Соавторы: . Анна Дарк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)
Так и проходили дни. Настроение моё в основном было паршивым. Мне отчаянно не хватало Светки. Стоило переступить порог комнаты, как буквально кожей ощущала: нас осталось только двое. Пока двое. И я, и Катя понимали, рано или поздно к нам кого-то подселят, независимо от того, хотим мы этого или нет.
Но ещё больше мне не давал покоя Марк. Если раньше каждая наша встреча была молчаливым противостоянием, невольно я постоянно ощущала на себе его взгляды, то сейчас он был постоянно погружён куда-то в себя и мало замечал окружающих. Он даже девочек цеплять перестал, а это было самым странным в его поведении. Но сколько бы я не пытала вопросами Вику, и даже Алексея, ответа на вопрос «что с Марком» так и не получила.
Во время очередных компанейских посиделок, Вика с Алексеем поссорились. Расстроеная девушка начала налегать на спиртное, и я сама не заметила как, перебрала с алкоголем напару с подругой. Заночевать Вика предложила у них, и бросив своему парню, что сегодня он спит на диване, потащила меня на выход.
Как доехали и легли спать, помню плохо. Проснулась я с рассветом от невыносимой жажды. В гостях у ребят я была не впервые, потому сползла с кровати и поплелась на кухню в поисках живительной влаги. После того, как с сушняком было покончено, пошлёпала обратно досыпать, как услышала приглушённые голоса. И я бы прошла мимо, не признай в одном из них Марка. Знаю, подслушивать низко, но я ничего не могла с собой поделать. Слишком сильно было моё желание понять, что с ним происходит, а это маленький, но шанс.
— Марк, ты задрал, — шипел Алексей, — ну случилось и случилось. В конечном итоге, жизнь продолжается. Просто перешагни через это дерьмо и живи дальше. Мы все раньше через это проходили, так что сейчас с тобой такое?
— Как у тебя всё просто, — голос Марка отдавал горечью. — Ну выебали в жопу, подумаешь. Только сейчас я считал себя мужчиной, способным дать отпор, тогда как раньше мы были просто сопляками. Как оказалось, не способен и не мужчина.
— Хрень всё это, — рассердился Алексей. — Ты сам себе втемяшил этот бред. Ты в гораздо больше мужик, чем большинство тех…
От шока и ужаса у меня пропал дар речи и начало ощутимо потряхивать. Вот и ответ на мой вопрос, который я лучше бы не знала. Да что не так с этим миром?! Как такое может происходить? Как земля носит таких мразей, как тот, что творит весь этот беспредел? О, Боже, Марк! Какого же тебе сейчас? Тебе — такому сильному и гордому! Как ты пережил это?
Мне нужно было переварить услышанное. Обдумать. Придти в себя. Поэтому я начала потихоньку пятиться в сторону комнаты, где сейчас спала Вика. И, конечно же, по закону жанра: запнулась о какие-то запчасти для машины, и они загрохотали. Я и пикнуть не успела, как дверь распахнулась, и на меня уставились две пары глаз.
Повисла оглушающая тишина. Каждому из нас троих было ясно: я слышала то, что для моих ушей не предназначалось.
— Эммм, — нарушил паузу Алексей, — пойду сделаю кофе. Кому-нибудь надо?
И спешно сбежал на кухню. А я стояла не в силах пошевелиться и смотрела в потухшие глаза Марка. Мне было невыносимо больно за него и поэтому я просто подошла к нему, крепко обняла и разрыдалась.
— Это я во всём виновата, — шептала я сквозь всхлипы. — Ведь Вика с Алексеем говорили мне, чтобы я уходила, но я их не послушала. Потому что дура наивная. Ничего бы не случилось, если бы не я. Ты меня наверное ненавидишь. Прости. Прости, пожалуйста, Марк!
И тут я почувствовала, как его сильные руки крепко обнимают меня в ответ.
— Хотелось бы мне ненавидеть тебя, малыш, да не получается, — тихо прошептал он мне в макушку.
========== Глава 19 ==========
Марк.
После произошедшего у Беса, попав домой, я сначала снова долго и с остервенением мылся, а после надрался. Напился до беспамятства. Просто я больше не мог выносить эту реальность, мне отчаянно хотелось, было просто необходимо, хотя бы ненадолго забыться. Не думать ни о чём. Не чувствовать этой внутренней агонии, этого отвращения к самому себе. Я разбил зеркало в спальне, потому что мне было противно смотреть на себя.
Напившись до невменяемости, я банально вырубился прямо за столом. Придя в себя, снова напился. Не могу сказать, сколько раз это повторялась, но однажды я очухался от того, что Лёха тряс меня за плечи и всеми силами старался привести в чувство. Как выяснилось, вместе с чёрным для меня первым января, от меня уже четыре дня ничего не слышно. Мобильник отключен, как выяснилось — банально разрядился, а дверь я не открываю. Вот и решился друг самостоятельно проникнуть в квартиру. Тогда я ещё был в хлам пьян и как на духу выложил другу всё. После он признался: они с Викой так и предполагали.
Вмешательство Лёхи заставило меня выйти из запоя. Пусть пить я и перестал, но был морально не готов выйти из дома и встретиться с миром. Так, зализывая раны и призывая на помощь самообладание, я просидел дома до девятого числа.
А ещё я много думал об Алине. Вспоминал, анализировал, оценивал всё пережитое рядом с ней и с горечью осознавал: в те моменты я был счастливее, чем когда-либо в своей никчёмной жизни. Но я оказался слеп, а может слишком труслив, чтобы признать это вовремя. Я унизил её и сам потом сходил с ума вдали от неё. Бесился, когда судьба свела нас снова, и я узрел новую версию малышки. И теперь я задавался вопросом: почему я понял это только сейчас, когда уже поздно? Да и был ли у нас вообще шанс?
Как только я решил, что хватит отсиживаться дома, прямиком отправился в спортзал. Я тренировался на износ, повесив на Лёху все дела в мастерской. Меня бросало в дрожь от одной мысли, что я могу проиграть семнадцатого. Меня охватывал ужас от одних только предположений, как может захотеть наказать меня Бес за поражение. Всё же он добился своего: помимо сжигающей всё на своём пути ненависти, я стал гораздо больше бояться его.
Тогда я победил. И когда мы отмечали с парнями наши победы, я выяснил ещё один факт, который меня просто убил наповал. Я больше не мог заниматься сексом. Несмотря на все старания выбранной мною красавицы, моё тело не реагировало. Как бы она не ласкала меня, член оставался таким же вялым и безучастным. Тогда я решил, что просто перебрал спиртного и тупо перенервничал накануне, да и девка плохо старалась. Но когда меня в шестой раз подряд постигла неудача, я впал в отчаяние.
Я был прав, я не мужчина! Бесполое ничтожество! Мне только двадцать три, а я уже ни на что не способен. Импотент! Это не просто слово — это приговор для любой особи мужского пола. До этого у меня, конечно, бывали хреновые дни, всю мою жизнь я бы не назвал простой, но мне неведомо было такое явление как депрессия. А это была именно она. У меня просто пропал интерес к чему-либо. Даже об Алине почти перестал думать. Смысл? Я больше не мужик и даже в постели не смогу её удовлетворить. Не говоря уже о том, что нас слишком многое разделяет, и я не имею право рисковать ею, завязывая с ней отношения. Я полностью бесполезен и безнадёжен во всех смыслах слова.
Лёха неоднократно пытался докопаться, что же со мной происходит. Считал, что причина моего состояния инцидент у Беса, а я не находил в себе сил и смелости признаться ему, что это только полбеды.
Так тянулись дни, унылые и однообразные. Я даже умудрился выиграть каким-то чудом ещё один бой. Единственной моей отдушиной были тренировки и иногда было приятно покопаться в тачках. Но жажды жизни я в себе больше не ощущал. Только данная клятва, что убью эту мразь, не давала мне взять пушку и вышибить себе мозги. Я буду жить и сделаю всё, лишь бы отправить этого выродка в Ад. А после этого гори всё синим пламенем.
Это был ничем непримечательный день, а точнее ночь. Лёха поругался со своей Викой и притащил меня к себе домой, где под пивко сначала высказывал всё накипевшее, а потом опять принялся убеждать меня, что в том, что меня трахнул Бес, нет ничего кошмарного. Неожиданный грохот прервал нашу беседу и, выглянув в коридор, мы увидели Алину, которая смотрела на нас с ужасом.
Стало понятно: она всё слышала. В этот момент мне захотелось просто сдохнуть. Что может быть хуже, чем-то, что любимая девушка узнает, что тебя не так давно поимели в задницу, как обыкновенную шлюху? От унижения свело все мышцы тела. Лёха, чёртов предатель, просто сбежал. Бросил меня с ней наедине.
Алина смотрела на меня огромными шоколадными глазами, а потом подошла и обняла. Прижимаясь ко мне всем телом, она в голос рыдала и бормотала, что это только она виновата во всём. За что-то просила прощения. И когда она высказала предположение, что я должен её ненавидеть, я не выдержал. Крепко обнял её в ответ, наслаждаясь её близостью и запахом, и прошептал:
— Хотелось бы мне ненавидеть тебя, малыш, да не получается.
Мне не хотелось отпускать её. Ощущение её хрупкого тела в руках, наполняло душу теплом. Чудесным образом уходили мрачные мысли, уходили горечь и отчаяние, я чувствовал себя почти счастливым.
— Ну, всё, успокойся, — наступая себе буквально на глотку, я отстранил девушку.
— Но как же так, Марк! Господи, — снова всхлипнула она.
— Хватит, Алина, — желая прекратить истерику, я чуть повысил тон. — Я вообще не понимаю, почему ты льёшь слёзы. Наверное, ты не раз мечтала, чтобы жизнь меня наказала за то, что я сделал с тобой. И вот, она меня наказала. Радуйся.
Щёку обожгло. Малышка стояла и яростно сверкала на меня глазами.
— Да как ты смеешь! — взорвалась она. — Как ты можешь такое говорить? Ты кем меня считаешь? Неужели ты правда думаешь, что я могу радоваться твоим страданиям?
— Лучше так, чем твоя жалость! — закричал я в ответ. — Мне не нужно, чтобы меня кто-то жалел. Мне вообще на хуй ничего не нужно ни от тебя, ни от кого-либо!
— Каждому нужен кто-то близкий, — тихо ответила девушка, сбивая мой боевой настрой. — Почему ты всегда отталкиваешь меня, Марк?
— Малыш, — странная нежность, совершенно не свойственная мне, овладела мной, — дело не в тебе, а во мне. Ты снова совершаешь ту же ошибку, которую совершила летом. Ты сейчас видишь во мне чуть ли не героя, а я совсем не такой.
— Ты лучше, чем сам о себе думаешь, — отозвалась Алина. — Никто бы другой не сделал того, что сделал ты. Тот же Сева клялся Свете в любви, но при этом отдал её на растерзание вашему боссу. Не надо убеждать меня в том, что ты чудовище, Марк. Просто ты не хочешь подпускать меня к себе по каким-то причинам.
Сева… Я лишь незаметно усмехнулся. После того, как я и он пообщались, он окончательно притих. Больше этот крысёныш вообще не высовывал нос из своей норы. Меня против воли начинало колотить, когда я понимал, что всё это дерьмо случилось из-за него. Возникало сильнейшее желание убить гниду.
И снова я увяз в шоколаде любимых глаз. Казалось, девушка видит меня насквозь. Что же ты делаешь, Алина? Зачем так смотришь на меня? Зачем выворачиваешь душу наизнанку? Я и так сейчас слаб, у меня нет сил на борьбу с тобой.
— Ты не понимаешь, — беспомощно прошептал я, — ты правда не понимаешь, что я просто не могу позволить себе того, чего ты хочешь от меня. Как бы я не хотел, но я просто не имею права завязывать отношения или заводить друзей среди обычных людей. Это опасно. Вспомни Новый Год и чем он закончился, тогда, может, поймёшь, о чём я говорю. Бес не потерпит, чтобы у кого-то из нас было что-то или кто-то без его разрешения.
— Но Вика и Алексей, они же живут вместе, — в её голосе было недоумение.
— А ты спроси Вику, чего им это стоило. Я на такое не согласен, — отозвался я.
— Марк, позволь мне самой решать, готова я на риск или нет. Наверное, я спятила, но я готова, потому что вопреки здравому смыслу и логике верю — ты того стоишь. Однако, если я тебе не нужна, и ты просто не хочешь меня знать, скажи это сейчас, и я уйду. Потому что я устала. Обещаю, оставлю тебя в покое и больше никогда не появлюсь на твоём пути. Не буду больше приходить на вечеринки. Буду общаться с Викой исключительно на территории университета. Так ответь, Марк, мне уйти?
Разум, логика, здравый смыл, всё рациональное, что во мне было, кричало и требовало сказать ей, что она мне не нужна. Но душа и сердце заходились в мучительной агонии от одной мысли, что она навсегда уйдёт из моей жизни. А она уйдёт, я видел это в её волшебных шоколадных глазах. И потому я просто стоял и не мог произнести заветное: «уходи».
Мы стояли и смотрели друг на друга наверное целую вечность. Мне оставалось только гадать, какие мысли в голове Алины. Тогда как во мне творился настоящий Апокалипсис. Боролись «правильно» и «я хочу». И всё же я проиграл в этом сражении с самим собой. Оказался слишком слаб, чтобы отказаться от неё. Может, потому что был убеждён, чувствовал, что она — мой последний шанс выкарабкаться из болота отчаяния и безысходности и стать счастливым. Поэтому я просто обнял её. Крепко. Мечтая никогда не отпускать. И мысленно дал ещё одну клятву, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы уберечь её от Беса и, конечно же, никогда намеренно не обидеть самому.
— Хотелось бы мне сказать, что всё будет хорошо, но не могу. Будет сложно, малыш. Никто не должен знать, что мы вместе, кроме Лёхи с Викой. Во всяком случае, пока не обрету свободу, — тихо прошептал ей в волосы, вдыхая их неповторимый аромат.
— И долго это? — как-то горько, почти обречённо отозвалась Алина.
— Ещё от пяти до семи боёв. Всё зависит от денег, которые получит за них Бес. Сколько это по времени, понятия не имею, — ответил я невесело. Знала бы ты, малыш, как я хочу быстрее обрести волю.
— Почему вы вообще это делаете? — задала девушка вопрос, которого я вполне себе ожидал.
И тогда я рассказал ей как попал к Бесу. Без подробностей описал основы жизни там, избегая некоторых несимпатичных вещей. Рассказал, как все мы, не желая того, оказались ему «должны» и вынуждены отрабатывать свой долг, если не хотим совсем плохо кончить. К концу повествования Алина была в шоке и очень зла.
— Он не имел никакого права! — в сердцах воскликнула девушка. — Он не Бог, чтобы распоряжаться чужими жизнями!
Возмущение малышки было совершенно искренним. Чистая душа, верящая в справедливость. Милая, её давно нет в этом мире. И, похоже, тебе придётся ещё не раз упасть прежде, чем ты это поймёшь.
— Успокойся, малыш, — улыбнулся я и поцеловал её в висок.
Алина посмотрела мне в глаза, и я задохнулся от смеси эмоций в её взгляде. Там были тепло, ласка и нежность. И она поцеловала меня, робко и неуверенно, словно боясь, что я её оттолкну. Конечно же, я ей ответил. Постепенно поцелуй стал обретать всё больше ноток страсти, становясь слишком откровенным и интимным. Когда я понял, к чему всё идёт, — меня пронзил ужас. Потакая своей одержимости Алиной, безумной жажде быть с ней, я совсем забыл о своей несостоятельности. Я не могу дать ей то, чего она сейчас хочет, я не могу удовлетворить её сексуально. Я не мужчина. От горечи сжались внутренности и спёрло дыхание.
— Остановись, малыш, — сейчас я был не готов открыть ей эту правду. — Я всю ночь не спал. Давай сейчас просто поспим, а то меня уже ноги не держат.
Она согласилась со мной. Мы устроились на диване, который Лёха разложил, собираясь спать. Наверное, впервые за много месяцев я уснул, чувствуя себя необыкновенно умиротворённым и даже счастливым, прижимая к себе девушку, которую любил. Сейчас я был не готов сказать ей эти слова, но обязательно скажу. В более удачный момент и в более подходящей обстановке.
========== Глава 20. ==========
Алина.
Уже почти забытое, но безумно приятное чувство — просыпаться рядом с тем, кто тебе дорог. Наверное, я сумасшедшая, наивная дура, которую жизнь ничему не учит, но вчера, то есть сегодня утром, я почувствовала непреодолимую тягу к Марку. Не на физическом уровне, я потянулась к нему душой. Говорят, нам, женщинам, свойственно всех жалеть, а мужчина, способный ради нас на жертвы, и вовсе становится почти героем. Меня потрясла жертва Марка. Я была в ужасе, узнав, что он пережил из-за того, что вытащил меня оттуда. Это мгновенно примирило меня со всем, что он мне сделал ранее. Мне просто безумно хотелось стать к нему ближе. Когда мы с ним начали разговор, он мне показался родным, как никогда прежде. И я поняла, что устала. Устала бороться с собой и всем миром, кому-то чего-то доказывая, без особого на то стимула. Зачем мне это, ради чего я ломаю себя день изо дня? Схожу с ума, добровольно подвергаю себя душевной пытке? Больше не хочу. Надоело. Момент истины настал. Я могу сколько угодно притворяться весёлой, безбашенной девочкой-тусовщицей, только это — не я. Может, по-началу в силу новизны это и цепляло, но сейчас меня уже тошнит от масок и самообмана. Если я Марку не нужна, то с меня хватит. Я уеду. Например, могу перевестись в тот же институт, что и Света. Другой город, новые люди и всё с нуля. А главное, возможность быть собой, не наступая себе на горло каждый день.
