Текст книги "(не) Сладкая жизнь для попаданки (СИ)"

Автор книги: Анна Митро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Не обнаружив ничего похожего на спички, я пошла шариться в собственных вещах. На съемной квартире у меня стояла плита с электроподжигом, но в старом доме электричество периодически отключали, поэтому я позаботилась о возможности хотя бы чаю себе погреть и купила зажигалку. И, оставалось надеяться, что забрала ее вместе со всеми вещами.

К моему счастью, да. И уже через несколько минут я спускалась по скрипучей лестнице в темноту, держа перед собой самую большую из обнаруженных свечей.

Почти уже на нижних ступеньках я обнаружила светильник, он стоял в выемке в стене на уровне моих глаз. В нем была еще свеча и «прикурила» ее от своей. Вдруг подвал озарился светом…

Глава 3

Под потолком погреба располагалась целая система зеркал, благодаря которой всего одна свеча давала столько света, сколько бы и фонарик не дал. Сейчас, он конечно был тусклый, так как на зеркалах скопилась пыль, но если ее протереть… То от отсутствия электричества я страдать не стану.

Но больше меня поразило то, что представлял из себя сам погреб: ровные ряды полок с ящиками, поставленными друг на друга, но так, чтобы оставался «воздух» между ними. Я подобный порядок что на даче, что в родной квартире наводила в каждый свой приезд, но мои родные умудрялись превратить его в хаос за пару дней. А тут… Может просто здесь никого, кроме прабабушки не было, а она ценила и свое время, и свой труд, чтобы портить такой порядок? Не знаю, но это радовало. Вообще, что дом, хоть и запущенный, требовал только помывки и починки. Хотя… Даже в такой ситуации у меня уйдет уйма времени и сил. Про огород, заросший словно лес, старалась в этот момент не думать.

Из любопытства я заглянула в ближайший ящик и, не веря собственным глазам, пару раз моргнула. Видение, показывающее на дне с десяток краснобоких яблочек, исчезать не собиралось. Пришлось пощипать себя за руку, но и это не помогло. Яблоки никуда не делись. Как такое возможно? Три года прошло, а они выглядят так, будто их вчера с ветки сняли.

Тогда я сняла ящик и посмотрела в тот, что стоял под ним. Там плодов оказалось побольше… Да о чем я. Он был полный!

– Что за чертовщина? – спросила я сама у себя, подняла глаза и завизжала. – Твою… Твою паутину, Федя! Ты чего творишь? Я чуть не скончалась от страха! Разве можно так с людьми? – у меня перед носом на толстой ниточке, торчащей из… Не знаю, как эта часть называется… Висел паук и с интересом смотрел то на меня, то на яблочки. А может мне показалось? Паук вообще может смотреть с интересом? Жуть какая. – Неправильный ты какой-то членистоногий, – бросила я на него задумчивый взгляд. – Все в тебе не так, начиная с поведения, кончая внешним видом. С другой стороны… Я вообще, наверное, крышей поехала… С момента попадания в этот мир.

Нет, ну а что… Как еще объяснить то, что я здесь? Может я, выходя от нотариуса, ударилась и теперь в коме? Или сошла с ума и это мой шизофренический бред? Ну не в другом же я мире в самом деле… Не бывает такого. Или все же бывает?

Вот только что-то мне подсказывало, что последний вариант и есть правильный. И то, что я достаточно спокойно реагирую на происходящее, как минимум, подозрительно.

С этими мыслями я вернула ящик на место, и пошла вдоль рядов. Чего тут только не было: овощи, фрукты, ягоды, грибы, травы, крупы с мукой в отдельных емкостях, напоминающих бочки и даже мясо. Наличие последнего порадовало. Но вопрос сохранности всего этого меня мучил лишь сильнее. Нет… Я безумно рада, что голодная смерть мне не грозит не только благодаря радушной соседке, но… Как оно сохранило свежесть в течение трех лет, если дома даже в холодильнике имеет довольно ограниченный срок годности? В волшебство почему-то верить отчаянно не хотелось. Или это мозг не успевал за резкими и странными переменами в моей жизни?

Прихватив три яблочка соседке в качестве подарка, не с пустыми же руками возвращаться? Я поднялась обратно, не забыв затушить «погребное освещение» и оставила дверь приоткрытой. Оставлять паука в подвале показалось бесчеловечным. А вроде, он же паук, какая ему разница, где паутину вить? Но сейчас это единственное живое существо оказавшееся рядом. Пусть живет. Вдвоем, все же веселее. И не так страшно.

Краснобокие перекочевали в плошку на кухне, а я снова раскрыла чемодан, вытащила из него кроссовки, джинсы и самую «неприличную» футболку, переоделась и отправилась искать колодец. Ведра, кстати, обнаружились в углу рядом с «черным» выходом. Нормальные такие ведра… Деревянные! Да они сами по себе пару кило весили, а в них еще литров десять легко влезет. Но выбора не было. Я прихватила оба и пошла по заросшей тропинке в направлении, что подсказала соседка.

– Вот как так? Продукты у нее все хранятся, как свежие, а пылюка по дому копится, трава на участке растет, неужели нельзя было заколдовать сразу все в комплексе? – бурчала я под нос, не замечая, как растительность почтительно расступается в стороны. Очнулась лишь, когда дошла до конца ряда вишен и увидела колодец. И дорожку… Идеально ровную, земляную, без единой травинки. – Чертовщина… Что-то я последнее время слишком часто это слово повторяю.

Впрочем, когда я просматривала отчеты на работе, оно тоже нередко у меня проскальзывало, особенно к закрытию квартала или года. Дебет с кредитом отчаянно не сходились, цифры упрямо нужные не рисовались, а я краснела и бледнела перед главной, пока она распекала меня за «негибкость» ума. Вот я бы на нее в такой ситуации посмотрела, и как бы ей ее «гибкость» помогла крутить ручку колодца, поднимая на веревке двенадцать килограмм на высоту метров семь. А примерно на такой глубине плескалась ледяная колодезная водичка. Наконец, два полных ведра стояли у моих ног, а я утирала мокрый от пота лоб. Оставалось дотащить их до дома…

Ухватив два сразу, я только чуть дернулась, но отрывать их от земли не стала, мне хватило ума так не рисковать. Это ведер-то у меня два, а если по дому побродить, то, скорее всего, и еще найдутся, а спина-то одна! Поэтому я бодрой ланью сгоняла на кухню, приволокла кастрюлю побольше к колодцу, и от каждого ведра отлила половину. А потом, слегка присев, чтобы не горбить спину и не напрягать поясницу, взялась за ручки. Это оказалось самым верным решением. В нем был единственный минус. Чтобы натаскать воды на два бака таким образом, мне пришлось сходить за водой раз десять, не меньше. И заняло это часа полтора. С другой стороны, лучше я буду из краника теплую воду наливать и все намывать, чем бегать за холодной каждые полчаса.

Взяв пару сухих деревяшек из маленькой поленницы, что находилась по соседству с печью, я при помощи ножа расковыряла одну на мелкие щепки и кинула все в топку. Огонь потихоньку разгорелся. Надо бы узнать у бабы Доки, чем они тут пользуются для розжига. Зажигалка-то у меня не вечная.

Тут я заметила, что насорила. И заметя метлой на совок опилки, отправила их в огонь. Ну и что, что с пылью… Кстати! А куда мне выливать грязную воду и высыпать мусор? Не в собственный же сад? И вряд ли на улицу.

Пришлось посмотреть, куда ведет труба из внушительного кухонного умывальника. Оказалось, как раз в сад, причем по небольшим каменным желобам, вода уходила под каждое дерево. Да, конечно, первым в любом случае доставалось больше, но с учетом того, что участок имел не заметный глазу уклон от дома в сторону леска, где он заканчивался, то прабабушка со своим точечным поливом поразила меня в самое сердце. Я в очередной раз пожалела, что не была знакома с ней при жизни и пошла домой.

– Если это все происходит на самом деле, то мне реально жаль… Ты у меня была женщина явно неординарная и та еще выдумщица. А химии вроде средств для мытья посуды тут явно нет, значит, вреда деревьям я не нанесу. Пыль тут тоже «натуральная». Стоп… А жир как отмывают? Не песком же? Где ж я его возьму? – взгляд сам по себе упал на тихо потрескивающие полешки, от которых тянуло дымом и воспоминаниями о бане и шашлыках, – Вот и ответ…

Как добыть щелок я знала лишь примерно. Ну не химик я, не та у меня специальность, что поделать. Знаю, что из золы, что есть два способа: холодный, он долгий – несколько дней, и горячий, тот побыстрее, всего несколько часов. Но в любом случае, мне нужно будет дождаться, когда все прогорит, выгрести золу, потом залить ее водой, убрать мусор и кипятить часа три оставшееся… А значит снова растапливать печь. Впрочем… Щелок мне еще пригодиться, сделать его нужно. А пыль я и обычной водой уберу, пока оно тут прогорает и вариться. Осталось найти тряпки, которыми можно все отмывать… А те, помнится, лежали в отдельном ящике у выхода с кухни.

Водичка из крана и правда, нагреваясь от печки, текла тепленькая, да и в самой кухне стало достаточно жарко. Настолько, что начала побаливать голова, и я приоткрыла окно, осыпав себя пылью, точно снегом и основательно прочихавшись.

– Ну хоть мозгов на это хватило, дурная девица. Только если задвижку не откроет, то все равно задохнется, – раздался тихий голос, сильно смахивающий на мой внутренний.

Точно! Это же печка! Угореть мне не хватало! Дура ты, Варенька, как есть натуральная дура! А… Вот она!

Задвижка обнаружилась почти под потолком, и чтобы туда добраться, пришлось лезть на столешницу. С другой стороны, иначе к верхним полкам я все равно не подобраться не могла, высоты лавки не хватало, а стол, сделанный из нормального дерева, не дспшный, весил столько, что его сдвинуть не удалось ни на сантиметр.

Дав тяги печке, я выдохнула, чуть прикрыла окошко. И потянулась отмывать верхний ярус. А спустя несколько минут обнаружила Федю, сидящим на краю мойки и умывающимся.

– А что, тоже верно. Странно будет, что в чистом доме чумазый паук, – пожала я плечами и продолжила свое дело, в очередной раз удивившись своей реакции. Да я за годовой отчет переживала больше, чем сейчас. – А что нервничать? Дом есть, мой по документам, в нем есть и мебель, и посуда, и еда, и вода. Соседка приятная, природа… То, что надо. Интересно, кого я сейчас уговариваю не паниковать? – наконец, первый шок прошел, и я, сев на лавку, закатилась истерическим ревом.

Но хватило меня ненадолго. Привел в чувство, как ни странно, паук. Он осторожно положил мне одну из передних лапок на колено и так проникновенно посмотрел в глаза, что меня отпустило. От неожиданности и я протянула руку и погладила его пальцем по спинке. Мой «охранник» оказался очень приятным на ощупь, мягким и теплым, словно он котенок, а не членистоногий.

– Спасибо, Федя… Видишь, немножко неуравновешенная тебе хозяйка досталась. Только сейчас до нее дошло, что это все реально. С другой стороны… Если даже это другой мир, то меня же в моем найти сумели и сюда переправить, значит, и обратно тоже можно попасть. Но сначала доведем дело до конца… Бросить такое замечательное место… Не смогу я, не смогу, – паук аккуратно отполз от меня. – Все равно дома нет ни работы, ни квартиры, а вернуться к родителям… Это значит вообще оттуда не вырваться больше никогда.

Я вдруг как наяву увидела маму, которая прыгает вокруг моего младшего брата и причитает, что ему нужно новую рубашку, чтобы он устроился на работу, которая будет его достойна… И никакие аргументы, что никакая рубашка его собственно работать не заставит, не помогут. Странно… У меня как глаза открылись. Всю жизнь я жила ради помощи родителям и брату. Да меня даже просить не надо было, в голове стояла четкая установка: «Сначала им сделай, а потом себе», вся жизнь по «остаточному принципу». И я считала это нормальным. Мы же семья… Это же моя обязанность, как хорошей дочери и сестры. Еще и защищала их всегда перед Марусей, когда она пыталась до меня достучаться. А теперь я сижу и думаю, как много я в своей жизни упустила.

– Вот и пусть учатся все делать без меня! А я… А я тут останусь! Может, здесь хороший бухгалтер нужен? Или вообще, как бабушка, буду овощи с фруктами с участка продавать. А что? Все равно с дачи не вылезаю, так тут хоть толк какой-то будет… А то вечно сначала пашешь на грядках, как раб на галерах, потом это в банки закатываешь, а через месяц глянешь, а мама все пораздавала. Куда это годится? Получается, что я вместо того, чтобы на свидания ходить или собой заниматься, нахаляву чужих людей разносолами снабжала, – продолжила я жаловаться пауку, тот даже, кажется, пару раз кивнул, словно поддакивая. – А вот и нет! Все! Начинаю новую жизнь! Здесь!

Я сорвалась с лавки и с утроенным усердием начала перемывать посуду и полки. Вскоре прогорели деревяшки, и пока они печка немного остывала, я сделала еще несколько ходок от колодца до бака. После выбрала самую неказистую кастрюльку, смахнула туда золу, залила ее водой, надеясь, что все делаю правильно, и снова затопила печь. Солнце уже клонилось к закату, но я подумала, что успею хотя бы изнутри протереть окна, и тогда завтра мне на кухне останется лишь домыть их снаружи да полы отдраить, и хотя бы одно помещение в доме станет чистым и пригодным для жизни.

Оторвалась я от этого занимательного дела уже в потемках, и то, потому что баба Дока постучала мне в окно, что выходило на улицу, напугав при этом до поросячьего визга. Я пообещала ей, что уже сворачиваю свою бурную деятельность и скоро приду. Только сначала удостоверилась, что все дрова прогорели, вернула задвижку на место и закрыла окошко. А потом прихватила чистую одежду на смену, документы, решив держать их поближе к «телу», дала наставления пауку, который снова уселся на паутину в углу, закрыла дверь и поспешила к гостеприимной соседке.

– Ну что, умаялась? – посмотрела она на меня, запыленную с ног до головы. – Да, Варюшка, вид у тебя. На кухню в таком не пущу. И брюки… Разве ж это брюки? Даже мужчины в таком сраме не ходют, – вздохнула она. – Разве что в варварских странах.

– Так я и есть… Варвара, – шутка вырвалась сама, но старушка весело расхохоталась в ответ.

– И то верно. Так, идем, баню я немного затопила, париться не выйдет, но помыться самое то. Воды только, извиняй, два ведра всего принесла. Совсем тяжело стало, – она вздохнула, а я покачала головой.

– Так покажите, где у вас колодец? Я сегодня к своему уже столько ходила, что парой раз больше, парой раз меньше – значения не имеет. Все равно руки со спиной завтра отваляться, – я тяжело вздохнула, представляя последствия моих сегодняшних «подвигов».

– Ну ты скажешь тоже. Баня любую хворь вылечит, тем более, у таких как мы. Коли заговор правильный знаешь. Пойдем, покажу, где у меня все, – старушка бодро рванула на выход. Ну и я за ней.

Баня у бабы Доки была за домом, небольшая квадратов десять вместе с предбанником, парной-душевой и печкой. В баке над печкой был уже практически кипяток, так что я залила еще шесть ведер, наполовину полных, заодно разбавив воду до нормального состояния. Суровая старушка продиктовала заговор, и заставила несколько раз его повторить, пока я воевала с баком. После этого она мне вручила отрез ткани, мыльный корень в мешочке, настой для волос и оставила одну. Я же в одном из тазов замочила сразу одежду, в которой убиралась, ополоснув ее от пота и пыли, а потом уже искупалась сама. И в самом конце, перед тем, как вытираться, как меня научила хозяйка, набрала воды в черпак и произнесла:

– Водица, старшая сестрица, ты чиста от истока до исхода, унеси мою усталость до братцева восхода. А у солнца попроси мне здоровья, много сил. Благодарствую, стихия, – после этого я облилась заговоренной водой, вытерлась насухо, и, замотав ткань на волосах, накинула ночнушку и побрела к дому.

Вокруг стояла непривычная городскому жителю тишина. Даже на даче подобного не было, там все время трудились над урожаем соседи, а под вечер все включали радио и начинали жарить шашлыки. Здесь же царила благодать природной музыки: где-то совсем рядом стрекотали сверчки, проснувшаяся мошкара отчаянно жужжала над ухом. А воздух! Его пить можно, настолько он наполнен ароматами земли и трав. Это ли не счастье?

От моей ночнушки, длиной по колено, старушка была еще в большем шоке, чем от джинс, которые я развесила там же, рядом с баней. Она пообещала, что никто на них не позарится, но я все равно немного сомневалась. Как самый обычный городской житель, я слышала столько нелепых историй про кражи, когда даже драные тапки из общего коридора уходили на чужих ногах. Только деваться было некуда. Джинсы с футболкой и прочим повисли на веревочке в саду, а я отправилась ужинать невероятно вкусной кашей, пока баба Дока сама ходила в баню. А что, зря я что ли воду таскала?

Спать в «гостевой» комнате за печкой было тепло и уютно. Да, это мне не ортопедический матрас, зато невероятно вкусно пахло деревом и разнотравьем. А за окном выводили трели неизвестные птицы, да так красиво, что я заслушалась и уснула.

Глава 4

Утро началось не с кофе. Нет. Оно началось с умывания бодрящей ледяной водой, стакана свежего молока, напоминающего по вкусу пломбир в вафельном рожке. Давно я такого не пила… Да еще с куском только испеченного хлеба.

Хорошо то как! Ни один мускул не болит. А ведь я вчера весь день то воду таскала, то тяжести переворачивала. В другое время, после таких нагрузок лежала бы пластом на следующий день. А посмотри-ка! Даже и намека на вчерашний день нет. Если так будет всегда, то это просто потрясающе. Мне нравится.

Пока жевала, вспомнила, что хотела принести яблок для бабы Доки. Так и подскочила, чуть недозавтракав.

– Окстись, Варюшка. Уж коли нашла, то никуда они не денутся. Доешь, в обед принесешь, а там я к вечеру пирог сделаю, – махнула на меня рукой старушка. – Одежда твоя ужо высохла, сейчас принесу.

– Да мне стыдно, что я вас объедаю, – потупилась я.

– Ты? – расхохоталась соседка. – Да ты ешь, как птичка. Все одно, что я, что мы с тобой. И я ж по привычке беру много, а у меня ни скотины, ни родимых. Так хоть не пропадет зазря. Но вот воды принеси, и посуду помыть, и суп сварить понадобиться.

Решив, что хоть на что-то годна, я переоделась и принесла несколько ведер с водой на кухню. А потом отправилась к себе. Там уже отстоялся мой «навар», я отделила светлую часть. Это и был щелок. Разбавила его три к одному, чтобы не обжечь руки и перелила в стеклянную посудину, напоминающую графин, у этого графина узкое горлышко немного расширялось к верху, и в него втыкалась пробка. Остатки я снова залила водой, с них тоже получится то, что нужно, но менее концентрированное.

Довольная собой я взялась за окна. Это ведь изнутри на них лишь пыль, а снаружи-то еще и грязь! Вернее, я так думала. Вот только то ли мир другой, то ли улица деревенская, но разницы между сторонами у стекла никакой не оказалось. Внешняя, может, и почище была, за счет помывки дождями. А вот пол я протерла всего раз, справедливо решив, что все равно буду таскаться сюда за теплой водой и смысла отмывать его сразу нет. Только силы зря потрачу. В последнюю очередь я вспомнила про люстру, ради которой пришлось забраться на стол. Она представляла собой несколько кругов, размещенных в несколько ярусов, в которых сверху были углубления-гнезда. Нижний – самый большой имел пятнадцать таких углублений и был ровный. Просто круг из доски диаметров в метр, шириной сантиметров в десять и высотой в четыре-пять. Второй круг был меньше и имел десять углублений, зато со стороны нижнего круга он имел скос, на котором располагались небольшие зеркальца. Тоже самое повторялось и на верхнем, самом маленьком круге. «Близняшки» этой люстры находились и в гостиной, и в спальне. Так что со светом, я более менее разобралась. Оставалась лишь пара вопросов. Например, сколько на это все надобно свечей и как их каждый раз зажигать-тушить. А еще, как часто приходится чистить от воска люстры. Сейчас я ни капельки не нашла. Только вездесущую пыль. Значит, после смерти прабабушки кто-то этим вопросом все же озаботился?

Закончив с кухней, я на миг застыла. В голове крутился лишь один вопрос: за что хвататься дальше? Решив, что прожить без гостиной я вполне смогу, отправилась на второй этаж, прихватив с собой горячей воды. Да… Я та еще балбеска, сюда вчера тоже натаскала, да только ледяную. А вот как отапливается второй этаж и подогревается вода, так и не поняла. Сколько у меня ушло времени, чтобы не то что постирать, а просто снять шторы, простыни, пододеяльники, наволочки и утащить это на кухню, замочив в самой большой кастрюле с тем самым щелоком, я не представляю. Но «тряпок» оказалось очень много. Прабабушка на комфорте не экономила. У той же бабы Доки такой роскоши, как пододеяльника, не было. Здесь же, в шкафах подобного добра оказалось достаточно. И пока оно отмокало, я отмывала шкафы, окна и люстру. Нашла брусок мыла, пахнущего сиренью, пожелтевшие листы бумаги, чернила, самописки, а так же одежду. Местную. Сарафаны, блузки, чулки, плащи. Все это, аккуратно сложенное, явно ждало своего часа. Или лучших времен. В отличие от тряпья в предбаннике, все отлично сохранилось, только требовало стирки и тоже отправилось на кухню.

И вот к обеду у меня уже отвалились руки, которые, к слову не болели с утра, а я и половины комнаты в порядок не привела. И мне еще все замоченное полоскать, а потом развешивать, чтобы вода стекала да сушить где-то.

– Да оставь ты все, бедовая, иди, передохни! – снова возмутился мой внутренний голос.

– Ага, конечно, я пока отдыхать буду, щелок мне тут все разъест, – возразила я и замотала головой по сторонам. – Я что, сама с собой разговариваю? Какой ужас! Точно с ума сошла.

– Не с собой, а со мной, – возмутился голос, а я, наконец, заметила на столе паука. А? Что? Серьезно? Говорящий паук? С другой стороны. Если этот мир наделен магией, то почему паук не может обладать разумом? Рассудила я и решилась сказать.

– Во-первых, пауки не разговаривают! – подняла я палец вверх и помахала им. – А во-вторых, не смей лазить на стол грязными лапами!

– Во-первых, я не паук, я – домовой, а во вторых, я лапы помыл! – тут паук по очереди продемонстрировал мне каждую лапку. Те, кстати, и правда, были чистые. А я снова села на лавку. – Ты только того, не падай, а? Ты ж вроде нормальная, крепкая, работящая девка. Пуганная уже. И вообще, яблочки прихвати и иди к соседке. За бельишко не волнуйся. Полки ж протерла в шкафах наверху?

– Ага, – кивнула я на автомате, подгребая к себе яблоки. – Федя?

– Федя-Федя, отличное имя. Я согласен, а ты иди-иди, – паук хихикнул и помахал мне лапкой. Он, черт его побери, хихикнул! – И дверь закрыть не забудь, на всякий случай.

– Дурдом какой-то, – выдохнула я, уже стоя на крыльце. И тут до меня дошло. Ступеньки целые! Кто-то за ночь починил крыльцо, а я с утра не обратила на это внимания. – Вот же… Чертовщина!

Не успела я выйти на улицу, в очередной раз бросив печальный взгляд на покосившийся забор и оторванную калитку, как заметила гуляющего неподалеку сына Полашки. Тот сначала попытался сделать вид, что не при делах, но потом все же оценил мой внешний вид, икнул и дал деру. Ух! Захватчики чужого имущества! Так и хотелось ему вслед кулак показать или что-то менее приличное.

– Баба Дока, я, конечно, понимаю, что выгляжу не очень сейчас, но не настолько же, чтобы бежать от меня, сверкая пятками? – я присела за накрытый на улице стол.

– Ну не краса, конечно, но пужаться точно нечего. А кто убег?

– Протиус младший, – пожаловалась я. – И вообще, не нравится мне, что он тут отирается. Вынюхивает…

– Улица не куплена, ходит, где хочет, – философски выдала соседка. – Или куда мать пошлет. Но ты не боись, он пакостить не будет. Пацаненок неплохой, только с родителями не повезло. А вот брат его старшой, тот еще засранец. Смазливый аки девица, но гнилой, как мамаша. Держи его подальше и от себя, и от дома, а то беды не оберешься.

Дельный совет! В очередной раз порадовалась за себя, что соседка оказалась добра ко мне. А как оказалась бы на ее месте Полашка? Что бы делала?

– Как скажешь, баба Дока, – я кивнула, она мне полила из ковшика на руки, и мы приступили к еде. Наваристая похлебка со свежеиспеченным хлебом показалась мне пищей богов. Вот уж не знаю, то ли у моей соседки кулинарный талант, то ли я голодная, как волк, то ли на свежем воздухе все вкуснее кажется.

Понятное дело, соседка накрыла на улице, чтобы меня грязную в дом не тащить, ведь отмываться – только время зазря тратить. Но как тут было хорошо, под теплым солнышком, среди распускающихся деревьев. Права баба Дока, что не может променять это место на город. Интересно, а как они тут вообще выглядят? Впрочем, обживусь – узнаю.

Яблочки она расхвалила и пообещала пирожок к вечеру с компотом. А я полежала на лавке несколько минут, жмурясь от солнца, и поднялась. Пора было приниматься за уборку. А то у меня еще сад-огород не смотрен, а я не знаю, сколько с домом возиться буду. Опять же, бабу Доку стеснять не хотелось, да и книги… Не все вопросы я могу задать соседке, чтобы не раскрывать своего истинного происхождения… Про того же домового. А вдруг тут такой житель в доме это абсолютно нормально? И главное… Где это – тут?

В доме стояла тишина. Паука в его углу не было, и я на цыпочках покралась на кухню. Но не дошла. Передо мной на второй этаж пролетела стопка белья, а за ним, развевая подолом, сарафан. Уворачиваясь от летающих вещей, я все же смогла проскользнуть в дверь и чуть не получила по лбу сворачивающимся в воздухе чулком. Все остановилось. А почему? А потому что на столе, увидев меня, замер паук, машущий передними лапками, как дирижер.

– А что, так можно было? – брякнула я, понимая, что я готова не удивляться волшебству, не прыгать от восторга и не просить Федю жонглировать яблочками. Просто потому, что этот маленький хитрец мог помочь мне с уборкой! – Вернее, почему нельзя было сделать этого раньше! Я тут горбачусь, а ты, оказывается, мог лапкой фьють, – я изобразила ладонью пас в воздухе, и на нее тут же упал чулок, – и все само убралось. О, оно даже высохло в полете? Федя, я требую объяснений! – в первый раз в жизни я просила их у кого бы то ни было. И первым оказался паук.

Он, не ответив мне, отправил последнюю партию чистого, прополосканного и высушенного белья наверх, вытянул перед моим ошалелым взглядом грязную воду в раковину и убрал кастрюлю в сторону. Шумно вздохнул и указал лапкой на лавку. Мол, садись, разговор будет долгим.

Я села напротив него и дала время собраться. Мне и самой нужно было переварить увиденное, все же, настоящее волшебство не каждый день увидишь. А тут и говорящий паук, и летающее белье. Даже тот фокус, который сотворил смотритель, казался именно фокусом. А сохранность продуктов – сверхтехнологией. Теперь же я вновь вспомнила, что Бартош не просто смотритель, но и инквизитор, и снова по спине пробежал холодок. А много ли через сломанную калитку мог увидеть мальчишка и расскажет ли про увиденное матери?

– Ты это, не серчай на меня, – наконец соизволил начать членистоногий. – Я же не со зла, а по велению старой хозяйки. Кира слово с меня взяла, магическое, что служить стану лишь той, что проверку пройдет: страхом, болью, добром и делом.

– Ну со страхом-то все понятно. Огромный паук на входе и темный погреб – вполне себе такие страхи. С делом тоже, ведра потаскать, то еще дело. Но болью и добром? Когда я их успела пройти?

– Поранилась же на лестнице? – хитро склонил голову паук. – Да и после первого же дня уборки встать не должна была от боли в теле. Но встала и снова убираться прискакала. А добро… Ты не понеслась убивать меня сразу, как увидела, пожалела тетку, застрявшую в твоем крыльце, хотя та его сломала, а главное, не шарахнулась от старой соседки, и нашла время для общения с ней. Что это, как не доброта? Так что условие выполнено, теперь я могу тебе помогать.

– А это твой настоящий вид? – первым делом уточнила я, ведь вопросов у меня накопилось миллион и еще немного, и с какого начать выбрать оказалось сложно. – И как это, менять форму? Это же как оборотень или метаморф?

– Нет, но он оказался весьма удобным. И хотя я рад, что ты знакома с такими понятиями, они ко мне отношения не имеют. Я домовой… Дух, привязанный к дому или к хозяину. А дух может принять абсолютно любую форму в зависимости от того, насколько силен хозяин или напитан магией дом. Этот вид не мешает мне передвигаться и справляться с обязанностями, но при том оставляет меня незаметным и бесшумным. Очень удачный вариант.

– Ты поможешь мне привести тут все в порядок? – я даже зажмурилась, побоявшись услышать ответ.

– Теперь? Конечно! Две руки это хорошо, но две руки и восемь лап – просто прекрасно... И коль наведем порядок, то смогу его поддерживать. Но… Только с домом получится. Все что за пределами дома – сама, не обессудь.

– Но крыльцо? – удивилась я такой категоричности.

– Это тоже дом. На то я и домовой. А вот что дальше, придется попросить кого-нибудь живого подсобить. Сама ты с забором и калиткой вряд ли справишься.

– Это понятно, только вот подсобить за просто так я никого не найду, а платить мне нечем пока. Я же не местная и вашей валюты у меня нет.

– Чего? – непонимающе уставился на меня паук всеми восемью глазами. – А… Денег что ли? Монет?

– Да, – с грустью кивнула я, а домовой задумался, устроив головку на передние лапки. – Ну и ладно. Придумаю чего-нибудь. Вдруг у Кирении в кабинете спрятаны пару монеток? До туда я еще не добралась. Да и нужды особой не было. А вообще… Вопросов у меня – отвечать устанешь, лучше мы сначала порядок наведем, а как я перееду, приготовлю что-нибудь вкусненького, отметим новоселье, и потом займемся моим «образованием».

– Люблю обстоятельных женщин, – хмыкнул паук и по руке забрался ко мне на плечо. – Поехали, второй этаж ждет нас!