Текст книги "После развода. Мне нужна жена получше (СИ)"
Автор книги: Анна Кривенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Глава 43 Сожаление…
Глава 43 Сожаление…
Моя девушка…
Я медленно перевела взгляд на Виталика. Он стоял ко мне спиной, провожая Валеру взглядом, и в его позе всё ещё чувствовалось напряжение – будто он готов был броситься вдогонку и добавить Валерке ещё пару ласковых кулаком.
– Виталик… – позвала я тихо.
Он вздрогнул, словно только сейчас вспомнил, что я здесь. Повернулся ко мне – и я увидела, как напряжение медленно уходит из его лица. Взгляд стал мягче, хотя в глубине глаз ещё поблёскивал тот самый холод, которым он только что поливал моего бывшего.
– Ты как? – спросил негромко. – Он тебя не тронул?
– Нет, – я мотнула головой и тут же почувствовала, как горло сжимает спазмом. – Ты… зачем ты это сделал?
Виталик чуть наклонил голову, и в его взгляде мелькнуло что-то странное – то ли растерянность, то ли лёгкий укор в ответ на мои слова.
– Я хотел помочь, – сказал он просто. – Это твой бывший, как я понимаю?
Я кивнула. Слова застревали где-то в груди, не желая выходить наружу.
Повисла пауза. Та самая неловкость, которая возникала между нами в последнее время слишком часто. Ветер трепал мои волосы, где-то вдалеке шуршали шины по асфальту, а мы стояли друг напротив друга и, кажется, оба не знали, что сказать дальше.
Я смотрела на него – на своего друга детства, который только что раздавил моего бывшего мужа одним своим появлением, который ворвался в мою жизнь и перевернул её с ног на голову, и чувствовала, как внутри всё переполняется чем-то тёплым и немного болезненным.
– Спасибо, – выдохнула наконец.
Голос предательски дрогнул.
Виталик чуть приподнял бровь.
– За что?
– За всё, – я развела руками, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, которые я отчаянно пыталась сдержать. – За то, что появился. За то, что помог. За то, что… – я запнулась, подбирая слова, – что не дал ему меня унизить…
Друг смотрел на меня внимательно, серьёзно, и в этом взгляде не было ни прежней холодности, ни отстранённости. Только тепло и какая-то тихая, почти усталая нежность.
– Наташ, – сказал он тихо, – я всегда буду тебя защищать. Что бы ни случилось.
У меня перехватило дыхание.
Я опустила глаза, потому что смотреть на него становилось невыносимо – слишком много всего накопилось внутри. Благодарность, смущение, растерянность и ещё что-то, чему я боялась дать название.
Мы снова замолчали.
Я переминалась с ноги на ногу, теребя край куртки, и отчаянно искала слова, которые могли бы разрушить эту стену неловкости, выросшую между нами за последние недели. В голове крутилась только одна мысль: я должна что-то сделать. Должна попытаться.
– Виталик, – выпалила я, не давая себе времени испугаться, – приходи вечером на ужин. Света уехала к родителям на пару дней, так что я одна. Я… я приготовлю что-нибудь. Ну, в знак благодарности, если хочешь…
Я замолчала, чувствуя, как щёки заливает краской. Глупость какая. Зачем я это сказала? Он же занятой человек, у него дочь в больнице, у него работа, у него…
– Лучше ты приходи ко мне, – перебил он мои мысли.
Я подняла глаза.
Виталик смотрел на меня – и в его взгляде не было ни насмешки, ни высокомерия. Только тихая, искренняя просьба.
– В квартире слишком пусто, – добавил он тихо. – Без Лизы. Без тебя.
Мое сердце совершило кульбит в груди.
Я смотрела на него и больше не видела директора, успешного мужчину и того, кто вызывал во мне столько комплексов. Я видела просто Виталика. Своего друга детства. Человека, которому тоже бывает одиноко.
– Хорошо, – выдохнула я, испытывая очередную волну сожаления о своей холодности и о своем побеге от него. – Я приду.
Друг чуть улыбнулся – той самой улыбкой, от которой у меня в детстве замирало сердце.
– Тогда договорились.
Мы постояли еще несколько секунд, глядя друг на друга, а потом он кивнул куда-то в сторону больницы.
– Мне нужно к Лизе. Ты как? Проводить?
– Я сама, – ответила я, чувствуя, что мне нужно время, чтобы прийти в себя. – Я ещё к Славке зайду. Попрощаюсь.
– Хорошо.
Он развернулся и пошёл к входу, но на полпути остановился и обернулся.
– Наташ, – позвал он.
– Да?
– Я рад, что ты согласилась.
И ушёл, не дожидаясь ответа.
А я осталась стоять посреди больничного двора, прижимая руки к груди, и чувствовала, как внутри меня что-то оттаивает. Что-то, что было замёрзшим очень долго.
Славка, когда я зашла к нему, встретил меня понимающим взглядом.
– Ну что, разобралась со своим? – спросил он, криво усмехаясь.
Я только отмахнулась.
– Спи давай. Завтра зайду.
Он хмыкнул, но спорить не стал.
А я вышла из больницы и всю дорогу до дома думала только об одном: что надеть вечером? И что я вообще делаю? Но отменить уже не могла. Да и не хотела.
Вечером я стояла перед дверью его квартиры и никак не могла заставить себя нажать на звонок. В руках – пакет с продуктами, которые я купила по дороге, в голове – полный кавардак.
Дверь открылась раньше, чем я успела позвонить.
Виталик стоял на пороге – в домашних джинсах и мягком свитере, с чуть влажными после душа волосами, и выглядел так… по-домашнему, что у меня внутри всё перевернулось.
– Заходи, – сказал он просто.
И я зашла…
Глава 44 Падение стены…
Глава 44 Падение стены…
Я переступила порог квартиры и сразу узнала этот свет – мягкий, приглушённый, тот самый, что запомнила ещё с первой ночи, когда Виталик привёл меня сюда, замёрзшую и раздавленную. Тогда всё здесь казалось мне чужим – слишком дорогим, слишком правильным для такой, как я. А сейчас… сейчас квартира встретила меня тишиной и теплом, будто ждала возвращения…
Виталик забрал у меня пакет с продуктами, пока я разувалась, и пошёл на кухню, весело напевая мелодию себе под нос.
– Ты зачем столько накупила? – донёсся его голос, в котором вообще не почувствовалось упрека. – Я же сказал, что приготовлю.
– Ну… – я прошла на кухню и замерла в дверях. – Неудобно как-то с пустыми руками.
Друг стоял у плиты в мягком свитере и деловито помешивал что-то в кастрюле. На столе уже стояли две тарелки, нарезанный хлеб, какой-то салат в миске – всё просто, без пафоса, по-человечески.
– Садись, – кивнул на стул. – Сейчас будет уже готово…
Я присела и выдохнула.
– Как Лиза? – спросила для того, чтобы хоть что-то сказать. На самом деле я прекрасно знала, как у неё дела – Славка просветил. Они теперь типа встречаются…
– Лучше, – ответил Виталик, не оборачиваясь. – Завтра выписывают. Рука ещё побаливает, но в целом всё хорошо. Врач сказал, через пару недель забудет.
– Это хорошо, – кивнула я. – А Славка ещё лежит. Но тоже идёт на поправку.
Виталик чуть помедлил, но ничего не сказал. Только кивнул.
Он поставил передо мной тарелку с каким-то рагу – простым, ароматным, домашним. Я смотрела на это и чувствовала, как ком подступает к горлу. Всё было так мило…
– Спасибо, – тихо сказала я, пытаясь справиться с накатившими эмоциями.
Друг сел напротив, и мы начали есть в полной тишине. Я ковырялась в тарелке, боясь поднять глаза, и чувствовала, как эта тишина давит на уши. Ну что за дурацкая ситуация? Мы же когда-то могли болтать часами, не замечая времени.
– Помнишь, – вдруг сказал Виталик, и я подняла голову, – как мы в старом сарае штаб строили?
Я моргнула, а потом невольно улыбнулась.
– Ты ещё доски таскал, а они трухлявые были до ужаса…
– Ага, – усмехнулся он. – А потом проломил их своим весом. И ты надо мной хохотала, пока я выбирался.
– Потому что смешно было! – вырвалось у меня. – Ты сидел в этой куче, весь в трухе, и ругался, как сапожник. А тебе же двенадцать было!
– Ну и что? – притворно нахмурился он. – Я взрослым был.
Я рассмеялась – и вдруг поняла, что смеюсь впервые за очень долгое время.
– А помнишь, как мы на реку ходили? – продолжил Виталик, и в его глазах зажглись те самые искорки, которые я помнила с детства. – Ты упиралась, говорила, что боишься глубины, а я тебя уговаривал?
– Ты меня столкнул! – возмутилась я. – Просто взял и столкнул с пирса!
– Ну и что? Ты же плавать умела.
– А если бы нет?
– Но умела же!
Мы смотрели друг на друга, и между нами что-то происходило. Стена, которую я так старательно возводила все эти месяцы, вдруг начала трещать по швам.
– А помнишь, – тихо сказала я, – как ты мне ромашки дарил?
Виталик замер с легким удивлением.
– Ты запомнила?
– Конечно, – ответила я, чувствуя, как щёки заливает румянцем. – Я их потом засушила и долго хранила. Пока… ну, пока замуж не вышла. Валера сказал, что это мусор, и я выбросила.
Виталик смотрел на меня долго, внимательно, и в его взгляде было столько всего, что я не могла разобрать и половины.
– Зря выбросила, – сказал он наконец. – Но ничего. Я тебе еще нарву…
У меня сердце пропустило удар.
Что это значит???
Мы говорили ещё долго. Вспоминали всё: как бегали в кино, как прятались от грозы, как он разбил окно мячом, а я взяла вину на себя, потому что его дома ругали. Как мы мечтали, спорили, ссорились и мирились. Смеялись до слёз, а потом снова становились серьёзными.
И с каждым воспоминанием стена таяла. Я снова видела в нём не успешного мужчину, рядом с которым ощущала себя замарашкой, а своего Виталика. Того самого, с которым мы были не разлей вода.
К тому времени, как мы доели, на кухне стало совсем тепло и уютно. Я чувствовала себя так, будто вернулась домой после долгой-долгой разлуки.
– Спасибо тебе, – вырвалось у меня, когда мы встали из-за стола. – За всё. За этот вечер. За то… что ты есть.
Виталик посмотрел на меня с каким-то особенным выражением – и вдруг шагнул ближе.
– Наташ, – произнес тихо, и голос его дрогнул. – Больше не уходи так. Пожалуйста!
Я замерла. Столько боли в его голосе! Столько боли…
– Как? – глупый вопрос, конечно, но я его задала…
– Как тогда. – Он провёл рукой по лицу, будто собираясь с мыслями. – Ты просто исчезла. Ушла, даже не попрощавшись. Оставила записку, как в дешёвом сериале. А я… я не знал, что думать. Думал, может, я чем-то обидел. Может, дочь моя что-то сказала…
В его голосе было столько досады, что у меня сжалось сердце.
– Виталик, я… – начала тут же, но он перебил.
– Я не обвиняю, Наташа! Просто прошу. Если что-то не так – скажи. Если я сделал что-то не то – скажи. Но не исчезай. Ладно?
Я смотрела на него и чувствовала, как в глазах начинает щипать.
– Ладно, – прошептала едва слышно. – Обещаю.
Друг выдохнул, будто скинул с плеч тяжелый груз, и кивнул на грязную посуду.
– Приберемся?
Мы вместе собрали тарелки, отнесли в раковину. Я взяла губку, он – полотенце. Двигались рядом, почти соприкасаясь, и это было так естественно, будто мы делали это вместе тысячу раз.
А потом всё случилось.
Я потянулась за тарелкой, он повернулся – и мы буквально столкнулись лбами. Замерли, широко распахнув глаза.
Воздух между нами стал плотным, почти осязаемым.
Я смотрела в его глаза – серые, как штормовое море, – и не могла отвести взгляд. В них было столько всего: нежность, боль, надежда, страх. И желание. Такое явное, что у меня подкосились ноги.
– Наташа… – выдохнул Виталик, отбрасывая прочь полотенце и забирая из моих рук губку. А потом резко привлек меня к себе и поцеловал.
Это был не нежный и робкий поцелуй. Это было что-то отчаянное, почти болезненное, будто он всю жизнь этого ждал и боялся, что сейчас всё оборвётся.
Я замерла на секунду, а потом… потом ответила.
Ответила не менее жадно. Руки сами обвили его шею, пальцы зарылись в ещё влажные волосы, и я целовала его так, будто от этого зависела моя жизнь.
А потом Виталик вдруг отстранился.
– Прости, – выдохнул он хрипло. – Я… прости, я не должен был…
Отступил на шаг, провёл рукой по лицу, и в его глазах мелькнула растерянность.
Подобная растерянность тотчас же передалась мне.
Этот поцелуй был ошибкой?
* * *
Подарок – промо на роман «Развод с Драконом. Уходи, я нашел истинную»: PimLpXfX
Глава 45 Сладкое молчание…
Глава 45 Сладкое молчание…
Я открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в незнакомый потолок, пытаясь понять, где я и почему здесь так светло и тихо. А потом память вернулась – и сердце пропустило удар.
Вчерашний вечер.
Виталик.
Поцелуй!!!
Я зажмурилась и прижала ладони к пылающим щекам. Боже, это было на самом деле? Или мне приснилось?
В комнате Лизы пахло её духами – лёгкими, цветочными, как я люблю. Я лежала на её кровати, укрытая её одеялом, и чувствовала себя почти преступницей, ворвавшейся в чужую жизнь. Но вчера вечером, когда Виталик сказал, что Лиза всё равно не ночует дома, а ехать к Свете поздно, я согласилась остаться.
И вот я здесь.
Медленно перевернулась на бок и уставилась в стену, прокручивая в голове вчерашний вечер.
После поцелуя мы не сказали друг другу почти ничего. Просто сидели на диване в гостиной, обнявшись, и молчали. Я прижималась к плечу Виталика, чувствуя тепло его тела, слушая, как бьётся его сердце – спокойно, ровно, надёжно – и думала о том, что никогда в жизни не молчала так сладко.
С Валерой мы чаще всего ссорились, говорили о бытовухе или он меня игнорировал. Молчание рядом с ним было тягостным, давящим, обидным. А это молчание… оно было другим. Оно было наполненным. Таким, когда слова не нужны, потому что всё важное уже сказано без них.
Хотя нет, врать не буду. Слова нужны. Обязательно нужны! Но в тот момент мне казалось, что, если я скажу хоть что-то – это хрупкое, только зарождающееся между нами чудо рассыплется. Оно и так казалось слишком нереальным, чтобы иметь право на существование.
Мы просидели так, наверное, час. А потом Виталик вздохнул, осторожно поцеловал меня в макушку и сказал:
– Поздно уже. Нам завтра в больницу.
Я кивнула, не в силах говорить. Мы встали, и он проводил меня до двери комнаты Лизы. Остановились, глядя друг на друга. Он улыбнулся – робко, почти смущённо, как тот мальчишка из детства, который боялся признаться, что разбил окно.
– Спокойной ночи, – сказал он тихо.
– Спокойной ночи, – ответила я.
И мы разошлись по комнатам. Будто ничего не произошло. Только улыбки вместо тысячи слов.
Я зажмурилась и тихо застонала, натягивая одеяло до подбородка.
Боже, что это было? Что это вообще было?
Я нравлюсь Виталику? По-настоящему? Не как несчастная подруга детства и неудачница по совместительству, не как человек, которому нужно помочь, а как… как женщина?
Сердце заколотилось где-то в горле, разнося по телу горячую волну. Надежда на счастье вспыхнула в груди так ярко, что я даже испугалась. Неужели это возможно? Неужели это не шутка, не игра моего измученного воображения?
Но Виталик не из тех, кто будет так шутить. Я знаю его. Даже после всех этих лет я знаю: он честный, прямой, абсолютно непритворный. Если бы это было не всерьёз, он бы не позволил себе такого…
Я села на кровати, прижимая руки к груди, и попыталась успокоиться. Нужно вставать. Нужно идти в душ. Нужно как-то смотреть ему в глаза после всего этого.
С трудом заставила себя подняться, накинула халат, который Виталик оставил для меня ещё в прошлый раз, и выскользнула в коридор. В квартире было тихо, только откуда-то доносился слабый запах кофе.
Я прошла в ванную, быстро умылась, привела себя в порядок и долго смотрела на своё отражение в зеркале. Щёки горели, глаза блестели, и выглядела я… странно. Как будто помолодевшей. Как будто проснувшейся после долгой спячки.
– Дура, – прошептала я своему отражению. – Соберись.
Выдохнула и вышла.
В коридоре нос к носу столкнулась с Виталиком.
Он шёл из кухни с чашкой в руке и замер, увидев меня. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, а потом он улыбнулся. Смущённо, немного растерянно, как мальчишка, которого застукали за чем-то запретным.
– Доброе утро, – сказал тихо.
– Доброе, – ответила я, чувствуя, как щёки снова заливаются краской.
– Кофе будешь? – спросил он, чуть кивнув в сторону кухни.
– Буду.
Мы прошли на кухню, и я снова замерла в дверях, наблюдая, как он хозяйничает. Наливает мне кофе, ставит на стол тарелку с бутербродами, придвигает сахарницу. Всё так просто, так естественно, так… по-домашнему.
Я села за стол, взяла чашку в руки и с наслаждением вдохнула аромат. Сделала глоток. Обжигающе горячий, крепкий, правильный.
– Спасибо, – сказала я.
Он сел напротив, и мы снова замолчали. Но это молчание было не неловким, а каким-то… уютным. Таким, когда можно просто сидеть и чувствовать тепло друг друга даже на расстоянии.
– Славке сегодня анализы сдавать, – сказала я, чтобы хоть что-то сказать. – Если всё хорошо, через пару дней выпишут.
– Лизу сегодня забираю, – кивнул он. – Рука в гипсе, но в остальном – порядок.
– Это хорошо.
– Ага.
Мы пили кофе, перебрасывались ничего не значащими фразами, шутили о чём-то пустяковом, и в этом было столько тепла, что у меня защипало в носу. Я никогда не думала, что обычное утро с чашкой кофе может быть таким… счастливым.
Мне хотелось плакать оттого, что это всё происходит на самом деле. Но я сдержалась. Только улыбнулась и сделала ещё глоток.
Потом мы вместе помыли посуду – плечом к плечу, как вчера, только теперь между нами не было того сумасшедшего напряжения, а была тихая, спокойная радость.
А потом он отвёз меня в больницу. Мы сидели в машине, и я смотрела на его профиль, на его руки, спокойно лежащие на руле, и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё вчера я боялась его, стеснялась, комплексовала. А сегодня… сегодня я чувствовала себя рядом с ним совершенно свободно. Ну почти…
Виталик остановил машину у входа, повернулся ко мне.
– Наташ, – сказал он, и в его голосе было что-то такое, отчего у меня внутри всё замерло.
– Да?
Он посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, будто хотел что-то сказать, но не решался. А потом просто улыбнулся.
– Вечером увидимся?
– Увидимся, – кивнула я.
И вышла из машины, чувствуя, как сердце поёт.
Мы так ничего и не сказали друг другу о том, что было вчера. О поцелуе. О чувствах. Обо всём.
И это было странно. Но почему-то не пугало.
Потому что впервые в жизни я чувствовала: слова подождут. Главное – мы есть друг у друга…
* * *
Подарок – промо на роман «Отвратительная жена. Попаданка сможет…»: 4Bjln2Jv
Глава 46 Это мой брат…
Глава 46 Это мой брат…
Мы поднимались по лестнице вместе. Виталик сказал, что проводит меня до палаты Славки, а потом пойдёт к Лизе – оформлять выписку. Я шла рядом, ощущая легкое смятение и радость одновременно. Его плечо почти касалось моего, и от этого по коже бежали мурашки.
– Ты надолго к нему? – спросил Виталик, когда мы свернули в нужный коридор.
– Не знаю, – пожала я плечами. – Посмотрю по настроению. Если будет ворчать, убегу сразу.
Друг отчего-то выглядел напряженным.
– А если нет?
– Тогда, может, задержусь.
Мы остановились у двери палаты. Виталик будто не хотел меня отпускать. Я уже взялась за ручку, собираясь войти, как вдруг услышала из-за двери приглушённый девичий смех.
Лиза?
Толкнула дверь – и мы оба застыли на пороге.
На кровати Славки сидела Лиза. Они обнимались. И не просто обнимались – ворковали, как голубки. Славка что-то шептал ей на ухо, она смеялась и прятала лицо у него на плече, а он гладил её по волосам здоровой рукой и смотрел на неё с такой нежностью, что у меня внутри всё перевернулось.
Виталик рядом со мной будто окаменел. Я напряглась. Сейчас же разразится настоящая буря!
И вдруг до меня дошло: я совсем забыла о том, что Виталик может считать нас со Славкой парой! Вот вышибло, и всё тут! И как же теперь выглядит в его глазах то, что он сейчас видит в палате??? Как мой «бойфренд» флиртует с его дочерью???
Стоп, вот почему после вчерашнего поцелуя Виталик не стал двигаться дальше. Он считает меня занятой!
Какая же я невнимательная и глупая!
А братца моего он может и прибить ненароком!
Сладкая парочка нас не видела. Увлечённые друг другом, они даже не подняли голов.
Я сделала единственное, что пришло в голову – шагнула назад и тихо, бесшумно прикрыла дверь.
Выдохнула в коридоре и прижала ладони к щекам. Боже, что же делать?
Робко посмотрела на Виталика – и чуть не отшатнулась.
Он смотрел на меня. Только не на меня – сквозь меня. В его глазах было столько всего, что я не могла разобрать и половины. Боль? Обида? Гнев?
– Виталик… – начала я осторожно.
– Ты знала? – перебил он, и голос его был глухим, каким-то чужим.
– Что? Нет! – я мотнула головой. – Я только сейчас, как и ты…
– И ты спокойна? – Он шагнул ко мне, и в его взгляде мелькнуло что-то странное. – Ты видела то же, что и я. Там твой… – он запнулся, сглатывая, – твой парень с моей дочерью! А ты стоишь здесь и даже не…
Он не договорил. Сжал челюсти так, что желваки заходили.
И я вдруг поняла, что он сейчас думает. Что я готова простить Славику всё. Что мне всё равно. Что я настолько его люблю, что готова закрывать глаза на его похождения.
Боже, какой абсурд.
– Виталик, – сказала я как можно спокойнее, беря его за руку. – Пойдём поговорим. Только не здесь.
Он отдёрнул руку, но потом, видимо, опомнился и кивнул.
Преклоняюсь перед его терпением и самообладанием. Вот честно!
Мы вышли на лестничную клетку. Здесь было прохладно, пахло побелкой и хлоркой, где-то внизу громыхала тележка. Я остановилась, повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.
– Это мой брат, – сказала я просто.
Виталик замер.
– Что?
– Славик. – Я улыбнулась, чувствуя, как с души падает камень. – Мой двоюродный брат. Понимаешь? Брат. Не любовник. Не парень. Брат.
Виталик смотрел на меня так, будто я сказала, что земля квадратная. В его глазах мелькнуло изумление, потом неверие, потом… потом, кажется, до него начало доходить.
– Брат? – переспросил он хрипло. – Но… как? Ты же… вы же… он тебя обнимал, целовал…
– Потому что мы родственники, – терпеливо объяснила я. – Двоюродные. Я его старшая сестра. У нас всегда с ним были близкие доверительные отношения…
Виталий молчал. Смотрел на меня, и на его лице эмоции сменялись с такой скоростью, что я даже не успевала их все уловить. Шок. Облегчение. Смущение. И снова облегчение.
А потом он вдруг провёл рукой по лицу и выдохнул так, будто скинул с плеч груз весом в тонну.
– Брат, – повторил он. – Просто брат.
– Просто брат, – подтвердила я.
Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то… странное. Смесь стыда и раздражения.
– Наташ, – сказал он жёстче, чем, наверное, хотел. – Почему ты сразу не сказала?
Я опешила.
– А когда? – вырвалось у меня. – Когда ты называл его альфонсом? Когда предупреждал меня, что он меня бросит? Ты бы поверил, если бы я сказала?
Он сжал челюсти.
– Ты могла хотя бы попытаться.
Я проглотила упрек.
Мы смотрели друг на друга, и в воздухе повисло напряжение. Я чувствовала, как внутри закипает обида. Он обвиняет меня в том, что ошибся с выводами, наслушавшись сплетен⁇
– Знаешь что, – сказала я тихо, чувствуя, что нам нужно пережить этот момент отдельно друг от друга, – я, наверное, пойду. И тебе пора…
Развернулась и сделала шаг к двери.
И в ту же секунду его рука схватила меня за запястье.
Резко. Сильно. Так, что я дёрнулась и обернулась.
– Наташ, постой…
Я хотела вырваться, хотела сказать что-то колкое, чтобы скрыть эту дурацкую обиду, но не успела.
Он притянул меня к себе.
И поцеловал.
Это был не вчерашний осторожный, почти робкий поцелуй. Это было что-то отчаянное, горячее, будто он боялся, что я сейчас исчезну, растворюсь, снова сбегу, как тогда из его квартиры. Его руки сжали мои плечи, губы потребовали ответа, и я… я ответила!
