Текст книги "Я узнаю тебя по глазам (СИ)"
Автор книги: Анна Ковалева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)
Глава 14. Очень поздний ужин
Это мгновение застыло для меня словно в каком-то стоп кадре. Казалось, что мы превратились в мраморные статуи, навсегда застывшие в такой изощренной позе. Но уже через секунду все заканчивается, картинка разбивается, а Дэн просто уходит. Покинув мое тело, осторожно развязывает мне руки и на этом все.
Несколько бесконечно долгих секунд еще слышу его рваное дыхание, чувствую взгляд на своем теле, но при этом не могу пошевелиться, так и остаюсь разложенной как лягушка на анатомическом столе, лишь руки, получившие свободу, крепко вцепляются в простыню. Слышу шорох надеваемой одежды, тихую поступь шагов и стук закрывающейся двери. И этот глухой стук для меня равносилен пощечине, если не сказать больше.
Он просто ушел, трахнул так, как хотел и насытившись ушел, не оставив после себя ни одного слова, ни даже скупого жеста. Медленно поднимаюсь, словно боюсь разбиться на части от резкого движения, прикрываюсь простыней и пытаюсь прийти в себя, понять что же это такое сейчас было? Демонстрация силы? Обида от моих слов? Так своими действиями он только подтвердил, что я для него не больше, чем кукла, а то нес какую-то белиберду про то, как без меня страдал.
Зато теперь, я думаю, страдать перестал. Даже с таким избытком перестал, что чуть ли не сбежал из комнаты. Неужели боится, что начну изливать на него романтические чувства? Стискиваю челюсти, пытаясь злостью вытеснить горечь, затопляющую душу. Но злость тоже не выход, она лишь выжигает тебя изнутри, не оставляя после себя ничего, кроме пепла.
С трудом беру себя в руки, пытаюсь начать мыслить здраво. Как ни странно, в этом мне помогает предательское тело. Ему-то хорошо, его удовлетворили более чем полностью. И оно сейчас хочет лежать и нежиться в кроватке, а не терзаться непонятными сомнениями, обидами и душевными муками. Низ живота, как бы странно это ни звучало, посылает во все стороны «лучики добра». И ощутив приятное тепло, разлившееся по конечностям, я даже внезапно успокаиваюсь. Может, я себя просто накрутила, а Дэн, к примеру, просто вышел в туалет и сейчас вернется, застав меня в таком взвинченном состоянии?.
Оборачиваюсь к двери и чувствую, как жар приливает к щекам. Нет уж, выглядеть истеричкой мне не хочется в любом случае. В конце концов, что между нами было кроме потрясающего и рвущего в клочья секса? Правильно – ничего. Тогда к чему эти нелепые обиды? Взглянув на происшедшее с нового угла зрения, понимаю что Дэн ничего такого оскорбляющего меня и не сделал. Да и к соитию меня никто не принуждал, сама потянулась, да даже связывание рук и поза лягушки меня возбудили, чего уж ломаться.
Словно в подтверждение этого вывода, внизу начинает сладко ныть, а соски покалывает словно иголками. Так чего я тогда дергаюсь, как ужаленная? Свою порцию кайфа мы получили оба, а прочие нежности это уже излишняя романтика, которой в наших отношениях места нет. Это из той же области, что и прогулки под луной и ужины при свечах. А если еще вспомнить то, как он после нелепого звонка рванул за мной в травму, то и вовсе мои терзания кажутся дуростью.
Тем не менее, еще пять минут неотрывно смотрю на дверь, но ничего не происходит. Шагов тоже неслышно. Наверное, все-таки отправился спать.
Напоследок тяжело вздохнув, отвернулась от двери. Нет смысла гипнотизировать ее. Ну и что теперь делать? Тоже лечь спать? Начинаю склоняться к этой мысли, хотя весь сон с меня уже слетел после двух постельных забегов, но попытаться все же стоит, усталость-то никуда не делась. Но тут подает отчаянный протест забытый желудок, которого нагло обломали с ужином.
Блин, надеюсь удастся потерпеть до утра, а там уж доберусь до комнаты и побалую его вкусненьким. Сколько сейчас времени? Часа три? Уехать я смогу только в семь, но в принципе, если удастся заснуть, то продержусь. Вот и ладно, но перед тем как лечь хорошо бы одеться. А поскольку рубашка приказала долго жить, то ищу футболку, которую и обнаруживаю на столе. Медленно направляюсь за ней, но резко охаю и останавливаюсь. Вот гадство, еще одна проблема обнаружилась – внизу стало немного саднить и пощипывать, и вообще какие-то странные ощущения при ходьбе.
Отбросив простыню, провожу по промежности ладонью и обнаруживаю что там все припухло, отчего и ощущается дискомфорт. Мысленно чертыхнувшись, добираюсь до футболки и поспешно ее натягиваю. Взгляд ненароком цепляется за остатки трусиков, валяющихся на полу и я издаю стон. Вот просто чудесно, в таком состоянии еще и без белья быть, а утром предстоит и джинсы натягивать на голое тело. Меня аж передернуло и внизу все неприятно запульсировало.
Кое-как смирившись с неприятной потерей, уже направляюсь в сторону кровати, как накатывает такая тошнота, что приходится сесть в кресло и закрыть глаза. Вдох– выдох, вдох– выдох. Вроде начинает проходить. Внезапно донесшиеся непонятно откуда ароматы бьют в нос и желудок скручивает судорогой. Складываюсь пополам и пытаюсь восстановить дыхание, а на мои плечи опускаются руки.
– Элли, что с тобой? – руки Дэна распрямляют меня и встревоженно вглядываются в лицо. – Где болит? – опускается на колени и осторожно откидывает прядь волос с моего взмокшего лба, а я, чуть повернув голову, ошеломленно смотрю на поднос, на котором стоят тарелки с сэндвичами, сырниками, бокал с соком и пара кружек с травяным чаем.
– Элли, не молчи, ты меня пугаешь, – пытаюсь поднять руку, чтобы дотянуться до стакана, но она так трясется, что Дэн ее тут же перехватывает и сжимает в ладонях. – Да что такое то? Все же было в порядке, – подносит руку к губам, а меня как раз накрывает рвотным позывом. – Резко отворачиваюсь, перегибаюсь через ручку кресла и желудок выворачивается наизнанку в сухом спазме. Зато получаю временную передышку.
– Дай сок, – говорю вполне внятно и прохладный стакан моментально попадает мне в руки. Дэн при этом помогает поднести стакан к губам, следя, чтобы я его не выронила. Пью понемногу, чтобы разбушевавшийся желудок успокоился. Уф, блаженно прикрываю глаза, вроде отпускает.
– Полегчало? Или все же вызвать врача? – голос такой напряженный, что невольно бьет по нервам.
– Ну какой врач, ты что, – допив, отдаю стакан Дэну и откидываюсь в кресле. Он по– прежнему остается на коленях, наблюдая за моим состоянием, – это обычная моя реакция на голод, когда не ем продолжительное время.
– Вот дерьмо, – ударяет кулаком по столу, – по лицу пробегает тень, он поднимается на ноги, протягивает мне руку. – Детка, встать сможешь?
Пару секунд раздумываю, прислушиваясь к ощущениям, потом киваю и даю ему вытащить меня из кресла. Приобняв за плечи, Дэн подвел меня к кровати, усадил и пошел за подносом. Я рсположилась полулежа, устроив ноги сбоку и накрыв сверху простыней, чтоб отсутствие белья не так бросалось в глаза. Подложила под локоть подушку. Слегка морщусь от ощущения натертости в промежности, но это терпимо.
Рядом со мной плюхается поднос и я с аппетитом начинаю уплетать сэндвич с ветчиной и сыром. Умм, вкуснятина. Дэн садится напротив, но не ест, а продолжает смотреть на меня.
– Ты чего не ешь? – киваю на вторую порцию. – Остынет же. И не смотри ты так, не вытошнит меня на кровать, червячок успешно заморен, – хихикаю и тянусь к кружке с чаем.
– Знаешь, состояние кровати заботит меня меньше всего, – вздыхает, берет салфетку и вытирает с уголка моих губ каплю соуса. Я смущенно откашливаюсь и утыкаюсь носом в кружку с чаем, делая большой глоток. Как же вкусно…
Отпив пару глотков, отставляю кружку, чтобы не перенапрягать желудок. Дэн наконец берет свой сэндвич и начинает жевать. Некоторое время просто расслабленно молчим.
– Нормально все?
В ответ я киваю и беру второй сэндвич. О, а этот с красной рыбой и каким-то творожным сыром.
– Блин, я все-таки идиот, – и заметив мою выгнутую бровь, продолжает. – Надо было тебя сперва накормить, а потом уже предаваться разврату.
На этих словах я поперхнулась и закашлялась аж до слез. Мне, естественно, тут же постучали по спине и подали мой чай. И даже по голове погладили.
Слушай, как долго тебе плохо было? – спрашивает Дэн, расправившись со своей порцией и чуть ли не глотком ополовинив кружку. – Почему не позвала меня?
– Да внезапно накатило. Ну и я думала, что ты уже спишь, – и тут я прикусила язык, но было поздно. Надо же было сболтнуть. Поспешно отвернулась в сторону и для надежности сунула нос в чашку. Повисла тишина.
– Эм, с чего это вдруг я должен был идти спать? – я продолжаю молчать, а на него, судя по раздавшемуся вздоху, наконец снизошло озарение. Слышу звук шагов и мне на плечо опускается рука. – Маленькая моя, обидчивая куколка, – легкий поцелуй в висок, сопровождаемый смешком. И шепот в ухо, вызвавший во мне волну дрожи: – Детка, мне в тот момент было не до слов. Какое-то первобытное отупение, ничего не осталось – ни мыслей, ни слов, лишь дикое желание обладать тобой снова и снова во всяких извращенных формах. Решил немного остыть и дать отдохнуть тебе. И уж не знаю как, но мысль об обещанном ужине осталась на уровне подсознания – полностью очухался лишь стоя на кухне у холодильника. Думал, сейчас быстро соображу перекус и вернусь, а ты… вместо того, чтобы лежать и нежиться надумала тут себе всякого.
– Слушай, – я сползаю с кровати, даже забыв прикрыться простыней, – давай просто замнем эту тему. Я вела себя глупо, знаю, и обижаться мне было бы не на что, даже если бы ты и правда пошел спать. Ты не обязан…
– Ты заслуживаешь заботы, детка, запомни это, – меня разворачивают к себе и снова эта сцепка взглядами, из которой не хочется вырываться. А наоборот, лишь глубже погружаться в эти омуты. – Ты мне ни на грош не веришь, я вижу, но знай, ты и вправду засела в моих мозгах очень прочно. Потому и рванул на твой звонок как ошпаренный. Между прочим, так и поседеть недолго. И сорвался у больницы со злости, как представил, что пойдешь приключений на свою аппетитную задницу искать.
Если честно, не знаю, что и сказать. Но по тому, что вижу в его глазах, понимаю, что он говорит правду. Или я хочу, чтобы его слова были правдой. Не знаю, почему так происходит, почему всем существом тянусь к этому человеку, но просто не могу иначе. Как мотылек, который все время тянется к огню, не боясь опалить крылышки.
И думать о последствиях такой тяги не хочу и не могу, хотя следовало бы. Знаю только одно – нельзя строить иллюзий, мы не в романе эпохи романтизма, так что предложение руки и сердца от Дэна мне явно не светит. А что светит, интересно?
В общем, я понимаю только одно – хочу чтобы Дэн был рядом здесь и сейчас. А обо всем остальном буду думать завтра. Поэтому просто делаю шаг, кладу голову ему на плечо и обнимаю за талию.
– Вот так мне нравится, Элли, очень нравится, – прижимает меня к себе, ладонь зарывается в волосы, – и чем я только заслужил такое чудесное создание? – правая ладонь спускается на мои полупопия, затем ныряет под футболку, как бы убеждаясь, что я действительно без белья. Как будто не он на мне его порвал на части. Вжимает меня в себя еще крепче и я чувствую, как мне в живот снова упирается нечто твердое.
– Не сегодня, – почти выкрикиваю, делая большие глаза и пытаясь отстраниться, – у меня там все болит.
– А ну-ка иди сюда, – и я мгновенно оказываюсь сидящей на кровати, пока кое-кто явно вознамерился поиграть в гинеколога. Мои попытки сжать ноги остались безуспешными, поэтому пришлось смириться с провокационным осмотром. – Да не дергайся ты, чего я там у тебя не видел. – и нагло так ущипнул за сосок, заставив выгнуться дугой. – Вроде бы ничего критичного. К утру все пройдет и можно будет начать по новой, – в ответ на мой шокированный взгляд он начинает так откровенно ржать что я не выдерживаю и запускаю в него подушкой.
– Неужели тебе мало? – бурчу я, глядя на эту акулью улыбку, которая приросла к его лицу.
– С тобой, детка, мне всегда мало, – и награждает озадаченную меня таким поцелуем, что начинает кружиться голова.
Оторвавшись от его губ, чувствую себя немного дезориентированной. Сердце колотится как сумасшедшее, дыхание перехватывает, а в глазах пляшут какие-то разноцветные звездочки. Цепляюсь взглядом за поднос, который мы каким-то чудом не опрокинули, тянусь к кружке и пытаюсь потушить тот пожар внутри, что снова начал разгораться.
– Сырники попробуй, они вкусные, – глухо говорит Дэн, делая глоток своего чая. Судя по тому, как он шумно дышит, он тоже пытается взять себя в руки. – Заготовки делает Анна, моя домработница. Она приходит пару раз в неделю на уборку, и заодно заполняет мне холодильник. А я потом готовлю, по мере надобности.
– И правда очень вкусно, – сырники действительно чудесные, у меня они так не получаются, сколько ни раскорячиваюсь. – Эх, вот взять бы рецепт. – Значит, ты готовишь домашние заморозки?
– Когда как. Иногда ем в кафе или ресторанчике неподалеку, иногда обедаю с отцом или друзьями.
Мне становится любопытно, и я решаюсь расспросить Дэна о его семье, тем более сна пока ни в одном глазу. Надо же мне хоть немного узнать человека с которым…. переспала, причем не один раз. Даже если это наша последняя встреча, я все же хочу знать.
– А твоя семья, она где живет? – спрашиваю, закусив губу. Надеюсь все же получить ответ, хотя в случае отказа настаивать не буду.
– У отца особняк в квартале «Белмонд». Я съехал сюда, как только поступил на учебу, захотелось самостоятельности. Отец одобрил мое решение, только просил не устраивать пьяные гулянки в апартаментах, – ухмыляется. – Чего я и не делал, собственно. Чтоб ты знала, я и женщин сюда никогда не водил, ты первая моя гостья, – косится на меня, а я смущенно опускаю глаза. Почему-то от этих слов становится очень приятно. – Мама умерла когда мне было десять, погибла в аварии из-за пьяного урода, – вздыхает, – и ее лицо в основном я помню только по фотографиям. Она к тому же была беременна сестренкой. Как раз ехала домой из клиники после планового осмотра. Водитель, который ее вез, тоже погиб. Для нас с отцом это стало страшным ударом. Вот и отались мы с ним вдвоем.
Дэн закрывает глаза, стискивает зубы, как от боли, кулаки в бессильной ярости сжимаются на коленях. Его боль отдается эхом во мне, боль от смерти собственной мамы еще слишком остра. Осторожно накрываю его кулаки ладонями и слегка сжимаю. Сама же прикрываю глаза и молча глотаю слезы. Иногда молчаливая поддержка гораздо лучше бессмысленных соболезнований. Я это знаю по своему опыту. От чужих рассуждений на тему как жить дальше и как надо быть сильной становится только хуже.
– Тише, милая, тише. Нашел на кого вываливать эту историю, – теперь уже Дэн обнимает меня, пытаясь успокоить. Только прижавшись к твердому плечу, понимаю, что я дрожу как осиновый лист. – А с твоими родными что случилось? – решается осторожно спросить, видя что перестала трястись.
– Папы я никогда не знала, мама растила меня одна, – вздыхаю, – а в прошлом году ее не стало. Долго болела, – утыкаюсь в шею, втягивая знакомый аромат. – Так что теперь я справляюсь одна.
– Моя бедная девочка, все у тебя будет хорошо, не плачь, – бережно целует в губы, затем предлагает еще сырник. – Давай доедай и пойдем спать. Хватит на сегодня потрясений.
Тут я как раз начинаю ощущать, как с новой силой накатывает усталость.
Отдав Дэну поднос, свернулась клубочком под одеялом и уже начала задремывать, как меня выпростали из-под одеяла, взяли на руки и куда-то понесли.
– Хочу, чтобы ты спала в моей комнате, – отвечает он на мой незаданный вопрос и через пару секунд опускает на другую кровать. Стягивает футболку, укутывает меня простыней, но я уже на это не реагирую, лишь смотрю как Дэн раздевается и ложится рядом, притягивая меня к себе.
– Сегодня был трудный день, да, Элли? – шепчет на ухо, а я устраиваю руку у него на груди, веду подушечками пальцев вниз, наслаждаясь бархатистостью кожи и твердостью мускулов под ней. Идеальное тело..
– Да уж, – бормочу сонно, – я получила целый спектр незабываемых ощущений, – зеваю и трусь носом о крепкую грудь.
– А сколько еще незабываемого я тебе покажу, – рука нежно сжимает полушарие груди, как бы давая обещание, – но если ты не перестанешь меня дразнить, то знакомить с новыми гранями удовольствия я тебя буду прямо сейчас. Спи давай.
Целует в висок и почти сразу я проваливаюсь в сон.
Глава 15. Утро субботы
Проснулся я от настойчивых требований организма сходить в туалет и отлить. Кое-как встав с кровати, доплелся до ванной комнаты и облегчился. В голове было пусто как в хэллоуинской тыкве. И только когда встал под холодный душ, мозги начали прочищаться. Лавиной обрушились смутные образы, воспоминания и отголоски испытанных эмоций.
Огромные серые глаза, восхитительные в своей невинности, шелковые пряди волос и нежный атлас кожи под моими руками, крики, стоны и весьма интригующие позы. Я даже замер на пару минут, не понимая, было ли это все на самом деле или это плод моей больной фантазии и вконец изголодавшегося тела. Прислушался к ощущениям – мышцы ягодиц и бедер слегка тянули как после качественного секса, да и внизу живота такое странное ощущение внутреннего довольства и предвкушение продолжения банкета.
Замер. Попытался выровнять внезапно участившееся дыхание. Неужели вчера все было на самом деле? Наспех вытеревшись и обернув полотенце вокруг бедер, на мгновение в нерешительности застыл у двери. Было не по себе от того, что такие, казалось бы, реальные ощущения могут оказаться лишь странным сном. В этом случае, видимо, придется идти к психотерапевту, не хватало еще спятить на сексуальной почве.
Мои внутренние терзания заканчиваются, как только в прихожей взгляд натыкается на женские ботиночки, а в шкафу обнаруживаю куртку, пахнущую моей крошкой. Втягиваю носом знакомые сладкие нотки груши, ванили и еще чего-то, неопознаваемого мной, но очень вкусного. От одного только запаха мой дружок в штанах резко дернулся, а я улыбнулся и направился в спальню. Хочу видеть ее сейчас, и не только видеть. Как я вообще умудрился проснуться и не заметить мою девочку под боком? Или она перебралась в гостевую спальню пока я спал? При мысли об этом недовольно хмурюсь и ускоряю шаг.
Увидев девушку на своей кровати, не могу сдержать широкой улыбки. Она лежит на спине, одна рука покоится возле головы, а вторая в районе бедер. Простыня сползла и почти обнажила грудь. От этой картины невольно сглатываю, а яйца начинают болезненно ныть. Вот как можно быть одновременно такой невинной и развратно сексуальной? Это противоречие просто разрывает.
Дьявол, как же я хочу ее снова, прямо сейчас. Несмотря на все то, что было ночью и что у нее внизу сейчас саднит. Походу, мое наваждение не исчезло. Мало мне было пары месяцев мечтаний и рукоблудства по ночам, так теперь, получив свой десерт, чувствую, что будет еще хуже. Может, стоит ее удержать и трахать до тех пор, пока просто не надоест? Рано или поздно новизна исчезнет и объект вожделения станет ненужным и неинтересным.
Как вчера сказала моя крошка? Делай со мной все, что захочешь? О да, пожалуй, стоит последовать этому совету. У меня много идей, что можно сделать с этим восхитительным телом. А когда перепробую все что хочу, то наконец освобожусь и забуду.
С этими мыслями тихо подхожу к кровати, устраиваюсь рядом с сопящей девушкой и несколько минут молча любуюсь. Провожу рукой по волосам и невольно вспоминаю вчерашний разговор. Как она обиделась на то, что после второго раунда оставил ее в комнате одну, о своем одиночестве после смерти мамы. Чувствую себя последней сволочью, что хочу воспользоваться ей, такой чистой и беззащитной, но ничего не могу с собой поделать. Слишком сильно она меня зацепила. К тому же, она сама тянется ко мне. Ей хорошо со мной в постели, это видно.
О боги, да она так ярко кончает, что я готов дойти до исступления. Чем плохо на время разделить одну страсть на двоих? Разве это не разгонит ее тоску и одиночество? А потом, быть может, мы сможем даже остаться друзьями. Я готов помочь ей чем смогу, да и приглядеть за ней не помешает.
А любовь и прочую чушь она сможет найти и потом, я в этом уверен. С ее внешностью и соблазнительностью не составит труда найти себе мужчину. Ну а я просто обогащу ее некоторым приятным опытом. Ухмыляюсь, пытаясь отогнать скребущее где-то глубоко в душе чувство … чего? Ревности, недовольства, злости? Мне категорически не хочется думать о том, как моя крошка будет отдаваться другому мужчине, стонать и выгибаться под ним, кричать его имя на пике экстаза.
Ловлю себя на том, что ладони крепко сжались в кулаки, а ногти почти пропороли кожу, челюсти свело аж до пятен в глазах. Помотав головой, отгоняю от себя этот морок. Еще рано думать об этом, пока я сам не насытился ею, она будет моей, и лежать будет только подо мной. А как погаснет последняя искра, то мне уже будет все равно.
Наверняка к тому времени мой внутренний хищник найдет себе новый интересный объект. Это всяко лучше потрепанных пошлых девиц на тусах.
Элли чуть повернулась, отвлекая меня от далеко идущих планов на ее счет. Простыня сползла еще ниже, полностью обнажив грудь, и я залип. Протянул руку и осторожно сжал мягкое полушарие левой груди, словно желая доказать, что лежащая на кровати нимфа не иллюзия. От ощущения этой податливой мягкости ладонь прострелило разрядом, ушедшим прямиком вниз, заставив низ живота стянуться в узел, а яйца судорожно сжаться. Аппетитные вишенки сосков мгновенно напряглись и я, не удержавшись, втянул один бугорок в рот и слегка пососал. Из груди Элейн вырвался стон, но она не проснулась. Сжал и потянул вторую вершинку – и снова сладкий стон был мне ответом.
Подавшись назад, полностью откинул в сторону простыню, скользя взглядом по плоскому животу и стройным ногам. Понимаю, что надо прекращать и дать ей выспаться, но не могу. Чуть развожу в стороны ноги и проверяю состояние ее промежности. Вроде все нормально, припухлости уже сошли, значит чуть позже можем продолжить наш забег. Уже собираюсь убрать руку, пока еще контролирую свои порывы, как меня останавливает голос.
– Дэн, пожалуйста, продолжай, – поднимаю взгляд и вижу, что спит. Спит и просит меня удовлетворить ее. Слегка ошеломленный, возвращаю руку и начинаю ласкать малышку. Начавшие раздаваться грудные стоны и всхлипы вконец меня распалили и я перестал сдерживаться. Трахал ее пальцами, то замедляя, то ускоряя темп, то двигаясь по кругу, то растягивая изнутри пальцами тонкие стенки. Когда я пустил в дело язык, крошка дернулась на кровати, ее голова беспомощно моталась из стороны в стороны, бедра подавались мне навстречу. Наконец, с тихим вскриком она кончила и, обмякнув, довольно засопела.
Угу, а пока эта коварная невинность удовлетворилась даже во сне, я остался с членом, готовым пробить потолок и мутящимся сознанием. Хотелось одного – раздвинуть ноги до упора и вбиваться в это тело до тех пор, пока у нас обоих все не сотрется в кровь.
Кое-как сдержавшись, стянул с себя полотенце и начал сбрасывать напряжение рукой, чтобы не взорваться к херам собачьим. Достигнув разрядки, направил орудие и излился на прелестную фигуру, позволяя струям спермы залить груди и живот.
Несколько минут пытался прийти в себя и заодно любовался делом хм… рук своих. Да, с моей спермой на теле малышка выглядит еще охренительнее.
Затем сходил за салфетками и тщательно вытер с нее все следы своей страсти. И быстро накрыл простыней, а то мало ли.
– Дэн, – еле слышно пробормотала, а я довольно улыбнулся. Мать вашу, как же меня торкает от того, что даже в бессознательном состоянии зовет меня. Повинуясь внезапному порыву, быстро коснулся поцелуем губ и отправился на выход. А то эта девчонка вконец сделает из меня озабоченного маньяка, точно привяжу к кровати голую и буду сводить с ума так же, как она сводит меня.
Зайдя на кухню, натянул шорты и футболку. Включил кофемашину на режим эспрессо и занялся яичницей. Крепкий черный кофе ударил по мозгам, позволив встряхнуться. Но мысли все равно продолжали вращаться вокруг одной не в меру сексуальной малышки. Вспомнилось, что вчера она умудрилась разбить телефон. Причем так, что проще купить новый, чем чинить. Вот этим сейчас и займусь.
Достал ноутбук, зашел на сайт «Амазон» и завис на некоторое время, выбирая модель. К тому времени, как расправился с яичницей, как раз определился с выбором. Зная эту упрямицу, остановил свой выбор на флагмане от самсунг последней модели. По качеству и характеристикам вполне зачетный, и не особо дорогой, по сравнению с «яблочной» продукцией, чтоб она точно согласилась принять подарок.
А ведь начнет спорить, я уверен. Так, заказ будет доставлен во второй половине дня. Сейчас, кстати, на часах 10.15. Отхлебнув кофе, задумался, что еще нужно предпринять. Хотелось сделать что-нибудь приятное для Элли. И это было очень непривычное для меня чувство.
Хотелось не просто брать что-то от другого человека, но и дать что-то взамен. А Элли этого заслуживает как никто другой. Помимо секса ей нужны внимание и забота. В какой-то, пусть и куцей мере, я смогу ей это обеспечить. Надеюсь, тогда ей не захочется от меня сбегать и мы проведем некоторое время вместе ко взаимному удовольствию.
Мысли вновь возвращаются ко вчерашнему вечеру. Такой калейдоскоп эмоций за один раз я еще не испытывал. Шок, страх, злость, сожаление, боль, нежность. И всепоглощающее желание, от которого никуда не деться. Рука невольно потерла щеку, на которой вчера алел отпечаток пощечины. А у малышки неплохой удар, когда она в запале. Моя маленькая упрямица. Рвался к ней, несся по скользким дорогам, переживал, что же там с ней стряслось. А она начала упираться, говоря что зря приехал. Не выдержал, сорвался. А потом бегал по тропинкам и искал одно обиженное чудо. Как умудрилась только с больной ногой так далеко уйти.
Когда увидел ее покалеченные ноги, захотелось пробить кулаком стену. Вот же недоразумение. Расшибла свои точеные коленки, про щиколотку вообще молчу. Смотреть жутко. Тяжело вздыхаю и допиваю кофе, прикрываю глаза, смакуя остатки воспоминаний. Под веками словно прокручиваются кадры кинопленки. Как не сдержался, когда она оказалась в моих руках, да еще так доверчиво подставляла мне свое тело. Как рыча от удовольствия разодрал на ней рубашку, как смотрел в ее шокированные глаза, когда насаживал хрупкое тело на себя до самого основания. О да, обожаю этот ее взгляд.
А как отчаянно она дергалась, пока тело привыкало к острым ощущениям, а я уже устал сдерживаться и начал вколачиваться как заведенный, будто трахался в последний раз. В итоге крошка не выдержала и просто вырубилась, а я, наверное, больной ублюдок, поскольку мне это тоже понравилось. Хочется раз за разом доводить ее до потери сознания, потом наблюдать как приходит в себя и брать снова.
Черт, от одних только мимолетных мыслей дружок в штанах начал подергиваться как стрелка компаса. С ума сойти. Резко дернувшись, смахнул со стола чашку и по комнате пронесся звон разлетающихся осколков. Пока подбирал их, кое-как подавил реакцию тела. Зато мозг из череды развратных картинок сумел выцепить и одну дельную мысль. Я же вчера порвал ее трусики. А значит, ей необходимо новое белье. Что-то мне подсказывает, что без нижнего белья ей ходить некомфортно, хотя, безусловно, это было бы на руку мне. Ухмыльнулся предвкушающе. Так, тут недалеко есть салон элитного нижнего белья, надо срочно туда заглянуть.
Иду в спальню за одеждой и вижу, что куколка так же крепко спит. Вот и славно. Пусть отдохнет, силы ей понадобятся вечером. Достаю из шкафа джинсы и водолазку и уже собираюсь выходить, как вдруг вспоминаю кое о чем и заглядываю в гостевую спальню, где взгляд почти сразу натыкается на брошенный бюст и обрывки трусов. Несколько секунд размышляю и уношу белье с собой. Бюст покажу консультантам, чтоб правильно подобрали размер, на трусах нахожу бирку с размером и отправляю в мусорную корзину. Свое они отслужили.
Уже выходя из квартиры соображаю, что надо бы принести крошке чего-нибудь перекусить, чтобы ее опять не скрутило. В нашем комплексе есть замечательная французская пекарня, куда я быстренько и заглядываю. Выбираю киш, несколько круассанов, парочку эклеров и молочный коктейль.
Оставив пакет на кухонном столе вместе с запиской, на случай, если Элейн проснется до моего возвращения, вышел и закрыл дверь.
