Текст книги "За поворотом новый поворот (СИ)"
Автор книги: Анна Корнова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)
ГЛАВА 28
Утро было по-настоящему воскресным. Можно было сколько угодно тянуться в постели, а встав, включить любимую музыку и не торопясь приготовить завтрак. Полина решила начать воскресенье без дурных мыслей, без страхов и беспокойства. Про вчерашний визит Кристины она вспоминать не будет, тем более рассказывать об этом матери. Но получилось иначе. Галина Павловна спустилась к дочери, чтобы попить вместе утренний кофе и узнать, как съездили в Салтыковку, но не успела зайти в квартиру, как Сеня радостно объявил: «Бабушка, к нам Крис вчера приезжала». А далее внуком было изложено и про стояние Кристины на коленях перед подъездом, и про её истошные мольбы о прощении.
– Какое счастье, что у меня окна на другую сторону и я всего этого не видела! – Галина Павловна закатила глаза. – Она не успокоится, пока не сведёт нас в могилу.
– Мам, я всё сейчас расскажу, на этот раз ничего страшного не было, – Полине было досадно, что придётся обсуждать с матерью неприятную тему. – Кашу рисовую будешь?
Дождавшись, когда ребята уйдут гулять со Спартаком, Полина начала рассказывать историю злоключений Кристины, про её неудавшуюся беременность, про сбежавшего Дениса.
– Вот действительно, нассы в глаза, всё божья роса, – Галина Павловна возмущенно покачала головой. – Это же надо: столько гадостей тебе наделала, и к тебе же пришла за помощью.
– Да, видно, ей деваться было некуда. Она осунулась, круги под глазами. Впечатление какое-то жалкое.
– Это ты к тому, что эту прошмандовку пожалеть надо? Удивительно, как это ты её ночевать-то не оставила!
Полина подумала, что ещё год назад, забыв все козни и обиды, принялась бы спасать несчастную.
– Видимо, с возрастом инстинкт самосохранения окреп. Мамуль, извини, но меня работа ждет, – с этими словами Полина стала убирать всё со стола, освобождая место для сборки торта.
Галина Павловна вздохнула, ей хотелось ещё потолковать об «этой нахалке», но дочь всем видом показывала, что тема закрыта.
А Полина, ещё раз прокрутив в памяти произошедшее накануне, решила, что вчерашний вечер был ей необходим, он показал ей, что и эту страницу она перевернула. У неё есть сыновья, есть любимое дело – у неё есть чем жить, а ощущение беспомощности осталось за поворотом. Полина улыбнулась: а ведь она и не заметила, что в последнее время не вспоминает о том, как беззащитна перед жизнью, как должна во всем слушать окружающих, а не себя. Пока готовила сливочно-малиновую начинку, пришла к выводу, что пора всё непонятное и пугающее из своей жизни убрать навсегда и решительно достала телефон:
– Саша, доброе утро! Как себя чувствуете?
– О, Привет! Неужели прекрасная блондинка снизошла до хроменького, – Полине на секунда показалось, что включена громкая связь, так громогласно прозвучало из трубки приветствие.
– Саша, как Ваша нога?
– Вот зашла бы навестить больного друга и узнала, как нога. Заодно полюбовалась бы, до чего ловко я хожу.
– Хорошо, я обязательно зайду на этой неделе. Саша, а можно Вас попросить об одолжении?
– Так и думал: просто, по-человечески поинтересоваться самочувствием больного не стала бы, равнодушная ты моя, – ёрничал Александр.
– Саша, помните, Вы говорили, что можете пробить телефонный номер, по которому мне периодически звонят и молчат?
– Сам не пробью, но товарищи помогут. Давай, заходи, оставляй свой номер.
– Я его Вам сейчас по ватсапу скину.
– Ничо себе! Мне номера будут кидать, как собаке. Ты давай не кидай, а собирайся и приноси: мол, Александр Игоревич, дорогой, выручи, пожалуйста! – Полина слушала и ясно видела смеющиеся глаза Александра. – Нет, серьёзно, заходи. А хочешь, я тебя навещу. Я ведь уже неделю один по улице гуляю.
– Серьёзно, Вы уже самостоятельно на улицу выходите? – искренне обрадовалась Полина.
– Я вообще серьёзный мужчина. Жаль, что ты этого до сих пор не заметила.
– Саша, Вы всегда шутите, а мне в самом деле надо узнать, чей это номер.
– Какие шутки! Я всегда так серьёзен, что самому страшно. Меня именно за серьёзность уважают пенсионеры, хипстеры, творческая молодежь, геи, лесбиянки, и даже гетеро и бисексуалы.
Полина не могла долго разговаривать: засыхала глазурь, поэтому она стала прощаться и, посмотрев свой блокнот с записями заказов, договорилась с Александром, что зайдёт к нему через два дня в девять утра, проводив детей в школу. В другое время у неё не было возможности освободить от работы пару часов.
Утром вторника Полина отвела сыновей в школу и отправилась к Александру. Подходя к его подъезду, она заметила высокую брюнетку в солнечных очках и красной футболке с ярким принтом.
– Доброе утро, Полина! Как Вы к нам рано сегодня, – женщина неожиданно остановилась перед Полинкой.
– Доброе утро! – Полина растеряно посмотрела на незнакомку.
– Вы по работе или по личным вопросам? – требовательно выясняла брюнетка.
– Извините, я мы с Вами разве знакомы?
– Я Анастасия, – женщина сняла большие тёмные очки, но Полина её всё равно не узнавала.
– Очень приятно, – машинально кивнула Полина. – Анастасия, извините, у меня мало времени.
Брюнетка хотела ещё что-то сказать, но Полина направилась в подъезд – у неё действительно каждый час был строго распланирован. Уже зайдя в лифт, сообразила, что это была соседка Александра, приходившая в белой шёлковой блузке мыть полы в его квартире. В памяти напрочь стерлась эта нарядная девушка, а вот она Полину запомнила. Но размышлять на эту тему Полина не стала: у неё было достаточно вопросов, над которыми стоит задуматься.
– Как похорошела! Расцвела, можно сказать. Ну, заходи, красота неземная. Чего в дверях топчешься! – радостно и шумно приветствовал гостью Александр.
Полина зашла на кухню, достала из сумки специально испечённые к визиту пирожки:
– Эти с капустой и яйцом, а это сладкие с джемом. Не перепутайте.
– Я ещё борщ твой забыть не могу, а теперь ещё и пирожки. Балуешь ты калеку, – Александр тут же выхватил из пакета румяный пирожок и начал есть.
– Прожуйте, потом похвалите. Вот, я телефон Вам написала – Полина протянула листочек с аккуратно выведенными цифрами.
– Какая же ты неромантичная, – хохотнул Александр. – Надо же сперва расспросить о здоровье. Попросить пройтись по комнате, похвалить за красивую походку. А ты: вот Вам неизвестно чей номерок, а я пошла.
– Никуда я не пошла, – улыбнулась Полина. – Покажите, пожалуйста, как Вы ходите.
– Ты не на ходьбу, ты на посох мой посмотри, – Александр опирался на красивую трость с нарядным набалдашником, – ручная работа, кавказский бук, итальянский лак, дизайнерская ручка.
– Очень красиво, – согласилась Полина, – а ходить с ней удобно?
– Отлично с ней ходить. Буду тебя вечерами с работы встречать. Давненько мы не прогуливались.
– Саша, а я больше в пункте выдачи не работаю. Я же рассказывала, что теперь авторскими тортами занимаюсь.
– Ничего ты мне не рассказывала, – Александр достал из пакета очередной пирожок. – Ну, и скажи, пожалуйста, когда мы теперь будем гулять?
– Не знаю, надо подумать.
– Ничего ты не придумаешь. Знаешь что: выходи за меня замуж. А то опять сейчас уйдешь и до следующего обыска не проявишься.
Полина в который раз подумала, что не понимает, когда Александр шутит, а когда говорит серьёзно.
– А меня сейчас у подъезда Ваша соседка пытала: по какому вопросу я к Вам иду, – перевела разговор Полина.
– Настя что ли? Не ревнуй. У нас с ней чистая соседская взаимопомощь.
Полина хотела возразить, что чистые соседские отношения должны выглядеть несколько иначе, но подумала, что не её это дело. Однако после странного предложения Александра она впервые посмотрела на него как на мужчину. Хотела бы она, чтобы эти губы коснулись её лица? Стоп! Полина даже головой тряхнула: человек пошутил, а она уже эротические сцены в воображении рисует.
– Вы давайте пирожки ешьте, а я побегу. У меня сегодня дел невпроворот, – затараторила Полина, почему-то смутившись не то своих мыслей, не то пристального взгляда Александра. – У меня в морозилке всегда несколько готовых бисквитов, чтобы выполнить срочный заказ, но сегодня мне надо новые испечь. А бисквит следует взбивать не меньше получаса, чтобы он был пышным и пористым.
– Ты понимаешь, что несешь лютейшую дичь с точки зрения адекватности, – перебил Александр.
– Понимаю, – кивнула Полина, – поэтому я пошла домой. А Вы за меня перед Настей извинитесь, что я её не узнала. Некрасиво как-то получилось.
Полина возвращалась домой и улыбалась своему отражению в витринах магазинов. Она себе нравилась. Вспомнила, как рыдала, потому что Денис назвал её жалкой, и сама себя именно жалкой ощущала. А сегодня она независима, жизнерадостна и очень привлекательна. Даже предложение руки и сердца ей сегодня сделали. Может, как всегда, Александр пошутил, но, как говорит Влада, в каждой шутке есть доля шутки.
ГЛАВА 29
Костя пребывал в отвратительном настроении. Лера, его давнишняя и постоянная любовница, заявила, что они должны пожениться. Или они идут в ЗАГС, или расстаются. Костя, разумеется, выбрал второе. Во-первых, он не допускал, чтобы на него давили, тем более в такой ультимативной форме; во-вторых, Леру, при всех её достоинствах, долго рядом представить было сложно: неутомимость в постели – вещь хорошая, но спанкинг, бондаж, дарти ток и прочие игры для каждодневного использования не годятся, а без них Лера теряла всякую привлекательность. Костя любил женщин, они были неотъемлемой частью его досуга. Но только до тех пор, пока не посягали на территорию холостяка – на свободу. Почему-то вспомнилась Кристина, распущенная девка, которая, раздвинув ноги при первом же даже не совсем удобном случае, после совершенно заурядного секса, получив в качестве благодарности десять тысяч, почему-то вообразила, что он теперь возьмет её на полное обеспечение. Когда же он ей сообщил, что таким, как она, место даже не в публичном доме, а на обочине у вокзала, устроила дикую сцену с рыданиями и признаниями в любви. Дура! Костя закурил, но сигарета не принесла успокоения. Вообще-то, Костя курил трубку, предпочитая дорогой английский табак, но в машине трубку набивать было проблемно. От Кристины мысли плавно перешли к Полине. Вот с ней, пожалуй, можно было бы жить: она аккуратна, хозяйственна, не склонна к истерикам. Даже тот факт, что близость с ней постоянно срывалась: то кто-то в аварию угодил, то эта подзаборная Кристина приперлась – даже это почему-то не раздражало и не заставляло прекратить поиск встреч. Жаль, что у неё дети, но дети воспитанные и нешумные (шумных детей Костя терпеть не мог), к тому же там есть Галина Павловна, которой можно препоручить детей. И вдруг в голове у Кости родилась странная, на первый взгляд, идея – жениться на этой маленькой уютной женщине. И пусть Лера облезет, когда узнает, что он женится, узнает, что он не боялся брака, а не хотел жениться именно на ней. А то решила, что она такая незаменимая, что имеет право ему ультиматум ставить: «или женимся, или расстаемся». Напугать его расставанием придумала. Идиотка! И чем дальше отъезжал Костя от дома Леры, тем тверже принималось решение – он женится на Полине.
А Полина увлеченно создавала замечательную композицию из сахарных шаров, стараясь передать тончайшие нюансы оттенков мастики. Она торопилась: торт сегодня вечером отдавать, а взялась за него позже, чем нужно – утреннее посещение Александра отняло время. От творчества её отвлек телефонный звонок:
– Привет! Ты дома? Я сейчас подъеду, – голос Кости звучал уверенно и твердо.
– Извини, я занята. Мне сегодня торт заказчице отдавать.
– Я много времени не займу. У тебя какой размер кольца?
– Костя, пожалуйста, без подарков.
Полина нажала отбой и печально вздохнула. Конечно, прогресс на лицо – Константин предупреждает о своем приезде, но это так невовремя. Ей не хотелось отвлекаться; торт получался замечательно красивым, осталось подумать, каким образом разбросать сахарные кристаллы по переходящей от шоколадно-коричневого к молочно-белому цвету мастике, как пришёл Константин. Уже в прихожей он буквально набросился на Полину и принялся целовать её шею и плечи.
– Костя, у меня минуты лишней нет, – отстранилась Полина.
– Хорошо, возвращаю тебя к твоим важным делам, хотя что может быть важнее любви! – высокопарно объявил Костя. – позволь только тебя спросить: ты пойдешь за меня замуж?
– Нет, не пойду, – абсолютно буднично ответила Полина.
Костя слегка опешил, он ожидал, что осчастливленная его словами женщина сразу же кинется в его объятья, или, как минимум, проявит радостное смущение. Хотя бы просьбу дать время подумать он должен был услышать.
– Полина, я говорю совершенно серьёзно. Может быть, ты хотела, чтобы предложение было сделано не в коридоре, а было бы кольцо в бокале шампанского и прочая мещанская романтика. Я это не приветствую, но, если для тебя подобное важно, то организую.
– Костя, спасибо! Я тронута, но я уже была замужем (Полина чуть не добавила «за эгоистом») и пока создавать новую семью не планирую. Если у тебя других вопросов нет, то я пошла работать. Извини, но я сегодня очень занята.
Константин не понял, что произошло. Сколько роскошных, умных и ярких женщин мечтали услышать от него предложение замужества, намекали, уговаривали, а эта серая мышка, эта невзрачная коротышка ему, Константину Сокольскому, отказала. Бестолочь! Костя сел в машину и поехал к Лере снять напряжение. Разумеется, она может опять начать: или уходи, или женись. Но, конечно, пустит, никуда не денется. Надо по дороге ванильного мороженого купить, пусть Лерка кофе аффогато приготовит. У неё это здорово выходит.
Торт получился на славу. Когда заказчица его увидела, то восхищенно прошептала: «Как же такую красоту можно есть!». Полина тоже осталась довольна своей работой. Проводив клиентку, она вернулась на кухню, заварила себе зелёный чай и подошла к окну. Надо мальчишек позвать домой, а то так и будут со Спартаком за мячом бегать, пока не стемнеет. Одуряюще пахла черёмуха, к ней добавлялся окрепший после дождя запах молодых клейких листочков тополя, и ещё какой-то цветочный аромат пробивался в вечерний воздух. Все запахи перемешивались, создавая неповторимое ощущение приближения лета. Полина наслаждалась дыханием майского вечера, но почему-то вспомнилась Кристина. Надо было дать ей денег, чтобы купила билет до своей Новой Ляли. И у Кости не попросила оставить ей какую-нибудь сумму. Наверное, он оставил: Крис не постесняется попросить, умеет отжать, что ей надо. Напротив подъезда остановилась машина, из неё вышел Денис. Полина вздохнула: стоило про Кристину подумать, как её любовник объявился. Полина с удивлением отметила, что стала думать о Денисе не как о своем, пусть и бывшем, муже, а как о любовнике Кристины. Если он в хорошем настроении, надо будет о деньгах на расширении бизнеса с ним поговорить. А что он там хочет по имуществу, она ему подпишет. Хоть завтра к нотариусу пойдёт.
Денис принёс для сыновей игровой ноутбук. Встроенные кнопки и тачпады в клавиатуре, выдерживающие большие нагрузки и мгновенно реагирующие на команды пользователя, должны были вызвать восхищение, но Полина высказала сомнение, что этот подарок будет полезен детям.
– Контролируй время, какое они проводят за компьютером, и всё будет в порядке. В двадцать первом веке живём, теперь без этого нельзя.
Денис прошёл на кухню, включил кофемашину и торжественно объявил стоящей в дверях Полине:
– Крис больше не беременна. Она по клубам шлялась, непонятно, как развлекалась. Короче, у неё выкидыш случился.
– Я знаю, – Полина села за стол, придвинула к себе чашку с зелёным чаем, – она в субботу приезжала, твой корнеевский адрес просила.
– Ты ей дала? – голос Дениса дрогнул.
– Разумеется, нет. Сами разбирайтесь.
Денис облегченно вздохнул.
– А ребята где?
– Во дворе гуляют. Сейчас позову.
– А где Галина Павловна?
– Мама в Серпухов к тёте Ире поехала.
– То-то я смотрю, что восьмой час, а никто не истерит, что дети на улице.
Полина знала об ироничном отношении Дениса к её матери, хотела возразить, но решила понапрасну не сотрясать воздух, а перейти к разговору о расширении своего кондитерского производства. Начала издалека:
– Денис, ты знаешь, у меня с тортами хорошо дела пошли. Сначала был один заказ в неделю, в основном к выходным, когда дни рождения отмечают. А теперь заказы почти каждый день, по четыре – пять в неделю, а бывает, что и в один день несколько заказов. Работаю сутками, зачастую без сна, восстанавливаться не успеваю. Вот я и подумала, что надо с тобой кое-что обсудить.
– Так, я за этим же и приехал, – перебил Денис. – Хватит тебе с этой фигней возиться. Давай нормальную жизнь налаживать. Я понимаю, тебе обидно было, что я с Кристиной стал жить. Но мне ведь тоже, когда ты про своего мужика из Красноярска рассказала, нелегко было. Противно так стало, будто твоей зубной щеткой кто-то попользовался. А потом ты совсем с катушек слетела, мне Крис рассказывала, какие у тебя приключения были.
– Денис, думаю, что тебе на Кристину, как на авторитетный источник, не стоит ссылаться, – заметила Полина и вернулась к своей теме: – Мне сначала Влада рекламу размещала, теперь я сама даю и в ВК, и в Одноклассниках, ну, и сарафанное радио, конечно. Я как-то быстро в плюс вышла, сама себе удивляюсь. Если дальше пойдёт, как оно идёт сейчас, то к зиме буду бизнес расширять. Вот хочу с тобой поговорить: сможешь под мой проект денег одолжить?
– Лин, хочешь в бизнес-леди поиграть – играй. Я тебе про другое говорю. Давай семью восстанавливать. Попробовали холостяцкого житья, и хватит.
– Что за день сегодня такой! Мне сегодня уже дважды предложение делали, Денис, ты третий
– Ты мне про мужиков своих хочешь рассказать? Больше тебе мужу сказать нечего? У нас сыновья, о них говорить в первую очередь надо, а не о мужиках и не о тортиках.
– Ты не путай тёплое с мягким, – Полина удивилась металлическим ноткам в своем голосе. – Про детей я всегда помню, но с несчастной матерью дети счастливыми не вырастут.
– А ты что, со мной несчастна была? Ты эту историю своим кобелям расскажи, мне не надо, – Денис посмотрел на спокойное лицо Полины и изменил тон. – Лина, вспомни: мы же хорошо жили, не ссорились, не ругались. Короче, готова начать нашу жизнь заново?
Полина слушала бывшего мужа и боялась отвечать – боялась, что задрожит её голос, что сорвётся до обычной перепалки, до упрёков, которые ничего не дадут, кроме стыда на следующий день.
И тут заиграла музыка Полининого телефона.
– Пробили твой номерок, – гремел из динамика оглушительный бас. – Номер красноярский, зарегистрирован на Ермолаева Романа Викторовича. Знаешь такого? Хотя названивал, может, и не он, просто аппарат на него записан.
– Спасибо, Саша, большое! Огромное спасибо!
– Сухое спасибо в горло не лезет. Думай, чем меня отблагодарить. Я на пирожки с капустой согласен, но можешь проявить креативность и предложить свои варианты признательности.
Александр ещё шутил, рассказывал о телефонных мошенниках, разоряющих исключительно блондинок, а Полина слышала только одну фразу «Номер красноярский, зарегистрирован на Ермолаева Романа Викторовича».
– Это что за Саша? Какие услуги он тебе оказывает? – гневно вопрошал Денис.
– Знакомый юрист, но это неважно. Давай в другой раз всё обсудим. Я сейчас ребят со двора позову. Поужинай с ними. А мне срочно позвонить надо.
В голосе Полины не было агрессии, однако Денис понял, говорить о чём-то сейчас бесполезно. Жена его не слышит.
– Корми детей, я дома поужинаю. В субботу их в Корнеево заберу, – Денис встал из-за стола и, не прощаясь, ушёл.
Полина разогревала ужин, кормила сыновей, но всё это было сейчас неважно, важным был предстоящий ей разговор с Ермолаевым Романом Викторовичем.
ГЛАВА 30
Качели взлетали вверх и стремительно падали вниз, а потом снова вверх, а потом вниз… Полина изо всех сил раскачивалась, как в детстве, вытягивая перед собой ноги, когда качели летели вперед, и прижимая ступни к сидению, когда качели опускались.
– Ты аккуратнее, не навернись, – в окружении цвергов по ступенькам веранды спустилась Вероничка. Она ходила последние дни перед родами, тяжело переваливаясь на отекших ногах.
– Я так рада, что к тебе вырвалась, – Полина прекратила раскачиваться, но ощущение полёта не покидало её.
– Конечно, когда бы ты ещё на качелях покачалась, – хмыкнула Вероничка.
– И на качелях тоже не покачалась бы, – Полине было весело. – Целыми днями собираю вещи, перекладываю по коробкам, даже ночью снится, что надо ещё синий Сенин свитер не позабыть, или наоборот – надо этот свитер в Москве оставить.
– Полинка, ты отчаянная! Всё бросить и рвануть в Красноярск… Я бы тебе на таро посмотрела, но зарок дала – пока не рожу, никаких карт, рун, эфемерид. Что Господь даст, то и будет.
Полина молча кивала Вероничке, тихо покачивая качели в такт словам подруги. Да и как объяснить, что не нужен ей совет карт, потому что никакой не отчаянный поступок она совершает, а просто принимает счастье, которое так долго ждала. Какими словами передать то, как дрожали пальцы, когда набирала телефон Романа, как громко забилось сердце, едва прозвучало в трубке глуховатое «Алло». Хотелось столько важного сказать, но вместо этого произнесла банальное:
– Привет! Как дела?
И в ответ вдруг услышала такое же обычное:
– Нормально. А у тебя?
– У меня тоже всё нормально. Вот тебя часто вспоминаю. А ты меня про помнишь?
Полина спросила и тут же стала ругать себя за глупый вопрос – конечно, помнит, если звонит ей с этого номера и молча слушает её голос.
– Мне проще забыть себя, чем тебя.
Эти слова Романа словно пробили невидимую стену смущения, и почти хором, стараясь не упустить важное, начали они рассказывать друг другу про то, как живут, как растут дети, какая погода за окном – словом, о всём том, что совершенно неинтересно нам с вами, но так значимо для близких людей.
Год назад, получив отказ, Роман вернулся домой и сразу поменял номер телефона, чтобы понапрасну не ждать звонков Полины и не звонить самому. Но неожиданно, через несколько месяцев телефон любимой женщины всплыл из дальнего закоулка памяти. Во сне приходила Поля, тихо говорила, что скучает, что ждёт его звонка. Он просыпался, а из сна ещё звучал любимый голос: «Позвони мне, девятьсот шестнадцать, двести пятьдесят один…». И Роман звонил, слушал звонкое «Вас не слышно», но ничего не говорил в ответ: боялся услышать, что мешает семейной жизни, что Полина не хочет вспоминать о своем адюльтере.
Полина улыбнулась, вспомнив события последних двух месяцев: уже дважды прилетал Роман в Москву, выдержал пристрастный разговор с Галиной Павловной, обсудил подробно с Полиной все детали переезда (хотя и по телефону теперь беседовали ежедневно), и на середину августа был назначен отъезд.
– А как же твои торты? У тебя же уже клиентура набралась, ты осенью планировала расширяться? – вопрос Веронички вывел Полину из задумчивости.
– Торты и в Красноярске печь можно. Тем более, что уже не как котёнок слепой буду тыкаться. Я за это время кое-чему научилась.
– Да, ты теперь уже совсем не слепой котёнок, – согласилась Вероничка.
– Я просто пытаюсь самой отвечать за свою жизнь, и не чувствовать себя при этом предателем матери, родственников и всего человечества. Я раньше любых перемен боялась: вдруг что-то сделаю не так, вдруг меня осудят. А сейчас мне интересно жить стало – жизнь своей непредсказуемостью интересна – никогда не знаешь, что за поворотом. А Виталий не появлялся? – Полина неожиданно перевела разговор в другое русло.
– Появлялся, да ещё как! Он меня на прошлой неделе у магазина на станции увидел, примчался с претензиями: «Если это мой ребёнок, то я должен был об этом знать!». Успокоила: «Не твой!» – весело делилась воспоминаниями Вероничка. – На следующий день снова прибегает: «Это мой ребенок! Я посчитал: у тебя срок не меньше семи месяцев. Значит, я его отец». Насилу отвязалась: «Ступай к внуку, у меня от одного твоего вида токсикоз разыгрался»,
– Зря ты так, во-первых, ты не представляешь, как это тяжело – одной с младенцем, а во-вторых, Виталий отец, значит, имеет право участвовать в воспитании ребёнка.
– Во-первых, у меня родители на низком старте. Не передать, какого труда мне стоит удержать их от переезда: дай им волю, они уже сегодня бы приехали, чтобы задушить меня заботой. А во-вторых, я беременна, значит, непредсказуема и капризна, поэтому лишние раздражители в виде Виталия мне сейчас не нужны.
– Ты всегда непредсказуема и капризна, это твоё нормальное состояние.
– Глупости. Я организованна и дисциплинирована. Я не набрала сорок килограмм во время беременности; я не делаю зарядку всего-то пару дней, а многие, между прочим, вообще все девять месяцев с дивана не встают; и на прием в консультацию я только сегодня не пошла, а вот на следующей неделе пойду обязательно!
– Молодец! – Полина подошла к подруге и обняла. – Какой же у тебя животик-арбузик, так хочется его погладить.
– Хочется – погладь. Александре будет приятно.
– Ты хочешь дочь Сашей назвать?
– Шурой. В честь бабушки.
Ветер тихо качал макушки растущих вдоль забора берез, прозрачно-зелёные листья безмятежно шептали о том, что жизнь прекрасна и впереди нас ждут радостные дни. У Полины звякнуло сообщение в телефоне.
– Роман твой пишет? – поинтересовалась Вероничка.
– Нет, это меня информируют, что Кристина мою передачу получила.
– Что?! – глаза Веронички расширились. – Она тебя чуть на тот свет не отправила, а ты с ней ещё какие-то контакты поддерживаешь?
– Я бы не поддерживала, но она в следственном изоляторе сидит. Сколько раз говорила ей: «Учись, Крис, профессию получай», но она захотела денег по-легкому и быстро заработать, а так не бывает. С наркотиками связалась, один раз её Денис как-то вытащил, а она опять в тот же омут полезла.
– Посадили её, и правильно. Это же ходячая угроза окружающим была. Только зачем ты ей передачи теперь носишь?
– Я не ношу, теперь по Интернету можно всё заказать и в СИЗО отправить. Специальные сайты ФСИНа существуют. Мне Александр разобраться с этим помог, сама бы я точно в очередях стояла.
– Очень странно, что ты лично в очередях с передачей не стоишь, – фыркнула Вероничка. – Эта твоя Крис – свинья неблагодарная. Она из случившегося никаких выводов не сделает, а ты только помогаешь ей утвердиться во мнении, что всё можно и всё прощается.
– Думаю, что годы за решёткой ей помогут понять, что далеко не всё прощается.
– Ну, надейся, – Вероничка тяжело вздохнула. – Умеешь ты себя нагрузить, а ты женщина, а не грузовик.
Летний день пролетел быстро. Полина не спеша шла к станции. Посёлок погружался в сумерки, вечерний воздух, какой бывает только в дачных посёлках, был напоен дурманящими ароматами – благоухание первых флоксов мешалось со сладким запахом варенья. За заборами лаяли собаки, смеялись люди, играла музыка… Шла удивительная летняя жизнь. Полина свернула в проулок, зная, что через несколько минут окажется на станции. Однако, пройдя вдоль зелёного дощатого забора, поняла, что свернула рано – ей нужен был следующий поворот. Но Полина не повернула назад, а пошла дальше по этой же улице, наслаждаясь зыбкой прохладой летнего вечера, и на следующем перекрёстке перед ней открылось зеркало пруда с отражением зелёных силуэтов деревьев. Сколько раз подруги ходили сюда загорать, но впервые Полина увидела, как красива спокойная заводь. Сняв туфли, Полина прошла по мягкому песку к самой воде и села на берегу. Какое блаженство смотреть на кружащих над водой стрекоз, на отражение камыша в неподвижной глади пруда! Хорошо, что она свернула на том повороте и увидела эту красоту, а за ним может быть второй поворот, и третий…Как хорошо не бояться поворотов!
