Текст книги "Госпожа рабыня (СИ)"

Автор книги: Анна Осокина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

А затем произошло то, чего она меньше всего ожидала: Фолкард потянулся к ней, чтобы поцеловать. Ясна отшатнулась и уперлась в деревянную стену беседки.

– Фолкард, – она не сразу смогла произнести его имя, пришлось прочистить горло. – Фолкард, мне кажется, это слишком рано.

– Яснушка, – он придвинулся еще ближе, теперь его бедро вплотную прижималось к ее. – Через седмицу наша свадьба, – напомнил он так, будто она могла об этом забыть.

– Но ведь еще пока мы не женаты!

– Но очень скоро будем, – он зарылся носом ей в волосы, вдыхая аромат цветочной воды, которой она ополаскивала их после мытья.

Девица испугалась. Сердце выпрыгивало из горла. И это было не так хорошо, как когда рядом находился Варгроф. Она почти в панике металась взглядом из стороны в сторону, чтобы понять, что делать. Не хотела отталкивать будущего мужа, видят боги, не хотела, но и его прикосновения оказались неприятны.

Он снова потянулся к ее губам, мазнув по ним своими. Ясна отвела лицо и попыталась встать, но он схватил ее за запястья так, что она ахнула.

– Фолкард, что вы себе позволяете?! – наконец прорезался голос, испуг прошел, осталась злость. – Я не ваша собственность!

– Скоро будешь, – он тяжело дышал в ее ухо.

– О чем вы?

– Ни о чем, не забивай мужскими делами свою хорошенькую головку, Ясна.

– Отпустите! Мне больно! – она дернулась, и жемчужные пуговицы полетели на деревянный пол беседки.

Ясна уставилась на то, как они, словно капли дождя, отбивают барабанную дробь. Но жених времени даром не терял, а прижал ее к груди так, что она уже не могла вырваться.

– Фолкард, не надо, пожалуйста!

– Только один поцелуй. Или ты считаешь меня недостойным этого?

Он вцепился ей в губы своими, но Ясна всегда отличалась упрямым норовом. Хулиган дернулся и отстранился, на нижней губе его отчетливо проступал укус, в котором уже собиралась кровь.

– Ах ты! – он замахнулся, чтобы дать ей пощечину, Ясна ахнула, но боли не последовало.

Она с изумлением увидела, что Фолкард лежит у ее ног и хватается за лицо, а над ними обоими возвышается Варгроф, потирая кулак.

Фолкард поднялся на четвереньки, капая кровью из разбитого носа, и пополз от наемника, зло на того поглядывая.

– Оставьте ее в покое, – спокойно сказал воин.

– Ты еще об этом пожалеешь! – прошипел он и поднялся, держась за скамейку.

Ясна не знала, к кому он обращается, она наблюдала широко распахнутыми глазами, как молодой человек уходит, не отрывая взгляд от противника, будто тот мог догнать его и продолжить начатое.

– Вы в порядке? – Варгроф смотрел на нее изучающе, очень внимательно.

Только сейчас, когда опасность миновала, Ясна начала дрожать.

– Не знаю.

– У вас кровь, – он дотронулся до своей губы, показывая место.

Ясна быстро потерла кожу. На пальцах остался алый мазок.

– Это не моя. Я его укусила.

Наемник кашлянул, будто за этим звуком спрятал смех. Девица внимательно смотрела на изуродованные рукава, и почему-то от этого на глаза навернулись слезы.

– Он испортил платье.

Две крупные капли поползли по щекам. Конечно, дело было вовсе не в наряде, но именно он добил ее. Она отвернулась от Варгрофа. Но он опустился перед ней на колени. В таком положении, когда она сидела на скамейке, их лица находились почти на одном уровне. Он аккуратно провел шершавыми пальцами по щекам, убирая влагу.

– Я думаю, его можно починить, – ласково сказал наемник, как будто говорил с маленькой девочкой. Она никогда еще не слышала от него такого тона. Это заставило посмотреть Ясну на него.

– А мою жизнь?.. – прошептала она, не в силах оторвать взгляд от его губ. – Мою жизнь можно починить?

– После такого я вряд ли останусь в вашем доме, – он вглядывался в ее серо-лиловые глаза.

И от этих слов Ясну начало колотить еще больше.

– Что же я наделала?.. – она почувствовала, что кровь отливает от лица.

Он все смотрел и смотрел на нее, будто хотел о чем-то сказать, но не решался.

Не решался? Варгроф? Разве у него вообще бывают сомнения хоть в чем-то?

– Вы поедете со мной? – он произнес это и замолчал. Шумно сглотнул слюну и облизал сухие губы.

Она никогда его таким не видела.

– Я… Варгроф… – она хватала ртом воздух, не зная, что ответить.

– Ясна, вас когда-нибудь бил отец?

Он так резко поменял тему разговора, что она замолчала и только моргала.

– Н-нет, разумеется, нет.

– А Фолкард будет, – без тени сомнения заявил наемник. – Он готов был ударить вас уже сейчас, а вы ему пока даже не жена. Я знаю такой тип людей. Он не остановится. Никогда. Пока… – он резко замолчал и отвернулся, не договорив фразу. Потребовалось несколько мгновений, чтобы продолжить: – Я не могу дать вам его богатства, но могу поклясться, что от меня вы никогда не услышите даже резкого слова, не говоря уже о том, чтобы поднять на вас руку. Бить женщин – удел слабых мужчин.

– Что?.. – Ясна как будто не могла до конца осознать, о чем он вообще говорит. – Но что ты… Ты предлагаешь мне сбежать? Вот так просто?..

– Да.

Только и сказал он, но в лице его она видела уверенность. Упрямство. Он готов был сделать это в тот же миг. Но она не могла! Не могла подвести родителей, сбежать перед свадьбой – навлечь на семью позор. Тем более все поймут, с кем она. Конечно, она ничего этого ему не сказала, чтобы не обижать.

– Давай поговорим с отцом.

Она беспомощно уронила руки себе на колени. Варгроф взял ее ладони в свои, накрыв их полностью. Он улыбался. И в улыбке этой не было ничего веселого.

– И что же мы ему скажем? Я же у вас в доме кто-то вроде Жданы, только с ятаганом.

Ясна не смогла сдержать улыбку. Но и в ней не ощущалось веселья. Она припала своим лбом к его. Когда он находился так близко, когда держал ее руки в своих, она чувствовала себя в безопасности. От тепла его тела девица перестала дрожать.

– Я не знаю, но он не станет неволить меня, он слишком сильно меня любит.

– Может, вам удастся не выйти за Фолкарда, но отец ни за что не отдаст вас за обычного наемника.

Она шумно вздохнула.

– Мы что-нибудь придумаем, – пообещала она.

От его близости мысли путались. Он нежно коснулся ее носа своим. По всему телу побежали мурашки. Она первая сократила между ними оставшееся расстояние. Дотронулась до его губ губами. Совсем легко, будто боялась, что он вот-вот куда-то исчезнет. Он принял правила этой игры: его прикосновения были легче шелка. Руки его легли ей на плечи, мягко поглаживая. И в этот момент ей хотелось сказать ему да, убежать с ним от всех на свете. Она наклонилась к нему еще ближе, делая поцелуй смелее.

– Ясна, у нас мало времени, – прошептал он ей в рот, не отрываясь. – Скоро сюда кто-то наверняка придет.

Он снова приник к ней, продолжая ласкать пальцами плечи.

– Я не могу, ты же знаешь, что не могу, – в отчаянии она впилась в его губы так, что он ахнул. Его руки резко опустились ниже ее талии. Он собственническим движением потянул ее на себя, ей пришлось чуть развести колени, чтобы они не впивались в его живот. В таком положении она ощущала каждую его мышцу. Руки его осмелели и без боязни путешествовали по ее телу, гладили спину и толстую пшеничную косу.

– Ясна! – раздался со стороны дома голос матери. – Ясна, где ты?

Наемник с трудом оторвался от нее, оба тяжело дышали, они словно долго и быстро бежали.

– У нас мало времени, – повторил он. – Подумайте об этом до завтра.

– Варгроф, я…

Он приложил палец к ее губам.

– Обещайте, что подумаете!

– Ясна! – голос матери приближался.

– Обещаю! – шепнула она ему.

Он в последний раз коснулся ее губ – совсем мимолетно – и, перемахнув через ограждение беседки, скрылся в кустах жасмина. Ветки даже не пошевелились.

Почти в тот же миг с другой стороны вошла мать. Увидев дочь, она с облегчением вздохнула.

– Доченька, что у вас стряслось? Где Варгроф?

Ясна закрыла лицо руками из-за стыда от всего, что только что произошло, и разревелась.

Мама села рядом и обняла ее.

– Ну, расскажи мне, что такое?

И Ясна рассказала все, что было до того, как они с наемником остались наедине.

* * *

А на закате к ним в дом снова пожаловал Фолкард в сопровождении отца. Выглядел ее жених самым жалким образом: нос распух, а под глазами налились черные синяки. Ясна смотрела на господина Диртама и прекрасно понимала, что ничего хорошего ее не ждет. Они собрались в гостиной. И Фолкард, и Диртам отказались от предложенных напитков и угощений.

– Друг мой, мне кажется, нам необходимо обсудить то, что сегодня произошло с нашими детьми, – начал гость.

Ясна слушала затаив дыхание. Может, они расторгнут помолвку? Это был бы самый лучший вариант, потому что у нее появится время обдумать, что делать с Варгрофом.

Траян выглядел спокойным, но Ясна видела, что ему многих усилий стоит такое невозмутимое выражение лица.

– Что ж, давай обсудим. Твой сын попытался поцеловать мою дочь без ее согласия.

– Они помолвлены! – воскликнул Диртам.

– Отец, – хотела что-то добавить жених, но тот выставил руку, призывая того молчать.

– Жених не может поцеловать невесту?

– Но не против ее воли!

В комнате они находились одни. Ни матери, ни Ямиса, ни слуг, ни тем более Варгрофа там не было.

– Ясна, – посмотрел на нее Диртам. – Почему ты так воспротивилась этому поцелую?

– Я воспитывал дочь в строгости, – возвысил голос Траян. – И не понимаю, почему твой сын не может подождать всего несколько дней, когда сможет сделать это по праву?

– Что ж, он подождет, – стиснул зубы Диртам. – Но я хочу, чтобы ноги этого грязного наемника, который разбил Фолкарду нос, тут больше не было! И вообще в нашем городе! Я сделаю так, что он не сможет найти себе никакую приличную работу!

– Он исполнял свои обязанности! – не выдержала Ясна. – Он защищал меня!

– Ясна, помолчи, – строго кинул ей Траян. Он нечасто говорил с ней таким тоном, и она повиновалась.

– Это будет справедливо. Но только в том случае, если Фолкард принесет моей дочери извинения.

– Папа! – снова подал голос молодой человек.

– О, конечно, – Диртам посмотрел на сына так, что тот весь съежился. – Фолкард?

Ясна подумала о том, а не достается ли самому Фолкарду от отца?

Он понял все без слов. Подошел ближе к невесте. Она при этом отшатнулась от него, став ближе к своему родителю.

– Ясна, я прошу у вас прощения, – выдавил из себя жених. – Не хотел вас обидеть.

Она ни на миг не поверила в его слова, но кивнула. Сейчас не время показывать характер. Она поговорит с отцом позже. Наедине. Ясна приняла извинения, хотя, если уж говорить честно, ей хотелось послать его ко всем демонам.

Фолкард протянул руку. Ясна смотрела на нее и не имела ни малейшего желания ее трогать.

– Ясна, – мягко позвал отец.

Девушка сделала глубокий вдох, медленный выдох и все же подала руку. Он только чуть сжал ее пальцы и сразу же выпустил. Ясна подавила желание вытереть их об юбку.

– Что ж, раз мы друг друга поняли, нам нужно идти, – сказал Диртам и повернулся к выходу. – Идем, сын. Я пришлю кого-то через пару дней, чтобы обговорить последние приготовления к свадьбе.

Он бросил это уже не глядя на Траяна и вышел не прощаясь.

Ясна некоторое время смотрела вслед гостям.

– Он тебя не уважает, папа, – заметила она и устало опустилась на тахту.

– Я знаю, – сквозь зубы процедил отец.

Ясна вскинула на него расширенные от удивления глаза.

– Так зачем же тогда все это? Давай отменим свадьбу! Пожалуйста, отец! Я не буду счастлива с Фолкардом, я его боюсь!

Траян сел рядом с дочкой и положил локти на колени, а потом спрятал лицо в ладонях.

– Я не могу.

– Как это – не можешь? – Ясна смотрела на отца и действительно не понимала, о чем он говорит. – Помолвка – это еще совсем не свадьба.

– Прости меня, Яснушка, прости…

– Папа, о чем ты говоришь? – девица в первый раз в жизни видела родителя таким – неуверенным, раскаивающимся. Он даже не мог смотреть ей в лицо. Она положила руку ему на плечо. – Отец?..

– Дела в лавке в последнее время идут очень плохо.

Ясна уже понимала, к чему он клонит, но не хотела в это верить. Не хотела думать, что он так мог с ней поступить.

– Мы заключили соглашение, что Диртам даст мне большую ссуду. Но с условием, что ты выйдешь замуж за Фолкарда. Это как бы гарантия того, что я верну ему долг. Больше никто не соглашался предоставить мне такие деньги.

– Отец, – Ясна тяжело дышала, потому что сердце билось в горле и будто сдавливало его. – Папа, откажись от этой сделки, мы что-то придумаем! Папочка, пожалуйста!

– Не могу, дочь… – ей показалось, что он всхлипнул. Но ведь этого не может быть? Этот человек никогда не плачет. – Я уже взял деньги.

Он наконец отнял от лица руки, и Ясна увидела, что у него мокрые щеки. Слезы стекали в бороду и терялись там.

Он резким злым движением вытер сначала один, потом второй глаз, но дочь знала, что злится он вовсе не на нее, а на самого себя.

Ясна медленно сползла на пол, подтянула к себе колени и обняла их руками. Траян положил ей руку на плечо.

– Почти половина суммы ушла на погашение долгов. Другую часть я вложил в товар, чтобы снова наладить дела.

Впору плакать. Но слез не было. Ясна просто смотрела перед собой и ничего не видела. Иллюзия возможности выбора лопнула, спала, как пелена с глаз.

– Я думал, он тебе понравился. Я же видел, как вы танцевали… Ну, пускай бы поцеловал тебя, вы же помолвлены.

– Папа, – Ясна уткнулась лицом в свои колени. – Я вообще не хочу, чтобы он меня трогал. Никогда.

Голос выходил сдавленный, глухой. Но Траян прекрасно слышал дочь, потому что рука его непроизвольно сжалась у нее на плече. Но он, кажется, заставил себя ее расслабить.

– Мне еще нужно поговорить с Варгрофом, – он поднялся.

Ясна подскочила к нему и схватила его за руку.

– Это нечестно! Нечестно выгонять его только потому, что он защищал мою честь!

– Мне казалось, ты его недолюбливаешь, – изумился отец.

– Какая разница, как я к нему отношусь? Он не совершил ничего дурного, папа! Он только делал свою работу! Услышал, что я кричу и пришел на помощь! Он намного благороднее Фолкарда!

Траян аккуратно высвободил руку и пошел из комнаты.

– Отец!

– Прости меня, Ясна… – кинул он, даже не посмотрев на нее. – Видят боги, как я сожалею. Но мы уже ничего не можем сделать.

* * *

Она заперлась у себя в комнате на засов, хотя никогда так не делала. Закрылась от всех.

Интересно, а мама знала об этом? А Ямис? И никто не предупредил ее о том, что… ее как будто продают за долги! Чем в таком случае она лучше рабыни? Во время свадебной церемонии оба молодых могут сказать нет, даже если это будет неожиданно для кого-то, вызовет негодование. А она не может! У нее просто нет такого выбора. Если она не выйдет замуж, Диртам потребует от Траяна немедленного возвращения долга. В этом Ясна нисколько не сомневалась. Сегодня он показал истинное лицо. И оно ей совсем не понравилось. Если отец не отдаст эти деньги, ему придется сесть в темницу, его кинут в долговую яму, где он будет отрабатывать задолженность до конца своих дней!

От такой перспективы Ясну пробрал озноб, несмотря на летнюю духоту. В легкой ночной рубашке она подошла к окну, чтобы закрыть ставни, но услышала шорох. Девица свесилась и увидела, как по винограду, который оплетал стену со стороны окна ее спальни, кто-то ползет вверх.

Она вся похолодела. Грабитель! Уже хотела закричать, когда луна выглянула из-за облаков, ярко осветив знакомый силуэт. Ясна с колотящимся сердцем отошла от проема, дав Варгрофу место для маневра. Он тут же оказался у нее в комнате, переводя дыхание.

– Что ты здесь делаешь? – почти одними губами спросила Ясна, но он ничего не ответил, шагнул ей навстречу и заключил в объятия.

Ясна впилась в него, почувствовав себя клещом. Наверное, в этот момент от него бы ее не смог оторвать даже целый полк. Она неистово вдыхала его запах. Он положил ей подбородок на макушку, нежно прижимая к себе. Его сердце билось быстро после подъема по стене, но ровно. И этот стук успокаивал.

Наемник опустился на кровать, притянув Ясну к себе на колени. Она не противилась, села, положив голову ему на плечо. Воин взял обе ее руки в одну свою ладонь и провел губами по лбу.

– Я пришел за твоим ответом.

– Ты говорил, что у меня есть время до завтра, – робко глянула она на него.

Сказать по правде, она просто оттягивала момент неизбежности. Момент, когда придется отказать тому единственному, кто мог бы избавить ее от ненавистного жениха.

– У нас больше нет времени, Ясна, у нас его забрали, – он чуть сжал ее пальцы. – Мне приказано сегодня же уйти. Я не останусь в этом поселении.

– Далеко? – от его слов внутри закололо.

– Еще не знаю, но я не смогу быть тут, зная…

Он замолчал. Она все поняла без слов. Зная, что она рядом, но он не может коснуться ее, не может даже видеть. Девица поняла, что он хотел сказать, потому что сама чувствовала то же самое. Уж лучше он уйдет на другой конец мира, только чтобы не думать о нем! Чтобы выбросить его из мыслей, из сердца! Да разве ж это поможет?!

Она крепче прижалась к нему, вдыхая аромат кожи на шее.

– Пойдем со мной, – шепнул он, поглаживая ее ладонь большим пальцем.

Ясна все еще не могла сказать решительное «нет», хотя обязана была. Ради отца. Ради того, чтобы его не арестовали.

– И как ты себе представляешь наше будущее? – горько усмехнулась девица. – Ты ведь даже не знаешь, что такое семейная жизнь. Она плохо подходит под твою работу.

– Почему же не знаю? – Варгроф вздохнул. – Я был женат.

– Ты – что? – Ясна оказалась настолько не готова к такой информации, что отстранилась от охранника и уставилась на него в белом лунном свете.

– Я был женат.

Понимание мелькнуло на лице Ясны. Она расширила глаза.

– Она умерла?

– Нет, – на его губах заиграла все та же ироничная ухмылочка, которую он использовал раньше. До того как она узнала, каким он может быть на самом деле. И ей захотелось стереть ее, не видеть больше, но Ясна не могла его перебить. Он должен рассказать, что случилось.

– Она ушла от меня, – он пожал плечами, как будто ему было все равно.

Но Ясна видела! Глубоко в глазах видела, что не все равно. Что его это до сих пор задевает.

– Твоя служба очень опасная, может, она просто не выдержала?.. – предположила Ясна.

Он только хмыкнул и покачал головой.

– Я не всегда служил наемником, Ясна. На родине у меня есть домик. Вот эти самые руки, – он поднял ладони и покрутил ими, – сделали тысячи горшков, тарелок, кувшинов и чаш из глины.

– Ты был гончаром? – не поверила девица.

– Есть такой грешок, – улыбнулся Варгроф. – Я имел самую скучную жизнь на свете, но меня это устраивало. Хотел жить с любимой женой, хотел воспитывать детишек, – при этих словах его синие глаза, которые в лунном свете казались черными, затуманились. Он улыбался, вспоминая мечты юности.

– Так почему же ушла твоя жена? – не поняла Ясна. У нее в голове не укладывалось, как можно добровольно оставить этого человека.

– Ты будешь смеяться, – он опустил голову, и она поняла, что ему вовсе не до смеха.

– Над этим не смеются, – серьезно заверила она и подняла его подбородок, заставляя смотреть на себя. – Только не говори, что она сбежала с наемником, а ты, желая ее вернуть, тоже таким стал.

– Не угадала, – снова эта улыбка, а под ней – толстый слой тоски. – С заезжим музыкантом. С бардом. Линосом, кажется, его звали. Он напел ей песенок о своей нелегкой судьбе, что он чуть не погиб за свое творчество, посвятил ей пару стихотворений, и моя ненаглядная упорхнула вслед за ним.

– Ты любил ее?

Почему-то Ясне нужно было знать это. Непременно.

– Наверное. Не знаю. Быть может, мне так казалось. Мы прожили вместе всего два года.

– И после этого ты ушел в наемники?

– Да, Мия бросила мне на прощание, что у меня слишком однообразная жизнь. И я решил ее… разнообразить, – при этом Варгроф ухмыльнулся лишь одной стороной лица. – Оформил разводную. Нашел преподавателя, который набучил меня военному ремеслу. Как он сказал, чувство боя у меня в крови, поэтому обучение не заняло слишком долго времени. А потом я продал дом и… Вот Варгроф – вольная птица.

– Выходит, из-за жены ты столько раз рисковал жизнью? – Ясна не могла поверить. – Из-за женщины, которая тебя больше никогда в жизни не увидит, ты делал это все?..

Варгроф пожал плечами и притянул девицу к себе ближе, заключив в кольцо рук. Она готова была бы сидеть так всю ночь напролет, только бы чувствовать его тепло.

– Поначалу – да, я сильно на нее злился. Наверное, повстречай я этого Линоса где-то в подворотне, живым он не остался бы.

Ясна готова была ощутить, что мужчина напряжется, что его руки сожмутся в бессильной злости, но он казался абсолютно спокойным и расслабленным.

– А потом я втянулся. Мне понравилось переезжать с места на место, охранять то одного, то другого толстосума. Понравилось ощущение свободы. Но знаешь, что за все годы таких скитаний мне понравилось больше всего?

– Нет, – Ясна даже не прошептала это, а чуть слышно выдохнула ему в шею.

Он опустил к ней лицо, она же, наоборот, подняла ему навстречу.

– Вкус твоих губ, – он сказал ей это прямо в рот и коснулся губ, чуть прикусив зубами.

Ясна застонала и сама не поняла, как оказалась на кровати под ним. Тело пульсировало от его прикосновений. Он покрывал поцелуями ее лицо и шею, медленно опускаясь на ключицы. Дальше ткань не позволяла. Только когда он, одной рукой поддерживая вес тела, чтобы не навалиться на нее полностью, другой – развязал ленту спереди, которая регулировала вырез рубахи, Ясна всполошилась. Наемник был почти лихорадочно горячий, и от его прикосновений все пылало.

– Варгроф, – она часто дышала. – Пожалуйста, остановись, пожалуйста, прошу!

– Ты сама этого не хочешь, – его тон звучал уверенно, но рука остановилась.

– Хочу, – не стала отпираться девица. – Очень хочу согласиться на все, что ты можешь предложить, но если я не выйду замуж за Фолкарда, у отца будут очень серьезные проблемы.

Он застыл. Аккуратно скатился с нее и лег рядом. Ясна смотрела в темный потолок и пыталась сдержать слезы. Тело стенало, что Варгроф больше не касался его. Душа болела от того, что у нее нет выбора.

– Выходит, ты жертвуешь собой ради семьи? – его голос казался спокойным, но Ясна знала, что спокойным он совсем не был. Ей чудилось, что она, даже не касаясь его, слышит, как стучит его сердце. Или это ее сердце?

– Выходит, что так, – она вздохнула, и горячая капля скользнула по виску и скатилась в ухо.

Ясна перекатилась на бок лицом к ночному гостю.

– Я принимаю твое решение. Не одобряю, но принимаю, – Варгроф провел кончиками пальцев по ее выбившемуся из косы локону и хотел подняться, но Ясна схватила его за плечо, не позволяя это сделать.

– Останься, молю тебя! Побудь со мной до рассвета, не уходи! Только не сейчас, я еще не готова тебя отпустить!

Он не ответил. Прижал к себе сильно. Крепко. Она едва могла дышать. И именно это ей сейчас и нужно было. Он гладил ее по волосам, и как-то незаметно расплел косу, играл с золотыми локонами, ласкал их, словно они живые. Она легла на его грудь и слышала ровные четкие удары, стараясь запомнить их на всю жизнь.

– Может, некоторые люди не созданы для счастья? – тихо спросила Ясна, глотая слезы.

Он снова ничего не сказал. Просто оставался рядом. Оба не спали. Не сомкнули глаз, пока небо за окном не побелело.

– Мне пора, – он отстранил ее от себя и тяжело поднялся.

Ясна безмолвной тенью следовала за ним. Он подошел к окну, и она уже почти была готова согласиться уйти с ним. Но промолчала, заламывая пальцы так, что в глазах от боли темнело.

– Прощай, – она приблизилась к нему и в последний раз подняла лицо, встретив его губы.

– Не позволяй ему бить себя. Слышишь? – он сжал обе ее ладони. – Обещай, что, если будет нужно, ты дашь отпор! Я знаю, что ты сильная!

Ясна быстро-быстро закивала, она не смогла вымолвить больше ни слова, потому что слезы душили ее, почти лишая возможности дышать.

Он коснулся губами ее лба. Ясна сильно зажмурилась, чтобы убрать слезы, а когда открыла глаза, Варгрофа уже не было. Только тонкие занавески раскачивались на ветру.