Соавторы: . Анна Дарк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)
На словах всё было более, чем просто, на деле сложнее. Мне, привыкшей к тихому и незаметному существованию, приходилось буквально ломать себя. Я старалась как можно меньше времени проводить дома, не чуралась больших сборов народа и вечеринок. Титаническими усилиями преодолевая природную робость и стеснительность, я училась поддерживать самые разные разговоры, в том числе и не совсем приличные и приятные. Я наблюдала за жизнью самых разных людей, как губка впитывала знания о жизни вне стен моей личной зоны комфорта. Делала выводы, сортировала их в своей голове. Много раз я оказывалась в ситуациях, когда говорила что-то не в тему, невпопад. Испытывала чудовищное смущение и желая сбежать от потенциального позора, я хохотала громче всех над нелепой ситуацией, разряжая обстановку и заставляя посмеяться других.
Свои девятнадцать я отметила на дружеской вечеринке, где умудрилась напиться второй раз в жизни. Только на этот раз я проснулась у себя дома и одна. В окружении друзей детства, повторения прошлого раза я не боялась. Да и к тому же, как мне кажется, у меня теперь иммунитет к таким «приключениям». А вот смотреть в глаза родителей утром было стыдно. Они явно не ожидали, что моё «жизнь продолжается», так разительно отличается от их. Я больше не желала быть наивной простушкой, легковерной дурочкой. Поэтому старательно старалась отрастить когти и клыки, чтобы плавать в океане полном акул под названием реальный мир на равных с ними. Но вот это совсем не означало скатиться и начать напиваться и баловаться всякой дрянью. Мне пришлось долго извиняться перед родителями и обещать, что я так больше не буду. Они поверили. Да и в мои планы не входило бухать каждый день, я, как и прежде, собиралась с отличием окончить институт, чтобы в последствие получше устроиться в жизни. Придётся научиться совмещать учёбу и жизнь нормальной девушки, а не тихони-ботанички. И я училась. Вернувшись осенью, я всеми силами старалась успевать в учёбе и находить время, чтобы сходить с девчонками куда-либо чаще раза в неделю.
Света с Катей были в шоке, увидев меня, когда я переступила порог общежития, вернувшись от родителей. Я всеми силами старалась измениться внутренне, и внешне перемены были тоже необходимы. Обрезать волосы я так и не решилась, только чуть подровняла концы и сделала мелирование, так они стали казаться светлее. Методом проб и ошибок, при помощи советов подружек детства, освоила искусство макияжа. Теперь я выглядела как молодая девушка, а не девочка-подросток. Также изменения не обошли стороной мой гардероб. Безжалостно я избавилась ото всех полудетских и полустарческих тряпок. Никаких растянутых и бесформенных вещей. Только красивая и женственная одежда, подчёркивающая достоинства фигуры. Даже научилась ходить на шпильках, что в своё время мне казалось чем-то из разряда фантастики, так как я всегда была довольно неуклюжа. Но больше всего подруг сразили перемены в моём поведении. У них банально отвисла челюсть, когда я согласилась пойти на вечеринку в честь начала учебного года. И ещё больше они были поражены тем, что я не стремилась отсидеться в углу, как это было раньше, а танцевала и веселилась не меньше их. Они думали, что такой я стала, чтобы нравится Марку и были удивлены известием о нашем расставании. Подробностей я конечно же рассказывать не стала, просто расстались и всё. Тема закрыта.
С Викой такой фокус не прошёл. За время, что я путалась с Марком, мы с ней успели неплохо сдружиться. Под маской грубиянки и стервы скрывалась чуткая и отзывчивая девушка. Мне общаться с ней было легко и приятно. У нас оказалось много общего. И сейчас, увидев меня после лета, Вика долго меня рассматривала, в конечном итоге согласилась, что мне идёт. Правда, ей казалось, я стала излишне резкой. Она считала, что такие стремительные перемены невозможны, и я просто ломаю себя, играю роль той, кем не являюсь. Отчасти она была права. Мне порой было очень тяжело.
Общаться с ней тоже в начале было не просто, ведь девушка стала свидетельницей моего позора. Словно обладая каким-то сенсорным чутьём, она пришла ко мне, когда я собиралась домой. Она быстро всё поняла, наблюдая, как я то замираю, то начинаю тихо давиться слезами, складывая вещи в сумки. Тогда мои эмоции пребывали в таком раздрае, что я как на духу выложила ей всё. Чуть ли не дословно пересказала все слова Марка. Глупо? Наверное, но тогда я была не в состоянии размышлять, что стоит говорить, а что нет. Вика была в бешенстве и грозилась кастрировать его. Конечно, я понимала, это всего лишь слова. Однако было приятно знать, что она на моей стороне и не осуждает меня. К сожалению, осознание, что Вика в подробностях знает о моём унижении, сильно напрягало меня первое время, однако постепенно отступило.
Иногда на встречи или в гости Вика приходила со своим парнем, Алексеем. Я была поражена тем, с какой нежностью и любовью он смотрит на неё. Как бережно и трепетно относится, какая удивительная между ними гармония. А ведь они с Марком лучшие друзья. Как такое возможно? Как могут быть лучшими друзьями заботливый и милый Алексей и циничный подонок Марк? Я знаю, что они вместе выросли и оба участвуют в подпольных боях. Почти все радости и беды они делили пополам, но почему тогда они такие разные? Алексей души не чает в Вике и вообще производит впечатление положительного парня, не способного на подлость. Тогда как Марк самым низким образом просто с дерьмом меня смешал. Или всё дело во мне? А, может, я опять делаю поспешные выводы или чего-то не понимаю?
Я была рада за подругу, но мне было тяжело смотреть на них вместе. Особенно сначала. Меня убивало понимание, что её парень самый близкий Марку человек. А так же он наверняка знает обо всём случившемся. И всё же, стоит отдать ему должное, он ни разу не упомянул имя Марка. С Викой эта тема у нас по молчаливому согласию давно была табу.
Время стремительно летело вперёд. Я начала привыкать к своей новой жизни. Как я того и желала, мне удалось совмещать учёбу и жизнь вполне обычной студентки. Была ли я счастлива? Не знаю. Наверное. Конечно, я не испытывала того окрыляющего счастья, которое познала когда-то в обществе Марка. Не было и того безмятежного и уютного покоя, в котором я провела почти всю свою жизнь. Моя жизнь стремительным потоком неслась вперёд, у меня не было времени, чтобы долго раздумывать или жалеть себя. И это было несомненно благом. Потому что стоило мне остаться одной, как в голову против воли лезли тоскливые мысли, причиняющие боль. Воспоминания, отравляющие сознание. Насыщенная жизнь не давала рефлексировать, придавала видимость смысла моему существованию.
Ночи я ненавидела. Это было время, когда я оказывалась наиболее уязвима. Ночью, когда жизнь вокруг не била ключом, и голова не была чем-то занята, приходили мысли-палачи. Тяжёлые, горькие, мрачные. Но если с ними я ещё хоть как-то могла бороться, то над своими снами я была не властна. Иногда во снах я снова переживала наше расставание, плакала, пугала своих соседок, которые часто меня вырывали из объятий кошмара. Рассказывать что-либо мне не хотелось, поэтому я научилась врать. Но хуже были сны, в которых я видела свои несбывшиеся фантазии и мечты. Сны, в которых Марк был совсем иной, где он обнимал меня и смотрел влюблёнными глазами и снова слышала его проникновенное «малыш». Где всё сложилось иначе, у нас был свой дом и мы вместе растили детей, смотрящих на мир его глазами. Да, когда-то я мечтала обо всём этом. Наивные мечты глупой дуры. А потом приходило утро, и реальность била по мне наотмашь, оглушая своими уродством и жестокостью. И первой реакций была боль, которую я беспощадно давила, вспоминая насколько ужасно он обошёлся со мной, возрождая ненависть, которая давала силы бороться с собой. Для себя я решила давно: сдохну, но ни за что не покажу больше своей слабости. К завтраку я выходила уже неизменно спокойная, с лёгкой улыбкой на лице.
Так и проходило время. На улице царствовал ноябрь, принесший первые морозы, и мне пришлось озаботиться покупкой новой, теплой курточки. Взяв с собой Свету, я отправилась в один из крупнейших торговых центров. После того, как миссия «одеть Алину» была выполнена, мы зашли в кафешку в том же центре, с целью перекусить. У подружки зазвонил телефон, и она наверное минут десять с кем-то, о чём-то болтала. Не вслушивалась, мне это не интересно.
— Алин, как насчёт сходить сегодня в Шторм? — спросила девушка, закончив разговор. Шторм — это один из популярных ночных клубов. — Звонил Сева и позвал меня, а мне не хочется одной. Пошли, ещё Катюху позовём.
Конечно же, я согласилась. Ведь я говорила, что стараюсь как можно меньше бывать в одиночестве.
Клубные наряды Светки мне казались слишком откровенными. Не смотря на все свои изменения, к платьям, едва прикрывающим ягодицы, я была морально не готова. Потому надела прямое платье золотистого цвета длинной чуть выше колена с элегантным пояском. К нему чёрные шпильки и сумочка в тон. Чуть завить волосы, более яркий макияж. Всё, я готова. Это не первый раз, когда я наряжаюсь на вечеринки, но каждый раз поражаюсь собственному отражению. Из зеркала на меня смотрел не унылый, угловатый подросток, а достаточно эффектная девушка. Я нравилась парням, видела это. Но теперь не спешила подпускать их близко. Все их «высокие» намерения я видела насквозь. На фиг. Мне уже хватило. Катя и вовсе не стала заморачиваться, она жила убеждением: к чёрту чьё-то мнение, главное, чтобы мне в этом было комфортно. И потому надела привычные прямые джинсы и футболку.
В клуб мы приехали за полночь. Света созвонилась со своим очередным «котиком», и вскоре к нам вышел довольно миловидный парень лет двадцати с небольшим. Русоволосый, сероглазый, среднего роста, но крепкий. Перезнакомившись, мы направились вслед за парнем. Но когда я увидела компанию, к которой ведёт нас новый знакомый, ощутила как ноги приросли к полу. Алексей и Вика, и конечно же Марк, плюс несколько незнакомых мне лиц. Мне хотелось бежать без оглядки, но оказалось поздно. Меня заметили. Когда я встретилась взглядом с парнем, который некогда был центром моей вселенной, прочла в его глазах изумление не меньше своего. Подавив сначала панику, а потом ненависть, я натянула на лицо вежливую улыбку и подошла к сидящим, словно ничего не бывало. Света неотрывно щебетала, громко удивляясь, как тесен мир. Катя покачивала головой, всем своим видом выражая ей неодобрение. Я же просто сидела с искусственной улыбкой, от которой уже начинало сводить скулы.
Вскоре народ прилично набрался. Кто-то начал травить похабные анекдоты, кто-то пошёл на поиски приключений, я же направилась на танцпол. Мне была просто необходима передышка. Хоть несколько минут вдали от своего палача.
Я танцевала как в последний раз. Выплёскивая в танце чудовищное напряжение проведённых рядом с Марком минут. И при этом неотступно ощущала на себе его взгляд. Это мешало окончательно расслабиться, нервировало. И тут… Наверное, последний коктейль был явно лишним, но мне отчаянно захотелось показать ему, что я теперь совсем другой человек. И так я просидела в их компании почти час, тихо как мышь. Я перестала отталкивать парней, желающих со мной потанцевать. Медляки и быстрые танцы, скромные и не очень. Кружилась в водовороте лиц, тонула в волнах музыки, чувствуя, как начинают гудеть ноги. Но мне было хорошо. Пока я не ощутила на своей талии руки, которые узнала бы даже из миллиарда. Только прикосновения одного человека были способны обжигать даже через ткань. Он подошёл сзади, притянул меня к себе, а потом резко развернул лицом.
— Что ты творишь? — прошипел Марк сквозь зубы, наклоняясь к моему уху и опаляя дыханием нежную кожу.
Он был очень зол. Даже в полумраке клуба я видела, как омуты его глаз сверкают неприкрытым бешенством.
— Танцую, — дерзко улыбнулась я. — Отдыхаю. Разве не видно?
В следующий миг парень, крепко ухватив мою ладонь, поволок меня сквозь толпу. Вывел в коридор и затолкнул в какую-то подсобку.
— А теперь поговорим. Что за представление ты устроила? Почему ведёшь себя, как элитная шлюха, позволяя лапать себя всем этим ублюдкам?
========== Глава 13. ==========
Марк.
Появление Алины в клубе стало полнейшей неожиданностью. Я просто глазам своим не мог поверить, увидев девушку. Вроде всё та же, но совершенно другая. Изменения похоже затронули не только её внешность, где теперь отражалась и её невинность, и манящая сексуальность. Так же изменилось и её поведение. Теперь малышка не прятала глаза и спокойно отвечала на провокационные вопросы-шуточки моих приятелей идиотов. Не краснела и не зажималась. А её подружка, которая пришла с Севой, та самая, которая когда-то открыла мне дверь оказалась права, мир и вправду тесен.
Её присутствие я ощущал буквально кожей. Меня раздражало, что за всё время, что Алина провела за столом, она лишь раз в начале лениво мазнула по мне взглядом. И, возможно, я бы смог выдержать этот безумный вечер не выдавая эмоций, но, когда девушка начала творить на танцполе чёрти что, моё терпение лопнуло. Наблюдая за этим блядством, я мечтал поотрывать похотливым ублюдкам, которые лапали девушку, их руки и члены. Самой же Алине я испытывал жгучее желание всыпать отборных пиздюлей. Какого хрена она творит?
Сколько бы я не убеждал себя, что мне всё должно быть параллельно, наблюдать за «танцами» малышки спокойно не мог. Когда моё терпение достигло крайней точки кипения, я спустился в зал, чтобы наконец разобраться с происходящим. Пусть она и изменилась, стала определённо смелее, но происходящее сейчас не лезло ни в какие ворота. Вытащив её с танцпола, затащил в ближайшую подсобку и произнёс:
— А теперь поговорим. Что за представление ты устроила? Почему ведёшь себя как элитная шлюха, позволяя лапать себя всем этим ублюдкам?
— Ты же сам сказал, что воспитал меня шлюхой, — цинично усмехнувшись ответила Алина, заставляя меня невольно вытаращить глаза, — просто пытаюсь соответствовать званию.
Моя злость начала набирать обороты, рискуя достигнуть критической точки. Да что с ней творится? Неужели наша связь оказалась столь губительной для неё, превратив невинного ангела в циничную стерву?
— Прекращай всё это, — прорычал ей в лицо, прижимая к стене, — образ стервы тебе не идёт.
Девушка посмотрела мне в глаза с выражением необъяснимого превосходства. Она словно знала что-то мне недоступное. И тут я понял, что буквально тону, вязну в шоколаде её глаз. Даже слабое освещение подсобки не спасало. Своим взглядом она словно покоряла меня, подчиняла своей воле. Тело прострелило разрядом возбуждения, которого я не ощущал уже несколько месяцев. Я сцепил зубы, чтобы удержать стон от болезненной и ненужной сейчас эрекции. А потом она меня поцеловала. И всё. Разум свалил в неизвестном направлении, превращая меня из человека разумного в животное. Не осталось ни мыслей, ни сомнений, один лишь голый, оглушающий своей силой инстинкт к спариванию. На чистом автомате натянул резинку и, не теряя ни секунды, отодвинув в сторону полоску трусиков, невольно радуясь тому, что она сменила стиль нижнего белья, вонзился в горячую плоть. Да! Да! Да! Это именно то, чего мне так долго не хватало! Именно то тело, запах, вкус. Алина молчала, кусая губы, подавалась мне на встречу, и лишь в момент наивысшего наслаждения с её губ сорвался глухой стон. Почувствовав как стенки её лона сокращаются вокруг моего члена, я совершенно обезумел, начав двигаясь всё быстрее и быстрее. Наслаждение было просто мучительным, напряжение становилось совершенно невыносимым. Я чувствовал как сводит яйца в преддверии разрядки, как ещё немного и меня просто разорвёт от собственных ощущений. И наконец это случилось. Оргазм был столь мощным, меня просто вывернуло наизнанку, грёбанный апокалипсис тела и души. Ничего подобного я никогда ещё не ощущал. Не знаю, что тому причиной: длительное сексуальное неудовлетворение или просто именно «та» партнёрша, но именно сейчас я понял, что значит слово «нирвана». Весь мой обширный сексуальный опыт померк на фоне произошедшего, словно я впервые познал женщину и именно сейчас лишился девственности.
Когда снова стал осознавать себя в мире и пространстве, обнаружил, что сижу на полу со спущенными штанами и презервативом на начавшем опадать члене. Алина тем временем уже полностью привела себя в порядок и перед тем как уйти, обернулась.
— Спасибо, Преображенский, — бросила она насмешливо. Меня буквально пригвоздил к месту её взгляд: холодный, с нотками презрения. Ни единой искры былого света и тепла, — мне нужно было сбросить напряжение. На повторение не надейся, в следующий раз я найду себе кого-нибудь получше, повыносливее. Похоже, частые и беспорядочные половые связи дают о себе знать, стареешь.
Алина выпорхнула из подсобки, оставляя меня ошарашено таращиться на закрытую дверь. Когда наконец я решился начать действовать, обнаружил, что у меня трясутся руки. Ноги были совершенно ватные, да и всё тело словно не моё. Слишком ошеломительным было пережитое. И слишком унизительным был финал.
