Текст книги "За поворотом новый поворот (СИ)"
Автор книги: Анна Корнова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
ГЛАВА 25
Полина сидела за кухонным столом, распределяя сахарные цветы по бархатной поверхности торта, и вспоминала свой недавний разговор с Денисом. Он предлагал ей вместо прежней устной договоренности составить и подписать у нотариуса соглашение о разделе имущества, чтобы впредь не возникало никаких вопросов.
– Мы же с тобой всё давно обсудили, и ты согласна была, что тебе остаётся квартира, коттедж – мне. Но случись какую-нибудь сделку оформлять, придётся спрашивать разрешение друг у друга. Я без твоего согласия сейчас даже машину не могу поменять. Допустим, что мы с тобой снова будем вместе жить, но и тогда пусть каждый свою официальную долю имущества имеет.
Полина понимала: Денис боится, что если она подаст в суд заявление о разделе совместной собственности, и поскольку стоимость загородного дома на Новой Риге и автомобилей значительно превысят стоимость оставленной Полине квартиры, то Денису присудят выплатить бывшей жене немалую денежную компенсацию. Но занимало Полину другое – слова Дениса «мы с тобой снова будем вместе жить». Интересно, как он представляет их совместную жизнь после всего сказанного им за этот год? После беременности Кристины? Или этой фразой он хотел бывшую жену задобрить, чтобы согласилась поехать к нотариусу? Неужели, Денис не понимает, что, сказав о возможной совместной жизни, он не надежду ей дарит, а пугает. Несмотря на все тревоги, Полина ни за что не согласилась бы вернуться в свою спокойную семейную жизнь с вечным страхом не угодить мужу, с неуверенностью и постоянной обидой. От рефлексии её вырвал звонок Александра:
– Привет! Ты меня поражаешь с каждой минутой!
– Добрый день! Чем я Вас поражаю?
– Полным равнодушием к происходящему? Думал, будешь каждые десять минут названивать, узнавать какие новости. Но, похоже, тебя информация по твоему обыску абсолютно не интересует.
– Мне неудобно Вас отвлекать. Думала, что если что-нибудь выясните, то сами позвоните.
– Ну, вот выяснил. Звоню.
Александр замолчал, ожидая, что Полина начнёт расспросы, но она терпелива ждала.
– Как с тобой скучно! Ни наводящих вопросов, ни слов благодарности. Слушай, ты Кристина Воропаеву знаешь?
– Да, это моя сменщица.
– А, помню, такая длиннобудылая с пункта выдачи. Вот она тебя полиции и сдала.
– Почему длиннобудылая? Она высокая, длинноногая, стройная.
– Тебя только это заинтересовало в моих словах?
– Нет, конечно. Просто я про неё уже думала, когда с обыском приходили. Значит, всё-таки Крис это подстроила.
– Она с нариками связалась. Проходит пока свидетелем по делу. Ну, видимо, чтобы не скучно было, ещё и тебя за компанию решила привлечь.
– В смысле с нариками связалась? Она что, наркотики употребляет? Ей же нельзя, она беременная.
– Ну, таких генекологических подробностей я не знаю, хотя беременность наркоманов не останавливает.
– Крис не наркоманка. Я бы заметила.
– А чего ты за неё беспокоишься? Ты не вкурила, что она решила просто так, из сволочного характера, нервы тебе потрепать. Или не просто так?
– Не знаю. Саша, спасибо большое! А что я теперь должна делать?
– Навестить больного товарища. Мне тут одна интересная блондинка обещала борщ сварить, но, видно, обманула. Сижу хромой и голодный.
– Я, конечно, борщ Вам сварю, если хотите. Но я спросила, что мне в связи с обыском делать?
Александр ещё долго ёрничал, взял с Полины обещание, что на следующей неделе она придёт к нему готовить обед, но так и не объяснил её дальнейшие действия.
Полина варила борщ дома: потратить полдня на посещение Александра она не могла – едва успевала справляться с заказами. В морозилке всегда лежало несколько готовых бисквитов, чтобы выполнить срочный заказ, в холодильнике стояла упаковка чистого крем-чиза, в шкафу – бутылки дорого коньяка и рома для пропитки, стопка плиток шоколада… Чтобы экономить время, можно было запастись продуктами впрок, минуты, к сожалению, впрок не запасались.
Когда наваристый борщ был почти готов и его аромат плыл по всей квартире, раздался звонок в дверь. Это приехал Костя, рядом с ним возвышался огромный пакет.
– Какой запах! Я вовремя, – Константин снял куртку и по-хозяйски зашёл на кухню.
– Извини, но совершенно не вовремя. Я сейчас довариваю борщ и ухожу, – Полину коробила эта граничащая с бестактностью дружелюбность Кости.
– А я, между прочим, по делу. Еду собачке привёз.
У Полины из головы вылетело, что Вероничка собиралась при случае передать собачий корм, но когда именно, они не договорились, а предупредить Полину подруга почему-то забыла.
– Спасибо! Но мне действительно надо уходить.
– Вместе пойдём, – Костя широко улыбнулся.
Полина в который раз подумала, какие у него красивый зубы и умилительные ямочки на щеках.
Примотав скотчем крышку ещё горячей кастрюли и укутав сверху теплым платком, Полина стала одеваться. В прихожей она наклонилась, чтобы обуться, но почувствовала, как её сзади схватили сильные руки.
– Сейчас мама ребят из бассейна приведёт, – Полина попыталась вырваться, но горячие руки гладили её грудь, пылкие губы целовали шею.
Кричать, стоя под дверью, Полина побоялась. Мало того, что недавно в её квартире искали наркотики, и весь подъезд уже об этом знал, а теперь ещё из-за её дверей будут крики раздаваться – перед соседями стыдно. Пока Полина пыталась высвободиться, Костя развернул сопротивляющуюся женщину лицом к себе, и уже его язык сначала мягким касанием, а затем требовательно искал её язычок. Сколько Полина ни старалась, не могла потом вспомнить, как случилось, что в коридоре, упираясь спиной в стену и тихо постанывая, она отвечала на Костины ласки. Всё произошло быстро, Костя её приподнял, вошёл в неё, продолжая целовать лицо, шею, грудь, и желание пронзило Полину так мгновенно и остро, что она вскрикнула. Она до конца не успела понять, что произошло, впервые испытав подобное с такой силой. Полина ещё чувствовала Костю в себе, это было и томительно, и будоражаще одновременно, но за дверью послышались детские голоса, и в замочной скважине повернулся ключ. Полина кинулась в ванную приводить себя в порядок, а Костя, застегивая ширинку, уже радостно улыбался Галине Павловне.
Полина поправила одежду, причесалась и, смущенно глядя на мать, выскользнула из ванной. Но Галина Павловна на неё и не посмотрела, она была погружена в общение с Константином, а тот с упоением рассказывал о сафари в Танзании.
– А Вы Килиманджаро видели? – Степаша, прижавшись к бабушке, с интересом слушал гостя.
– Издалека. Зато я близко видел львов, носорогов и буйволов, кормил с руки жирафов.
– А на Занзибаре Вы были, – не унимался Степаша.
– Я ненавижу праздное лежание на пляже. Отдых должен быть активным, – Костя гордо посмотрел на стоящую в дверном проёме Полину.
– На Занзибаре не только загорают. Там ныряют, чтобы увидеть подводный мир. Некоторые рыбы и морские животные можно увидеть только около Занзибара. Например, рыбу-бабочку, редких скатов, черепах, морских ежей…
– Ну, мы идём? – Костя обратился к Полине, не дослушав перечисление фауны Занзибара. – А то борщ стынет.
– Вы далеко пойдёте с борщом? – заулыбалась Галина Павловна.
– Я в соседний дом, а Константин – не знаю куда, – Полина старалась произносить это как можно равнодушнее.
Галина Павловна поняла, что борщ предназначен «очередному калеке» (такое имя она дала Александру), поэтому не стала развивать эту тему, чтобы при Константине не всплыло бы присутствие в жизни Полины других мужчин, а то подумает бог весть что. Достаточно было скандала, когда в присутствии Кости Денис назвал свою бывшую жену проституткой.
Александр радовался борщу, нахваливал кулинарные способности Полины, а она не могла прийти в себя от оглушившей её близости с Костей. Ей казалось, что она до сих пор чувствует его руки на своих ягодицах и ощущает ритмичные толчки.
– Ты сегодня себя превзошла по задумчивости, – сыронизировал Александр.
Но Полина, вновь поблагодарив за информацию об обыске, побежала домой. Нужно было срочно доделать торт и ещё раз осмыслить то, что произошло с ней у входной двери квартиры.
Вечером Полина разговаривала по телефону с Вероничкой.
– Я собиралась тебе позвонить, но весь день проспала. Хотя ведь всё нормально прошло: ты дома была, корм забрала. Надеюсь, ничего слишком интимного при передаче корма не произошло? – хихикнула подруга.
– Произошло, – едва слышно произнесла Полина.
– Неудивительно. У Костика эта опция по умолчанию. Про презервативы не забыла.
– Всё так сумбурно произошло. Я толком и опомниться не успела.
– Периодически наблюдая через забор бурную жизнь соседа, рекомендую сбегать через пару дней сдать мазки, страстная ты наша.
От этих слов Полину охватил ужас. Как она теперь будет целовать сыновей! Как станет печь торты! На кухне у Полины было стерильно, словно в операционной, все нормы СанПиНа ею строго соблюдались, а если теперь у неё какая-нибудь инфекция?
Но, несмотря на страх и отвращение, пришедшие после разговора с Вероничкой, засыпая, Полина вновь вспомнила Костины поцелуи, и память воссоздала всё то, о чём невозможно рассказать, но так приятно вспоминать.
ГЛАВА 26
Май бушевал цветущими садами, ароматом сирени, напоминая о любви и шепча, что в жизни нет ничего невозможного. Именно это почувствовала Полина, приехав в Салтыковку навестить Вероничку. Весь месяц она не выходила с кухни, создавая кондитерские шедевры, но наконец смогла выкроить себе выходной день и вместе с сыновьями ранним субботним утром отправилась на Курский вокзал.
Вероничка, и прежде отличавшаяся пышными формами, ещё больше располнела, «раздалась», но смотреть на неё было радостно. Она словно расцвела, глаза излучали сияние, а улыбка полных губ придавала какую-то новую нежную, трогательную привлекательность.
– На тебя не налюбуешься! – Полина восхищенно рассматривала подругу. – Ты такая сливочная стала.
– У тебя даже сравнения теперь кондитерские, – хмыкнула Вероничка.
Они сидели в саду, наслаждаясь пробуждением природы, весенним солнцем и радостью общения. Поскрипывали старые качели, на которых раскачивалось несколько поколений захаровской семьи, а теперь на них взгромоздились Степаша и Сеня. За ними с интересом наблюдали Вероникины цверги.
– Осторожнее, не упадите, – Полина скорее по привычке, чем из опасения, одёрнула сыновей и вернулась к разговору с подругой: – У меня теперь всё кондитерское: и слова, и мысли. Я же сутками на кухне нахожусь.
– Но хоть эти усилия окупаются?
– Ну, как сказать. У меня вложений много. Первый год обычно работают на инструменты и материалы, но мне проще – я, ещё когда с Денисом жила, курсы заканчивала, тогда же хорошие инструменты купила, но всё равно приходится докупать. В прошлом месяце шесть тысяч только на эти прибамбасы потратила. Одних лопаток силиконовых у меня штук десять – квадратные, круглые, для капкейков, для больших тарталеток, для маленьких – а мне ещё хочется купить. На миндальную муку, на всякие посыпки, бусинки, кондитерский шоколад тоже немало уходит. Вот вчера пирометр купила – это такой бесконтактный градусник для шоколада, для глазури, а то у меня лишь щуп был для карамели. Так что работаю много, но только недавно стала в небольшой плюс выходить.
– Бросить это занятие не собираешься?
– Ты чего! – Полина широко распахнула глаза. – Нет, конечно. У меня пока самозанятость, но хочу настоящий бизнес. Если дальше так же всё пойдёт, то я расширяться буду. Вот посчитала, что на следующий год смогу помещение снять и кого-то буду в помощь приглашать. Я уже одна не справляюсь, но пока финансы не позволяют даже курьера нанять. Беру деньги за доставку и сама на такси развожу, а это время – невосполнимый ресурс.
Вероника смотрела на Полину так, словно видела её впервые. Всегда сомневающаяся, неуверенная в себе Полинка без колебаний разворачивала свой бизнес-проект.
– А мать у тебя как на твои планы смотрит? – задала вопрос Вероничка и с удивлением услышала слова, какие прежняя, так хорошо знакомая ей Полина никогда бы не произнесла:
– Разумеется, критикует. Но не могу же я быть вечным дипломатом, идти на уступки и без конца извиняться за всё и сразу. Недавно мама узнала, что хочу на расширение у Дениса денег занять (думаю, под небольшой процент он даст), так теперь требует, чтобы не в долги влезала, а искала себе обеспеченного мужика. Почему-то решила, что твой Константин спит и видит, как бы меня проспонсировать. Я сказала: «Ты из меня проститутку не делай», обиделась, второй день со мной не разговаривает.
– А у тебя с Костей роман тянется?
– Да какой там роман! Так, буйство плоти, как Влада выражается. Я после той истории анализы дважды на всякий случай сдавала, но всё равно новых сближений боюсь. Хотя, хорошо было…
– Надо полагать, что Костик себя сильнее, чем баб, любит, так что за здоровьем своим побольше всех нас следит. Наверняка тоже к какому-нибудь своему венерологу регулярно заезжает провериться.
В калитку постучали, собачки с громким лаем побежали к воротам.
– Вот не совру, минуту назад о тебе говорили, – Вероничка распахнула калитку и впустила во двор Костю.
– Вспомни дурака, он и появится, – Константин широко улыбнулся, продемонстрировав крупные ровные зубы. – С кем же беседовала обо мне?
– Со мной. С кем же ещё, – из-за кустов сирени вышла Полина.
Вероничка не стала слушать их разговор, а ушла к качелям, где, стоя на широкой, выщербленной временем доске, отчаянно раскачивались её крестники. В последнее время Вероника, несмотря на тянущую боль в спине, на компрессионные чулки, на постоянное подташнивание, ощущала абсолютное блаженство от осознания того, что в ней живет маленький человек. Она, улыбаясь, наблюдала за играющими детьми, и в глазах её светилось счастье.
– Сеня, сейчас же слезь! Стёпан, перестань его раскачивать, ты не видишь, что он одной рукой держится! – к качелям подошла Полина.
– О, строгая мать пришла, – Вероничка потянулась и зевнула. – Куда моего соседа дела?
– Он посмотрел какой-то шланг под забором, сказал, что всё в порядке и ушёл.
– И это всё, что было между вами?
– И это всё. Ты как Денис: он считает, что после развода я стала нимфоманкой, если оказываюсь наедине с мужчиной, сразу же начинаю прелюбодействовать. Каждый раз, как появляется, мой бывший супруг включает сюжет «суровый моралист и падшая женщина». Пытается мне доказать, что без него я погрязла в разврате.
– Серьёзно? А что он от тебя хочет? У него же есть кому мозги выклёвывать и нервами закусывать. Ты ему про эту, забыла, как её зовут, девицу почаще напоминай.
– Про Кристину напоминать? Зачем? Он скажет, что я от зависти и ревности интригую.
– Пусть скажет, но где-то в памяти отложится. Неизвестно чего ещё от неё можно ожидать. Там же явный криминал.
– Да он и так всё знает про неё. Она, тут недавно выяснилось, с наркотой связалась, а может, и раньше чем-то таким приторговывала. Но я только начала с ним на эту тему говорить, как он орать начал, что я сумасшедшая, что не знаю, что придумать, чтобы чистую девушку очернить. А через минуту при мне ему адвокат позвонил. Оказывается, он какого-то очень дорогого адвоката нанял, чтобы она не подозреваемой, а свидетелем пошла. Спрашиваю: «Значит, всё-таки из-за неё обыск у меня устроили?». Ответил, что меня лечить надо от паранойи.
– Логично ответил. По самой сути. Промолчать ума не хватило, – усмехнулась Вероничка.
– А мне его жаль стало. Вляпался с Крис чёрт знает во что, а признаться боится. Самому перед собой стыдно.
– Ну-ну, пожалей его. Он за то, что его сожительница тебе нервы вздергивает, а он её остановить не может, должен перед тобой на коленях ползать, прощения просить. А ты собираешься у него деньги под процент занимать.
– Так просто взаймы он может не дать, скажет, что нет свободных денег. А мне проще и выгоднее у него, чем в банке.
– Высокие отношения! – вздохнула Вероничка.
– Что про это говорить, – Полина неопределённо махнула рукой. – Пошли чай пить с миндальными макарунами. Я для тебя вчера специально напекла. А то через пару часов нас Костя заберёт.
– Значит, он не просто шланг под забором посмотрел? – Вероничка хитро скосила глаза на Полину.
– Он сказал, что ему в Москву по делам надо, заодно и нас подвезёт.
– И здесь высокие отношения. Ладно, пошли твоими пирожными наслаждаться, – Вероничка встала и в развалку пошла на веранду.
Полина с умилением смотрела на беременную подругу: какой мимимишный бегемотик, так захотелось погладить по пузику, сделать что-то доброе.
Через два часа, как и обещал, зашёл Костя:
– Экипаж подан!
Но Вероничка усадила и его за стол: «Отведай Полинкины изделия. Это такая вкуснота! Ничего подобного не ела!». Они потом ещё долго сидели на веранде, и через разноцветные стекла падали лучи заходящего солнца, отбрасывая на белую скатерть весёлые розоватые, голубые, нежно-зелёные тени. А сидящие за столом шутили, смеялись и слушали рассказ Кости о его недавней поездке на Красное море.
Вечером Вероничка разговаривала с Владой по телефону:
– Ты не представляешь, как наша Полинка изменилась! Год провела без своего Дениса, а повзрослела на двадцать лет. Хочет своё дело открывать, соответствовать требованиям своей матери не собирается. Спокойная, рассудительная, даже в чём-то мудрая. Я её такой первой раз увидела.
– Ну, слава Богу, что она пришла в себя после развода. Может, больше не станет хоронить свои желания в угоду окружающим.
– Не будет. Если только опять с каким-нибудь дерьмом не свяжется.
– От этого трудно застраховаться. Мы, если даже почувствуем, что это оно, дерьмо, то не уйдем сразу. Нам же нужно ещё немного пожевать, чтобы убедиться.
– Это ты про моего братца Кирюшу вспомнила?
– Нет, эту историю я уже и не помню. Это я так, вообще и в целом.
– А вот он тебя не забыл. На той неделе юбилей нашего дядьки-генерала отмечали, так Кирилл поинтересовался: «Твоя подружка всё принца ищет?». Ответила, что ты уже нашла. Детали не спрашивал, но как-то посмурнел.
А Полина с детьми возвращалась домой. Автомобиль плавно вез их по Носовихинскому шоссе, и она вновь вспоминала, как ехала из Салтыковки по этой дороге с Романом, как говорили о незначительных, на первый взгляд, но таких важных, как казалось им тогда, вещах. Интересно, счастлив ли Роман с той девушкой, что сняла трубку, понимают ли они друг друга с полуслова. Да и бывает ли это понимание с полуслова, бывает ли полная искренность в отношениях? И было ли вообще это: морозный Красноярск, высокий, худой человек, целующий её, снежинки, тающие на губах. Может быть, придумала она для себя эту сказку.
– Я надеюсь, что впереди нас ждет волшебная ночь, – прошептал на ухо Костя, пока машина стала на светофоре.
Автомобиль тронулся. Полина посмотрела на профиль своего спутника. Жизнерадостен, хорош собой, достаточно обеспечен, ещё он регулярно ходит в горы, совершает опасные спуски по быстрым рекам, ездит на сафари. Конечно, в его жизни нет места ни для кого, кроме него самого. Остальные должны просто украшать его досуг. Но Полина и не хочет попадать в его жизнь. Их пути параллельны, они никогда не смогут понимать друг друга с полуслова, не будет сладко биться её сердце при одном взгляде на него… Ну, и что? Он же её не жизнь с ним провести приглашает, а ночь. Полина оглянулась: мальчишки, утомившись за день, спали на заднем сидении.
– У аптеки останови, надо презервативы купить, – повернулась Полина к Косте.
ГЛАВА 27
Машина Константина мягко притормозила у подъезда. Растолкав уснувших на заднем сидении сыновей, Полина обернулась и замерла – на лавочке у подъезда сидела Кристина. Увидев подъехавших, девушка встала и, переминаясь с ноги на ногу, наблюдала, как вылезают из машины сонные дети, как Костя достаёт сумку из багажника. При этом Кристина держала себя совершенно спокойно, а в замешательство пришла Полина: она не понимала, каким образом себя вести, и решила сделать вид, что ей безразлично, почему Крис у её подъезда. Надо молча пройти, не замечая присутствия Кристины. Ведь появление этой девушки равнозначно телефонному звонку «Осторожно! Вам звонят мошенники». Но гордо проследовать мимо не получилось. Степаша дёрнул Полину за рукав:
– Мам, смотри, Крис!
Сеня кинулся, оттолкнув брата, обнимать Кристину, а та принялась целовать мальчика:
– Сенька, родной, как же я по тебе соскучилась!
– Крис, доброй вечер! Мы торопимся. Сеня, пойдем домой, уже поздно, – нарушила идеалистическую картину встречи Полина.
И тут произошло совершенно неожиданное: Крис упала на колени и, подползая к Полине, заголосила:
– Полиночка, меня Бог наказал – я ребеночка потеряла. Это мне за тебя наказание. Я виновата, и нет мне прощения.
Полный отчаянья голос Кристины разносился по двору. Дети испуганно жались у дверей подъезда. Прохожие оглядывались на необычное зрелище.
– Встань! Слышишь, сейчас же встань! – Полина пыталась высвободиться от уже обнявшей её колени Крис.
Костя с интересом наблюдал за эмоциональной мизансценой. Полина, на первый взгляд, такая тихая, мирная, а вокруг неё вон какие страсти кипят! То муж ввалился и устроил скандал, да такой, что чопорная Галина Павловна сорвалась на крик. А теперь сумасшедшая девица посреди улицы Полине истерику закатывает. Но действие не развивалось: девушка бубнила о каких-то грехах и выкидышах, а Полина смущенно оглядываясь, пыталась её поднять. И очень скоро причитания Крис Константину наскучили, он подошёл к Крис со спины, взял её под мышки, с силой поднял и поставил на ноги. Кристина не ожидала такого вмешательства, но, ни на секунду не останавливаясь, продолжила своё покаяние:
– Полиночка, я так ребёночка хотела. Но недостойна матерью быть, значит. Я ведь, как сволочь последняя, себя вела. Ты меня домой привела, жить оставила, а я у тебя мужа увести хотела. Вот меня Господь и наказал.
– Пойдемте домой, – Полина схватила сыновей за руки и потащила в подъезд. За ними зашли Костя и Кристина.
Полина не знала, чего ждать от раскаяния Кристины, понимала только, что ничего хорошего появление девушки не сулит. Почти инстинктивный страх перед Крис заставил её судорожно захлопнуть за собой дверь, забыв даже про идущего следом Константина. Но потом, услышав долгий звонок, всё же впустила его, а за ним протиснулась Крис и, прижавшись к Костиному плечу, жалостно лепетала:
– Я тебя никогда больше не побеспокою. Не простишь меня – так мне и надо, заслужила.
– Я приняла твои извинения. Чего тебе от меня ещё нужно? – Полина попыталась прекратить происходящее безумие.
– Сейчас объясню, – Кристина моментально успокоилась и, потрепав кудряшки Сени, прошла на кухню. Мальчики направились за ней.
– Степан, Арсений, давайте мойтесь и ложитесь спать, – Полина с ужасом осознала, что дети стали свидетелями этой «взрослой» сцены и назавтра ей предстоит объяснять им, что значит «выкидыш», «чистка» и при чём здесь их отец.
Отправив сыновей в ванну, Полина зашла на кухню, где Кристина уже аккуратно нарезала себе сыр для бутербродов, а в электрическом чайнике шумела вода.
– С утра ничего не ела, – пояснила Крис свои действия. – Тебе чаю заварить?
– Спасибо! Не надо, – Полина даже не удивилась преображению Кристины. Пять минут назад ползала на коленях, каялась во всех грехах, а теперь преспокойно усаживается за её стол. Как бы так научиться, или эти способности даются при рождении?
А Кристина, широко распахнув огромные, полные слёз глаза, рассказывала Косте, сколько злоключений ей пришлось пережить, как на нервной почве она потеряла ребёнка, а когда вышла из больницы любимый человек выставил её за дверь вместе с вещами. Сумку она отнесла к знакомой, но остаться у неё даже на время нельзя, потому что муж знакомой, утырок и дебил, её, Крис, почему-то ненавидит и не разрешает жене с ней общаться.
– У тебя было достаточно приятелей, – равнодушно заметила Полина, садясь на диван рядом с Костей.
– Это долго рассказывать. Короче, мне туда нельзя.
– А зачем полиции сказала, что у меня в квартире наркотики хранятся? Мне сообщили, что ты в ходе следствия об этом заявила.
– Так, они же дебилы, – Крис даже на секунду не смутилась, – там, в полиции, нормальные не работают. Я сказала, что одно время жила у тебя, а они всё перепутали. Дебилы, натуральные придурки!
– А ты за употребление или распространение в полицию попала? – заинтересовался разговором Костя.
– Ни то, ни другое. Я вообще ни при чем. Я в клуб с подружкой пошла. У меня животик аккуратненький был, и подумать нельзя было, что беременная. А эти гады полицейские видят, что шмотки у меня дорогие и решили деньжат по-легкому срубить, – Кристина увлечённо объясняла, как оказалась в руках полицейских-вымогателей.
– Крис, если ты рассчитываешь у меня пожить, то совершенно напрасно, – перебила Полина.
– Да я и не прошусь, я же понимаю, что ты меня не пустишь, – голос Кристины заиграл печалью, – Мне только узнать, где Дениса искать. Какой адрес у него в этом Корнееве?
– А у него самого почему не спросишь? – Полина, ругая себя, всё же втягивалась в этот не нужный для неё разговор.
– Так он меня заблокировал. Где офис его я, дура, не узнала. А квартиру, где мы жили, больше не снимает. Он мои вещи сам собрал и бокс для хранения снял. Мне квитанцию передал в больницу.
– Если Денис твой номер заблокировал, значит, он с тобой общаться не хочет. Зачем тогда тебе адрес?
– Мне с ним поговорить надо. Ты мне адрес напиши, а я завтра утром встану пораньше и поеду.
– Во-первых, я тебе адреса Дениса не дам – сами разбирайтесь, а меня не втягивайте. А во-вторых, и ночевать я тебя не оставлю. Я не знаю, что тебе в голову может прийти, – Полина пыталась сохранить спокойно-равнодушный тон, но голос начинал предательски дрожать.
– Мне только до утра. Что я тебе квартиру подожгу, что ли?
– Про поджог мне в голову не приходило, но, раз ты про это сказала, теперь тем более буду остерегаться тебя дома оставлять.
Легко сказать «ночевать я тебя не оставлю», но как выставить ночью на улицу человека? Полина вздохнула:
– Я сейчас такси вызову, оно тебя в гостиницу отвезёт.
– У меня денег нет. Совсем. Я на автобусе к тебе зайцем ехала, – лицо Кристины вновь приняло несчастное выражение.
– Я номер оплачу, – поспешила успокоить Полина. У неё было только одно желание: чтобы Крис поскорее бы покинула квартиру.
– А утром я куда? Ты адрес-то Дениса мне дай.
В этот момент зазвонил телефон Полины. Номер был тот, по которому периодически кто-то звонил и молчал. Но на этот раз Полина не стала отвечать, она просто отключила звук. Кто бы ни звонил, ей было сейчас всё равно. Какая-то усталость вдруг навалилась на неё от разговора с Кристиной и резко заболело в висках. «Мы в ответе за тех, кого вовремя не послали», – шутила Влада. Похоже, этот тот самый случай. Ей даже такси не было сил вызвать.
– Костя, отвези, пожалуйста, Крис в гостиницу. Посмотри по карте, где ближайшая. А я пойду лягу. Голова болит.
В прихожей Полина достала из сумки кошелёк, чтобы дать Кристине денег на гостиницу, но Костя забрал кошелёк из её рук и положил обратно.
– Я заплачу. Иди отдыхай. Что-то вид у тебя стал неважнецкий.
Закрыв за гостями дверь, Полина посмотрела на себя в зеркало: действительно, неважнецкий вид – какая-то бледность, взгляд потухший. Надо в ванную и спать. Она даже чашку Кристины со стола не убрала, что ещё час назад посчитала бы недопустимым.
А Костя вёз Кристину в гостиницу и вполуха слушал про то, как несправедлива жизнь, как тяжело честной и трудолюбивой девушке в этом жестоком мире. Крис явно хотела понравиться Константину, но выбрала неудачную стратегию. Давить на жалость – это была её любимая фишка, но у Кости чужие беды вызывали стойкое отторжение, он любил людей, от которых исходило благополучие. Та же Полина ассоциировалась с покоем и домашним уютом, милая улыбка и никаких жалоб. На перекрестке, дожидаясь зелёного сигнала, Костя внимательно посмотрел на Кристину и отвернулся. Жизнь и так замороченная настолько, что на самого себя времени постоянно не хватает, а у этой, в общем-то, симпатичной девахи каскад проблем. Поэтому без сожаления он остановился у гостиницы, но почувствовал, что его ногу гладит женская рука, подбираясь к ширинке брюк.
– Пойдешь со мной в гостиницу? – прерывистое дыхание Кристины раздавалось уже снизу, рядом с пахом. – Пойдём, тебе со мной хорошо будет.
– Ты, вроде, говорила, что только из больницы, тебе трахаться сейчас нельзя, – Костя помнил, что после сделанных от него абортов женщины какое-то время не допускали до тела.
Кристина ничего не ответила, она уже расстегнула молнию и шарила в Костиных штанах.
А Полина в это время уже давно спала и видела во сне белые сугробы, заснеженные кедры и Романа, целующего её пальцы.
