Текст книги "Презренная для Инквизитора, или Побоксируем, Дракон! (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 40
Искушение

Зима была мягкой, и сад поместья казался весенним оазисом среди холода. Тонкие ветки экзотических растений поднимались к небу, а воздух был наполнен запахом свежести и слабой горечью вечнозелёных трав. Я медленно шагала по дорожке между голыми кустами розмарина, стараясь расслабиться. Мне нужно было отвлечься. Прогулка после многих дней затворничества казалась хорошей идеей, пока с другой стороны сада ко мне не стал приближаться Леомир.

Его шаг был уверенным, но по напряжённым плечам и суровому взгляду я видела, что он сердится.

– Я же попросил, чтобы ты не выходила из комнаты, – произнёс он резко, остановившись в паре шагов от меня.

Одет был легко – в одну рубашку и штаны, будто выскочил из поместья наспех.

Я приподняла брови.

– Я скоро в той комнате корни пущу, – ответила раздражённо, скрестив руки на груди.

– Если я стал относиться к тебе лучше… – он говорил отрывисто и жестко, – это не значит, что можно пренебрегать моими просьбами! – его голос звучал холодно и возмущенно. – Селина не должна тебя увидеть. А здесь ты как на ладони…

Я почувствовала, как внутри вспыхивает гнев.

– И что? – бросила я дерзко, сделав шаг вперёд. Кажется, мной руководила прежняя жгучая ревность. – Теперь я должна прятаться? Ты её, что ли, боишься?

Лицо Леомира стало ещё более мрачным, а взгляд потемнел.

– Это не имеет отношения к страху. Это необходимость.

– Необходимость? – я невольно рассмеялась, но смех получился резким и колким. – Раньше ты меня не прятал, Леомир. Таскал за собой в замки, тюрьмы, да куда угодно. А теперь что? Прячешь от какой-то там бабы?

Челюсти Леомира сжались.

– Раньше ты была рабыней, – процедил он наконец. Его голос прозвучал сдавленно, почти тихо.

Я замерла в недоумении.

– И что это значит? – спросила хмуро, чувствуя, как внутри поднимается новая волна гнева. – Ты не прятал меня только потому, что я была твоей собственностью?

Леомир резко выпрямился, и его глаза вспыхнули ярче.

– Это значит, что теперь всё иначе, Елена, – его голос звучал твёрдо, но в нём было что-то, чего я не смогла разобрать.

Я фыркнула, но вышло это не презрительно, а горько.

– В чем иначе? Я по-прежнему живу в твоём доме, под твоим присмотром, и ты не хочешь меня никуда отпускать, – проговорила я, сделав ещё один шаг вперёд. Кулаки сжались от напряжения. – Ничего не поменялось. Я всё ещё твоя раба. Может, нам лучше разойтись? Давай ты применишь свои колдовские штучки и порвёшь эти нити между нами!

Мой голос звучал дерзко и был полным гнева.

Леомир вдруг схватил меня за плечи. Его лицо оказалось слишком близко, а пальцы напряглись так сильно, что мне стало больно.

– Ты понятия не имеешь, через что я сейчас прохожу, – процедил он, глядя прямо в мои глаза. – Тебе и не снилось, как трудно мне оставаться рядом с тобой!

– Тогда объясни мне, – бросила я, не отводя взгляда. – Или отпусти.

Дыхание Леомира стало более частым, а взгляд неожиданно стал горящим, как никогда. Пальцы чуть ослабили хватку, но я почувствовала, как между нами резко натянулись те самые невидимые нити, о которых я только что упомянула.

Я смотрела в лицо Леомиру и видела, что в нем происходит дикая борьба. Борьба, отражавшаяся в его зрачках яркими всполохами.

Мне и самой стало волнительно. Я разглядывала его черты, очередной раз поражаясь их совершенству. Не могла отвести взгляда от яркости его нечеловеческих глаз. И вдруг Леомир начал медленно наклоняться, так медленно, что это показалось вечностью. Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди, а когда его дыхание коснулось моей кожи, я и вовсе вздрогнула.

Неужели… он это сделает? Намерения Леомира весьма очевидны. А как же его обет?

Мягкие губы, жадно приоткрытые, почти коснулись моих, когда между нами словно прострелил электрический заряд. Перед глазами вспыхнули блики, по телу пробежала непонятная конвульсия, внизу живота что-то сладко сжалось.

Но в тот же миг раздался резкий голос:

– Что здесь происходит⁈

Мы отшатнулись друг от друга, как будто нас застали за преступлением. А ведь так оно и было. Разве не преступно для инквизитора, давшего обет, попытаться поцеловать женщину?

Перед нами стояла Селина. Её лицо пылало жгучим гневом, а руки судорожно сжимали полы темного плаща.

– Кто она такая? Что ты собирался с ней сделать? – её голос звенел, как натянутая струна.

Леомир нахмурился. Его лицо стало холодным, непроницаемым.

– Селина, это не твоё дело, – ответил он сурово, и в его голосе прозвучало отчётливое предупреждение.

– Не моё дело⁈ – Селина шагнула ближе, её грудь тяжело вздымалась от ярости. – Я пожалуюсь наставнику! Это недопустимо! Ты нарушаешь обет, Леомир!

– Замолчи! – голос его стал ниже, напряжённее. В нём появилась угроза, от которой даже мне стало не по себе. – Если ты расскажешь что-либо наставнику, я откажусь от твоего обучения.

Селина замерла и приоткрыла рот от возмущения. Ее взгляд метался между мной и Леомиром, полный злобы и ненависти.

– Ты пожалеешь об этом! – бросила она, резко развернувшись и уходя по тропинке. Шаги ее были быстрыми и гневными. Леомир некоторое время смотрел ее след, пока изящная фигура не исчезла среди деревьев. Я молчала, пытаясь осознать, что сейчас произошло. Когда Леомир наконец повернулся ко мне, его лицо выражало смертельную усталость, и я ощутила неожиданное чувство вины.

– Прошу тебя, не мешай мне сейчас, – сказал он тихо, но с явным усилием. – У меня сейчас сложное время. Прошу, будь добра.

С этими словами он тоже развернулся и ушёл, оставив меня одну среди молчаливых растений сада.

Я стояла, чувствуя, как мои эмоции смешиваются в болезненный ком. Сердце всё ещё билось так громко, что я могла его слышать. Где-то в глубине души я понимала: только что между нами произошло нечто гораздо большее, чем просто запретная попытка поцелуя.

Щёки запылали, и я впервые допустила мысль, что стала для инквизитора настоящим испытанием…

Глава 41
Твой ключ, твое начало

Я сидела на кровати, глядя на свою руку, и не могла поверить глазам. Символ, который ещё недавно выглядел мёртвым, вдруг начал пульсировать слабым светом. Лёгкое, почти незаметное свечение легко просматривалось глазами. Казалось, он жил своей собственной жизнью, ускользая от моих прикосновений. Я прикоснулась к нему кончиками пальцев, ощутила лёгкое тепло. Что это значит? Почему он вдруг ожил?

В голове не было ни одной внятной мысли. Символ спал так долго. Я уже почти смирилась с тем, что он никогда больше не оживёт. Что же его пробудило?

И тут меня осенило. Нити! Я снова вспомнила о той странной связи между мной и Леомиром, которая сегодня в саду казалась почти осязаемой. Именно тогда, когда он схватил меня за плечи, когда между нами вспыхнула эта странная, жгучая искра, я почувствовала, как нити натянулись. Возможно, в этом дело?

Чем дольше я об этом думала, тем яснее становилось это ощущение. Да, это не просто совпадение. Связь с инквизитором каким-то образом усиливала символ.

Я решила попробовать. Может, силы символа хватит, чтобы выйти из комнаты? Как раньше. Я приложила ладонь к стене и сосредоточилась, мысленно обращаясь к символу.

«Перенеси меня, пожалуйста…»

На мгновение воздух вокруг будто задрожал. Картинка комнаты начала искажаться, линии предметов стали зыбкими, как отражение на воде. Я задержала дыхание, чувствуя, что вот-вот произойдёт нечто важное. Но через секунду всё вернулось в прежнее состояние.

Символ потух.

– Чёрт! – вырвалось у меня.

Разочарование накрыло с головой, но любопытство не утихало. Что за загадка скрыта в этом символе? Почему он связан с Леомиром?

Я тяжело вздохнула и откинулась на подушки. Думать о Селине я больше не могла. Пусть Леомир сам разбирается с её глупыми манипуляциями. Если он позволяет ей угрожать ему, значит, это его проблема.

Я долго лежала без сна, разглядывая символ, пока он не угас окончательно. И всё же я чувствовала радость. Моя магия не умерла. Она вернулась, пусть и ненадолго. Это как будто увидеть старого друга после долгой разлуки.

Но к утру всё исчезло. Свет символа погас окончательно, оставив лишь холодное пятно на моей коже.

Я всё утро пыталась понять, что же происходит. Никаких ответов. Только одно стало ясным: тайна символа и его силы связаны с Леомиром. Каждый раз, когда мы приближались друг к другу, нити натягивались, взаимодействовали. Что это значит, я не знала, но пообещала себе выяснить…

* * *

Я сидела в своей комнате и старалась игнорировать доносящиеся из коридоров звуки. Где-то наверху Селина устроила настоящую драму манипуляции. Слышались её рыдания, громкие всхлипы и, кажется, даже стук мебели. Это всё напоминало театральную постановку, рассчитанную на публику. И, судя по усердию, с которым слуги разносили сплетни, эффект был достигнут.

Зловредная девица потребовала ультиматум: мол, или Леомир изгоняет «непонятную девку», или она остается в этой комнате навечно и умирает с голоду. А если в доме инквизитора погибнет его ученица, Леомир лишиться своего поста…

Короче, Селина якобы поставила свою жизнь на кон…

«Госпожа решила вернуть себе сердце инквизитора, – шептались слуги в коридорах. – Ну и правильно. Такой мужчина пропадает! Пусть лучше семью создаст, детей нарожает…»

Я уже не испытывала раздражения от этих слов. Только усталость. Их пустые разговоры были не важнее шелеста ветра за окном. Но внутри меня вспыхивало твёрдое, почти холодное чувство. Нужно было что-то делать.

Я поднялась и решительно вышла из комнаты. Настроение было жёстким и сосредоточенным. Самое время навестить господина нарушителя моего спокойствия.

* * *

Я нашла Леомира в подвале, который напоминал склеп. Воздух здесь был прохладным и плотным, стены влажными.

С удивлением заметила на стенах многочисленные следы когтей, осмотрела высокие своды комнаты и… поняла: здесь Леомир иногда превращается в чудовище.

По телу пробежала дрожь.

Он стоял в центре, освещённый светом пары тусклых факелов. Одет был только в тонкие штаны. По мускулистому телу стекали капли пота. Он тренировался с мечом – грозный архангел этого мира, и у меня предательски перехватило дыхание. Я любовалась им: его золотистыми волосами, взметавшимися вверх при каждом отрывистом движении, видом перекатывающихся под кожей мышц, напряженными, но слишком совершенными для человека чертами лица…

Движения были быстрыми, точными, резкими. Каждый удар мечом разрезал воздух с силой, от которой вибрировали стены. Ого! Кажется, он стал значительно сильнее, чем раньше. Интересно, почему?

Замерла в дверях, не в силах оторвать от него взгляд. Он был грозен. Прекрасен. Опасен и непредсказуем…

Но мое любование длилось недолго. Леомир резко остановился, будто почувствовал мой взгляд. Он развернулся, и его синие глаза впились в меня с холодным напряжением.

– Что ты здесь делаешь? – процедил он, тяжело дыша.

Его голос был низким, почти рычащим.

– Пришла кое-что проверить, – ответила я, стараясь не отводить взгляда.

Он опустил меч, но не убрал его из рук.

– И что же?

– Вот что! – я направилась вперед решительно и с такой скоростью, что лицо Леомира неожиданно приобрело растерянное выражение, и он буквально отступил назад. Я остановилась вплотную, заглядывая ему в лицо, после чего резким движением схватила его за запястья, стараясь усилить физический контакт.

Есть контакт!

Секунда – и между нами что-то вспыхнуло. Я почувствовала, как невидимые нити, связывающие нас, становятся осязаемыми. Они светились тонким, мягким светом, который струился от меня к нему и обратно.

Леомир вздрогнул. Его глаза расширились, меч со звоном выпал из рук.

Символ на моей руке ожил. Я ощутила, как он наполняется энергией, как через него проходит тепло, разливающееся по моему телу. Это было похоже на тонкий, вибрирующий ток.

И тут я услышала голос. Едва уловимый, почти шёпот:

«Иди к нему. Он твой ключ, твой якорь, твоё начало.»

И я пошла, точнее, прильнула, как ласковая кошка, одурманенная разрывающим изнутри чувством правильности происходящего. Отчаянно захотелось ощутить под пальцами влажную кожу, провести по буграм мышц, коснуться соленых губ…

Леомир вздрогнул и впился в меня взглядом, от которого по телу расползлись мурашки неистового предвкушения. В синих глазах мелькнула тень зверя, и в этот момент этот зверь набросился на меня… с поцелуем, от которого я даже забыла свое имя.

И торжеством момента стало сияние символа на моей руке. Планировала ли я это? Ни в коем случае! Вообще-то я пришла поговорить…

Глава 42
Истинная

Символ на моей руке вспыхнул так ярко, что зал наполнился мягким светом. Я чувствовала, как магия между нами кружится вихрем, связывает нас всё крепче.

Боже! Я стала частью этого мира, ведь научилась ощущать подобные невероятные вещи!

Леомир продолжал целовать меня.

Мысли в голове заканчивались. Я только ощущала. Его силу. Его ярость. И странную нежность, которая скрывалась за каждым движением.

Когда он, наконец, отстранился, я осталась стоять на месте, пытаясь отдышаться и осознать, что же между нами снова произошло.

Леомир ожидаемо замер. Его лицо тут же отразило растерянность, даже ужас. Я видела, как его взгляд начал метаться между моим лицом и светящимся символом, будто пытаясь найти объяснение происходящему, но безуспешно. Его губы дрогнули, но не смогли выдать ни единого слова. Инквизитор сделал шаг назад, словно хотел убежать от того, что видел перед собой. Однако в тот же миг его глаза изменились. Они вмиг стали звериными, золотистыми, с вертикальными зрачками.

Я заметила, как напряглись его мышцы, как пальцы стиснули воздух, будто пытаясь ухватиться за что-то реальное и удержаться. Но затем всё изменилось. Леомир сделал шаг ко мне, другой. Его движения стали резкими, почти инстинктивными. Он стремительно заключил меня в крепкие объятия, и в следующий миг я оказалась на холодном каменном полу, а он навис надо мной. Его длинные светлые волосы закрыли наши лица от окружающего мира, а я задержала дыхание.

Его губы нашли мои в стремительном, почти яростном поцелуе. Я не успела ни подумать, ни воспротивиться. Вся его сущность и сила обрушились на меня в этом порыве. Его поцелуи были горячими, требовательными, жадными. Они захватывали меня, затягивали в бездну, из которой я не хотела возвращаться. Мои руки сами собой поднялись, чтобы ухватиться за его плечи, и я почувствовала, как под пальцами напряглись каменные мышцы. Это было одновременно пугающе и невероятно притягательно.

Моё сердце билось так быстро, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Его дыхание смешивалось с моим, его руки скользнули по моему телу, и я ощутила, как он касается моей груди – нетерпеливо, жадно. Волна трепета и жара прокатилась по всему телу, заставляя потерять контроль. Я знала, что ещё немного, и я сдамся. Отдамся ему полностью, без остатка, потому что… потому что я давно этого хотела.

О Боже! Я влюбилась в этого несносного нелюдя. Какое сумасшествие!

Но затем другая мысль заставила меня остановиться. Я вспомнила, что прямо сейчас Леомир жестко нарушает свои обеты, а это разрушит его. Между нами не просто страсть. Это наваждение. А после того, как оно схлынет, останется только ненависть – к себе, ко мне, ко всему, что нас окружает.

– Нет… – прошептала я, пытаясь отвернуться от его губ, которые казались вездесущими. – Леомир, остановись.

Он зарычал, словно раненное животное, и его глаза снова встретились с моими. Они всё ещё были звериными, полными неукротимой ярости и желания.

– Это не ты, – сказала я, чувствуя, как голос дрожит, но слова звучат твёрдо. – Это этот зверь в тебе.

Мои слова, казалось, прорвались через пелену его инстинктов. Его зрачки начали возвращаться к человеческой форме. Он замер, его дыхание стало прерывистым, будто он боролся с собой. Затем он посмотрел на меня уже осмысленным взглядом, полным боли и ужаса. Его руки ослабли, но он всё ещё не отпускал меня.

– Ты убиваешь меня, – прошептал Леомир, и в его голосе не было ни злобы, ни обвинения, только горечь и бесконечная усталость. – Ты заставляешь меня нарушать мои клятвы, ведьма…

Это обращение резануло. Он давно не называл меня так. Но на этот раз в нём не было ни капли ненависти. Только боль.

– Это не я, – ответила я, поднимая руку. Символ на моей коже светился ярко, а тонкие магические нити тянулись от меня к нему. – Это они.

Леомир замер, его взгляд скользнул к моей руке. И вдруг он увидел нити – видимые теперь не только для меня, но и для него. Они мерцали мягким светом, струились, словно были живыми. Его лицо исказилось от шока и изумления.

– О Боги… – прошептал он, и его голос дрогнул. – Не может быть. Нет!

Я вздрогнула от его тона. Это было так неожиданно и непостижимо, что я почувствовала, как изнутри поднимается паника.

– Что это? – спросила я, стараясь удержать голос ровным. – Объясни, Леомир! Что это значит?

Он ответил не сразу. Его лицо выражало такую смесь ужаса и отчаяния, что я замерла, забыв о своём собственном страхе. Он смотрел на мои руки, словно видел там конец света. Наконец он поднял взгляд, полный непередаваемой тоски.

– Ведьма не может быть истинной парой инквизитора, – прошептал он. – Человек не может быть истинной парой Дракона!

Я удивилась, потому что ничего не поняла.

– Истинная пара? – переспросила, едва дыша. – Я???

Глава 43
Трудное решение

Леомир сидел в своём кабинете, глядя в окно, за которым мерцал багровый закат. Боль пульсировала в висках, а внутри бушевал вихрь противоречий, который он не мог унять. Его клятвы, долг перед орденом, его ненависть к ведьмам – всё это рушилось под тяжестью одного неоспоримого факта: Елена – его истинная пара. Она. Ведьма…

Он опустил голову на руки, сцепив пальцы, как будто это могло удержать его разум от окончательного крушения. В груди нарастало невыносимое давление, сжимая ребра и омрачая душу.

«Как это возможно?» – в который раз задал он себе вопрос, но ответ упорно не находился. Его нутро разрывали два зверя: один – взывающий к ней, требующий прикосновений, её взгляда, её дыхания рядом, а другой – вечно осуждающий, напоминающий о каждом преступлении ведьм, об уничтоженных семьях, о боли, которую они принесли этому миру, и о том, что он дал обет…

Да, Елена другая, он уже убедился в этом. Она не из тех, кого он ненавидел всю жизнь. Но… как он в принципе может иметь истинную пару, если его долг – безбрачие? Впрочем, высшие силы не церемонятся с правилами мира людей и драконов…

Леомир поднялся, ощущая, что сил почти не осталось. Слишком много эмоций, слишком много вопросов. Он не мог оставаться здесь. Ему было нужно пространство, чтобы дышать, чтобы думать.

Накинув плащ, он вышел из кабинета, игнорируя встречных слуг. Их шепот оставался где-то за гранью его восприятия. Он не слышал ничего, кроме грохота собственного сердца, которое билось с яростью, проклиная его слабость.

Лошадь уже ждала у входа. Он вскочил в седло, и, не оглядываясь, помчался прочь от поместья. Ему нужно было убежать, пусть и ненадолго. Убежать от неё, от себя, от осознания, что он обречён.

В лесу, где ветви сгибались от порывов ветра, он наконец остановился. Соскочил с лошади, бросил поводья на землю и упал на колени, срывая с груди медальон ордена.

– Почему? – его голос прозвучал хрипло, едва слышно.

Он склонился над землёй, сжав руки в кулаки, а дракон внутри тоскливо зарычал…

* * *

Связь между мной и Леомиром – невидимая, но острая и живая – вдруг натянулась до предела. В груди запульсировала боль – отчаянная, безумная, исполненная горечи… Ошеломленная этим шквалом, я замерла. Это не моё. Это его. Его страдания, его мучения, его ярость и отчаяние. Всё это текло ко мне, накрывая волной, от которой невозможно было укрыться.

Ему настолько противная наша связь?

Мне стало тоже больно. И тоскливо. Ощутила себя камнем на шее утопленника…

Я сидела у окна своей комнаты, смотря на серое небо, которое так отчётливо отражало моё состояние. В висках гудело, сердце колотилось так, будто хотело разорвать грудь. Я обхватила себя руками, словно это могло защитить от той боли, которая исходила от Леомира и от моей собственной. Где он? Что с ним? Почему всё это ощущается так остро?

Внизу в это время раздавались громкие всхлипы. Селина. Она опять устроила свою демонстрацию страданий, надеясь привлечь его внимание. Уже третий день её рыдания эхом разносились по поместью, раздражая всех до невозможности.

Я устало закрыла глаза. И всё же мне было интересно, сколько ещё Селина выдержит, прежде чем поймёт, что её показное страдание ничего не изменит.

Ответ не заставил себя ждать. В полдень следующего дня она устроила целое представление на крыльце. В одной руке – носовой платок, в другой – изящный сундук с личными вещами. Она громко объявила, что больше не намерена терпеть подобное унижение и что она обязательно добьется справедливости…. Слуги столпились у окон, наблюдая, как карета увозит её прочь.

– Вот и всё, – прошептала я, глядя в окно. Но легче не стало.

Селина могла устроить серьезные неприятности, но сейчас, во свете того, что творилось между мной и Леомиром, даже это казалось туманным и не сильно значащим…

* * *

Казалось, что весь этот мир сжался до одного ощущения – боли. Она была не моей, но так глубоко проросла во мне, что я уже не могла понять, где заканчивается чужое и начинается моё. Связь с Леомиром не давала мне покоя. Его мучения отражались во мне, как в зеркале, и каждый раз, когда я пыталась отвлечься, они захлёстывали новой волной.

Я решила действовать. Сложила старую ткань, набила её песком и повесила эту самодельную «боксерскую грушу» в углу тренировочной комнаты. Это было лучшее, что я могла придумать. Каждое утро я приходила сюда и часами била по этой импровизированной груше, вкладывая в удары всё, что не могла выразить словами: злость, отчаяние, страх, растерянность. Костяшки болели, но это было лучше, чем сидеть без дела и тонуть в чужих страданиях.

Так прошла неделя.

В какой-то момент я начала замечать, что символ на моей руке становится всё более ярким и обретает прежнюю силу. Это должно было радовать, но почему-то доставляло уныние. Как будто я чувствовала, что это знак нашего с Леомиром разобщения…

В какой-то день я шокировано заметила, что магические нити связи между нами потускнели. Они больше не пульсировали той мощью, что раньше, а это вызвало новый поток вопросов. Почему так происходит? Что изменилось?

Господи, может Леомир решил вообще не возвращаться???

И я приняла непростое решение.

Моё присутствие здесь только ухудшает ситуацию. Я мешаю ему, я разрушаю его жизнь. Он мучается из-за меня. Если я уйду, ему станет легче. И я тоже обрету свободу. Свободу, которая неожиданным образом больше не была ценной для меня, но… иного выхода просто не было.

С этой мыслью я села за стол, взяла перо и начала писать.

Письмо получилось коротким, но весомым.

Когда письмо было закончено, я запечатала его и глубоко вздохнула. Моё решение было принято. Я должна уйти.

* * *

"Леомир,

Я ухожу, потому что не хочу быть причиной твоих страданий. Ты заслуживаешь покоя, которого я не могу тебе дать. Я не прошу прощения, но хочу, чтобы ты знал: я желаю тебе счастья. Пусть оно найдёт тебя непременно…

Елена."

Перечитала эти строки в последний раз, прежде чем запечатать письмо. Глупая сентиментальность! Никогда не думала, что опущусь до такого, но… опустилась, и с этим ничего не поделать.

Рука дрожала, и перо несколько раз чуть не выпало из пальцев. Каждое слово давалось с трудом, как будто я вырывала их из самого сердца. Но другого пути не было.

Положив письмо на стол, я задержала взгляд на нём ещё несколько мгновений. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь слабым скрипом досок под моими ногами. Сердце билось глухо и тяжело, как перед прыжком в пропасть.

Когда я вышла из поместья, утренний воздух показался ледяным. Карета ждала у ворот, слуги с любопытством поглядывали в мою сторону, но никто ничего не спросил. Я поднялась в экипаж, бросив последний взгляд на дом. Там, за этими стенами, остались мои чувства, моя боль и тот, кого я, как теперь понимала, никогда не смогу забыть.

Я ушла не с пустыми руками. Начинать новую жизнь нужно хоть с какими-то средствами. Будучи полностью уверенной, что Леомир не был бы против, я взяла мешочек с серебряными монетами, который небрежно лежал в открытом ящике его стола. Как будто он намеренно оставил его для меня…

Дорога в столицу заняла несколько часов. Каждая минута отдаляла меня от Леомира, и чувство невосполнимой утраты сжимало грудь всё сильнее. Я старалась не думать о нём, но мысли постоянно крутились около наших общих воспоминаний. Да и символ вел себя странно. Он то затихал, то вдруг начинал мягко светиться, будто напоминая о связи, которая ещё не разорвана, но неизбежно умирает.

Когда я добралась до столицы, день клонился к закату. Город встретил меня шумом и суетой, не похожими на тишину поместья. Я остановилась в небольшой гостинице на узкой улочке. Хозяин приветствовал меня тепло, но его глаза вдруг округлились, когда он заметил символ на моей руке.

– Леди Кассандра! – прошептал он, склоняясь передо мной в неуклюжем поклоне. Кажется, он бы и на колени упал, если бы мы не находились посреди толпы посетителей, пришедших пропустить стаканчик-другой в вечернее время.

Я замерла, ошеломлённая.

– Простите? – выдохнула я. Опять это ведьма!

– Леди Кассандра, вы вернулись! – затараторил грузный лысоватый трактирщик, смотря на меня, как на божество. – Вижу, что вы в ином облике, но я узнал бы вас и из тысячи!

Льстец!

– Вы ошиблись, – ответила я, инстинктивно спрятав руку за спину. – Меня зовут Елена.

Но мужчина лишь покачал головой с непоколебимой уверенностью.

– Если вы не она, значит, её преемница. Ваш символ… он принадлежал великой Кассандре. Я служил ей с самой юности, и с этого дня буду служить вам…

Я изумилась. Всего несколько дней назад я была пленницей обстоятельств, а теперь кто-то заявляет, что будет мне верно служить.

– Ничего не понимаю, – пробормотала я скорее самой себе.

– Вам не нужно ничего понимать, – ответил трактирщик. – Просто знайте, что я с вами. Меня зовут Мигель. Проживание в моей скромной таверне за мой счёт. Еда, жильё – всё, что вам нужно – примите как дар!

Я не успела возразить. Он исчез в коридоре, оставив меня с пульсирующим символом и ощущением, что моя жизнь снова переворачивается…

* * *

Закрыв за собой дверь предоставленной комнаты, я присела на кровать. Свет от символа играл на стенах, будто насмехаясь над моими попытками разобраться. Почему он оживает? Почему сейчас?

Нужно придумать, как прятать его от посторонних глаз, а то найдутся и явные недоброжелатели. Найдя в сумке кусок ткани, прихваченный мной вместо полотенца, я оторвала полоску и замотала руку. Свечение символа погасло.

Ладно, буду принимать происходящее как должное, и искать ответы на вопросы. Тем более, что с Леомиром нас больше ничего не связывает.

Сердце болезненно сжалось, но я не позволила себе раскисать дальше. Завтра же узнаю у Мигеля как можно больше информации об этой Кассандре. Информация – это серьезное оружие, и я хочу им воспользоваться…