Текст книги "Дом для Пенси (СИ)"
Автор книги: Анна Лерой
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)
3-6
Первые руины на их пути появляются незаметно. Сначала дорогу, мощеную красивыми разноцветными камнями, не видно из-за наледи. И только когда кто-то из охотников спотыкается, обращает внимание на то, обо что запнулся, и расчищает лед, становится ясно – где-то рядом может скрываться сокровище. Пенси тут же начинает оглядываться, и не она одна. Да только в чаще среди плотно стоящих деревьев не разберешь, где могут появиться темные или, наоборот, белые стены давно забытых своими обитателями домов.
– Сюда, – первой окликает остальных Рональда. Она плотной тенью появляется из-за деревьев и машет рукой. Отряд ровным рядом спускается вслед за ней к первым встреченным руинам в Ледяном краю. К сожалению, они находят не город, а всего лишь скромное поселение.
– Маловаты, – громко шепчет кто-то за спиной у Пенси. Она не оглядывается, ей хватает зрелища вокруг. Спорить здесь не о чем, ведь сама она никогда за руинами не охотилась. А некоторые ищут их целенаправленно, чтобы вынести оттуда таинственные вещи, что пользуются спросом порой даже больше отловленных дивностей.
Покуда заинтересованные разбрелись по зданиям, Пенси обходит темные длинные дома, оглядывается, мучительно соображая, что именно в окружении не дает ей покоя. Казалось бы, здания, расположенные по кругу, – это не редкость. Но зачем круглый большой дом без следов крыши в центре поселения?
– Это место не для жизни.
Пенси с трудом удается не подпрыгнуть: так бесшумно подкрался Каравер. Но его слова удивляют.
– Как это?
– Видел такие, – тонкий палец указывает на здания, в которых сейчас ходят охотники. – В одних только места для сидения и столы, я бы назвал их едальнями, в других – просто лавки. В центральном доме, скорее всего, была прозрачная крыша из стекла или чего-то сходного, а еще там статуи, странные борозды и… Ах, я – старый дурак! Быстрее внутрь!
Каравер с небывалой для своего возраста скоростью срывается с места и бежит в сторону центрального здания. Растерянно пожав плечами, Пенси решает не отставать и тоже двигается за Удачливым. Они вдвоем неожиданно привлекают много внимания: охотники поворачивают головы и начинают медленно двигаться вслед. Действительно, Лоухи Каравера могут считать замшелым стариком, но никак не выжившим из ума.
– Стойте, идиоты! – удивительно, но этот крик подействовал на охотников: часть роющихся в грудах странных артефактов застыли на своих местах. – А теперь медленно положили всё, что взяли, и отошли в сторону.
Внутри стен творится что-то невероятное. В самый первый миг Пенси чувствует, как сердце пропускает удар: он снова видит Халиса. Потом пелена с глаз сходит, и она понимает, что ошиблась. Серая в вечных сумерках Ледяного края статуя в самом центре комнаты только похожа на Халиса: длиной волос, чертами лица, человекоподобной формой. Но вот форма дейд у изображенного карена другая, и фасон свободной одежды отличается. Даже удивительно, как четко она запомнила руинника и как много воспоминаний удалось создать за те несколько дней в далеком прошлом. Пенси даже приходится прикрыть глаза, чтобы образ Халиса исчез, а она смогла обратить внимание на окружение.
Статуя, которая возвышается на постаменте, небольшая, наверное, не выше оригинала. Вдоль круглых стен в центр смотрят еще полдюжины подобных изображений: некоторые сохранились идеально, но по большей части они либо повреждены, либо совсем раскрошились. Ближайшая ко входу статуя осталась без рук, головы и части груди, но Пенси готова поспорить на все дивности Черного леса, что время к этим разрушениям не имеет никакого отношения. Чья-то рука, сильная и непоколебимая, навсегда уничтожила этот образ.
Ноги Пенси почти сразу нащупывают странные борозды на полу, они будто крошечные ступеньки на пути к центру зала, идти неудобно, назначение их тоже загадка. Также кое-где под ногами виднеются странные шестиугольные пластинки. В пальцах они тонкие гладкие и гибкие, удивительно прозрачные. Если поднести их к глазу, окружение делается темнее. «А можно ли сквозь них смотреть на солнце?» – задается вопросом Пенси. В Тамари никого не удивляет жаркая летняя погода, но ей, больше привычной к темноте лесов, хочется порой отдохнуть от ярких лучей солнца. Пенси восхищается и тут же видит выгоду: если из подобных пластин сделать навес, то спасение наступит моментально! Да, кроме как удивительными, изобретения каренов и не назовешь.
А еще пластинки совсем не ледяные, да и на полу и статуях льда тоже не видать.
Впрочем, собравшихся охотников не интересуют ни отсутствие крыши, ни странный пол, ни повышенная температура внутри здания, ни история статуй. У ног каменного Халиса разложены дары, а никак иначе Пенси не может назвать то, что видит. Это не только знакомые людям вещицы. Здесь есть и странные ткани, которые нельзя ни разорвать, ни помять – эти свойства она прекрасно помнит по рубахе Ланалейтис; непонятные приборы, изящные браслеты и цепочки, яркие камни: сверкающие, манящие, горсть жар-камней – шкуры и кости дивностей, металлические цветы с тонкими лепестками… Пенси наклоняется и поднимает из-под ног фиолетовую расписанную бусину. Очень красиво, необычно и так и тянет положить эту находку в карман.
– Бросьте, что схватили! – командует Лоухи, и бусина тут же соскальзывает с ладони Пенси на пол, звонко подпрыгивая по гладкому камню.
– Каравер, здесь богатая добыча, – тихо обращается к Удачливому как раз вошедший старейшина.
– Забудь, пан Роб, просто забудь. Покуда цела хотя бы одна статуя, трогать здесь ничего нельзя: ни кусочка ткани, ни самой простой бляшки с цветком. Так будет лучше для всех.
– Вы слышали его, выложили всё из карманов. Кто скроет хоть камешек – лишится лицензии на пять лет, – неожиданно для Пенси заявляет старейшина. Надо же, поверил Караверу без лишних вопросов. А пять лет для охотника, не имеющего другого занятия, кроме добычи дивностей, это долгий срок, утомительный и голодный.
– Чтоб тебя, умалишенный! – пока остальные шепчут проклятия, Тоннор вымещает свое несогласие, разбивая что-то хрупкое об пол. – И что мне будет, старик, если я приду сюда после экспедиции и заберу всё, что смогу утащить?
Пенси видит, как переглядываются некоторые охотники, каким оценивающим взглядом осматривают они лежащие богатства. Попасть в немилость к союзу на пять лет ни у кого желания нет, но экспедицию можно собрать и без участия старейшин.
– Не вопрос, забирай, раз ты можешь это сделать, – пожимает плечами Лоухи, – Но когда-нибудь руинник, в точности такой, как выбит из камня, найдет тебя и всех, кто забрал вещи, ему принадлежавшие. И отберет нечто важное для каждого из вас – здоровье, конечности, друга или брата, что угодно. Просто потому что может это сделать. Руинники не похожи на ни обычных зверей, ни на дивностей…
– Они чудовища! – незнакомый охотник тычет пальцем в рогатую статую.
– Моя жена тоже называла меня чудовищем, особенно, когда я выпивал бутылочку-другую темного крепкого пива, – ухмыляется Лоухи. – Но прожили мы вместе неполных сорок лет и не пристрелили друг друга. Так и с руинниками: лучше придерживаться правил. Тогда это самое чудовище не только не тронет тебя, но, может, и наградить. Не всё, что есть в Черном лесу, лежит для нас, не всё можно брать без зазрения совести, не на всё охотиться. Нужно помнить об этом.
– Ох, темнишь ты, старик, – взгляд у Тоннора нехороший, расчетливый, подозревающий что-то этакое, непонятное Пенси. – Может, всё сказанное – это байки. Может, Удачливые боятся, что кто-то упрямый и разумный возьмет то, что им отдавать не хочется…
Пенси видит, как округляются глаза Рональды, а сама она растерянно приоткрывает рот, как губы Лоухи медленно растягиваются в ухмылке. Она тоже в некотором ошеломлении: ни о каких сговорах она не знает, в тайном обществе не состоит, а охотники со списка Удачливых для нее всего лишь такие же имена в листе, как и для других. Охотники же реагируют на слова Тоннора по-разному: кто-то смеется, а кто-то задумчиво кивает головой. Это настораживает, но Лоухи Каравер выглядит расслабленным:
– Это же надо было такое выдумать! – посмеивается он.
– Почему же, всё как раз достаточно ясно. Невозможно попасть в круг старейшин и в ваш этот список легендарных охотников! Мой отец пытался всю жизнь, я продолжил его старания. Вы подмяли под себя союз, раздаете нужные контракты нужным людям, а простых охотников пускаете на корм дивностям!
– То-то все мои друзья и ученики остались в Черных лесах, – Лоухи больше не смеется: усмешка истаивает, брови хмурятся и взгляд меняется на цепкий, оценивающий. Так охотник мог бы смотреть на добычу.
– Вот именно, еще одно доказательство, – разводит руками Тоннор. – С тебя труха сыпется, все тебя покинули, но сам-то ты жив. Так хоть в Ледяном краю открой свои тайны для молодых, дай нам выжить. А я в ответ, так и быть, тебя уважу за секретик, – он делает паузу. – Так в каком Черном лесу выкопать для тебя могилу? Ты же пришел, чтобы здесь сдохнуть, я прав?
– Тоннор, хватит! – одновременно со старейшиной раздаются несколько голосов. Возмущается и раскрасневшаяся от гнева Рональда, и смеявшиеся над Пенси охотники из ее же отряда, и другие. А кто не возмутился вслух, тот укоризненно качает головой. Разговор об избранности и несправедливости в одно мгновение забывается. Потому что есть темы, которых нельзя касаться даже в самых жестких словесных перепалках. А Лоухи неожиданно смеется:
– Мальчик, существуют вещи, куда ценнее видерса и куда страшнее руинников. Последних увидел – отойди, сверни с тропы, не тронь то, что хотел тронуть, и вернешься домой живым. Я не в обиде на твои слова, моя жизнь остается моей до последнего мгновения. А через каких-то тридцать лет и с тебя, о, великий охотник, будет сыпаться труха. И это рядом с тобой не останется никого, а потом время, обычное, берущее свое всегда и от каждого, заставит и тебя подбирать Черный лес для собственной могилы. Тогда чужие люди будут решать: какую память ты после себя оставил…
– Хватит этого разговора, закопаться в черную землю еще успеешь, – перебивает Лоухи старейшина Роб. – Тебе еще отряд водить и руины исследовать…
– Это я всегда и с удовольствием, – фыркает Лоухи. – Ну и напоследок. Насчет контрактов, Тоннор. Все дивности и находки, за которые меня внесли в список Удачливых, это результат или долгой и кропотливой работы, или стечения обстоятельств. Любой другой Удачливый, я уверен, подтвердит мои слова. Контракт – это редкость… Последний был, если мне не изменяет память, у Пенси Острой, – он поворачивается в ее сторону и спрашивает. – Но там наниматель сам выбирал, кому дать наводку, я прав?
– Да, – немного хрипло отвечает Пенси. Оказывается, она молчала всю перепалку, и горло пересохло.
– Вот такие дела, – миролюбиво разводит руками Лоухи. – Никакие контракты на легендарные растения и зверей союз не выдает. Своими собственными ручками и глазками искать приходится…
Но Тоннора вдруг перестает интересовать Каравер, он быстрым шагом, чуть ли не бегом мчится в сторону Пенси.
– Это была ты! – крик, не рев резонирует в кругу каменных стен. Охотник замирает напротив нее.
Пенси растерянна, она не понимает, с чего это Тоннор так возмущен. Она медленно переводит на него взгляд и осматривает его с ног до головы, будто в первый раз видит. Мужчина – высокий и худой, моложе, чем ей показалось вначале. У него непримечательное лицо, русые густые короткие волосы и такие же бесцветные глаза, небольшая бородка, вертикальная глубокая морщина на лбу, густые ресницы, крупный нос с горбинкой. Кто он такой? И что ему от нее надо? Воротник его куртки оторочен коротким черным мехом, а сама она укреплена металлическими бляшками для дополнительной защиты. Пенси удивленно приподнимает бровь, всем видом показывая, что она, в общем-то, не имеет понятия, о чем он говорит. Но Тоннор вместо объяснений резко хватает Пенси за плечо и дергает на себя. Острая неприятная боль вынуждает ее вскрикнуть, а миг спустя рявкнуть во весь голос:
– Какого руинника?! Ты что себе позволяешь?
– Вот именно, руинника! – отвечает криком на крик Тоннор. – Я не верю, что какая-то дивность может сознательно преследовать людей! Он не просто так напал. Говори, ты вынесла что-то еще, кроме видерса? О чем ты договорилась со стражем? Отдала чужие жизни за свою?! Конечно, ты так и сделала!
– Отпусти, – требует Пенси. Ей в достаточной мере надоел этот балаган. Ее бесит, что в обвинениях этого человека нет логики, а объяснения он не примет. Да и какие могут быть объяснения, если в произошедшем лично ее вины нет? Всё просто: он в ярости и пытается переложить ответственность за гибель людей на нее и на руинников.
Они сверлят друг друга взглядами. И Пенси вдруг чувствует это: всепоглощающее желание вонзить нож глубоко под ребра и провернуть его в ране. Это настолько непонятное и неожиданное для нее чувство, что она вздрагивает и в панике пытается отступить. Хватка на плече усиливается, пока кому-то не приходит в голову их развести. Пенси чувствует, с каким трудом, какой неохотой разжимаются пальцы, сдавившие ее плечо будто клещами. Она поворачивает голову: в крепких успокаивающих объятьях ее держит Рональда, а охранники этой Удачливой оттаскивают Тоннора в сторону.
– Не трогай ее, Тоннор, – недовольно говорит старейшина. – Это была твоя ошибка. Пора признать!
– Это ты их убила, – с ненавистью выплевывает в сторону Пенси охотник. Еще мгновение – и он расталкивает удерживающих его мужчин и быстрым шагом выходит из здания.
– На сегодня хватит свар, – старейшина обводит взглядом собравшихся, немного задерживаясь на Лоухи и на самой Пенси. – Обращаюсь к недовольным: вы подписали контракт, ваши симпатии, антипатии и чувство юмора меня не интересуют. В ситуации ссоры между Удачливым и любым другим охотником я приму сторону Удачливого. Неповиновение букве контракта будет приравниваться к отказу от него и вычеркиванию провинившегося из распределения добычи… Общий сбор через четверть часа, ночевать в руинах мы не будем.
Пенси благодарно кивает старейшине. Впрочем, им движет естественное желание довести до успешного финала эту экспедицию, а в этом на Удачливых поставлено даже слишком многое.
3-7
Охотники продолжают движение. Пенси старается не подходить ближе к Тоннору, да только ничего не поделать – он в том же отряде, что и она. Сомнения снова вгрызаются в ее уставшее сознание: стоит ли результат таких мучений? Но спросить не у кого, а Лоухи Каравер слишком сосредоточено пьет что-то из фляги и так же рассматривает черные деревья. Ей почему-то кажется, что Удачливый чего-то ждет, но читать по лицам – не лучшее ее умение. За мыслями Пенси не замечает, как разведчики находят просторную поляну, а старейшина объявляет привал. И действительно, стоит дежурным развести костры, как Лоухи Каравер машет ей рукой: присоединяйся.
Пенси раздумывает недолго, подхватывает рюкзак и перебегает к приятно греющему пламени. Интересно, что Лоухи Каравер помнит дочь Тивары Острой даже спустя долгие годы. Хотя они с мамой слишком хорошие знакомые, чтобы он не помнил имена ее детей. Но как Каравер узнал ее в лицо? Пенси всегда казалось, что она сильно изменилась с того памятного дня, с той самой страшной, ее первой охоты.
Вблизи Каравер еще старее: он будто высушенный ветрами и истрепанный невзгодами, потемневший от времени. Посреди Черного леса, где даже в могучих деревьях мало жизни и отовсюду торчат острые сухие ветки, он кажется частью окружения. И его меховая шапка – всего лишь диковинный мох, а потрепанная куртка слишком похожа по цвету на темно-серую кору дерева, к которому Лоухи прислонился. Можно ненавидеть Каравера, можно махнуть на него рукой, можно сознательно отворачиваться от него. Однако стоит Пенси оказаться в шаге от сидящего Удачливого, как чужие взгляды перестают ей мешать: он, как ни крути, слишком знаковая и легендарная персона. С его мнением считаются. Потом к их компании присоединяется старейшина Роб, и остальные члены экспедиции тут же возвращаются к своим обыденным делам.
– На-ка, подкрепись, – шуршит в карманах Лоухи. – После такой словесной драки, крайне важно промочить горло отличным напитком!
Пенси берет из его рук длинную объемную флягу из потемневшего серебра и принюхивается: запах напитка странный – спиртной и будто бы вязкий. Старик подмигивает ей выцветшим серым глазом и тихо смеется:
– За встречу! Скажи, ничего же не меняется: я такой же старый, а ты – маленькая и вредная.
Пенси фыркает и делает глоток. Обжигающая пряная жидкость со сладким и одновременно жгуче-горьковатым вкусом опаляет горло. Послевкусие внезапно оказывается более свежим, мятным – удивительное сочетание для настойки на дягиле. Пенси смакует, оттаивает, прислушивается к себе. Где-то в желудке уютно расползается тепло, а легкий вкусный холодок остается на кончике языка. Пенси не особо жалует алкоголь, старается пить только то, что считает вкусным, но этот напиток определенно лучше всего, что она пробовала. Ну разве что молоко без пенки и с медом остается в лидерах этого списка. Пенси довольно улыбается и возвращает выпивку.
– Хороша, огневушка, – бережно касается фляги Лоухи и тоже делает глоток. – Такая получалась только у моего давнего друга Ларри. Но со временем уходят и самые лучшие из нас. Увы, никто среди его многочисленных потомков не получил и капли таланта Ларри. Мне осталась в наследство лишь пара фляжек этого пойла…
– Мне жаль, – говорит Пенси, просто чтобы что-то сказать. Она не знает, о ком говорит Лоухи, но в такие моменты вроде бы принято сочувствовать утрате.
– О, не стоит, малышка. Ларри прожил счастливую жизнь. А мне, ходячей развалине, больше пары фляжек и не надо.
Лоухи глядит, прищурившись, на его губах легкая улыбочка, и не поймешь: то ли действительно не так много времени осталось этому человеку, то ли это всё говорится ради смеха, и сидящий напротив охотник соберется с силами и обрыщет как минимум весь Ледяной перевал. А дайте ему такую возможность, так путь его уведет и дальше, за горизонт.
– Потрепал тебя Тоннор знатно, – качает головой Лоухи.
– Тоже нашел время, когда претензии предъявлять, – хмурится старейшина и потирает ладони друг о друга. – Да и какие могут быть претензии? Контракт на видерс ему никто среди старейшин и торговцев заверять не стал. Глупости какие. Даже если бы удачная была охота, что они бы принесли? Почки?
– Этот мальчик ищет признания, – почти шепчет Лоухи. – И так сильно его хочет, что забывает обо всём остальном. Старый Тоннор всегда был жестким и требовательным человеком, а уж когда его единственного сына не стало, то и вовсе перестал меры знать…
– Постойте, – встревает Пенси. – Как сын мог умереть? Кто же тогда идет с нами в отряде? Да и родители говорили, что сын Тоннора взял его имя.
– Сын, да только приемный, – старейшина достает из-за пазухи мешочек с пряностями и щедро сыпет их в котел с супом. Несмотря на свой опыт и статус, Роб Хваткий остается одним из лучших поваров среди охотников и любит кашеварить. Пенси принюхивается к бурлящему вареву и на секундочку забывает о теме разговора: так уж вкусно пахнет.
– Дурная история, – Лоухи между тем расставляет у костра странные керамические чашки. Пенси жестом просит разрешения потрогать и, дождавшись кивка, поднимает одну. Таких она еще не видела: поверхность исписана изящными цветными полосами и тонкими бороздками, а сама посуда гораздо легче, чем кажется.
– Одна из лучших моих находок. Лет уже двадцать назад я обнаружил в руинах небольшую комнатку под землей: подвал или нижний этаж. Вся была уставлена посудой – хорошая добыча. И даже самый горячий суп в этой миске не обжигает, – хвастается Каравер и открывает еще один секрет. – А у пана Роба есть такая особая штучка, которая превращает пряности – листья и коренья – в мелкую труху почти без усилий…
– Но-но! Не выдавай моих тайн, болтун, – посмеивается старейшина. Пенси даже кажется, что ее разыгрывают, но приправы из мешочка действительно очень мелко растерты.
– А почему дурная история? – ей с трудом удается оторваться от супа, но интерес к истории этого охотника не утихает.
– Потому что старый Тоннор был из тех людей, кто признает только родную кровь. При других называл мальчонку сыном, но в каждом его вдохе видел только ошибки да оплошности. В дом принял, а в сердце не пустил, – печально вздыхает Лоухи. – Подросток стал взрослым, жестким с соперниками, не признающим свои ошибки, упрямым до глупости, деятельным и жаждущим славы и признания. Для охотника неплохие качества, но среди людей с таким характером жить сложнее.
– Это точно, – кивает старейшина, хотя в монолог Лоухи не вмешивается, полностью занятый миской с супом.
Пенси пожимает плечами. Она не видит проблемы, почему взрослый человек с печальным прошлым не может измениться. Тем более, то самое прошлое должно было показать, как правильнее сделать хорошее для другого человека – ребенка или взрослого, – если уж тебе так не повезло в жизни. Изменить чью-то жизнь, дать кому-то возможность провести детство счастливо или позаботиться о поддержке, когда кому-то нужно смириться с потерями, – это, наверное, правильные решения. Вот Пенси не помнит первого десятилетия своей жизни и не особо переживает на этот счет, что там было: может, счастливое, а может, худое. «Хотя, – она вдыхает слегка царапающий горло морозный воздух. – Возможно, мы просто разные. И меня не интересует то, что важно для Тоннора. Поэтому я и не могу его понять».
Успокоив себя этими словами, Пенси откидывается назад, прислоняясь к шершавому дереву, и поднимает вверх голову. Высоко, в перекрестье черных веток, за пределами освещенного кострами круга, серебрятся и вьются крохотные снежинки. И хотя Пенси старательно высматривает все повороты и переплетения снежных потоков, их замысловатый хоровод очень сложно проследить. К тому же подлетевшие к кругу света и жара кристаллики тут же превращаются в воду и мелкой капелью осыпаются ей на лицо.
***
Третий день отряды рыщут в поисках следов города. Чувство самосохранения не позволяем охотникам разойтись и искать самостоятельно. Иногда Пенси кажется, что за ней наблюдают, и это не пылающий ненавистью взгляд Тоннора или любопытство других. Взгляд будто легкий холодок скользит по спине. Но каждый раз, когда Пенси оборачивается, она даже не успевает понять, откуда на нее смотрят. В какой-то момент ей становится ясно, что не она одна мучается странными ощущениями. Поэтому-то охотники и не расходятся по одиночке, даже не заикаются об этом. И Рональда старается не забегать вперед. Экспедиции нельзя терять охотников, особенно, когда конечная цель, возможно, в нескольких часах ходьбы. Но карта в руках старейшины рассмотрена до последней мелкой закорючки, а они до сих пор не в таинственном городе.
– На сегодня всё, – хмурится пан Роб и объявляет привал.
Следующий час пробегает мимо Пенси: в привычном темпе она ужинает, устраивается на ночевку, просыпается, отсиживает свою вахту, поддерживая яркое пламя, и снова засыпает.
Воздух в комнате звенит и наполняется искрами.
Кружащиеся искорки то взлетают, то ныряют вниз.
За ними остается след – тонкие линии призрачного тумана.
Огни манят…
Пенси морщится и приоткрывает глаза. Опять этот странный сон… Но на самом деле ее будит не он, а очень знакомое ощущение ползущего по лицу солнечного лучика. Вот только откуда здесь солнце? Пенси садится в спальнике и оглядывается. По внутренним часам еще далеко до рассвета.
Вокруг ничего не изменилось: остальные спят, как спали, разве что сменились дежурные у огня. Но что-то не дает ей покоя. И действительно: как только она ложится, то на уровне глаз видит какой-то далекий свет. Проверить или оставить, как есть? Позвать кого-то с собой или пойти самой? Несколько мгновений она еще мучается сомнениями, но это проходит. Ощущение слежки как раз пропало. А в одиночку идти по сомнительному следу проще, тише и безопаснее. Не дай Черный лес, еще потащится с ней кто-нибудь вроде Тоннора. Их принципы охоты настолько не сходятся, что Пенси старается даже взгляд не останавливать на этом мужчине.
Дежурный у костра вопросительно кивает: «Ну, что там?». В ответ Пенси лишь машет ладонью: мол, сиди, я отлучусь ненадолго. Ей в ответ сигналят жестом – просят не рисковать попусту. Свернув в сторону от круга света, Пенси улыбается. Всё же приятно хотя бы на пару секунд почувствовать себя в дружной команде, где заботятся друг о друге.
Она долго ищет источник света, приходится даже лечь на землю. Только упрямство и желание разгадать загадку не дают ей вернуться к костру и снова лечь спать. Наконец, там, где, по ее мнению, должно находиться что-то подозрительное, пальцы нащупывают странное под коркой льда: какой-то круглый плод. Аккуратно снять ледяную корочку не получается, даже стянув перчатку, она царапает кожицу плода и пальцем вляпывается в тугую сердцевину. Поврежденная дивность тут же оказывается на снегу. Пенси долго оттирает руку: а вдруг плод был ядовитый или просто вредный для кожи. Но, кажется, неприятность прошла мимо. Кожа явно покраснела от холодного снега, но никаких волдырей, сыпи или боли Пенси не чувствует. И как же хорошо, что при ней жар-камни, иначе она бы давно отморозила пальцы.
Следующий такой плод Пенси находит чуть выше. Теперь она более аккуратная, наученная прошлым опытом, поэтому она лишь долго дышит на плод, пытаясь растопить лед горячим дыханием, чтобы удостовериться – да, кожица на странном плоде будто бы зеркальная. Инстинкты охотника ведут Пенси дальше. И чем дальше она удаляется от лагеря, тем заметнее, что плоды не просто отражают окружение: когда в чаще становится достаточно темно, ей видно, что они слегка светятся.
Пенси несколько раз моргает, чтобы убедиться, что картина, сформировавшаяся в голове, совпадает с тем, что она видит. Но это так: странные шарики будто указывают дорогу. Постепенно на деревьях их становится больше, а призрачное свечение – всё виднее. Чем больше плод, тем шире тускло-желтый круг. А потом – через переплетение жестких колючих ветвей – она видит город.
Хотя видит – это громко сказано, однако кое-что из невероятной красоты и ширины строений открыто для взгляда благодаря тому же размытому свечению. Наверное, там целые скопления шаров или они просто огромные, если способны осветить целые здания, предполагает Пенси. Понятно, почему так долго они не могли найти дорогу сюда. Город расположен в огромной круглой выемке в земле. А она как раз вышла на край. Строения сначала скрываются за густыми черными деревьями и земляной стеной, из-за чего не видно ни светящихся плодов, ни прекрасных зданий. Пенси даже кажется, что то, что город внизу это лишь часть поселения, а остальное вполне может быть расположено под землей. На подобные мысли наталкивают слова Лоухи о подвалах и нижних этажах. Она никогда не задумывалась об этом, но вдруг так оно и есть? Не все тайны уже известных руин раскрыты?
Пенси наклоняется вперед, ощупывает землю под ногами и осматривается вокруг. Где-то должна найтись тропа или другая возможность спуститься вниз. И сложно сказать, что происходит в следующий миг: то ли она поскальзывается, хотя твердо стояла на ногах, то ли какое-то необычное шевеление земли или дрожь в толще сносит ее вниз. Всё происходит так стремительно, что она даже не успевает вскрикнуть. Как же хорошо, что деревья разрослись так сильно, что их ветви и корни торчат отовсюду. Повиснув, Пенси медленно приходит в себя. Ее пальцы крепко ухватились за какую-то часть дерева, но подтянуться сил не хватит, а оттолкнуться ногами не от чего – внизу только пустота.
В мыслях проносится намек на панику, дыханье перехватывает, а на глаза тут же накатывают непрошеные слезы. Она тратит почти четверть минуты, чтобы справиться со спазмом. Очень страшно болтаться без возможности выбраться самостоятельно, но сейчас главное – продержаться и попытаться позвать на помощь в надежде, что она не ушла настолько далеко, что Черный лес заглушит все звуки. Пенси делает пару коротких выдохов и набирает в легкие побольше воздуха.
– По-мо-ги-те! – она кричит, но к ее ужасу звук как-то странно расходится: эхо разносит его внизу.
Она набирает воздух во второй раз, как где-то вверху появляется чья-то рука.
– Я здесь! Сюда! – направляет она неизвестного.
– О, потерпи немного, – чужие пальцы впиваются в запястье. Пенси кривится от боли, но терпит: ей помогают. Через несколько секунд появляется возможность зацепиться ногами, вогнав шипы на сапогах в переплетение корней и веток. И вот – она сама хватается за предплечья спасителя. Конечно, под ее ладонями только кости да жесткие мышцы. Время высушило Лоухи Каравера сильнее, чем кажется. Куртка, толстые штаны, огромная шапка маскируют изможденность и хрупкость его тела.
– Вот так. Теперь левее и ставь ногу, – контролирует ее движения Каравер так, чтобы она – молодая и здоровая женщина – не утянула его за собой, в этот глубокий овраг. Путем осторожных движений им удается выбраться на твердую землю.
– А я все думал, кто первый заметит эти фонарики: ты или Рональда, – улыбается Удачливый и помогает Пенси отряхнуться от снега и земли.
– Спасибо, – тихо произносит Пенси. – Я… я отплачу.
– Так уже отплатила, – успокаивает ее Каравер и похлопывает по плечам. – Город нашла! Удачливых как раз для этого и берут в отряд – чтобы открывать тайны. А то, что на пути к находке мы не смотрим, куда ноги ставим, так для этого другие есть – те, кто присматривают, позади идут. За мной всегда толпа ходила: моя жена, друг и сын, мои товарищи по команде.
– А они?.. – Пенси не уверена, что именно хочет спросить. Но если кто-то из команды Каравера идет с экспедицией, рядом с ними, то ей очень хотелось бы познакомиться с этими охотниками. Но Лоухи отворачивается и, почти уходя, произносит:
– Никого не осталось. Сопровождать Удачливого – это большой риск: гораздо больший для обычного охотника, чем для меня или тебя. Пойдем, нужно принести радостную весть остальным.
– Да, – выдыхает Пенси и клянет себя за заданный вопрос. В ее голове мелькает ужасная мысль: а может, Тоннор был не так уж и неправ, когда намекал на последнюю охоту Лоухи. Тряхнув головой, она пытается избавиться от этой мысли. Кажется, удается.
