Соавторы: . Анна Дарк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)
Марк даже не представляет, во что превращается для меня каждое наше расставание. Как я умираю от противоречий, рвущих душу на части. Бесчисленное количество раз Света с Катей, и даже Вика советовали мне порвать с парнем. Говорили, что он меня не стоит и банально пользуется мной, приводили примеры и аргументы в защиту своих слов. И ведь я была с ними полностью согласна. После первых же выходных, я приняла решение больше никогда и никуда не ходить с Марком, сказать ему, что всё, не хочу его больше видеть. Но стоило ему появиться, как разум отказал мне, порабощённый безднами его глаз и обольстительными улыбками. Его близость пьянила сильнее всякого алкоголя, сталкивая в океан сексуального сумасшествия. И, конечно же, я мигом забыла все свои намерения и пошла с ним. И снова я взлетала в небеса и срывалась в бездну, сгорала дотла в огне его страсти. Когда Марк был рядом, мне казалось, я просто задыхаюсь от невыносимо острой, просто переполняющей меня любви к нему. Огромных усилий мне стоило молчать об этом, ведь любимому не нужны мои чувства. Вряд ли он обрадуется моему признанию, и уж точно не ответит тем же. Но ведь он чувствовал что-то ко мне! Жаль, что этого было недостаточно, чтобы обрести совместное счастье. А когда всё закончилось, я выла от отвращения к себе. До дрожи в теле и скрежета зубов, я ненавидела и презирала то безвольное существо, в которое превращалась, как только Марк появлялся на горизонте. Эта больная любовь стала моим проклятием, она уничтожала мою душу, не оставляла мне даже крупиц самоуважения. Я позволяла ему всё, принимала его после долгого отсутствия, ни о чём особо не расспрашивая. Понимала, что он пользуется мной и всё равно позволяла ему это. А всё потому что, мне казалась лучше смерть, чем жизнь без него. Если он уйдёт, я просто не выживу. Не смогу дышать, сердцу не для чего больше будет биться. И я ненавидела и себя, и его за всё это.
А ещё мне было страшно. Я не хотела любить его. Не желала этой одержимости, боялась её. С каждой нашей встречей я всё больше переставала быть собой. Выныривая из омута чувственных наслаждений и погружаясь в бездну боли, страданий и отвращения к себе, всё чаще задавалась вопросом: что стало со мной? Во что я превращаюсь? Где та девушка, которая от всей души презирала такой вид отношений и тех, кто на них соглашается? Во мне всё меньше оставалось меня, эта любовь выпивала из меня душу. Я переставала быть самостоятельной личностью, становясь приложением к Марку, его секс-игрушкой, которой он время от времени пользуется и снова кладёт на полочку до лучших времён. Я молилась ночами об избавлении от этого наваждения, о силах сопротивляться этому, но чаще я просила Бога о взаимности. Молилась, чтобы Марк полюбил меня. И понимала, не будет этого. Никогда он не ответит на мои чувства. Как вообще можно любить человека, который сам себя не любит? Самоуважение было давно смыто литрами слёз и раздавлено тоннами презрения к себе самой.
Сколько раз я опасно подходила к той грани, чтобы сказать ему обо всём, что меня мучает. Что так больше продолжаться не может, у меня нет сил больше терпеть всё это. И каждый раз, открывая рот, смотрела на Марка и понимала, он просто откажется от меня. Разорвёт нашу связь, выкинет из жизни и пойдёт дальше, даже не оглянувшись. И боль, которая пронзала меня, была так сильна, что темнело в глазах. Я старалась не думать, как скоро я надоем ему, и он уйдёт. Меня охватывал животный ужас от одной только мысли об этом. Без него меня просто не станет.
Я была благодарна Марку за те мгновения, когда он проводил со мной время вне постели. Это позволяло мне хотя бы изредка вспоминать, что я разумное существо, а не просто тело для удовлетворения потребностей парня. Каждая наша прогулка, посещение кафе или кино, были для меня праздниками, яркими и незабываемыми. Нет, я безумно любила секс с ним, голодала при наших расставаниях не только душой, но и телом по нему, но эти минуты были особенными, драгоценными. Совершенно иной уровень близости. В такие моменты я любила его до разрыва сердца, буквально задыхалась от переполнявшего меня обожания.
Я была влюблена, больна, зависима. Даже домой на летние каникулы ехать отказалась. Родители не поняли и обиделись. Пришлось долго беседовать с ректором, чтобы позволил летом остаться в общежитии. А всё потому что боялась, что за время моего отсутствия Марк потеряет ко мне интерес, и я окажусь ненужна. Да и не могу я провести почти два месяца без него, вдали, не имея шанса увидеться.
Стук в дверь вырвал меня из очередного потока самобичиваний и тоски. Чувствуя себя древней, разбитой старухой, я потащилась открывать.
— Марк! — воскликнула я, чувствуя как сердце ускоряет ритм и тело наполняется энергией радости, оттого что он пришёл, что он рядом.
— Привет, малыш, — улыбается и дарит лёгкий, невинный поцелуй. — Собирайся, пойдём погуляем и ко мне. Как тебе план?
И вот, вроде бы опять подходящий момент для разговора. Надо бы сказать, что согласна на прогулку, но к нему не пойду. Объяснить, что всё это слишком тяжело для меня. Что я чувствую себя бесплатной шлюхой и мне нужно больше определённости в отношениях. Но не могу, вместо этого послушно шепчу:
— Хорошо.
Мы держимся за руки и гуляем по городу, нежась в лучах вечернего солнца. И я счастлива, сейчас счастлива. И мне хочется запомнить это ощущение, сохранить его кусочек в себе. Чтобы оно грело меня в минуты отчаяния, давало силы проживать дни без него в ожидании новой встречи.
Мы решили сходить в кино. На иностранную комедию. Фильм мне понравился, Марку вроде тоже. Мы весело хохотали. Любимый потешно, шёпотом комментировал действия героев и ситуации, в которые они попадают. Сейчас, как никогда близко было чувство, словно мы нормальная пара и нас связывает гораздо большее, чем редкие встречи по его инициативе и дикий, необузданный секс. И я млела от этой иллюзии. Она вызывала состояние, близкое к эйфории.
Ближе к ночи, мы добрались до его квартиры. И состояние душевного подъёма и близости, сменилось ураганом первобытной страсти. Он убивал меня своими ласками и воскрешал ими же. Я кричала, срывая голос, кусала губы до крови от невыносимой пытки удовольствием. Иногда наслаждение становилось таким остро-невыносимым, что слёзы сами лились из глаз.
— Я люблю тебя! Я так сильно и безумно люблю тебя, Марк! — не выдержала я после очередного, выворачивающего наизнанку, оргазма.
Слова сами сорвались с языка, они не были обдуманы или спланированы. Просто крик измученного, переполненного чувствами сердца. Сердца, которое ухнуло вниз, как только я увидела взгляд любимого. Сначала его взгляд был полон ужаса и отрицания, которые быстро сменились арктическим холодом. Казалось, я вижу как светло-синие радужки покрываются изморозью.
Внезапно, он довольно резко оттолкнул меня, встал, молча снял презерватив и натянул боксеры и домашние штаны.
— Одевайся и уходи, — бросил он мне.
— Что? — прошептала я, помертвевшими губами.
Мне казалось, я чувствую, как каждая клеточка тела замерзает и умирает. Перемены в поведении любимого пугали до боли в сердце. Неужели моё нечаянное признание вызвало такой эффект? Дура! Глупая дура, не умеющая контролировать себя! Что же я натворила?! Как всё исправить?!
— Чего непонятного? Натягивай свои тряпки и убирайся из моей квартиры, — произнёс он ледяным тоном.
— Марк, — не помня себя от ужаса, еле слышно прошептала я, — что ты говоришь? Ты ведь не серьёзно? Ты не можешь так со мной поступить! Посмотри на меня, Марк!
И он посмотрел. И я захлебнулась в немом крике агонии, увидев взгляд убивающий своим равнодушием и скукой, и даже толикой презрения. Ни тени сомнения или каких-то светлых эмоций. Он смотрел на меня, как на ничтожную тварь, как на склизкого большого червяка, который вызывает только брезгливость и желание как можно скорее избавиться.
— Я более чем серьёзно! — повысил он тон. — Надевай своё барахло и выметайся! Или я выкину тебя на лестничную клетку как есть. Выбор за тобой.
— Нет, — не веряще, задыхаясь шептала я. — Нет, нет, нет.
Это сон. Это просто не может быть реальным. Марк не может так со мной поступить! Он не может быть таким…
— Марк, это ведь шутка, да? Если ты решил таким образом наказать меня за мои слова, то я уже всё поняла. Правда. Больше никаких признаний, ведь они тебе не нужны. Я ничего не буду требовать от тебя, только не оставляй меня. Вспомни… Вспомни, всё, что между нами было! Ведь нам вместе было хорошо…
— А что между нами было? — спросил парень с издёвкой в голосе. — Я встретил девочку-целочку и мне это понравилась. Ты оказалась не только невинной, но ещё глупой и легковерной, и я с лёгкостью воспитал на всё согласную шлюху под себя. Шлюху, у которой я во всех смыслах был первым. Я имел тебя во все щели, вот что между нами было. Ты, конечно, уже начала приедаться, но возможно ещё бы был не прочь какое-то время трахать твои узенькие дырочки, но тебе этого стало мало и ты завела байду про любовь. А это для меня просто антивиагра какая-то. Сразу резко всё желание пропало. А, значит, ты мне больше нахуй не сдалась. Играть в благородство я не собираюсь, поэтому говорю: убирайся сама, пока я не спустил тебя с лестницы голой.
Каждое его безумно жестокое слово, словно тысячи острых лезвий кромсали на части мою душу и сердце. Мне было даже не больно. Это было в тысячу раз хуже. Адская агония, смерть. Меня трясло, как припадочную, слёзы лились неконтролируемым потоком. И всё во мне отказывалось верить в услышанное. Обернув простыню вокруг тела я вскочила на ноги и бросилась к Марку, в безумной, полной острейшего отчаяния попытке что-то изменить.
— Я…я не верю тебе! — рыдала я, вцепившись в его футболку, которую он только что надел. — Ты не можешь так говорить и думать! Если бы я была тебе безразлична, ты бы не приходил ко мне снова и снова. Ты нужен мне, Марк! Не бросай меня, умоляю! Я всё для тебя сделаю! Буду такой, какой захочешь! Только не бросай. Дай мне шанс! Я умру без тебя!
Обезумев, я цеплялась за него, в голос рыдая, молила его не бросать меня. Во мне не осталось ни капли гордости, ни здравого смысла. Ничего. Только парализующий, убивающий ужас потери лишающий разума и самоконтроля.
— Блядь! — выругался Марк. — Тебе такие слова как гордость и собственное достоинство что-нибудь говорят? Посмотри на себя. Ты просто жалкая, и мне противно находится рядом с тобой. Единственным чувством, которое я испытывал к тебе, была похоть. Тебя даже уважать не за что, ты не личность. Чтобы я не делал, ты всё молча проглатывала, чтобы не предложил, на всё соглашалась. Так что, если в тебе есть хоть капля самоуважения, просто молча одевайся и уходи. Без сцен. Не унижайся, не поможет. Кроме раздражения, устроенное тобой представление ничего не вызывает.
Отцепив мои пальцы от своей футболки, парень оттолкнул меня, и я рухнула на колени, хватая ртом воздух, которого отчаянно не хватало. Лучше бы он убил меня, чем это. Он просто наживую выдрал сердце у меня из груди, выпотрошил душу. Жить стало просто не за чем.
— И ещё, так, на будущее, никому и никогда не суй больше подобное убожество, — рядом со мной упала жёлтая футболка, та самая, которую я когда-то подарила ему, желая сделать приятно.
И это оказалось последней каплей. Я взвыла, в голос заорала от переполняющего меня отчаяния. От апокалипсиса в крови, личного конца света.
— Ну всё. Мне это надоело, — раздался голос Марка.
В следующую секунду, я почувствовала как крепкие пальцы обхватили моё предплечье. Рывком поставив меня на ноги, парень поволок меня в сторону прихожей. Простыня в пути слетела и я осталась в костюме Евы.
— Не хочешь по-хорошему, что же, будь по твоему, — шипел Марк.
И тут до меня наконец дошло, что он задумал. Зачем тащит меня куда-то.
— Нет! Прошу! — закричала я, — Дай мне одеться! Я уйду. Сама. Обещаю.
Отпустив меня, Марк вернулся в комнату и вскоре вышел, вручив мне ком моей одежды. Захлёбываясь слезами боли и немыслимого в своей чудовищной жестокости унижения, я трясущимися руками натягивала одежду на одеревеневшее от яда предательства тело.
— Не знаю, чем я заслужила подобное, но я тебя искренне любила, Марк. Будь счастлив, — тихо и хрипло прошептала я, перед тем, как навсегда переступить порог его квартиры.
Ничего не ответив, он просто захлопнул дверь. Выйдя в июльскую ночь, я бросилась бежать, куда глаза глядят. Бежала прочь, не разбирая дороги, желая сбежать от адской боли, переполняющей и убивающей меня. Бежала, пока не подкосились ноги и не кончился кислород в лёгких. Упала в какую-то траву и закричала. Мне было плевать, что меня могут услышать, что могу привлечь чьё-то внимание. Я рыдала, выла, как раненый зверь, пока не кончились слёзы и силы. А потом просто лежала в этой траве и смотрела на светлеющее небо. Солнце уже взошло, когда я наконец решилась встать и осмотреться. Моё тело было живо, но я сама мертва. От меня ничего не осталось. Эта любовь всё же сожгла меня в пепел, уничтожила. Я была совершенно пуста, просто тело, у которого вырвали душу и сердце, которое вопреки всем законам ещё почему-то существует.
========== Глава 11. ==========
Марк.
Рожа, которая смотрела на меня из зеркала «радовала» своим многоцветием. Я старался осторожно обрабатывать ссадины и синяки, но всё равно прикосновения к лицу были болезненны. А ещё, всё приходилось делать одной рукой, вторая висела на перевязи и была бесполезна. Хорошо, что не перелом, а просто вывих запястья. Да, славно меня сегодня отделали. Первое поражение почти за пять лет. Был ли я расстроен? Как ни странно, не очень. Сам виноват. Потерял форму из-за собственной дурости.
Когда с обработкой боевых ранений было покончено, вернулся в спальню и поморщился от вида стакана воды и таблетки снотворного рядом. Но лучше так, чем грёбаные кошмары, спасением от них были или вот эти пилюли, или надраться в хлам. А с пьянками, с недавнего времени я решил, если не совсем завязать, то быть осторожнее. Например, сегодня я не пошёл с парнями на хату отмечать их победы. Тем более, что сам я по полной облажался.
Проглотив таблетку и запив её водой, улёгся в постель, ожидая прихода сна без сновидений. Терпеть не мог это, кажется, закрываешь глаза на секунду и бац, и уже утро. Но разве был у меня выбор? Не было сил снова и снова переживать тот вечер, когда буквально выгнал Алину вон.
Никому, даже под пытками я бы не признался, какой ужас вызвало тогда у меня её признание. Мгновенное отрезвление. Глядел в шоколадные глаза, полные безграничного обожания и понимал, что заигрался. Перешёл границу дозволенного давно и бесповоротно. Влюблённость малышки переросла в нечто гораздо большее и глубокое. А ведь Лёха мне неоднократно говорил об этом, но разве я слушал? Нет, зачем? Ведь я же всё лучше знаю. Предпочитал упорно не замечать взглядов и других признаков глубокого чувства, пока Алина не швырнула мне истину в лицо. Она знала, что со мной не стоит говорить о подобных вещах, поэтому и молчала, но как же сильно у неё накипело, раз она не смогла сдержаться, и с её губ сорвалось это признание? Тогда-то я и осознал, как далеко зашёл. Мне следовало давно поставить точку. Да что там! Вообще не нужно было снова к ней приходить! Ну порасстраивалась бы она после той сцены в бойцовском клубе, но уверен, быстро бы отошла. А теперь… Я был не готов к чему-то большему, чем есть. Одна мысль об этом наполняла меня животным ужасом. Принадлежать одной женщине, согласовывать с ней планы, отчитываться о действиях. Бррр.
И я понял, нужно сделать это сейчас, поставить точку. Но глядя в глаза малышки, где ярче солнца горело то, что люди прозвали любовью, я осознал, если я просто скажу, что между нами всё кончено и это наша последняя встреча, она не успокоится. Будет искать новых встреч, надеяться на что-то. Я по себе знал, что в таких запущенных ситуациях, надо действовать резко и жёстко. Это как с больным зубом, если удалять его медленно расшатывая, это лишние муки. Поэтому решился на радикальные меры.
Мне было не впервой было выпроваживать любовниц посреди ночи, сразу после секса. Иногда конечно они обижались и закатывали сцены, но это было следствием раздутого эго, которое коробило подобное обращение, а не поруганными чувствами. Большинство и вовсе с улыбочкой удалялись восвояси, бросая на прощание что-то из серии «позвони мне, милый» оставляя после себя резко пахнущие дешёвыми духами бумажки с номерами телефонов. И никто из них при этом, никогда не смотрел на меня такими глазами, как Алина. В её взгляде была адская бездна боли.
Я бил её словами, унижал, втаптывал в грязь. Угрожал выкинуть её из квартиры голой. В общем делал всё, чтобы причинить как можно боли. Алина же смотрела на меня глазами полными муки и слёз. Отказывалась верить в происходящее, а когда поверила вцепилась в мою футболку, захлёбываясь слезами, умоляла не поступать так с ней, не бросать её. Пришлось лишний раз оттолкнуть её, а она просто упала и закричала.
