Текст книги "После развода. Мне нужна жена получше (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 35 Что случилось?

Глава 35 Что случилось?

Виктория улыбалась криво и самодовольно. В её взгляде появилось то самое удовлетворённое спокойствие человека, который внезапно увидел всю картину целиком. Все пазлы сложились. Наконец-то недостающий кусочек мозаики попал на своё место, и без него прежние догадки оставались лишь раздражающими обрывками.

Несколько дней назад она столкнулась в торговом центре со старой знакомой. Как оказалось в процессе общения, эта знакомая была давнишней любовницей Валерки, который когда-то стал камнем преткновения между Викторией и Наташей. У Виктории в голове всё заново сложилось. Ах вот в чём причина развода! Значит, Наташа не просто развелась – её бросили, променяли, унизили. И она ушла в никуда, чтобы сыграть роль всесильной, всемогущей, гордой и неуязвимой. Никакой победы не было. Она унижена собственным мужем, и это здорово!

Ах, как нравилось Виктории это ощущение – знать, что такая, как Наталья, Валере больше не нужна, что он нашёл кое-кого получше. Это облегчение, тёплое, вязкое, как сладкий сироп, разливалось внутри и заставляло её ликовать.

Дальше больше. Открытия следовали одно за другим. Приложив некоторое усилие и даже заплатив небольшую сумму денег, Виктория разузнала ещё кое-что интересное. Тот парень, которого все принимают за невероятно эффектного молоденького любовника Натальи, в реальности является её двоюродным братом. Боже, как она низко пала! Попросила родственника притвориться парой, лишь бы не выглядеть ничтожной, лишь бы спрятать свою неполноценность. Честолюбивая дура! Да как она посмела водить за нос весь отдел!

Девчонки завидовали, шептались между собой, удивлялись, как ей удалось подцепить такого милого красавчика. А это всего лишь ложь. То-то они порадуются, когда узнают правду.

На днях появились разговоры, что Наталья, о, великая Наталья, крутит сразу с двумя – с этим парнишкой и с директором. С новоявленным директором Виталием. На него заглядывались со всех сторон. Шикарный мужик. Он и Наталья? Да это уму непостижимо!

Однако у этих слухов было основание. Кто-то видел их вдвоём, сидящими в кафе. Они мило болтали, даже улыбались друг другу или что-то в этом роде. И это при том, что Виталий категорически не идёт на контакт с женщинами. Он их игнорирует и даже грубит им, если те пытаются произвести впечатление. И тут вдруг Наташка, никчёмная обманщица Наташка, бледная, как моль, старая, страшная. Ух!

Но и это оказалось ложью. Правда, узнала об этом Виктория только сегодня, потому что спросила у Наташки напрямую.

– Что у тебя с директором?

Надо было видеть её лицо: она так побледнела, а потом, будто чувствуя, что проиграла, выдала:

– Да ничего.

Гордо подняв голову, ушла из кабинета Виктории, но та по лицу Натальи поняла, что всё кончено. У неё нет ни одного козыря в рукаве. Она действительно полное ничто.

Именно поэтому Виктория радовалась. Как приятно будет раздавить её смущение каблуком своих туфель! Для этого достаточно пустить очередной правдивый слух. Ах, победа, победа и ещё раз победа…

* * *

Я опоздала. Виталик уже уехал с работы, и теперь я плелась по дорожке без сил.

Ехать к нему на квартиру? Но вдруг там его дочь, а встречаться с ней не было никакого желания. Отложить разговор до завтра? Но, кажется, я до завтра не доживу. Чувство вины и огорчения жжёт изнутри.

Позвонить ему? Но почему так страшно? Мне было бы гораздо проще сказать ему всё в лицо.

Не знаю, как быть, что предпринять, на что решиться. В голове пусто, а теперь она ещё и болит.

Я остановилась прямо посреди дорожки, словно ноги вдруг отказались идти дальше, и, прижав ладонь к виску, закрыла глаза, пытаясь хоть немного унять этот гул в голове, это липкое, тянущее чувство вины, которое не отпускало ни на секунду и казалось уже чем-то почти физическим, почти осязаемым.

Ну почему всё стало таким сложным? Почему любое слово, любой шаг теперь словно тянул за собой целую цепочку последствий, из которых невозможно выбраться чистой, спокойной, свободной, как когда-то раньше?

Я глубоко вдохнула холодный вечерний воздух и уже почти решила, что поеду домой, просто лягу и пережду эту бурю внутри, как вдруг за спиной резко скрипнули тормоза.

Звук был такой близкий, такой неожиданный, что я вздрогнула и обернулась.

У самой обочины стояла знакомая машина.

Сердце болезненно дернулось, потому что я узнала её сразу.

Дверца распахнулась.

Виталик вышел медленно, будто не был уверен, стоит ли вообще подходить, и несколько секунд просто смотрел на меня, внимательно, тяжело, так, словно пытался разглядеть что-то за моей растерянностью.

– Ты почему ещё здесь и одна? За тобой никто не приехал? – спросил он негромко, но в голосе прозвучала не холодность, к которой я уже привыкла, а усталое беспокойство. Он имеет в виду Славика?

Я растерялась окончательно.

– Так получилось… – выдохнула я, чувствуя, как горло снова сжимает тот самый проклятый спазм.

Друг провёл ладонью по лицу, будто собираясь с мыслями, и тихо усмехнулся, но эта усмешка вышла какой-то горькой.

– Я… будто чувствовал. Поэтому и вернулся.

У меня перехватило дыхание. Чувствовал что? Что мне отчаянно плохо? Что я думаю о нем, о наших отношениях, и места себе не нахожу?

– Вернулся?..

Виталик кивнул.

– Уехал… и понял, что не смогу спокойно сидеть дома… Поговорить надо.

Сердце сжалось болезненно и сладко одновременно.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, чтобы наконец выговорить всё – извинения, страх, растерянность, признаться, как сильно меня мучает эта нелепая стена между нами…

Но в этот момент в его кармане резко зазвонил телефон.

Виталик нахмурился, посмотрел на экран – и выражение его лица мгновенно изменилось.

Поднял трубку, выслушал кого-то с каменным лицом и бросил:

– Сейчас буду.

– Что случилось? – прошептала я, делая несколько шагов вперед. Сердце сжалось от крайне дурного предчувствия.

Виталик поднял на меня взгляд, и в нём было что-то такое, отчего у меня холодом прошило спину.

– Лиза, – сказал он тихо. – Она попала в аварию и сейчас находится в больнице…

– Боже! – в ужасе прошептала я. – Как такое могло произойти? Она водит? В какой она больнице⁇ Поехали!

Я даже не поняла, что рванула вперед и села в машину друга. Он забрался на место водителя, и автомобиль резко сорвался с места.

Плевать на все глупые преграды и страхи! Виталику нужна помощь! Мой друг в беде! Пора вспомнить о том, откуда мы начинали…

Глава 36 Славка?

Глава 36 Славка?

Я стояла у входа в палату, будто приросшая к полу, и никак не могла заставить себя сделать хотя бы один шаг вперёд. Всё внутри стало тяжёлым и вязким, словно между мной и дверью выросла невидимая преграда, через которую нужно было буквально продираться. Сквозь приоткрытую дверь я видела Лизу – она лежала на койке неподвижно, укрытая почти до подбородка больничным одеялом, с перебинтованной рукой, и выглядела бледной и тихой. Казалось, она просто спит, только сон этот был слишком глубоким и тревожным.

Рядом стоял Виталик, и его я таким ещё никогда не видела – он наклонился чуть вперёд, вглядываясь в лицо дочери, и в этой позе было столько тревоги и бессилия, что у меня болезненно сжалось сердце, потому что глаза у него блестели, и было видно, как он сдерживает себя из последних сил. Он осторожно коснулся её плеча, будто боялся причинить боль, и в этот момент в палату вошёл врач – живой и непростительно энергичный при своей специфике работы.

– Ну что вы так хмуритесь? – сказал он весело. – Всё в порядке, больше испуга, чем серьёзных последствий. Небольшая трещина в кости руки, пара ушибов, но это мелочи. Девочка отделалась легко.

Я поймала себя на том, что только сейчас смогла вдохнуть полной грудью.

– А водитель? – глухо спросил Виталик.

– Ему повезло меньше, – врач уже листал карту. – Два сломанных ребра, сильный ушиб ноги, но состояние стабильное. Он в соседней палате.

– Кто виноват? – спросил Виталик, и голос его стал жёстким.

Доктор только развёл руками.

– Я не расследую обстоятельства аварий, я врач. Если хотите узнать подробности, можете поговорить с ним.

Я уже собиралась тихо отступить назад, потому что чувствовала себя лишней в этой сцене, слишком личной и болезненной, когда вдруг услышала имя, и оно ударило меня прямо в грудь.

– Святослав Плеханов, – спокойно произнёс врач на очередной вопрос Виталика, который я не расслышала.

Всё внутри у меня оборвалось.

– Простите… – сорвался голос. – Повторите, пожалуйста… как его зовут?

Доктор повернулся ко мне.

– Святослав Игоревич Плеханов.

В голове стало пусто и звеняще тихо.

Славка???

Я уже не помнила, как выскочила в коридор, как побежала, почти не видя дороги, только лихорадочно вглядываясь в таблички на дверях, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Мысли путались, цеплялись друг за друга, и в них не было ни логики, ни смысла – только одно страшное понимание: Славка попал в аварию.

Я толкнула первую же дверь, потом вторую, пока, наконец, не увидела его.

Он лежал в полумраке палаты, бледный, с темнеющим кровоподтёком на скуле, одна нога была подвешена на специальной конструкции, и от этого зрелища у меня подкосились ноги, а глаза моментально наполнились слезами.

Я подошла ближе, дрожа всем телом.

– Славка… – голос сорвался. – Славка, как… как это вообще случилось? Славка…

Он приоткрыл один глаз, поморщился и попытался улыбнуться.

– Сестрёнка… это ты? Только не рыдай, ладно… Всё нормально. Ну, попал немного. С кем не бывает.

Меня прорвало.

Я опустилась рядом с койкой на колени, почти не чувствуя пола под собой, и, наклонившись, прижалась лбом к его плечу, потому что ноги уже не держали, а слёзы текли сами по себе – горячие, неудержимые.

– Боже… как твоё имя услышала… – прошептала я, – чуть с ума не сошла… Что случилось?

Брат молчал, только тяжело вздохнул, и в этот момент где-то у двери послышался шум, но я даже не подняла головы, потому что не было сил ни на что, кроме этого отчаянного желания просто быть рядом.

Дверь тихо закрылась, и мы снова остались вдвоём.

– Всё будет хорошо… – хрипло сказал он. – Только забирать тебя после работы пока не смогу… Но ничего… вот вернусь в строй…

Он помолчал, потом добавил уже почти ворчливо:

– Будет мне наука… как отвлекаться на наглых девчонок за рулём.

Я подняла голову.

– Что?..

Он устало прикрыл глаза.

– Да ничего… просто… одна слишком активная пассажирка попалась… Не переживай… главное, что живы все…

И в этот момент я вдруг поняла, как сильно дрожу, как всё внутри перевёрнуто и перемешано – страх, облегчение, вина, благодарность – и только одно ощущение было ясным и острым: если бы с ним что-то случилось, я бы этого просто не пережила.

Сидела рядом ещё долго, не двигаясь, прислушиваясь к его неровному дыханию и к собственному сердцу, которое никак не могло успокоиться.

Стало страшно от мысли, что всё могло закончиться фатально. Вдруг пришло отчетливое понимание: жизнь может в любой момент перевернуться, и тогда уже нельзя будет ничего исправить, нельзя будет сказать простых слов, нельзя будет попросить прощения, нельзя будет просто обнять. Я осторожно сжала его ладонь, тёплую и живую, и вымучено улыбнулась…

Глава 37 Альфонс…

Глава 37 Альфонс…

Когда Лиза пришла в себя, Виталий уже сидел рядом, напряжённый и бледный. Девушка слабо пошевелилась и приоткрыла глаза. Сначала она не сразу поняла, где находится, взгляд её был рассеянным, потом остановился на отце, и в этом взгляде появилось детское облегчение.

– Папочка… – голос её дрогнул. – Папочка…

Она попыталась приподняться, но тут же поморщилась от боли в руке, и на глазах выступили слёзы. Виталий мгновенно наклонился к ней, осторожно придержал за плечи.

– Тихо, Лиза. Не двигайся. Всё уже позади.

– Мне было так страшно… – она всхлипнула, прижимаясь к подушке. – Я думала… я думала…

Он провёл ладонью по её волосам, сдержанно, но нежно, и позволил ей выплакаться несколько минут, пока её дыхание не выровнялось. В нём боролись тревога и гнев, и если первое постепенно отступало, то второе только крепло.

Когда Лиза немного успокоилась, Виталий выпрямился и сел на край кровати, глядя на неё уже иначе – внимательно и жёстко.

– Кто этот парень? – спросил он без обиняков. – С кем ты ехала?

Лиза замялась, отвела глаза.

– Папа, это ничего такого… – начала она неуверенно. – Просто знакомый…

– Какой знакомый? – его голос стал ниже. – Как произошла авария?

Она заёрзала, неловко поправляя одеяло.

– Ну… мы разговаривали… я, может быть, отвлекла его… Это правда мелочь, папа.

– Мелочь? – Виталий нахмурился. – У тебя трещина в кости, возможно, сломаны рёбра. Это не мелочь!

Лиза побледнела и поспешно добавила:

– Славик не виноват. Он нормально вёл машину. Это случайность.

– Не надо его выгораживать, – отрезал он. – Я сам разберусь.

– Папа, правда, не надо… – Лиза попыталась приподняться. – Он хороший.

– Хороший? – в голосе Виталия зазвенело раздражение. – За такое вождение я его в тюрьму отправлю! Пусть отвечает.

Лиза испуганно уставилась на него, губы её задрожали.

– Папочка, не надо… он не специально… пожалуйста…

Но Виталий уже поднялся. Он чувствовал, как внутри всё клокочет, и понимал, что если останется здесь ещё минуту, то наговорит дочери лишнего. Не дав ей закончить, он вышел из палаты, быстро нашёл нужную дверь и остановился перед табличкой с именем: Святослав Игоревич Плеханов.

Он приоткрыл дверь и замер.

В палате горел приглушённый свет. На кровати лежал молодой мужчина с перебинтованной грудью, одна нога была зафиксирована. Перед ним на коленях стояла Наташа. Она утыкалась лицом ему в плечо и держала его за руку, плечи её вздрагивали. Парень смотрел на неё сверху вниз с выражением, которое Виталий не смог сразу определить. Это была не боль и не веселье, что-то между усталостью и нежной мягкостью.

Виталий застыл на пороге, невольно задержав дыхание.

Это и есть тот самый любовник Наташи. Тот альфонс, о котором он ее предупреждал.

Но какого чёрта Лиза ехала с ним в одной машине?

Что происходит?

Изнутри поднялась такая ярость, что на мгновение потемнело в глазах. Виталию захотелось ворваться внутрь, схватить этого человека за грудки и вытряхнуть из него правду, не считаясь ни с перевязками, ни с больницей, ни с последствиями. Но он понимал, что перед ним травмированный человек, и любое резкое движение может обернуться катастрофой.

И ещё Наташа.

Эмоции накатывали слишком стремительно. Гнев, ревность, тревога за дочь, подозрения – всё смешалось, и он вдруг понял, что не контролирует себя. Виталию пришлось резко закрыть дверь и выйти на улицу.

Во дворе больницы было холодно. Ночной воздух обжёг лёгкие и немного отрезвил. Мужчина прошёлся несколько раз по асфальту, сцепив зубы и стараясь разложить мысли по местам. Если это действительно любовник Наташи, то почему Лиза оказалась рядом с ним? И если это случайность, то почему всё выглядит иначе?

Только когда дыхание стало ровнее, он вернулся внутрь.

В палате Лиза встретила его настороженным взглядом. Она сразу поняла, что отец ничуть не смягчился.

– Откуда ты знаешь этого… Славика? – спросил Виталий, садясь рядом. – Где ты с ним познакомилась?

– Это один парень… – она начала торопливо. – Мы случайно встретились. Я…

– Не общайся с ним больше, – перебил он. – Это очень плохой человек!

– Папа… – Лиза капризно надула губ, но тут же поморщилась от боли. – Тебе не нужно торопиться с выводами. Это на самом деле…

– Ты услышала меня, – он не дал ей договорить. – Не общайся с ним. Я упеку его в тюрьму, вот увидишь. Он у меня ещё попляшет.

Лиза испугалась по-настоящему.

– Папочка, в этой аварии виновата я, – выпалила она. – Я отвлекала его от дороги. Я во всём виновата. Он вообще не при чем!

– Да что ты его защищаешь? – вспыхнул Виталий. – Ты понимаешь, кто он такой? Это гнусный обманщик. Он крутил не только с тобой, у него есть ещё любовница.

Лиза замерла, потом тихо выдохнула.

– Мы не встречаемся, – призналась она. – Познакомились только сегодня. Это я его нашла. И я к нему пристала. Он даже не хотел со мной ни видеться, ни общаться.

Виталий нахмурился.

– В каком смысле ты к нему пристала? – спросил он, напрягшись. – С чего вдруг?

Лиза опустила глаза.

– Просто он мне нравится. Я хотела произвести на него впечатление.

Эти слова повисли в воздухе. Виталий несколько секунд молчал, переваривая услышанное. Его дочь, его девочка, сознательно добивалась мужчины, который, по его убеждению, был гнусным мошенником и мерзким меркантильным бабником.

Мужчина с трудом выдохнул.

– Ладно, – произнёс он наконец. – Я могу понять. Молодая, глупая и всё такое. Но ты должна знать – он занят. И вообще он мне ужасно не нравится!

Лиза подняла на него взгляд, и в нём мелькнуло раздражение.

– Он тебе не нравится, потому что встречается с твоей подругой детства Натальей, не так ли?

Глаза Виталия расширились, брови поползли вверх. Он не ожидал удара с этой стороны.

– Что ты сейчас сказала? – тихо спросил он.

Лиза смотрела на него упрямо, несмотря на боль и усталость.

– Я не слепая, папа. И не маленькая. Думаешь, я ничего не замечаю?

Виталий почувствовал, как внутри снова поднимается волна, но теперь к ярости примешалось нечто другое – тревожное и неприятное понимание, что всё гораздо сложнее, чем ему казалось…

Глава 38 Осознание…

Глава 38 Осознание…

Виталий долго сидел в машине, не включая двигатель. Лекарства для Лизы лежали на соседнем сиденье. Он смотрел перед собой через лобовое стекло, и взгляд его был неподвижным, будто он видел дорогу, дома, редких прохожих, но на самом деле не замечал ничего. В голове упорно крутились слова Лизы.Это всё из-за Натальи. Твоей подруги детства. Он тебе поэтому не нравится!'

Сначала эти слова разозлили его. Тогда в палате он едва сдержался, чтобы не оборвать дочь ещё жёстче. Но теперь, сидя один в машине, вдруг поймал себя на том, что больше не может отмахиваться от этой мысли. Да. Он признал это, пусть и не вслух, а только самому себе: его действительно раздражало, что Наталья встречается с кем-то. И раздражало так, что внутри всё начинало кипеть. И ладно бы рядом с ней был какой-нибудь достойный человек. Нормальный мужчина. Порядочный. Успешный. Такой, который мог бы ей помочь, защитить, обеспечить спокойную жизнь. Но нет. Какой-то жалкий тип, который присосался к ней, как пиявка, и собирается пить из нее кровь!

Виталий сжал пальцы на руле. Что это вообще такое? Почему ему не всё равно? Раньше он упорно говорил сам себе, что всё дело в старой дружбе. Что Наташа для него просто человек из прошлого и что ему неприятно видеть, как она связалась с сомнительным типом. Виталий убеждал себя в этом так долго, что почти начал верить. Но теперь вдруг понял – всё намного сложнее. Он ревнует.

Мысль всплыла в голове резко, что Виталию стало не по себе: ему отчаянно хочется вырвать Наташу из чужих рук. Открыть ей глаза. Встряхнуть, заставить понять, что рядом с ней человек, который ничего хорошего ей не принесёт.

Но ведь он не станет вмешиваться в чужую жизнь, разве нет?

Виталий тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу. Тем более Наташа сама к нему не тянется. Наоборот. Она всеми силами держит дистанцию. Словно отгораживается от него стеной. Будто он для неё чужой человек, которого нужно держать на расстоянии. И это задевало сильнее всего. Да, именно задевало. Ему было обидно!

Он до сих пор помнил тот день, когда нашёл её. Когда понял, что это действительно она, та самая Наташа из его детства. Тогда у него внутри что-то радостно вспыхнуло, принеся с собой растерянность. Эти чувства были знакомыми и одновременно новыми. Он носил их в себе много лет. Не зря ведь хранил тот старый альбом. Иногда доставал его, перелистывал, вспоминал. Смеялся над детскими фотографиями и вдруг ловил себя на том, что ему грустно. Виталий не раз жалел, что их дороги когда-то разошлись. Даже пытался её найти, но тогда ничего не получилось. И когда судьба вдруг снова свела их, он был почти счастлив. Радовался, что смог помочь ей. Что предложил жильё. Уже строил в голове простые, спокойные планы. Устроит её на работу. Они будут иногда ужинать вместе. Разговаривать. Вспоминать детство. Он думал, что их старая дружба снова оживёт. Может быть, станет даже крепче, чем раньше.

Но Наташа ушла. Сбежала. Сначала он решил, что она просто смутилась. Что ей неловко принимать помощь и что ей нужно время. Но потом её поведение стало слишком очевидным. Она избегала его, держалась холодно, и чем дальше, тем яснее становилось: он ей не нужен. Более того, его присутствие её раздражает. Это выводило Виталия из себя. Он чувствовал, как внутри накапливается гнев. Мужчина подавлял его, загонял глубже, делал вид, что всё нормально, но злость никуда не исчезала. Он раздражался, злился, негодовал. И только сейчас понял, что на самом деле прятал от самого себя: ревность. Да. Это была ревность. Жгучая, неприятная, почти детская обида от того, что его отвергли. Но что это значит? Он ревнует её просто как старого друга? Или дело не только в этом?

Виталий нахмурился и продолжал смотреть в пустоту перед собой. Он всегда любил женщин. Никогда не отрицал этого. Он умел быстро понять, какая женщина ему нравится, какая привлекает его внимание. Но с Наташей всё было иначе. Когда он находился рядом с ней, то ощущал себя тем самым мальчишкой из прошлого. Подростком, у которого в голове только весёлые воспоминания и странные, непонятные чувства. И теперь, честно вглядываясь в себя, он должен был признать: его отношение к Наташе давно изменилось. То, что когда-то было просто дружбой, выросло во что-то другое. Более сильное. Более требовательное. Наполненное чувствами, которых раньше не было.

Он задумался.

Какая она вообще, Наталья? Простая. Очень простая. И в этой простоте нет ни притворства, ни игры. Она почти не изменилась с детства. Такая же открытая, немного упрямая, совершенно не умеющая лукавить. А лукавство он ненавидел больше всего. Его всегда раздражали люди, которые притворяются, играют роли, говорят одно, а думают другое. Наташа не такая.

А еще она… красивая. Но эта красота не бросается в глаза сразу. Наташа не старается выглядеть ярко, не пользуется косметикой так, как это делают многие женщины, не носит вызывающую одежду. Её красоту можно заметить только тогда, когда долго смотришь на неё. Когда сидишь напротив и ловишь её взгляд. Когда замечаешь мягкость её улыбки. Когда видишь, как светятся её глаза. Эта красота особенная. В ней нет ничего искусственного. Глядя на неё, Виталий чувствовал спокойствие. Радость. Тепло, которое трудно объяснить…

И всё же он не мог сказать, что не испытывает к ней мужского влечения. Иногда он смотрел на неё внимательнее. Замечал изгибы её фигуры под свободной одеждой. И эти изгибы волновали его. Но он каждый раз подавлял эти мысли. Не хотел признаваться себе в этом, что Наташа была для него особенной.

Но Виталий думал о ней. Тосковал. Обижался на неё почти по-детски. И сегодня, увидев, как она плачет возле кровати этого парня, почувствовал такую тоску, что на несколько мгновений даже перестал дышать.

Почему Виталий не на него месте? Почему она плачет не о нём??? Почему смотрит на другого такими глазами, а его даже другом не хочет считать другом?

Мысли закрутились в голове всё быстрее. Виталий резко закрыл глаза и тихо зарычал, не сдержавшись. Неужели он ей настолько неприятен? Неужели она совсем забыла всё, что связывало их в прошлом? И самое неприятное было другое: он не понимал, что теперь делать со своим собственным сердцем…

* * *

Подарок – промо на роман «Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся…»: ml521×7z