Текст книги "После развода. Мне нужна жена получше (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 4 У Виталика…

Глава 4 У Виталика…

Оказалось, Виталик снимает квартиру буквально в центре города, в высотке со стеклянными окнами. Едва не присвистнула – она же стоит баснословные деньги. Поднимались наверх на лифте, девятнадцатый этаж. Кем же Виталик работал, что он может себе такое позволить, если сейчас этой работы нет?

Невольно покосилась на него, но он выглядел невозмутимым. А ведь очень хорошо одет. Плащ фирменный. Брюки, наверное, тоже не на рынке куплены. Стало ещё более стыдно и неловко. Я в жизни ничего не добилась. Думала, что моё достоинство – это семья. А в итоге оказалась выброшенной за борт бомжихой. Господи, не думала, что когда-то буду настолько унижена!

Отчаянно захотелось развернуться и убежать подальше от этого лоска и собственного стыда. Но я понимала, что этим унижу себя ещё сильнее. Поэтому решила перетерпеть.

Наконец створки лифта разъехались, и мы вышли на девятнадцатом этаже. Ряд дверей с новейшими электронными замками напоминал эпизод из какой-то азиатской дорамы.

Я чувствовала себя странно, заходя в идеально обставленную квартиру с кухней-студией, двумя спальнями и совмещённым санузлом. Да, я успела выхватить эти детали с первых же мгновений – глаз намётан.

А какой интерьер! Слов нет. Строгий минимализм, но с яркими, кричащими акцентами. Всё выполнено в бело-серых тонах, но вдруг – ярко-зелёный светильник или красочная, в красном цвете картина. Необычайно! Будто бутоны цветов посреди скал.

Виталик небрежно бросил ключи от машины на тумбочку в коридоре, разулся, предложил мне домашние тапочки, в которые я нырнула – и они оказались мне удивительно впору. Женские. Неприятно кольнуло мыслью, что они остались от любовницы, но я выдохнула и заставила себя расслабиться. О чём я вообще? Переночую, может быть, пару дней, да, уйду. Какое мне дело, чьи это тапки?

Мы прошли в огромную комнату, служившую то ли холлом, то ли столовой, то ли всем вместе.

Посреди неё раскинулся огромный, обитый белой кожей диван. На стене – телевизор. Рядом – невысокий стеклянный столик со странной узкой вазой. Ноги утонули в мягком ворсе овального ковра.

– Располагайся, – Виталик выдохнул, будто решаясь, с чего начать. – Нет, пойдём сразу, я тебе комнату покажу.

Я двинулась вслед за ним. Он открыл одну из дополнительных дверей, и мы оказались в небольшой комнатушке, обставленной в мягких бежевых оттенках. Она подошла бы и мужчине, и женщине – нейтральный цвет.

Мебели было немного: кровать, небольшой шкаф, стол, тумбочка, такой же мягкий коврик на полу.

– Располагайся. Ванная одна на двоих. Ну… как-то поделимся.

Виталик вышел, а я устало опустилась на край кровати. Боже, я будто во сне. Только сегодня ссорилась с Валеркой. И тут – я в такой шикарной квартире рядом с, очевидно, небедным другом детства.

Киногероини в таких случаях попадают в невероятные романтические приключения. Но я могу попасть только в одно место. Назвать его лучше не буду – грубо получится.

Я аккуратно сняла верхнюю одежду и убрала её в шкаф. В шкафу, кстати, нашёлся банный халат и пара футболок моего размера. Неужели остались после любовницы? Она приходит сюда периодически? Снова неприятно.

Почему я так себя ощущаю? Будто касаюсь чужого счастья, которое мне жмет. Бред какой-то. Поёжилась и постаралась отмахнуться.

Переодеваться не стала. И так одета в одежду, которую вполне можно назвать домашней. Свободные штаны, тонкий свитер. Руки, правда, окоченели – до сих пор не могу согреться. Хоть на пол ложись. А он тёплый, с обогревом.

Но я повесила рюкзак на спинку стула, чемодан оставила тут же – и вышла к Виталику.

Он хозяйничал на кухне. Кажется, заваривал кофе. Невероятный аромат распространялся по всей квартире.

Мои ноздри затрепетали. Давно я не пила ничего подобного. Валерка его терпеть не может. А для себя я не привыкла покупать.

Я вообще не привыкла делать что-то для себя. Пока работала, конечно же, имела собственные деньги на свои нужды. Потом, когда муж уговорил уволиться, обещал, что я ни в чём не буду нуждаться, ему лишь бы уют в квартире и всё такое… – постепенно прекратила делать что-то для себя.

Нет, он не забирал у меня деньги, но, если я хотела потратить что-то на свои нужды, то делал такое лицо, будто я отнимала у него последнее. Неявно, мимоходом… но, наверное, он воспитал меня этим до такой степени, что я ощутила себя человеком, который будто бы ни в чём не нуждается.

А может, нуждаюсь? Может быть, мне отчаянно нужны такие мелочи, как кофе, лишняя помада в сумочке, ещё один флакон духов – хотя у меня есть один – поход в кафе лишний раз, да что угодно!

Странное это было чувство – как будто бы я вынырнула из какого-то болота, огляделась и поняла, что давно не дышу.

Из этого состояния меня вырвал голос Виталика.

– Наташ, проходи, садись.

Я прошла, села на высокий стул, когда он придвинул мне кофе. Рядом тут же возник стакан со сливками и сахарница.

– Не знаю, с чем ты пьёшь, добавляй то, что тебе нужно.

Я заколебалась. Потянулась привычно к сахару – горькое я не люблю, – но слова Валерки снова вспыхнули в разуме:«Хоть бы похудела, за всё время сбросить лишнее не удосужилась!»

Рука дёрнулась и спряталась обратно под стол. Это не ускользнуло от внимательного взгляда товарища.

– Что случилось?

– Ничего, – поспешно отмахнулась я.Не дай Бог заметит и что-то поймёт. Я и так унижена по самое не хочу. – Всё в порядке… – вру безбожно и ненавижу себя за это.

Заставила себя улыбнуться, плеснула в кофе немного сливок, размешала ложкой и замерла. Сделала глоток. Горько. Невкусно. Непривычно. Но нужно привыкать. Нужно действительно что-то с собой делать.

Не ради Валерки, нет. Ради себя.

Правда, последняя мысль под вопросом.А чего на самом деле хочу я?

Снова погрузилась в какие-то размышления и совершенно забыла, где нахожусь.

Вдруг Виталик вытащил из холодильника кусок торта и поставил передо мной.

– На, подкрепись. У меня ощущение, что тебе глюкозы не хватает. Всё время подтормаживаешь.

Я уставилась на это чудо, украшенное свежими ягодами клубники. Потом перевела ошеломлённый взгляд на него.

– В смысле…? Ой, мне не нужно, я на диете!

Тёмные брови друга взлетели вверх.

– На диете? Но зачем тебе диета?

Его вопрос вогнал меня в тупик.

А разве не очевидно, что мне нужно похудеть?

Глава 5 Воспоминания…

Глава 5 Воспоминания…

Виталик ждал ответа, а я смутилась.

– Ну… – протянула растерянно. – Всегда найдутся лишние килограммы, от которых стоит избавиться…

Друг окинул меня оценивающим взглядом и хмыкнул.

– Кажется, это не о тебе, – и сделал глоток своего ароматного кофе.

Я замерла. Меня только что оценили и… нашли нормальной? Это ошеломило меня больше, чем я могла представить. Робкая надежда на то, что я не такое уж и убожество, шевельнулась в душе.

Я потянулась к торту и… умяла его за десять минут, испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие.

А когда закончила, оказалась под взглядом насмешливых серых глаз. Ух ты… когда Виталик в хорошем расположении духа, буря в его глазах превращается в густой туман. Тот самый, который бывает в сумерках – белёсый, плотный… И почему его глаза всегда такие разные? Это же невозможно, чтобы они так менялись…

– Спасибо… – неожиданно смутилась я, а потом поспешно поднялась на ноги и понесла тарелку к раковине. Взялась мыть – не встретив никакого сопротивления.

Раздался телефонный звонок.

– Да… – звонили Виталику, и он поспешно взял трубку. – Да, солнце, как ты?..

Он поднялся и ушёл в спальню – видимо, приватный разговор.

«Солнце»?

Я поджала губы.А сказал, что девушки нет. Почему обманул? Чтобы я всё-таки пришла сюда? Ведь если бы знала, что он проживает не один – не пришла бы никогда в жизни.

Но… зачем это ему?

Не выдержала и начала прохаживаться по квартире, рассматривая каждую деталь. И вдруг заметила фото в рамке. Взяла в руки и присмотрелась. На фото был друг в обнимку с очень молоденькой девушкой. Возраст её трудно было определить, но я не дала бы ей больше двадцати. Что-то неприятное зашевелилось в душе. Неужели Виталик может иметь отношения с кем-то её возраста? Да, это, конечно, не редкость в нашем мире, мужчины предпочитают девочек помоложе, но…

Друг появился в дверях и, заметив, что я держу фото, заулыбался. Мне захотелось провалиться сквозь землю, будто он мог почувствовать, что я его не одобряю.

– О, а это Лизонька… моя дочь… – произнёс он, поразив меня до глубины души.

– Дочь? – ошеломлённо повторила я, глядя на него широко распахнутыми глазами. – Не может быть! То есть… ты слишком молод для такой взрослой дочери!

Виталик рассмеялся, и я подумала, что улыбка ему чертовски идёт.

– О, не смотри на меня так. Ей восемнадцать. Просто выглядит старше. Мне было девятнадцать, когда я женился…

– Так рано… – протянула я, ставя фото на место.

Всё, что я узнавала о своём друге, всё больше меня изумляло. В моих воспоминаниях он остался лишь весёлым мальчишкой, с которым мы беззаботно копали червей, а потом бегали к реке рыбу ловить. А он, оказывается, женился уже в двадцать… И почему-то стало тоскливо до ужаса.

Да что же со мной такое? Уже клиника? К психиатру пора?

У друга уже есть дочь! И он хорошо реализовался, если может позволить себе такую жизнь. Жизнерадостен, нашёл время и силы возиться с такой неудачницей, как я… А у меня ничего. Вот реально – ничего!

О детях я мечтала, но их нет. Работа была крайне посредственной, а теперь нет и её. Мне отчаянно хочется запереться в той прекрасной «бежевой» комнате и нареветься от души. Добро пожаловать, истерика…

Но не при Виталике, нет! Этого я не переживу. Только огромное нежелание ещё больше ударить в грязь лицом заставило меня сдержаться. Я натянуто улыбнулась и сказала:

– Лизонька очень красивая девочка, вы с ней немного похожи…

(Не похожи ни капли, наверное, она в мать…)

Смогла-таки скрыть своё состояние. Аж испариной покрылась.

Виталик начал вспоминать одну из забавных ситуаций нашего детства, а я… а я смотрела на него и понимала, что здесь не останусь. Он слишком хорош, чтобы я могла чувствовать себя нормальной рядом с ним.

Похоже, Валерка изрядно психику мне изломал, если я настолько закомплексована, как оказалось…

Вечером Виталик угощал меня омарами и дорогущим сыром, а потом достал фотоальбом… нашего детства. Я была в шоке.

– Боже, как это всё могло сохраниться??? – смотрела на него в восхищении, а он цвёл и пах.

Я проводила пальцами по старым снимкам, где нам с ним было лет по двенадцать–тринадцать, и не могла поверить в то, что когда-то была такой.

Со снимков на меня смотрела весёлая девочка с выгоревшими на солнце косичками. Жизнь тогда казалась счастливой, наполненной чудом. Впереди виделось полное приключений, романтики, подвигов и величия.

Да, я хотела стать известной, добиться успеха, мечтала о большой семье, иметь как минимум троих ребятишек – двух девочек и мальчишку. Что стало со мной? Я даже не помню, когда перестала мечтать. Плыла по течению, не считая года. И вот теперь сижу у разбитого корыта.

Снова, снова депрессия начала накрывать меня с головой.

А Виталик всё рассказывал.

– Слушай, а ты помнишь, как мы в этой лодке на середину реки выплыли? А она оказалась с дыркой.

Я вздрогнула.

– Конечно, помню. Я тогда жутко испугалась.

– Да ладно тебе, дырка была мелкая. Мы успевали вычерпывать.

– Ага… знаешь, как потом мне от бабушки влетело? Страшно было вообще к реке подходить.

Виталик рассмеялся.

– Да уж, мне тоже досталось. Меня тогда дед так отчихвостил, мол, куда ты девочку повёз, а если бы утонули??? Растяпа! Он был уверен, что мы друг в друга влюблены и обязательно поженимся.

Я вздрогнула. Да, было время, когда я тоже так думала. Виталик был моей первой любовью…

Глава 6 Воспоминания и реальность…

Глава 6 Воспоминания и реальность…

Глядя на фотографии детства, я невольно погрузилась в воспоминания…

Мы сидели с Виталиком на берегу реки. Жаркое солнце плавило воздух, где-то в высокой траве трещали кузнечики, пахло нагретой землёй и тиной – тем привычным летним запахом нашего детства. Он – худющий и лохматый, с торчащими во все стороны вихрами, жевал соломинку и выглядел так, будто ему было известно всё на свете и ещё немного.

А я вертела в руках ромашки. Пучок был кривоватый, кое-как сорванный, но… зачем он их подарил? Этот вопрос вертелся в голове и заставлял юное сердце дрожать. Мне было всего тринадцать, но мысль о том, что я могу нравиться другу, была такой новой, такой странной… и такой волнительной.

– Вырасту – и стану мотогонщиком, – важно заявил он, щурясь на сверкающую воду. – Настоящим. Известным. Буду лететь быстрее ветра.

Я прыснула.

– Конечно. Все мечтают: то космонавтами, то гонщиками, то актёрами… а потом работают шахтёрами, слесарями и офисными работниками.

Он поморщился.

– А я из другого теста. Я своего добьюсь. Неужели ты не хочешь добиться в жизни чего-то особенного?

Серые глаза смотрели на меня так прямолинейно, что я даже слегка съёжилась.

– Ну… – я опустила взгляд. – Я хочу не только славы. Я семью хочу. Детей. Красивую мебель и одежду.

Он криво скривил губы.

– Как и все девчонки.

– Неужели ты не хочешь однажды жениться? – несмело спросила я. А вдруг… вдруг он скажет, что хочет жениться на мне? Сердце предательски подпрыгнуло.

Но Виталик только отмахнулся.

– Нет. Мне свобода дороже.

Ромашки в моих руках чуть дрогнули, будто и они услышали это…

Вынырнула из воспоминаний и грустно улыбнулась.

Да уж… какая же я была наивная!

Когда-то мне казалось, что впереди – жизнь полная чудес, как в тех летних днях: тепло, светло, пахнет полевыми цветами, а ты уверена, что счастье – это простая вещь, как букетик ромашек в руках.

Но с годами мои мечты словно поблекли. Где-то между работой, бытом, Валеркиными придирками и чужими требованиями я вообще перестала мечтать. Потеряла себя, опустилась на дно тихо, незаметно… и даже не поняла, когда перестала бороться.

А ведь Виталик, со своим упрямством и решительностью, действительно добился многого. Как ни странно, но его мальчишеская уверенность – не исчезла, а сработала. Он вырос. Исполнился. Устоял.

А я… сидела у разбитого корыта.

Правда, всю жизнь любила ромашки. Валерка покупал мне только розы, когда мы встречались (как только поженились, покупать перестал), а я любила ромашки. Однажды заикнулась, что хотела бы букет из них, но он скривился и сказал, что это несолидно и несовременно…

Только теперь я вдруг осознала: ромашки для меня сталисимволом того, что я когда-то умела ждать, верить и хотеть большего…

Выдохнула.

Наверное… сама себе куплю такой букет. Хоть раз в жизни…

Наконец, решилась кое-что у друга спросить:

– Виталик… а чем ты занимался все эти годы?

Он пожал плечами.

– С другом фирму открыли. Умные дома. Автоматизация, охрана, датчики, климат… Тогда мало кто этим занимался, вот и пошло. Клиентов прибавилось, бизнес вырос.

Я кивнула.

– И что дальше?

– Продал свою долю. – Он коротко вздохнул. – Решил вернуться сюда. Всё-таки родное место, корни.

Я тихо выдохнула, чувствуя, как неожиданно накатившая усталость накрывает меня волной.

– Понятно… Спасибо, что рассказал. – Я потёрла виски. – Прости, я… устала сегодня. Очень. Можно я пойду? Уже вечер…

– Конечно, – мягко сказал он. – Отдыхай. Если что нужно – зови.

Я благодарно кивнула и направилась в выделенную мне комнату, закрывая за собой дверь. На сегодня – достаточно. И вопросов, и ответов, и эмоций, и открытий. Хотелось только лечь, укрыться и наконец-то позволить себе ни о чём не думать.

* * *

Ночью со мной что-то произошло, потому что я проснулась немного другой. Будто внутри что-то щёлкнуло, перевернулось. Вспомнив детство, я вдруг другими глазами посмотрела на жизнь последних десяти лет. Меня действительно затянуло в болото, в котором я чахла и не умирала.

И имя этому болоту – Валера.

Оделась, пробралась в ванную, осторожно закрыла дверь. Прислушиваясь к звукам на кухне, где активно куховарил Виталик, я поражалась: даже по шагам было слышно – он живёт иначе. Свободно. Уверенно. Легко.

В ванной меня встретила идеальная чистота. Ни пылинки, ни соринки, даже в углах. И на фоне этого стерильного порядка я увидела своё отражение, после чего просто отчаянно захотела измениться.

Рядом с Валеркой не хотелось ничего. Он словно клещ высасывал из меня все соки, всю энергию, и даже этого ему оказалось мало. Он умел так давить, так незаметно затирать моё «я», что я даже не замечала, как превращаюсь в тень.

А Виталик… друг детства… дал мне всего ничего. Просто воспоминания. Пару мягких фраз. Ощущение небольшой, но такой тёплой заботы. И вот – я уже начала оживать. Уже захотела изменить жизнь. Уже ощутила, что могу расправить давно сложенные и помятые крылья…

Я провела пальцами по щеке, по тёмным кругам под глазами, наклонилась ближе и тихо сказала своему отражению:

– Хватит.

Только одно слово – а внутри будто распахнулось окно, и в душную комнату ворвался воздух.

* * *

Завтрак вышел каким-то домашним, почти трогательным.

Виталик своими руками сделал яичницу, нарезал салат – Боже, как давно для меня никто не готовил! Только в детстве – мама, бабушка. А от мужчин я такого вообще не могла дождаться… Это всегда быламоя обязанность: заботиться, кормить, утешать, подстраиваться. И толькомоя .

Волосы у Виталика с утра были немного взъерошены, но он был гладко выбрит и… впервые за всё это время напоминал себя самого. Только от прежней худобы не осталось и следа: под рубашкой угадывались крепкие мышцы, движения стали уверенными, спокойными. Как будто за эти годы жизнь всё-таки научила его стоять твёрдо.

Я наслаждалась каждым кусочком завтрака.

От Валерки я привыкла ждать только претензий, недовольного хмыканья, привычного «не так» – словно я вечно должна была оправдывать своё существование. А здесь… всего лишь тарелка с ещё тёплым завтраком, и я вдруг ощутила себя не прислугой, а женщиной – живой, нужной, настоящей.

И в сердце осторожно, трепетно рождалась надежда на лучшее. На жизнь без Валерки. На исполнение тех давних желаний, которые я когда-то прятала глубоко внутрь, считала невозможными. Хотя… возможно ли это?

Телефон Виталика вдруг прорезал кухню резким звонком. Друг не стал уходить в другую комнату, просто ответил, коротко поговорил и тут же начал собираться.

– Извини, – бросил на ходу, застёгивая рубашку. – Мне нужно отлучиться. Вот тебе запасные ключи. Он сунул мне в ладонь связку, тёплую от его пальцев. – Увидимся позже.

И умчался, одевшись с космической скоростью, словно его подгоняли какие-то неотложные дела. Но напоследок всё же обернулся и широко улыбнулся. И у меня опять замерло сердце. Как тогда, в детстве…

Когда дверь за ним закрылась, я выдохнула и машинально схватилась за грудь.

О Боже, нет! Не хватало ещё влюбиться в него заново…

Глава 7 Дочь…

Глава 7 Дочь…

Я решила заняться кухней – чем-то простым, чтобы ни о чем не думать и не испытывать больше таких острых эмоций. Вымыла посуду, аккуратно складывая тарелки в сушилку. Тёплая вода приятно обжигала пальцы сквозь резиновые перчатки, и это ощущение почему-то успокаивало.

Но мысли всё равно уносили меня куда-то далеко, в детство.

В то самое лето, когда мы с Виталиком пытались построить «штаб» в старом сарае. Доски были гнилыми, гвозди ржавыми, а мы свято верили, что создаём крепость, в которой будем жить и откуда, если нужно, спасать мир. Я была в смешных шортиках с помидорами по бокам, а он – в растянутой футболке, через которую проглядывали острые ребра. И когда он сказал: «Только никому не рассказывай, что я испугался мыши», – я действительно никому не рассказала. До сих пор храню эту тайну в своем сердце…

Улыбнулась. Выдохнула.

Надо же… как будто это было вчера.

Снова включила воду, пытаясь вернуться к реальности, прополоскала кастрюлю, которую уже мыла, и услышала – резкий электронный сигнал. Дверной замок щёлкнул, словно кто-то собирался войти.

Вздрогнула.

Сняла перчатки, бросив их прямо в раковину, и медленно обернулась в сторону прихожей. Сердце снова предательски ёкнуло – подумалось, что, наверное, Виталик что-то забыл и вернулся за этим. Может, телефон… может, документы…

Но на пороге возник вовсе не он.

Это была девушка – и я тотчас же её узнала.

Лизонька. Дочь Виталика. Её лицо я буквально вчера разглядывала на фотографии.

Она замерла в дверях, рассматривая меня сначала с удивлением… а потом с плохо скрываемым недовольством. Но быстро справилась с собой, прикрыла дверь за спиной, сняла кроссовки и начала что-то искать взглядом – по всей видимости, хозяйские тапочки.

И тут я вспомнила.

Ах вот чьи тапочки я ношу! А я думала, что они принадлежат любовнице…

Поспешила к ней и поздоровалась, пытаясь выглядеть хотя бы немного уверенной. Потом сняла тапки и аккуратно поставила их перед ней, чуть неловко жестом указывая:

– Вот… возвращаю.

Девушка поджала губы и ничего не ответила: было очевидно, что я ей не нравлюсь. Неприязнь читалась во всём: в прищуренных глазах, в напряжённой линии плеч, в том, как она отвернула лицо, будто запах кухни ей внезапно стал неприятен. И при этом она так и не спросила, кто я такая.

Просто взяла тапочки, как хозяйка, которой не нужно ничего объяснять.

Прошла дальше, даже не посмотрев в мою сторону – будто я была частью интерьера, небрежно бросила рюкзак на диван в совмещённой гостиной, так что тот глухо шлёпнулся о подушки, и направилась к холодильнику, словно к себе домой… впрочем, так оно и было.

Холодильник распахнулся резко, уверенным движением. Лиза выудила из него банку газированного напитка, щёлкнула язычком, открывая, и сделала долгий глоток, зажмурив глаза от удовольствия. Глядя на неё, я вдруг почувствовала себя отвратительно, ведь очевидно вторглась в чужую, уже устоявшуюся жизнь.

Стояла в коридоре, наблюдая за ней, чуть ёжась от неловкости, не зная, куда деть руки и что сказать. Она была подростком – но каким-то… слишком взрослым. Слишком уверенным. Слишком знающим себе цену.

Наконец я всё-таки решилась. Робко шагнула ближе, сжала пальцы и негромко произнесла:

– Я… хотела представиться. Я просто знакомая твоего отца, мы…

Она резко повернула ко мне голову. Холодный, колючий взгляд полоснул по коже, будто ледяная струя.

– Не трудитесь. Мне ваши оправдания не нужны. – Она даже не повысила голос, но от этого стало только холоднее. – Он не первый раз приводит женщину. И, думаю, не последний. Просто…

Её взгляд медленно прошёлся по мне сверху вниз. Я невольно поёжилась, будто она пальцем надавила прямо в самое больное.

– Просто обычно это кто-то более эффектный…

Да уж. Чувством такта девочка определённо не страдала.

– Ты не так поняла, – попыталась я ещё раз, чувствуя, как щеки пылают. – Между мной и твоим отцом ничего нет. Мы друзья детства…

– Вы все так сперва говорите… – проворчала Лиза, уже отворачиваясь. – А потом я застаю вас в отцовой постели.

Я вспыхнула так, что, наверное, могла освещать комнату вместо лампочки. Ну и разговоры для пятнадцатилетней девочки. Откуда вообще такие формулировки?..

Я поджала губы. Не хочет слушать – пусть не слушает. Я своё сказала. А доказывать кому-то, кто заранее решил, что я лгунья… сил не было.

Лиза вдруг резко остановилась, будто что-то вспомнила, и произнесла уже другим тоном – более ровным, почти официальным:

– Я только одно могу сказать. – Она вскинула подбородок. – Хочу быть с вами максимально честной. Вы мне не нравитесь!

Я моргнула, но промолчала.

– Нет, не подумайте, что я какая-то ревнивица, – продолжила она, чуть дернув плечом. – Мол, отец только мой и всё такое… Нет. Просто… – Она вздохнула, и в этом вздохе неожиданно прорезалась настоящая усталость. – Он недавно расстался с женщиной, которую я хотела бы видеть в роли матери. Они были вместе три года. Я любила её.

Лиза умолкла, опустила взгляд. И в этот момент она увиделась мне лишь растерянным подростком, у которого отнимают островок стабильности. Стало её даже жаль.

– Расстались по глупости, как я считаю, – тихо добавила она. – И у них ещё есть все шансы соединиться вновь.

Потом подняла глаза на меня – и холод в них вернулся мгновенно.

– А вы… – её взгляд стал острым, как стекло. – Вы мешаете. Пожалуйста, освободите место, которое вам не принадлежит.