нас обоих. Если репортеры решат перейти на личности, им ничего не стоит узнать о моем существовании.
Однако в новостной ленте ничего о производственных авариях не было. Ни одного слова. Я не поленилась и на перерыве во время пар даже сходила в ларек за свежей газетой – там тоже оказалось пусто.
Создавалось впечатление, что произошедшее случилось лишь в моей голове.
– Я ведь не сошла с ума, – устало провожу ладонью по лицу, после того, как поведала о случившемся Юле. – Такой инцидент газетчики не упустили бы из виду…
– А ты не думала о том, что своими деньгами он мог просто заткнуть им рты? – полируя поверхность своего контрабаса, откликнулась подруга. – Таким людям проще сделать вид, что ничего не случилось, чем разгребать последствия. Тем более – если он депутат.
– Но он был очень категоричен в своем решении помочь пострадавшим несмотря на огласку, – возразила я, совершенно запутавшись.
То, с какой иронией посмотрела на меня Юля, неприятно кольнуло где-то в области груди.
– Ты ведь не влюбилась в него? – с сомнением в голосе протянула она.
– С чего бы?..
– Мы всегда пытаемся оправдать людей, которые нам не безразличны, – нахмурилась Юля, отложив контрабас в сторону. – Вета, он – миллиардер и политик. Такие люди не имеют совести, даже если тебе показалось, что он искренне расстроился из-за смерти тех рабочих.
–Я могла бы сходить на его предприятие и поспрашивать, что там произошло…
– Во-первых, посторонних на производство не пускают, как раз для предотвращения утечки информации. Во-вторых, Тимур узнает об этом. Хочешь оказаться в еще большей опасности? Нельзя вставать на пути у таких мужчин! – покачала головой Юля. – И в-третьих. Если узнаешь правду – что-то изменится?
– …Мое отношение к нему, – неуверенно откликнулась я.
– Это глупо! Твое дело – выжимать из него деньги,для этоготы с ним спуталась!
– Что если эти деньги могли бы достаться людям, которые больше в них нуждаются? Имею ли я право их «выжимать» в таком случае? – я понимала, что бесполезно спрашивать об этом Юлю. Она точно скажет не то, что я хотела бы услышать. Но все равно продолжала этот бессмысленный разговор.
– Ты тоже в них нуждаешься! Если не выплатишь долг – что станет с тобой?!
Из-за нашей бурной беседы, проходящие мимо нас студенты начали обеспокоенно озираться. Разговор явно зашел в тупик, а никакого решения я так и не нашла. Только когда Юля снисходительно обняла меня двумя руками, я испытала немного облегчения и поняла, что не одна.
– Я запуталась, – пришлось признаться вслух. – Мне страшно продолжать встречи с Тимуром, но я будто ищу оправдания, чтобы не разрывать эту связь. Помог он пострадавшим или нет… все равно это не имеет ко мне прямого отношения…
– Если ты действительно не хочешь его видеть – то просто так и скажи ему, – отстранилась Юля. – Ты и так немало от него получила, не нужно истязать себя.
В моей голове уже так прочно утвердился негласный срок моей работы Тимуру, в результате которого через четыре года я смогу расправиться с долгами моего отца, что такое скорое расставание со своим «благодетелем» действительно казалось внезапным. Но странная тоска разъедала мне сердце вовсе не оттого, что я могу больше ничего не получить от этого олигарха.
Буду ли я скучать по его теплым и уютным объятиям? По этим внимательным угольным глазам?
– Лучше поместить его в черный список, – сказала я будто сама себе, доставая телефон. Теперь заблокированному контакту моего преподавателя по сольфеджио не будет так одиноко в компании еще одного, под именем: «Тимур (встречи)».
Но относительно спокойная жизнь, обусловленная моим решением, продлилась только два месяца летних каникул.
Все это время я посвятила усердной работе в кафе, выйдя на полную ставку, поэтому иногда за делами даже забывала о существовании Тимура. Или Кирилла, которого теперь не имела возможности видеть. Или, упаси Господь, Ивана Сергеевича, профессора, что оплатил мне курс. Я очень старательно избегала его во время обучения, но одолженная ему сумма уже почти была собрана, и потому я хотела рассчитаться с этим скользким человеком на первом же общем занятии.
Жизнь почти вошла в привычное русло, когда вдруг в конце рабочей смены, в двенадцать ночи, мою скромную персону навестил еще один человек, свирепый взгляд которого с приходом в мою жизнь Тимура я стала забывать.
Как только закончились переводы на счет казино, возобновились мои «свидания» с коллектором.
– Крошка, ты, видимо, забыла о долгах своего папаши? – спросил меня этот человек, преградив дорогу. Понимая, что я прямо сейчас нахожусь за городом и в случае чего даже не смогу позвать на помощь – тотчас ощутила неприятный холод вдоль позвоночника. – Я пришел тебе напомнить.
Коллектор оскалился, жестом указав в сторону своей потрепанной иномарки черного цвета. Я в свою очередь отрывисто покачала головой, начиная пятиться. Пока прохладное кирпичное ограждение остановки не врезалось мне в напряжённую спину.
– Что такое? Боишься? – рассмеялся мужчина, не скрывая свою полную власть над хрупким беззащитным созданием перед собой. – Я только поговорить хочу. Садись.
– Я больше не смогу отдавать по пятьсот тысяч раз в месяц. Мои доходы изменились, а отец так и не вернулся… – не собираясь следовать его приказам, выпалила я. Хочет поговорить – пусть разговаривает здесь. – Кстати говоря, это ведь из-за вас он пропал? Вы что-то с ним сделали?
– Если сейчас же не сядешь в тачку – отправишься вслед за ним! – нахмурился коллектор, так явно теряя терпение.
От его слов мое сердце затопило отчаянием. Значит, отец и правда у них! У этих ублюдков… Жив ли он еще?
– Если мы оба погибнем – кто, по-вашему, будет отдавать этот чёртов долг?! – я уже не пыталась сдержать слезы, внутренне готовая ко всему. – Оставить меня и его в покое – ваш единственный шанс получить хоть что-то!..
Кажется, это довод возымел какое-то действие. Мужчина, задумавшись о чем-то, извлёк из кармана сигарету, и неторопливо закурил, окутывая нас обоих в серое облако дешевого табачного дыма.
– Почему суммы выплат снова стали такими мизерными? – перешел к сути коллектор, небрежно стряхивая пепел прямо на свои ботинки.
– Способы заработков изменились… – всхлипнув, процедила я сквозь зубы.
– В таком случае, в твоих интересах изменить их обратно, – пресекая мое возможное недовольство на свое заявление, мужчина бросил вдогонку с намеком на улыбку: – Иначе твой папаша долго не продержится.
– …Как вы смеете?! Опустите его!.. Я… – что я могла сделать? Пригрозить полицией? Сколько раз я пробовала это! Тогда оставался лишь один доступный мне вариант. – У меня есть немного денег. Если я отдам сто тысяч в счет долга – позволите хотя бы позвонить ему?..
– Сто тысяч?
Это было то, что я по крошкам собирала на своей работе. Владелец кафе сжалился, и позволил взять на себя не только обязанности официанта, но также уборщицы. Скудные чаевые проезжих дальнобойщиков тоже шли в «копилку». Именно эти деньги я собиралась отдать своему преподавателю, Ивану Сергеевичу, за то, что оплатил мой третий курс обучения. Но что мне эти бумажки, если моего отца могут убить в любую секунду?!
– Давай сюда.
Коротко кивнув, я полезла в рюкзак, который тотчас у меня отобрали и принялись потрошить. Какая ирония… Боясь, что этот человек снова влезет в мою квартиру, мне приходилось таскать такую огромную сумму с собой все время. Кто знал, что это обстоятельство поможет мне расстаться с накоплениями еще быстрее, чем я на то рассчитывала?
Все это стало бы неважно, если мерзавец поможет связаться с папой.
Недоверчиво осмотрев пачку смятых купюр различного номинала, коллектор еще раз смерил меня взглядом, в котором не могло бы быть и намека на жалость или снисхождение.
– Хорошо, твой ублюдок-папаша заслужил еще пару дней жизни, так и быть, – сказал он, засовывая деньги за пазуху.
– А как же звонок?!
Коллектор молчал, делая последнюю глубокую тяжку.
– Вы должны доказать мне, что он все еще жив!.. Вы слышите?! – продолжала умолять я, желая схватить его за грудки и встряхнуть что есть силы. Конечно, у меня не нашлось бы для этого смелости… – Эй!..
Мои условия не собирались выполнять, но в этот раз мне хотя бы не досталось. Увидев этого человека возле ресторанчика, я действительно подумала о том, что уже не встречу рассвет.
– Будешь платить как раньше – так и быть, дам с ним увидеться, – это все, что он удосужился «пообещать» мне, отбрасывая опустошенный рюкзак мне в лицо. И потом просто исчез, будто его и не было!
Где же эти сволочи держат моего отца? Чего они добиваются?.. Если бы они думали шантажировать меня этим – то уже давно сказали бы, а не стали ждать определенного момента. За этим стояла какая-то причина, но мне она была не ясна.
Коллектор ушел, оставив меня под козырьком навеса в одиночестве. Как раз в этот момент подошел рейсовый автобус, забрав меня с собой во мнимую безопасность. За мыслями, которые заполонили мой разум, как свинцовые тучи, я чуть было не проехала свою остановку.
Теперь после призрачного затишья, проблем у меня прибавилось, а решения стали еще более призрачными. Если бы дома не ждала больная, нуждающаяся в уходе бабушка и голодная собака, если бы папа был хотя бы в относительной безопасности – я бы просто сбежала. Плевать, куда… Даже если бы пришлось бродяжничать!
Дома все уже давно спали, даже неуемный пес. В кромешной тьме я уставилась в отражение в зеркале, слегка смягченное лунным светом.
Я не видела себя ведущей скрипачкой оркестра.
Глупой, одинокой мечтательницей, которая цеплялась за что-то несущественное. Продолжить мамину дорогу?.. Какая нелепость! Эти руки только и могут, что играть для прохожих где-нибудь в подземном переходе. Это тело годится для того, чтобы его использовал кто-то богатый и похотливый. Эти глаза… Они были полными невыплаканных слез.
Уткнувшись лбом в саму себя в отражении, я безмолвно плакала, умоляя Господа сжалиться надо мной, и указать путь: что делать дальше. Как вдруг в рюкзаке под ногами зазвонил телефон.
Это было так внезапно, что я почти не глядя кликнула «ответить», когда вытащила трубку. Не хотелось разбудить домочадцев, но это мог быть мой папа! Вполне возможно, что ему все же позволили позвонить мне!
– Да! Алло!
На том конце вместо голоса отца я услышала низкий, проникающий в самое сердце баритон:
– Я очень скучаю по тебе.
