Текст книги "(не) Сладкая жизнь для попаданки (СИ)"

Автор книги: Анна Митро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

(не) Сладкая жизнь для попаданки

Глава 1

Я оказалась рядом с покосившимся крыльцом с навесом, угрожающе поскрипывающим под налетевшим ветром. Домик, стоящий передо мной, не вызывал доверия. Частично деревянный, он скромно пытался спрятать чернеющие от времени бревна под зеленым мхом, только вот поплывшие, хоть и немного, оконные проемы, таким образом не скроешь. Разве что грязью, налипшей на стекла, и как они не треснули от такой нагрузки? На земле вдоль стен валялись осколки черепицы, крыша тоже не выдержала борьбу со временем. Все здесь дышало забвением и разрухой.

Я обернулась в трусливом желании убраться куда подальше. Да хоть к родителям. И куда делась дверь нотариуса? Я прекрасно помню, как рванула ее на себя в предвкушении получить наследство, сделать шаг в лучшую жизнь… А вместо этого стою здесь.

Но я точно помню, как открыла ее. Но вместо того, чтобы выйти в коридор, из которого получасом ранее я вошла в кабинет, вышла возле ветхого домика. Калитка, которая оказалась на месте двери кабинета чертового нотариуса, не выдержала моего укоризненного взгляда, хлопнула, лязгнув замком, и с грохотом упала на дорожку. Да елки-палки! Что же… Калитка не забор. Хотя тот тоже уже синусоидой прикидывается.

– Варвара, ты – полная дура! – отругала я саму себя, сжимая до хруста ручку чемодана. – Наивная идиотка… И Маруся тоже молодец! «Варюшка, ты чего, от халявы решила отказаться? Да тебе впервые в жизни шанс выпал свалить от родственников! Иди, и забери наследство, пока никто другой не заявился!» – передразнила я лучшую подругу. – А я и рада уши развесить. Зачем я только ее послушала? – Вот только на вопрос «что делать-то?» мне не ответят ни моя обида, ни злость, ни страх. – Вот ведь чертовщина какая-то. Не верю!

Я зажмурила глаза изо всех сил. Не верю! Так не бывает! Я самая заурядная личность. В моей жизни есть только родители, брат, дача и работа. А нет. Последней нет. Но попадание через дверь в офисе к домику в деревне? Так только в фантастических фильмах бывает или книжках. Быть не может!

На вновь открытые глаза показали все туже картинку. Дом, забор, клумба у крыльца, невысокая рябина, с достаточно молодыми листочками, а за ней можжевельник. А вообще… Тут тоже было уже по летнему тепло, ярко светило солнце, а уж воздух-то какой, словно в деревне оказалась. Можно и перекантоваться пару-тройку дней… Или неделю. Только как там родители с Артемом без меня? Ох, лучше не думать о них, только лишний раз переживать. Лучше посмотрю, что же это за наследство.

Задуматься о самостоятельности членов моей семьи, как и изучить новую собственность мне не дали. За спиной раздался практически поросячий визг, от которого я подпрыгнула на месте и рванула к дому, понимая, что сейчас это мое единственное укрытие, хотя и весьма сомнительное.

– Ты кто такая? Чаго имущество портишь, дрянь? – женщина лет пятидесяти, которую Темка точно бы назвал нелестным словом «бабища», стояла у поломанной калитки, уткнув руки в боки. Вид у нее был неопрятный: немытая коса, потное, покрасневшее лицо, белая в лучшем прошлом рубашка и выцветший сарафан, опасно натянувшийся и на груди, и в животе, и в… Бедрах, мешали мне дать любое другое, не такое грубое определение. Из-за нее выглядывал тщедушный мужичонка и паренек лет пятнадцати. У последнего в руках был сверток внушительного размера.

– Живу я здесь! Теперь… Понятно? – я сначала стушевалась, а потом подумала и решила, что не позволю незнакомой тетке на меня орать. В конце концов, я не маленький ребенок и могу дать отпор. И вообще, права Маруся, слишком долго на мне ездили все подряд. Ездилка отвалилась… Вместе с калиткой. – Вот и ключ у меня есть, – я продемонстрировала массивный ключ, врученный мне нотариусом буквально десять минут назад, повернулась к двери и вставила его в замок.

– Не смей! Это мое! Мое! – ее тяжелые шаги, казалось, заставили землю затрястись, и это придало мне ускорения.

Я бодро запрыгнула внутрь, хлопнув дверью перед носом у тетки, а та завизжала, провалившись по колено в крыльцо. Средняя ступенька не выдержала такого веса и напора и треснула пополам. От ее визга мне стало страшно, и я тут же схватила доску, валяющуюся у ног. Оказалось, это засов. Доска легко поместилась на два немного проржавевших крюка, а я вздохнула от облегчения. Нет уж! Я не для того рискнула, чтобы сдаться первой попавшейся истеричке. Это мой дом! А мой дом – моя крепость!

– Полагушка, – к пострадавшей подоспел муж и попытался ее вытянуть. – Душенька, как же так? Ты же говорила, что тут есть чем поживиться… Да и Дрига скоро вернется, ему бы семью завести, дом свой нужен. А как мы теперь, Полагушка?

– Перестань зудеть, Горян! Тяни меня! – я посмотрела на то, как эти варвары доломали мое крыльцо и ушли. Одно грело душу, что тетка прихрамывала. Хотя и жалко ее тоже было, но хорошему человеку ничего не будет, а плохому так и надо. И вообще, я о себе должна переживать.

Странно только это. Нотариус сказал, что наследство ушло мне, так как никаких прямых родственников не осталось, а указаний Кирения Черешен по поводу наследников не давала. И он нашел меня, четвероюродную правнучку. Я и не знала, что такая степень родства вообще бывает. В любом случае придется разобраться, что за наследство, а если не понравится, попробую продать. Кстати, эта троица хотела чем-то в моем доме «поживиться»… Чем именно?

Я стояла в небольшом предбаннике с крохотным окошком и шкафчиком прямо в стене. Потрескавшаяся краска на дверцах местами осыпалась, а деревянные панели на стенах рассохлись. Пыль на полу лежала ровным слоем, а паук, устроивший себе целый особняк в углу справа над окном, глядел на меня, как на восьмое чудо света. Я распахнула дверцы, и внутри обнаружились полуистлевшие шали, да какая-то обувь, похожая на калоши. Вот так богатство. Да у нас на даче и то посвежее наряды будут.

Дача… Тяжелый вздох вырвался сам собой. Нет, не то что бы я не любила ее… Но она сжирала все мое свободное время. Мама была готова меня не выпускать оттуда, вот только работу никто не отменял. Хотя… Теперь у меня и работы-то нет. И вообще, я не знаю, где я. В этот момент пиликнул телефон, напоминая о садившейся батарее. Надо бы маме позвонить, чтобы не волновалась, и найти тут розетку.

Телефон показал три процента заряда и полное отсутствие сети. Час от часу не легче. Я прошла дальше в дом. Полумрак предбанника сменился полным мраком коридора. Направо и налево были двери, а прямо лестница.

– Направо пойдешь, время потеряешь, клад не найдешь, налево пойдешь, кухню обнаружишь, а клад не найдешь, по лестнице пойдешь… Да нет тут клада, Варвара! Просто старый дом.

С этими словами я распахнула дверь слева и охнула. Там и правда была кухня. А вот размеры ее поражали воображение. Слева арка, за которой небольшой закуток имел окно с выходом на улицу. Эта стена заменяла собой часть забора. В центре огромный стол с длинными лавками по бокам, а справа печь, именно такая, как была когда-то у бабушки Маруси в деревне. Я ездила туда всего пару раз и то в школе, а потом родители купили дачу и счастливые летние деньки превратились в каторгу. Помимо печи здесь стояли еще шкафчики с каменными столешницами, а вдоль стены с дверью тянулись полки, как открытые, так и с дверцами. А под потолком висела люстра, но лампочек в ней не было. Ни одной. Как и розеток в стенах. Да что за шутка дурная?

Я начинала паниковать, но сделала глубокие вдох-выдох и дала себе слово сначала проверить весь дом. А потом меня привлек шум на улице. Через мутное от грязи стекло я увидела, как к дому снова идет знакомая троица, но с ними вышагивает статный мужчина, одетый так, словно он попал сюда из начала двадцатого века.

– Господин инквизитор, чесно слово, как пить дать, ведьма! – донесся до меня противный голос тетки. – Явилась откуда-то, никто ее не знает, за дверь шмыг! Все поломала! Не было таких родственниц у бабки Кирении!

– В данный момент я не инквизитор, госпожа Протиус, а уездный смотритель. Но, обещаю вам разобраться в ситуации, – красивый мужской голос с приятной хрипотцой ввел меня в ступор. И в себя я пришла лишь от гулкого стука в дверь.

Сомнений не было, тетка притащила представителя местной власти, чтобы попытаться отжать у меня дом. Вот только все во мне сопротивлялось этой мысли. Где-то внутри я ощутила, что это мое. Мое! Каждое трухлявое бревнышко, каждый рассыпающийся камень, да даже паук. Пусть будет у меня мой личный восьмилапый охранник. Федя!

Я подошла к двери, откатила свой чемодан в сторону, вытащила бумагу, что дал мне нотариус вместе с ключом, в файле блеснула монета, взялась за поперечину засова и посмотрела на членистоногого. Странно, раньше их всегда не то чтобы боялась… Недолюбливала.

– Что, Федя, будем бороться с интервентами? – дверь распахнулась, стоило мне убрать засов, чуть не снеся тех, кто стоял на пороге. – Доброго дня!

– И вам, госпожа, – мой взгляд уткнулся в до блеска начищенные серебряные пуговицы черного сюртука, я подняла глаза и зависла. Темные вьющиеся волосы обрамляли лицо, словно выточенного из камня каким-нибудь знаменитым скульптором. Он был красив той самой “мужественной” красотой: тонкий прямой нос, волевой подбородок, четкий изгиб губ. Подобные парни на меня никогда внимания не обращали… Куда уж мне, бледной моли, до таких умопомрачительных красавчиков. Вот и у этого в карих теплых глазах мелькнуло ехидство. – Уездный смотритель города Велюнь и его окрестностей, Теодор Бартош.

– Варвара Ельник, – представилась я, поняв, наконец, что ждал от меня красавчик.

– Госпожа Ельник, очень приятно, – говорил он совершенно серьезно, ничем не выдавая ехидства, но усмешка мне так и слышалась. – Вы не пригласите? – и с сомнением глянул мне через плечо на предбанник.

– С радостью бы, но я только прибыла и еще не привела дом в порядок. А как вы видите, тут требуется не только уборка, но и ремонт. Особенно, после того, как некоторые решили проверить строение на прочность, – тут я метнула гневный взгляд на захватчиков, что стояли невдалеке и открыв рты ловили каждое наше слово.

– Интересные подробности, – мужчина обернулся и посмотрел сначала на калитку, потом на ступеньки, а после на семейство. – А можно посмотреть документы о праве на это имущество?

– Конечно, – я с самым честным лицом вручила ему файлик.

Ревизор… Или, как там его… Смотритель! Точно, смотритель. Он с недоумением пошуршал канцелярским конвертом, покрутил его и разве что на зуб не попробовал. Он потом вчитался в строчки на бумаге о вступлении в наследство, провел рукой над печатью, от чего она как-то странно вспыхнула. И, хмыкнув, снова посмотрел на тетку, а потом повернулся ко мне.

– Что же, я вижу, все в порядке. Вы успели вступить в права до конца срока. Остается лишь заплатить пошлину, и я буду рад приветствовать вас в Велюне, – тетка скривилась в предвкушающей ухмылке и достала из кармана такую же монету, как блестела в файле. Наверное, это достаточно крупная сумма по местным меркам и она надеялась, что у меня нет денег. Такое ощущение, что я вообще в другом мире, где какие-то странные законы…

И тут до меня дошло… Уездный смотритель? Велюнь? Госпожа? Проклятый нотариус! Что за шутки? Я где, черт их всех побери?

– А если девице нечем будет платить, то мы можем забрать дом себе? – подал голос мужик, озвучив мысли своей женушки. – Так-то срок-то тю-тю, больше никто на него не претендует.

– Ну, во-первых, отсчет времени идет со дня, следующего за днем смерти хозяина имущества, – красавчик недовольно тряхнул темными кудрями. Типа, спорить со мной вздумали? – Так что срок в три года истекает завтра. Во-вторых, документ подтвердил кровное родство, а значит, госпожа Ельник в данном случае в приоритете и даже если бы у нее не было средств, то ей бы выделилось дополнительное время на сбор суммы. В-третьих, она уже подготовила один золотой для уплаты пошлины, – он выкатил монетку из файла и ловко опустил ее в свой карман.

– Э-э-э, – протянула я, обалдев от такой наглости. – Гражданин… Как вас… Смотритель Бартош, деньги верните!

– Госпожа не хочет вступать в наследство? – он в недоумении уставился на меня.

– Нет, но как я потом докажу, что оплатила пошлину? Вы мне ни чека, ни расписки, ни квитанции! – я, конечно, дура наивная, как любит ругать меня Маруся, но не настолько же! Знаю я этих прохиндеев. Деньги заберут, и доказывай потом, что ты не верблюд и за все заплатила.

– Так смотрите на документ! – начал сердиться смотритель, вот только я на бумаге не заметила никаких изменений. Зато руки так и зачесались огреть чем-нибудь этого ворюгу. А заодно и его жирную подельницу. – Печать сменила цвет! – видимо, на моем лице нужных ему чувств, например, раскаянья, не появилось, и он понял, что что-то не так. – Вам это не о чем не говорит? Хорошо. Не знаю, что такое «чек», но расписку я могу вам написать, – так-то лучше, а то нашелся хитренький. Облапошить меня решил. Да ничем ты, смотритель, не лучше этой тетки, что стоит пыхтит недовольно.

Он вытащил из внутреннего кармана книжицу, достал небольшое перо, я такие «самописки» только у бабули видела, и написал, что принял один золотой у госпожи Ельник в качестве уплаты пошлины за наследство: дом, участок и все что на них находится. А поставив размашистую подпись и проведя рукой над листом, от чего вся надпись отлила на секунду золотом, смотритель вырвал листок и отдал его мне. Странным казалось, что язык явно не русский, но я прекрасно его понимала. А ведь никогда не учила ничего подобного! Чудеса продолжались.

– Благодарю, – я пробежалась глазами по написанному. – А крыльцо мне за свой счет восстанавливать? – а что, я не плотник и денег местных у меня, по-видимому, больше нет. Я перевела взгляд на тетку, что явилась причиной обрушения.

– К моему сожалению, да. Тут ваше слово против слова госпожи Протиус, свидетелей нет…

– Как нет? – тетка одернула сарафан, чтобы ненароком не показать раненную ногу. Хотя подол до пят прекрасно скрывал травму. – У меня-то их двое!

– Родственники не считаются свидетелями, – ехидно улыбнулся мужчина. – На этом, думаю, все. До свидания, госпожа Ельник, – он уже развернулся было на выход, но потом притормозил. – Кстати, вы собираетесь здесь задержаться или как? – он кивнул на чемодан, что стоял у противоположной двери в предбаннике.

– Пока не знаю, может останусь, а может и продам наследство… Мои родные в другом месте живут, – я замялась, не понимая, к чему он клонит.

– Тогда напоминаю вам о том, что вы обязаны прожить здесь год, прежде чем получите право продать наследство. Если уедете раньше, то оно отойдет государству, а на вас наложат штраф. Всего доброго! – смотритель развернулся и бодрым шагом удалился. Тетка кинула на меня многообещающий взгляд и тоже выкатилась прочь из двора, за ней, как за воеводой поспешили сын и муж.

– Целый год здесь? А оно мне надо? – я посмотрела уходящим вслед. – И дадут ли мне это сделать? И что это за законы такие? И самое главное – где я очутилась? Жаль, спросить не у кого. Вот это я вступила в наследство… Скорее вляпалась…

Глава 2

Вообще очень хотелось подхватить чемодан и бежать до первой же попавшейся автобусной остановки. Но что-то подсказывало мне, что я ее просто не найду. И вообще, нужно разобраться сначала, где это я. А значит, нужно привести в порядок свое наследство. И вероятно, лучше начать с калитки…

Та лежала на дорожке и самостоятельно приделываться обратно к забору не собиралась. А вообще… эта конструкция вряд ли кого-то остановит. Так что… Даже напрягаться не буду. На ночь, вон, засов поставлю и все. Если уж не разграбили за три года, то и сейчас не полезут.

Неожиданно захотелось есть и пить. И вообще, обед был давно, я принеслась к нотариусу под вечер, а тут, такое ощущение, что утро. Подозрительно… Но тем не мене, мне на руку. В люстре я не заметила лампочек, на стенах не было выключателей и розеток, а на улице не видно ни одного столба с проводами. Вывод напрашивается самый простой – электричества тут нет, и с заходом солнца мне придется сидеть в полной темноте.

Неужели все прочитанные мной когда-то книги не вымысел? Паралельные миры, или как это называется, существуют? И меня какая-то неведомая сила перенесла сюда? Что-то ведьмы, наславшей ураган нет, вроде у нотариуса была живее всех живых и тело мое, родное, значит не умерла, и никакого божка, для которого я должна выполнить невыполнимую миссию пока не встретила. Почему я здесь и для чего? Я же самая обычная никому кроме семьи не нужная? И как там они, одни, без меня? А я как?

Ужас от происходящего накатывал волнами. Но видимо мозг решил чуть сгладить панику, чтобы я окончательно не сошла с ума, и подкинул спасительную мысль. Надо решать задачи по мере их поступления, а решать я привыкла все проблемы одним способом. И поэтому с радостью ухватилась за соломинку.

– А значит, работы у меня полно! И унывать да руки заламывать просто некогда, да, Федя? – я кинула взгляд на паука, и мне показалось, что он схватился передними лапками за туловище. Хотя… Может, умывается? А может я окончательно сошла с ума? Так! Стоп! Я опять впадаю в панику. Пойду-ка лучше работать.

Я пока все же вернула поперечину на крюки, закрыв дверь. Так, на всякий случай. И пошла обследовать дом дальше. За дверью, что была напротив входа в кухню, обнаружилась комната, которую в обычной жизни я назвала бы гостиной. Длинный диван непонятного от пыли цвета, камин, низкий столик, шкаф с книжками, ковер на деревянном полу с очень длинным ворсом. Последний вызвал у меня несколько вопросов. Первый – как его вытащить, чтобы отмыть, второй – где и чем такую громадину мыть, а третий – как его сушить? Тут нужен кран с хорошим напором и шланг с насадкой и перекладина на солнышке. И мне достаточно было представить объем работы, как ноги сами понесли меня прочь из этой комнаты. Вот только я в последний момент заметила, что одна стена не деревянная, а прикрыта шторкой. За ней была еще дверь и комнатка, крохотная, с односпальной кованной кроватью, сундуком и шкафом. Здесь так пахло затхлостью и пылью, что я выскочила обратно, зажав нос.

Нет, это просто невозможно! Тут неделю только все проветривать… А ночевать мне где?

И тут я вспомнила про лестницу. Старые ступеньки скрипели, но вроде не собирались ломаться, да и вес у меня, чуть больше, чем у Феди, хотя я и хваталась за поручень до тех пор, пока не напоролась на какой-то гвоздь и не поранилась.

– Только столбняка мне не хватало или заражения какого-нибудь! – пробубнила я, засунув палец в рот. Царапина неприятно саднила. – Позитивный настрой, Варя, улыбаемся и пашем.

Только картина, открывшаяся на втором этаже, улыбки не вызывала. Три помещения: спальня, санузел и кабинет утопали в той же пыли и запустении. Более того, трубы в туалете и ванной были только на слив воды. А вот на подачу отсутствовали. Вернее конструкция была сделана таким образом, что воду нужно было наливать в баки – побольше и поменьше, для ванной и унитаза соответственно. И где брать эту самую воду – непонятно.

Пришлось спускаться вниз и подробнее изучать кухню. Но на той была примерно такая же система. Из огромного бака за печью, которая, видимо и воду заодно подогревала, шла труба к мойке, больше напоминающей мини-ванну. Что же в ней мыла моя прабабка?

Есть захотелось еще сильнее. А понимание, что здесь я вряд ли найду чего съестного, ведь смотритель сказал, что срок вступления в наследство три года. То есть дом без присмотра стоял все это время… Слезы сами по себе скатились по щекам. Чем я это заслужила? Всегда была хорошей дочерью, замечательной сестрой, ответственной ученицей и работником. И что мне это дало? Ничего!

– Все, обещаю, если я выберусь из этой передряги живой и невредимой, то больше не буду рохлей, позволяющей на себе ездить. Слышишь, Маруся! – я помахала такой далекой сейчас подруге, единственной, кто никогда меня не использовал и говорил всю правду в лицо. Горькую, к слову правду. И тут мой телефон, издав жалобный звук, отключился окончательно. А я потеряла последнюю возможность сообщить о своем положении. С другой стороны, а как я позвоню, если сети нет?

Ага… Про срок, Варвара, ты вспомнила, а про участок – забыла! А ведь в бумаге указан не только дом. Главный вопрос, как выйти на участок? Неужели через «парадную» дверь? Обычно так не делают…

И я оказалась права. В темноте коридора я не заметила, что он продолжается и за лестницей, хоть и совсем немного. И под последней был проход в подвал, который вероятнее всего использовался как кладовая. А как иначе? Но без фонарика я туда соваться не хотела. Бессмысленно, все равно не увижу ничего. А вот в конце прохода была вторая входная дверь с таким же засовом, как и «парадная». Я распахнула ее и ахнула.

Справа и слева метрах в десяти с каждой стороны от дома стояли заборы, но они кончались метров через тридцать, а вот мой участок – нет! И пусть он был заросший донельзя, трава чуть ли не в мой рост, и когда только успела так вымахать, но вот вишни вдоль забора уже вовсю цвели, да и яблони чуть дальше набирали цвет.

– Неужто родственники Кирюшки объявились? – скрипучий голос из-за забора слева неожиданно разорвал тишину и чуть не заставил меня спрятаться в доме. – Ты чьих будешь, внучка?

Из-за низких и редких досок выглядывала старушка таких преклонных лет, что я побоялась даже представить ее возраст. Из-под цветастого платка на голове виднелись седые, почти белые волосы, а на сморщенном лице, испещренным глубокими морщинами, щурились глаза. Взгляд был ясный, но уставший. Она куталась в шаль поверх сарафана и рубахи, и смотрела на меня, с какой-то... Надеждой?

– Да даже не знаю, как сказать. Ельник я… Варвара. С госпожой Черешен и знакома-то не была. Звонку нотариуса, вообще, очень удивилась. А он сказал, что наследников больше нет. Не бросать же землю на произвол судьбы? – ну да, ввернула для красного словца… Хотя… Пафосно прозвучало. И я надеялась, что это расположит ко мне соседку. Почему-то при появлении этой старушки мне захотелось ей рассказать все, как есть. Она не проявляла агрессии или зависти, как та тетка со своим семейством, а напротив, будто сочувствовала мне. А мне нужна информация, ой как нужна! И любая помощь пригодиться. Любая! Пусть даже в лице столетней соседки

– Это хорошо, – заулыбалась беззубым ртом старушка. И на душе у меня потеплело. – Меня бабой Докой можешь звать. Евдокия, чай, слишком длинно. Ты Варюшка, не печалься, дом может и выглядит неказистым, но Кирюшка хозяйкой была рукастой, так что наладишь жизнь, тебе понравится. А что приехала – хорошо. Негоже землю без хозяйки оставлять, сбегутся ироды, растащат добро по углам, ничего полезного не сделают. Чай, прибегали ж уже?

– Да была тут семейка, – не стала я вдаваться в подробности, но про себя отметила, что старушка оказалась глазастой. А может просто знает повадки своих односельчан. Кошмар, а я ведь даже не знаю, окраина это города или деревня, и где я вообще… Так, стоп, не надо паники!

– Протиусы что ль? Эх, Полашка наглая, верткая на язык, да на руки ленивица дурная, – старушка брезгливо поморщилась. – Обрыбится ей дом Кирюшки… Да что ж мы с тобой через забор. Ты ж, чай, с дороги. Есть, наверное, хочешь да умыться. А в доме-то и мышей, уж поди не осталось. Заходи. Накормлю. Отдохнешь.

– Спасибо, баба Дока. Зайду с радостью, – и я бы отказалась, но она была права. Есть хотелось жутко, а дом требовал уборки, для которой нужны силы. И с голодом их оставалось все меньше. А старушка, вероятно, с ума сходит от одиночества, и поговорить не с кем. Стать «свободными ушами» на часок не высокая плата за обед.

Чтобы попасть к соседке, мне пришлось зайти снова в дом, запереть «черную» дверь изнутри, а парадную ключом, и уже потом пройти через улицу. Не смотря на возраст, старушка была достаточно бойкой, во дворе и дома у нее царил порядок. Ладный деревянный одноэтажный домик радовал свежей краской на стенах и запахом подвешенных у входа сухоцветов. А на кухне на чисто выскобленном до гладкости столе стоял небольшой горшочек.

– Не обессудь, я уж и не чаяла, что кто-то появится, а так бы приготовила что-то повкуснее, – она достала пару оловянных тарелок и стаканов. – Ну, зато из посуды знатной поедим. Все же праздник. Хозяйка у земли появилась. Славный день! Компот, кстати, из той вишни, чей черенок мне твоя прабабушка давала. Ни одной гнилой ягодки за десять лет, и храниться все дольше, чем обычные сорта. Волшебница она у тебя была. Да и ты, думаю, тоже, – тем временем на тарелке передо мной возникла горка рассыпчатой каши с кусочками мяса. Старушка не только болтала языком, но и расторопно накрывала на стол.

– Да какая из меня волшебница, – я не смогла сдержать смех. – Бухгалтер я, и то, не главный, а так-сяк. Шаманить с цифрами не умею, все по честному делаю, не как начальству надо было, – глубоко вздохнула, вспомним извечные претензии руководства.

– Волшебница, от того и честная, – рассердилась старушка. – Ведьмой кликать будут, ты не верь! И Полашку, дуру, не слушай. Ведьмы зло творят! А волшебницы добрые. Вот во мне магического дара нет почти, максимум что могу, себя поддержать от хвори какой, потому так долго живу, посчитай уже сто сорок годков почти, – тут я подавилась, сначала от бреда, что несла соседка, а потом от цифр, что она назвала. – Но вижу дар в тебе. И если ты его еще не раскрыла, значит, была в том месте, где природа силу скрывает. Не местная же ты? я помотала головой из стороны в сторону, соглашаясь с ней. – Вот то-то и оно. Как дар себя проявит, вставай на учет и копи денег на академию. Или учись сама, чтобы потом экзамен сдать. У Кирюшки книги магические должны быть. Это раньше можно было самоучкой оставаться, а теперь самоучка без бумаги из академии вне закона. За такими инквизиция приходит.

И тут у меня по спине пробежал холодок. Тетка, которая госпожа Протиус, называла уездного смотрителя инквизитором…

Старушка на мою реакцию не обратила внимания. Она продолжала рассказывать о себе. Что детишки ее уже давно сами внуками обзавелись и некогда им к ней ездить. Вот, навещают раз в полгода, да и то, каждый раз уговаривают продать все к лешему и перебраться к ним.

– Да покуда ноги держат, да глаза видят, не поеду, – хряснула она ложкой по столу. – Не бывать такому. И вообще, я здесь родилась, детей родила, тут и помру. Мож кто из правнуков подрастет, да захочет жить ближе к свежему воздуху. А тут и перебраться есть куда. Одно только… Как Кирюшки не стало, никто ко мне не заходит. Тоска заедает совсем, – мне стало жаль соседку.

– Мне бы в радость, но боюсь стеснить вас. И с домом надо разобраться. Работы там воз и телега…

– Это ты верно сказала, хозяйство большое, хорошее, – тут же подхватилась соседка, – А земля-то, коли хозяйкой признает, завсегда поможет. Кирюшка, бывало, за лето по четыре урожая снимала, и когда только успевала?

– Четыре? И куда она потом девала это все? – я с ужасом уставилась на старушку. И представила, как прабабушка две трети года, круглосуточно собирала-перебирала ягоду, плоды, копала, сеяла, боролась с сорняками, снимала урожай… И все это одна! Ну ладно собрать. А как сохранить? Переработать? Уму непостижимо!

– Так знамо куда, половину продавала в город, половину в погреб. Чай, летом-осенью у всех урожай поспевает, и надобности в продуктах невелики… А вот в зиму-весну ее запасы влет уходили. Как бы дороги не были, все равно дешевле заморских. И вкуснее. Ты в подвал-то не ходила еще?

– Да не успела как-то…

– Эх, а я, старая кошелка, тебя еще и заговорила, – она хлопнула себя по лбу. – Так! Давай, Варюшка, прощеваться, дел у тебя и вправду невпроворот, чтоб на пустую болтовню со старухой отвлекаться. На ужин заходи, пирогов спеку, – сказала она с таким непререкаемой интонацией, что я даже не попыталась возражать. Будто приказала. – Все равно за уборкой не до готовки тебе будет. И знаешь чаго… Есть одежонка попроще? – она, задумавшись, окинула меня взглядом. – Знамо дело, городские да баре и не так одеваются, но наши-то уездные… Не поймут тебя. Народ у нас темный. Живем, как предки завещали, новшества столичные и не доезжают до нас.

– Боюсь, сарафанов нет… Брюки разные, пара платьев. Это, – я провела рукой по пиджаку и юбке до колена, – офисная, рабочая одежда. Так быстро все случилось… Уволили с работы…, из квартиры выселили…, а тут нотариус и как по волшебству… и вот я тут… У дома.

– Брюки многих тоже смутят. Но то их дело, не нравится, пущай сами глаза отводят. И почему как? – улыбнулась старушка. – Именно благодаря ему. А иначе как волшебницу на законное место определить?

– Эх, придумаете вы, баба Дока, – на душе как-то легко стало. То ли от ее дружеского отношения, то ли от еды. – Но спасибо на добром слове. И переоденусь, и в погреб наведаюсь, только где воды взять, так и не разобралась.

– Там за вишнями колодец. Иди к ним, не промахнешься, – напутствовала она меня. – И к закату приходи. У меня пока поживешь. И не перечь. Нечего в хавозе ночевать, никакого отдыха. И не наработаешь много. Силы тебе, ой, как пригодятся.

Тут я была со старушкой согласна, хоть и как-то странно пользоваться так нагло чужой хлебосольностью. Обычно, в роли радушной хозяйки, а чаще помощницей во всех делах, была я сама. Но, по всей видимости, пришел черед мне сменить роль.

Дом встретил меня тишиной. Федя больше не сидел на своем месте, он висел вверх тормашками на ниточке и с интересом разглядывал меня. Почему-то, не смотря на его внушительные размеры чуть ли не с ладонь, я не его не боялась. Совсем. А ведь такие огромные, наверное, ядовитые? И вообще… Мне сначала он показался меньше… Подозрительно. Но я все равно похвалила его за то, что он посторожил мой чемодан, да и вообще дом. И попросила сильно не расстраиваться, что я начну убирать бардак, ведь его паутину торжественно клянусь не трогать. Так-то… Пусть будет. Мух ловит, и прочую живность. Такой огромный и мышью, возможно, закусить может? А мне это только на руку.

Я снова отправилась на кухню, и начала открывать все шкафчики и полочки в поисках свечи. Чего тут только не было… Всяческие специи, которые, как не странно, не утратили ни внешний вид, ни запах, а то, что я рискнула попробовать – и вкус не потеряли. А ведь я точно знаю, что в изначальном виде специи хранятся около четырех лет, а в молотом не дольше двух. Но нет… Что корица, что перец, и даже измельченные тимьян с базиликом источали одуряющий аромат. Целые батареи банок разных размеров с ровными башенками крышек к ним, тазы и кастрюли – занимали много места, ситечки, сита, шумовки… Бесконечное количество разнообразной утвари, подходящей больше для кухни столовой или ресторана, чем для обычного деревенского дома. И свечи тут тоже нашлись, вот только чем их зажигать?