Текст книги "После развода. Мне нужна жена получше (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 47 Мужской разговор…

Глава 47 Мужской разговор…

Он целовал меня так, будто боялся, что я растворюсь в воздухе, если хоть на секунду ослабит хватку. Его руки сжимали мои плечи, губы жарко и требовательно искали ответа, и я отвечала – уже без страха, без сомнений, без этой дурацкой стены, которую так долго строила между нами.

Когда Виталик наконец оторвался от моих губ, мы оба тяжело дышали. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце – или это моё? – и не могла понять, где заканчиваюсь я и начинается он.

– Если это так… если это просто твой брат… – прошептал он хрипло, почти касаясь губами моего виска. – Теперь я тебя не отпущу!

Эти слова заставили меня покрыться мурашками от волнения. Я просто прижалась к нему крепче, чувствуя, как его руки обхватывают меня, притягивают, вжимают в себя так, будто он хотел сделать меня частью себя.

– Глупая девчонка! – выдохнул он мне в волосы. – Что с тобой не так? Почему убегала от меня? Почему пряталась и делала вид, что я тебе противен?

Я попыталась возразить, но он только крепче сжал меня.

– Молчи! – приказал тут же, и в голосе его прозвучала такая неподдельная, почти детская обида, что мне стало ужасно совестно. – Я потребую с тебя за каждый день, в который ты выводила меня из себя своим поведением!

Я уткнулась носом ему в шею и улыбнулась, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Он такой… такой родной.

– Прости, – прошептала я. – Я дура. Я…

– Дурёха, – согласился он, но в голосе уже не было злости. Только усталая, тёплая нежность.

Мы стояли так, наверное, целую вечность. Я чувствовала его дыхание, его руки, которые гладили мою спину, и никак не могла поверить, что это происходит на самом деле.

А потом Виталик вдруг отстранился, посмотрел мне в глаза – и я увидела в них что-то новое. Решимость.

– Знаешь что? – сказал он, и в голосе прорезалась сталь.

– Что? – насторожилась я.

– Сейчас я пойду и надеру задницу твоему брату.

Я вытаращилась на него в изумлении.

– За что? – возмутилась я. – Я же всё объяснила! Он мой брат! Мы с ним…

– Потому что он крутит шашни с моей дочерью! – отрезал Виталик, и в его глазах сверкнул такой огонь, что я невольно прикусила язык.

* * *

Мы с Виталиком вернулись к палате.

Я уже потянулась к ручке, как вдруг он накрыл мою ладонь своей. Я подняла глаза. Его лицо было серьёзным и выглядело сурово.

– Ты зайдёшь со мной? – спросила тихо, боясь того, что может произойти. Всё-таки Виталик очень вспыльчивый человек.

– Зайду. – Он помолчал, раздумывая, а потом добавил: – Мне нужно серьёзно с твоим братцем поговорить.

Я напряглась. Знала этот тон – спокойный, ровный, за которым обычно скрывалось что-то серьёзное и даже опасное.

– Виталик, только прошу тебя, давай без…

– Не волнуйся, – перебил он, и уголок его губ чуть дрогнул. – Я буду мил.

Не поверила ни на секунду, но Виталик уже открыл дверь.

Славка был один. Он лежал в кровати, закинув здоровую руку за голову, и смотрел в телефон, прикреплённый к подставке на тумбочке – так, чтобы не приходилось его держать. Увидев нас, он приподнял голову, настороженно переводя взгляд с меня на Виталика.

– Сест… то есть Наташ, что случилось?

– Всё в порядке, – как отрезал Виталий, шагая вперёд, и я подумала с ужасом, что сейчас начнётся что-то неприятное. – Поговорить с тобой надо, братец.

Славка замер, оценивающе оглядел Виталика, с прищуром, с вызовом.

– О чём? – уточнил он, снова откидываясь на подушки и пытаясь переплести руки на груди.

Виталик пододвинул стул к койке, уселся, демонстративно спокойно, и посмотрел на Славку в упор. Я осталась стоять чуть поодаль, понимая, что мне сейчас лучше не вмешиваться.

– Значит, ты её брат? – произнёс Виталий.

– Ну да, – Славка кивнул и бросил на меня вопросительный взгляд. – А что? В чём, собственно, дело?

– Да ни в чём, – перебил Виталий, и в голосе его вдруг проявилась сталь. – Меня интересует нечто другое. Что у тебя с моей дочерью?

У Славки челюсть отвисла. Он некоторое время смотрел то на меня, то на Виталия, хмурясь.

– С вашей дочерью? – переспросил он с непониманием. – Так Лиза – это ваша дочь?

– Да, – закончил Виталий. – Именно так. Моя дочь. И я жду ответа.

Славка открыл было рот, чтобы что-то ответить, но снова его закрыл. Он лихорадочно перебирал в уме варианты – отшутиться, сделать вид, что ничего не было, или уже сказать всё как есть. Я слишком хорошо его знала и могла читать его мысли по лицу.

– Слушайте, – наконец выдавил он из себя, и только тон выдал напряжение, в котором он находился. – Я… Лиза мне очень нравится. Правда, нравится. Я не играю с ней, если вы об этом.

Он запнулся, вдохнул и добавил уже твёрже:

– Я знаю, что вы могли обо мне подумать, особенно после этой мутной истории с сестрой. Но я не тот, за кого вы меня принимали. Я не альфонс, не бабник и не охотник за чужими дочками. Но если вы против наших отношений с Лизой, скажите сразу. Я… подумаю, как выйти из этого положения.

В палате повисла тишина. Я понимала, что Виталику мой брат не нравится – как, наверное, любому отцу не нравится ухажёр его дочери. К тому же изначально Славка не вызывал у него приязни из-за ситуации со мной. Боялась, что ничего из их отношений с Лизой на этой почве не получится, хотя эта девчонка настолько своевольная, что может и против отца пойти.

Виталий молчал, буравя Славку взглядом. Я чувствовала, как напряжение всё нарастает, и решила уже вмешаться, как вдруг он выдохнул – долго, тяжело, будто скидывая с себя груз.

– Если только обидишь её… – начал он тихо, с угрозой.

– Не обижу, – вставил Славка без раздумий. – Клянусь!

Виталий смотрел на него долго, пристально, будто пытался разглядеть что-то в его душе. Я затаила дыхание.

– Я за него ручаюсь, – не выдержала наконец и сделала шаг вперёд. – Виталик, Славка хороший, правда. Да и Лиза – она не маленькая девочка. Сами разберутся.

Виталий повернулся ко мне, и в глазах я увидела странную смесь эмоций – строгость, усталость и что-то тёплое, показавшееся мне несколько неожиданным в данной ситуации. Он снова перевёл взгляд на Славку.

– Ладно, – сказал наконец. – Считай, что я тебя предупредил. Обидишь её – я тебя из-под земли достану, понятно?

Брат выдохнул. Я видела, как его плечи опустились.

– Понял, – кивнул он. – Не дурак…

Виталик поднялся, протянул парню руку. Славка пожал её крепко, по-мужски, и я заметила, как уголки губ Виталика чуть дрогнули вверх.

Мы вышли вместе в коридор. Я смотрела на Виталика, который на ходу застёгивал пальто, и чувствовала, как сердце переполняется радостью.

– Ну что? – спросил он, заметив мой взгляд. – Считаешь, что я слишком суров?

– Ничуть, – мотнула головой. – Ты отличный отец. И предупредил, и разрешил. Просто идеальный.

Виталик улыбнулся с довольством, взял меня за руку – спокойно и естественно, будто мы делали это тысячу раз, – и мы вместе, на вижу у всех, пошли к выходу.

– Только учти, – добавил он уже на лестнице, и в голосе появились знакомые строгие нотки, от которых мне на самом деле было тепло и хорошо. – Тот факт, что это твой брат, не остановит меня, если он начнёт обижать мою Лизку.

– Я в курсе, – серьёзно кивнула. – Я и сама не оставлю его в покое, если он подобное сотворит.

Виталик широко улыбнулся.

– Ну, тогда всё отлично. А теперь идём, – сказал он. – Нам нужно разобраться с выпиской, а вечером… Ты же помнишь, что обещала мне вечер?

Я кивнула, сжимая его ладонь крепче. Сердце переворачивалось от предвкушения. Что же будет вечером? Как будет вечером?

– Может, встретимся где-то в кафе, а потом… заночуем в гостинице? – предложила я, краснея до корней волос.

Виталик вопросительно дёрнул бровью и ухмыльнулся.

– Я совершенно не против…

Глава 48 Счастье…

Глава 48 Счастье…

Мне снилось детство.

То самое время, когда мир казался огромным, жизнь – бесконечной, а мы считали себя абсолютно взрослыми. Река блестела на солнце, кузнечики стрекотали в высокой траве, а в воздухе пахло нагретой землёй и ромашками.

Мы с Виталиком сидели на старом пирсе, свесив ноги в воду. Друг был в те времена был щуплым, вихрастым, с вечно взлохмаченными волосами и цепкими серыми глазами, в которых постоянно поблескивала шкода.

– А я, когда вырасту, – сказала я, болтая ногами, – обязательно выйду замуж. За красивого, доброго и богатого. У нас будет много детей и большой дом с садом.

Я говорила это мечтательно, глядя куда-то вдаль, туда, где река сливалась с небом.

Виталик вдруг резко повернулся ко мне. Его лицо стало каким-то… злым. Непривычным.

– Не выйдешь! – как отрезал он.

Я опешила.

– Почему?

– Потому что я не позволю!

– Ты не можешь мне запретить! – возмутилась я. – Ты мне не отец и не муж!

Он сжал зубы, отвернулся и бросил глухо:

– Если ты выйдешь замуж, наша дружба разрушится. Ты уйдёшь в свою семью, и мы перестанем быть… мы перестанем быть вместе!

Я тогда только рассмеялась, назвала его собственником и перевела всё в шутку.

А сейчас, в этом странном полусне, я будто услышала его мысли – те, что он не договорил тогда.

«Если ты выйдешь замуж за другого – я потеряю тебя навсегда. А я не хочу тебя терять. Ты моя. Ты всегда была моей».

Я резко открыла глаза.

Сердце колотилось где-то в горле, в груди было тепло и тесно одновременно.

Я лежала в незнакомой постели – огромной, мягкой, с белыми простынями, пахнущими чем-то свежим и лёгким. За шторой угадывался рассвет, где-то внизу едва слышно шумел просыпающийся город.

И рядом – Виталик.

Он спал, повернувшись ко мне лицом, и в этом утреннем мягком полумраке выглядел совсем не так, как обычно. Не суровым директором, не сильным и несгибаемым мужчиной. Просто… мальчишкой. Тем самым, с пирса. Ресницы длинные, губы чуть приоткрыты, дыхание ровное и спокойное.

Я смотрела на него и не могла насмотреться.

Нахлынули воспоминания о прошедшей ночи – смутные, как кадры из старого кино, но волшебные, как сладкий сон. Его руки, которые вчера так бережно, но уверенно касались меня. Его шёпот в темноте – хриплый, прерывистый, от которого у меня всё внутри переворачивалось. И мои собственные пальцы, зарывающиеся в его волосы, и этот сладкий, головокружительный момент, когда не осталось ни страха, ни стеснения, только мы – и этот бесконечный, жаркий, почти безумный полёт. Я почувствовала, как щёки заливает краской, и поспешно отвернулась к окну, хотя смотреть на любимого хотелось до бесконечности

В голове всё перемешалось: обрывки сна и воспоминания о близости. И вдруг меня накрыло – горячей, почти болезненной волной осознания.

Виталик уже тогда мечтал стать для меня всем!

Я дура. Какая же я слепая, недальновидная дура!

А я не верила. Убегала. Комплексовала. Придумывала себе сотню причин, почему он не может ко мне ничего чувствовать.

– Господи… – выдохнула я беззвучно, прижимая ладонь к груди. – Какая же я идиотка…

Вновь посмотрела в его спокойное лицо и почувствовала нежность, приправленную стыдом. Сколько времени мы потеряли? Сколько месяцев я отталкивала его, боялась, пряталась, делала вид, что ничего не происходит?

А он всё это время ждал.

Просто ждал.

– Ты… – прошептала я, осторожно касаясь пальцами его щеки, – ты молодчина…

Виталик чуть пошевелился, нахмурился во сне, и я отдёрнула руку, затаив дыхание.

Но любимый не проснулся. Только придвинулся ближе, инстинктивно натягивая на меня одеяло, и что-то невнятно пробормотал.

Я улыбнулась. В глазах неожиданно защипало.

Боже, как же я люблю его! Как сильно!!! До боли. До дрожи. До этого странного, щемящего чувства в груди, которое не уходит даже сейчас, когда он рядом.

Я осторожно приподнялась на локте и посмотрела на него сверху вниз.

Свет за окном становился ярче, золотистые лучи пробивались сквозь штору и ложились на его лицо, на плечи, на руки, которые ещё обнимали меня во сне.

Это наше утро. Наше. Первое из многих, я надеюсь.

– Если ты будешь так меня разглядывать, – раздался вдруг хриплый со сна голос, – я на тебя наброшусь!

Вздрогнула. Виталик улыбнулся, не открывая глаз.

– Ты не спишь? – выдохнула я.

– Теперь уже нет, – он лениво приоткрыл один глаз, и в этом взгляде было море тепла. – Ты так мило бормотала что-то… «идиотка», «дура»… Себя ругала? Правильно! А я еще и отшлепаю…

Я смутилась окончательно, но чтобы скрыть это, бросила с легким вызовом.

– Тебя тоже ругала.

– Меня? – он приподнял бровь, и в голосе появились знакомые насмешливые нотки. – За что?

Я не ответила. Вместо этого наклонилась и поцеловала его, едва коснувшись губ. Любимый ответил тут же, притягивая меня к себе.

– Виталик, – прошептала я, когда он наконец отстранился. – Ты помнишь то лето, наше последнее? Мы тогда много времени проводили на пирсе…

Он замер. В глазах мелькнуло что-то туманное – наверное, вспомнил.

– Когда ты сказала, что выйдешь замуж?

– Да. А ты рассердился.

Он помолчал несколько секунд, потом усмехнулся.

– Я и сейчас рассержусь, если ты выйдешь за кого-то другого.

Это была шутка, но у меня от волнения перехватило дыхание.

– Ты хочешь, чтобы я принадлежала только тебе? – прошептала хрипло.

Виталик смотрел на меня долго, внимательно, будто решался на что-то важное. А потом вдруг притянул к себе, уткнулся носом в макушку и выдохнул:

– Именно так! Только тогда я буду самым счастливым человеком на земле.

Я обняла его, чувствуя себя на седьмом небе. Это действительно со мной происходит? С Валеркой не было ничего подобного, ни разу! Он вообще Виталику в пометки не годится. Почему… почему наши пути так нелепо разошлись? Почему мы не нашли друг друга совсем юными? Но прошлого не вернуть. Остается только трепетно хранить настоящее…

Мы лежали так, обнявшись, целое утро, а за окном вставало весеннее солнце. Новое утро. Новая жизнь.

Я впервые в жизни ни о чем не жалею. Всё, что было – развод, боль, унижения, страхи – всё это привело меня сюда. К нему. К нашему утру.

– Виталик, – прошептала я.

– М?

– Я больше никогда от тебя не убегу.

Он улыбнулся, поцеловал меня в лоб и сказал:

– Я и не позволю.

Мы ещё долго лежали в этой гостиничной постели, говорили ни о чём и обо всём сразу, смеялись, молчали, целовались. А когда наконец поднялись, я подошла к окну, раздвинула шторы – и город встретил нас солнечным светом и шумом проспекта.

– Как думаешь, – спросила я, не оборачиваясь, – что там, впереди?

Виталик подошёл сзади, обнял, положил подбородок мне на плечо.

– Всё, что мы захотим, – сказал он просто. – Всё, что мы захотим, Наташа.

И я поверила. Потому что впервые в жизни мне не было страшно смотреть в будущее.

Ведь впереди – только счастье…

Глава 49 Травил тайком…

Глава 49 Травил тайком…

Больничный лист, который я брала для ухода за Славкой, наконец-то закрыли. Брат уже почти здоров, бегает с палочкой и вовсю строит планы, как будет ухаживать за Лизой и угождать ее требовательному отцу, заставляя меня искренне умиляться. Да чтобы Славка, да чтобы так старался ради девчонки… впервые такое вижу. А ведь Лизка та еще язва. Чем она его зацепила, интересно?

Но это всё лирика. Сегодня – первый день на работе после долгого перерыва.

Виталик подвез меня, как обычно, и мы вместе вошли в здание. В лифте он сжал мою ладонь и тихо сказал:

– Если что – звони сразу. Я рядом.

Я кивнула, чувствуя, как от этих простых слов становится тепло и спокойно. На своих этажах мы разошлись – ему в ювелирный, мне в отдел тёплой одежды. Я шла по коридору, вдыхая знакомый запах духов из соседнего магазина, как вдруг из-за угла донеслось:

– … а я вам говорю, наша Наташка наконец-то села в лужу!

Я замерла.

Голос принадлежал Владиславе. Той самой, с которой у меня было больше всего стычек. Я остановилась за выступом стены, чтобы меня не видели, и прислушалась.

– Да ну? – подхватила Юля. – А что случилось?

– А то, – Владислава говорила с неприкрытым злорадством, – что её шикарный парень, помните того красавчика? Он явно бросил её. Я вчера своими глазами видела, как он тут неподалёку обнимался с какой-то молоденькой красивой девчонкой. Себе под стать, между прочим! Не то что эта мымра…

Она сделала паузу, и я услышала, как остальные захихикали.

– Ну и правильно! – вставила Анастасия. – Что он в ней нашёл? Старая, никчёмная… Наконец-то эта «старуха» получила от ворот поворот. Отмучился парень.

– Давно пора! – подхватила ещё одна. – А то ходила тут, нос задирала…

Смех стал громче. Я почувствовала, как гнев затапливает душу, но сдержалась. И тут раздался голос Илоны – тихий, робкий, но отчётливый:

– Может, они расстались по обоюдному согласию? Или это Наташа с ним рассталась… Всякое бывает.

Наступила секундная тишина.

– Ты чего, Илона? – Владислава повысила голос. – Опять заступаешься за эту? Она тебе что, заплатила?

– Да ты посмотри на неё! – фыркнула Юля. – Такая же серая мышь, как и Наташка. Вот и тянется к своей.

– Илона, ты вообще на чьей стороне? – возмутилась Анастасия.

– Я просто… – начала было Илона, но её перебили.

– Отойди, не порти веселье. Мы тут правду говорим, а ты…

Я не выдержала.

Спокойно, не торопясь, вышла из-за угла и предстала перед ними.

Смех оборвался мгновенно. Владислава открыла рот, но так ничего и не сказала. Юля побледнела. Анастасия отвела глаза. Несколько секунд они смотрели на меня с плохо скрываемым презрением, но я держала спину ровно и даже улыбнулась – холодно, спокойно, как умел это делать Виталик.

– Доброе утро, девочки, – сказала я. – Обсуждаете что-то интересное?

Владислава дёрнула плечом, развернулась и, не сказав ни слова, зацокала каблуками прочь. За ней потянулись остальные – кто с опущенной головой, кто с деланно-независимым видом. Только Илона осталась стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу.

Она тоже хотела уйти, но я поймала её за руку.

– Илона, подожди.

Она замерла, глядя на меня растерянно и чуть виновато.

Я посмотрела ей прямо в глаза и тихо, чтобы никто не услышал, прошептала:

– Спасибо. Ты молодец.

Её лицо посветлело, на щеках проступил румянец. Она улыбнулась – несмело, но искренне.

– Я просто… не люблю, когда несправедливо, – пробормотала она.

Потом наклонилась ближе и участливо спросила:

– У тебя всё в порядке? Я же знаю… – она оглянулась и ещё тише добавила: – что тот парень – твой брат. Но они-то не знают. Я ничего никому не сказала, честно.

Я кивнула, чувствуя, как на душе становится легче.

– Всё в порядке, правда, – ответила я. – Даже лучше, чем в порядке. И спасибо тебе ещё раз. За то, что не побоялась за меня вступиться.

Илона просияла, пожала мою руку и, шепнув «я побежала, а то Владислава устроит скандал», скрылась за поворотом.

А я пошла в свой отдел, чувствуя, как внутри разливается странное, почти забытое тепло. В этом змеином гнезде нашёлся человек, который не побоялся сказать правду. Пусть робко, пусть тихо – но сказал.

И это давало надежду, что не всё ещё потеряно в этом мире.

* * *

Владислава влетела в кабинет Виктории без стука – вся на взводе, глаза горят, губы кривятся в злорадной усмешке.

– Вита! Ты не поверишь! Наша мымра вернулась!

Виктория оторвалась от монитора, медленно сняла очки и откинулась в кресле.

– Ну и? – лениво протянула она, хотя в глазах уже заплясали огоньки.

– И ничего! – Владислава плюхнулась на стул напротив, закинула ногу на ногу. – Её тот самый шикарный любовник бросил! Я вчера видела – он с какой-то молоденькой девчонкой обнимался. А наша старуха теперь будет рыдать в подушку.

Виктория рассмеялась. Громко, раскатисто, с каким-то даже неприличным удовольствием. Она откинулась в кресле, закинула ноги на стол – прямо в дорогих туфлях, которые так любила демонстрировать, – и запрокинула голову.

– Ох, не могу… – выдохнула она, отсмеявшись. – Знаешь, Влада, а у меня новость ещё лучше.

– Какая? – Владислава подалась вперёд.

Виктория со значением посмотрела на неё, смакуя момент, и медленно произнесла:

– Я наконец-то отомстила этой мымре. Со вчерашнего дня я встречаюсь с её бывшим.

– С кем? – не поняла Владислава.

– С Валерием! – выпалила Виктория. – С тем самым, который был моей первой любовью и которого она у меня увела!

Владислава уставилась на неё с искренним изумлением.

– Но ты же говорила, что он старик! Что он тебе уже не нужен…

– Ну, – Виктория чуть смутилась, но быстро взяла себя в руки, – на внешность он, может, уже не такой шикарный, как в молодости. Но у него сейчас карьерный рост наметился! Мужик что надо, между прочим. Прачечные самообслуживания, серьёзный бизнес.

Она была весьма довольна собой.

– И самое главное, – добавила Виктория, понижая голос, – он постоянно мне рассказывает, какой Наташка была никчёмной и насколько я лучше.

– Серьёзно? – у Владиславы глаза загорелись.

– Абсолютно! – Виктория расплылась в самодовольной улыбке. – Он мне всю её подноготную выложил. И какая она неряха, и какая уродина, и как она не заботилась о себе. Он, представляешь, постоянно ей всякие средства ухода привозил, витамины покупал, таблетки для омоложения. А она отказывалась принимать, потому что считала, что они вредные для здоровья.

– Ой, дура! – фыркнула Владислава.

– Вот именно! – подхватила Виктория. – И знаешь, что он сделал? Он начал тайно скармливать ей эти таблетки. Добавлять в чай, пока она не видит. И что ты думаешь?

– Что? – Владислава замерла в предвкушении.

– Её даже таблетки не берут! – расхохоталась Виктория. – У неё физиономия стала ещё стремительнее расплываться! Представляешь? Вот уже неудачница! Ничего ей не помогает.

Они захихикали, переглядываясь, и принялись обсуждать дальше, не замечая, что за дверью кто-то замер…

* * *

Я шла по коридору с папкой в руках, полная решимости. После больничного накопились рабочие вопросы – нужно было согласовать новый план выкладки товара и обсудить с Викторией закупку дополнительных стеллажей для моего отдела. Я знала, что она меня недолюбливает, но по закону и по договору имела полное право высказать свое мнение.

Дверь в её кабинет была приоткрыта.

Я уже собиралась постучать, как вдруг услышала голос Владиславы:

– … я вчера видела – он с какой-то молоденькой девчонкой обнимался.

Замерла.

Потом зазвучал голос Виктории – громкий, довольный, с металлическими нотками:

– Ох, не могу… Знаешь, Влада, а у меня для тебя новость ещё лучше. Я наконец-то отомстила этой мымре. Со вчерашнего дня я встречаюсь с её бывшим.

У меня глаза на лоб полезли.

Она встречается с Валеркой?

Боже, какая дура! Я чуть не рассмеялась в голос, но сдержалась.

Нашла, чем хвалиться! Валера – теперь её проблема, а не моя.

Но следующие слова заставили меня замереть в ошеломлении.

– Он мне всю её подноготную выложил. И какая она неряха, и какая уродина, и как она не заботилась о себе. Он, представляешь, постоянно ей всякие средства ухода привозил, витамины покупал, таблетки для омоложения. А она отказывалась принимать…

Я прижалась спиной к стене, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– И знаешь, что он сделал? Он начал тайно скармливать ей эти таблетки. Добавлять в чай, пока она не видит. И что ты думаешь? Её даже таблетки не берут! У неё физиономия стала ещё стремительнее расплываться!

Эта новость ударила будто обухом по голове. Бывший тайно пичкал меня непонятными лекарствами? Блин, не потому ли у меня потом появились отёки???

Боже мой…

Вспомнила своё опухшее лицо в зеркале, которое не узнавала. Вспомнила, как врачи разводили руками – «вы абсолютно здоровы». Как мучилась, не понимая, что со мной происходит. Как ненавидела себя за то, что не могу похудеть, что лицо плывёт, что чувствую себя старухой.

А он просто травил меня.

Травил тайком, добавляя в чай какие-то таблетки, на которые у меня, очевидно, была аллергическая реакция.

Боже, на него же в суд подавать надо! Это же уголовное преступление! Умышленное причинение вреда здоровью!

Но где доказательства?

Сейчас уже ничего не докажешь, увы…

Я закусила губу, чувствуя, что сейчас взорвусь от негодования.

– Ну и поделом ей, – донеслось из кабинета. – Сама виновата, что такая уродина!

Я выпрямилась.

Бог им судья!

Сжала папку в руках.

Развернулась и пошла прочь…