355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Анна Кэмпбелл » Пленница греха » Текст книги (страница 1)
Пленница греха
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 11:54

Текст книги "Пленница греха"


Автор книги: Анна Кэмпбелл



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Анна Кэмпбелл
Пленница греха

Глава 1

Уинчестер

Начало февраля 1821 года

– Бог мой, что я вижу?

Низкий мужской голос пробился сквозь дурман. Тело сводило от боли. Чариз вздрогнула. Каждое движение причиняло страдания. В первый момент, еще не вполне очнувшись от забытья, она не поняла, где находится. Почему она лежит скорчившись на груде гнилой соломы, а не в собственной постели в Хоулком-Холле?

Боль пронзила тело, и она с трудом подавила стон. Ее поступок был верхом тупости! О чем она вообще думала?

Как могла уснуть, забыв об опасности?

Но к тому моменту, как она в полном изнеможении добрела до конюшни постоялого двора, сил у нее хватило лишь на то, чтобы зайти в стойло и упасть на солому.

И вот сейчас она поплатится за свое легкомыслие.

Свет фонаря, который держал мужчина, слепил глаза. Она видела лишь высокую мужскую фигуру, заполнившую собой дверной проем. Задыхаясь от страха, Чариз приподнялась, прислонившись спиной к необструганным доскам перегородки. В ушах гудело.

Прикусив губу, чтобы не всхлипнуть – левая рука болела невыносимо, – Чариз скрестила дрожащие руки на груди, закрывая разорванный лиф. Учуяв ее страх, крупный гнедой жеребец, занимавший большую часть пространства в стойле, забеспокоился.

Когда мужчина поднял фонарь так, чтобы осветить тот угол стойла, в котором скорчившись сидела Чариз, она метнулась в сторону – за границы желтого светового круга вокруг мужчины с фонарем, во мрак. Казалось, неосвещенное пространство полнится мрачной угрозой, особенно там, где тьма была особенно густой – ближе к потолку.

– Пожалуйста, не бойтесь.

Незнакомец взмахнул рукой, затянутой в черную перчатку. Жест был странным, словно он хотел погладить ее, успокоить, но вдруг передумал.

– Я не причиню вам зла.

Мужчина не пытался сократить расстояние между ними. Но страх у Чариз не проходил. По опыту она знала, что мужчины лгут.

Чариз повернула голову и посмотрела на незнакомца. У нее снова перехватило дыхание. Он был красив. Раньше ей никогда не пришло бы в голову назвать мужчину красивым. Это прилагательное не ассоциировалось у нее с сильным полом.

Но его совершенная красота лишь усилила страх.

Но страх не помешал ей любоваться чистыми линиями его лба и скул, аристократически правильным прямым носом. Лицо его покрывал загар – необычно, если учесть, что сейчас был февраль.

Его выразительные черты, слегка взъерошенные, черные, как у цыгана, волосы делали его похожим на принца из сказки.

Но Чариз больше не верила в сказки.

Она с опаской огляделась. Единственный выход из стойла закрывал незнакомец. И вновь она мысленно упрекнула себя за глупость. Здоровой рукой пошарила вокруг в надежде наткнуться на камень, ржавый гвоздь – хоть что-нибудь, чем можно воспользоваться, чтобы защитить себя. Но дрожащие пальцы натыкались лишь на колючую солому.

Незнакомец поставил фонарь на землю, всем своим видом давая Чариз понять, что ей нечего бояться.

В напряженной тишине Чариз слышала собственное хриплое дыхание. Мощный конь снова занервничал и беспокойно заржал, вскинул голову.

Что, если конь взбрыкнет? Копыта у него огромные, острые, смертельно опасные.

Надо было продолжать идти, несмотря на усталость и боль. Даже под придорожным кустом она нашла бы более надежное укрытие, чем это.

Мужчина шагнул в стойло, и полы просторного черного пальто хлестнули его по лодыжкам. Чариз заметила, что на ногах у него грубые сапоги. Чариз съежилась, вжалась в угол, готовая отбиваться. Ее прошиб холодный пот.

Незнакомец взял коня под уздцы.

– Тише, Хан.

Он погладил животное по носу и что-то ласково ему прошептал.

Хан успокоился.

Чариз была полна решимости вырваться из своего убежища. Оставалось лишь надеяться, что ноги ее не подведут. Она подалась вперед, готовясь к решительному броску. Но даже это едва заметное движение отозвалось острой болью.

– Нет нужды убегать, – сказал незнакомец, глядя на своего присмиревшего коня.

– Есть нужда, – сказала Чариз, сама удивившись тому, что заговорила с ним.

Чариз с трудом поднялась на ноги и подавила готовый вырваться крик. Она прижала к груди здоровой рукой пульсирующую от боли левую руку.

Конь вновь занервничал, повернулся и заржал. Отец Чариз был лошадником. Чариз сразу поняла, что Хан – аристократ чистых кровей.

Как, впрочем, и его хозяин.

– Я знаю, что ты боишься. – Вначале она решила, что он говорит с Ханом. – Я знаю, что тебе нужна помощь.

«Как он может мне помочь? Передать меня властям?» – с горечью подумала Чариз.

– Вас это не касается. Вы меня не знаете.

– Это верно. Но, выбрав стойло моего коня, вы также выбрали и меня.

– Это случайность.

– В жизни все случайно.

– Будьте любезны, сэр, освободите проход. Мне пора.

– Для леди небезопасно путешествовать без спутников.

Он не сдвинулся с места, и, хотя говорил тихо, было ясно, что уступать ей он не намерен.

И словно в подтверждение его слов со стороны гостиницы донесся шум. В такую холодную ночь трактир, должно быть, полон. Ей повезло, что ночь выдалась холодной – одно из немногих удачных стечений обстоятельств, потому что конюхи покинули свой пост, чтобы погреться у камелька. Иначе ее немедленно бы здесь обнаружили. Почему этот незнакомец не предпочел, как и они, как любой разумный человек на его месте, понежиться в тепле, вместо того чтобы бродить по этой похожей на пещеру холодной конюшне?

– Вас это не касается.

«Как мне вырваться?» Чариз снова отругала себя за то, что не продолжила путь, невзирая на усталость.

– Вы не расскажете мне, что с вами случилось?

Вопрос прозвучал с ласковой настойчивостью. Тон этого вопроса не многим отличался от того, каким он разговаривал со своим конем, дабы успокоить его. И, как и Хан, Чариз была заворожена бархатными нотками его медоточивого баритона.

– Я вижу, вы в беде. Я клянусь…

Он вдруг умолк и повернул голову в сторону главного входа в конюшню, находившегося в дальнем конце длинного прохода. И тут Чариз тоже услышала приближавшийся звук шагов.

– Что-то случилось, милорд? – раздался грубый голос, который, как решила Чариз, принадлежал конюху, находившемуся в нескольких ярдах от стойла Хана.

Милорд? Она оказалась права относительно его социального статуса. Чариз съежилась. Хозяин Хана, подняв фонарь, повернулся к выходу. Чариз отступила в тень. Солома предательски зашуршала.

– Я всего лишь пришел проведать моего коня, добрый человек, – спокойно ответил незнакомец и направился навстречу конюху.

– Может, я могу чем-то помочь?

Голос конюха теперь звучал еще отчетливее – он приближался.

Чариз, затаив дыхание, метнулась к задней стене, превозмогая боль.

– Нет. Все хорошо.

Чариз спрятала влажные ладони в складки замызганной юбки и стала про себя молиться о том, чтобы ее не обнаружили. Сердце бешено колотилось. Удивительно, как конюх не услышал этот стук и не пришел проверить, что тут происходит.

– В такую ночь все зябнут: и люди, и животные. Найди себе местечко потеплее и выпей за мой счет стаканчик чего-нибудь горячительного.

Чариз жалась к стене позади коня, с тревогой посматривая на грозные копыта.

– Вы очень добры, господин. Я бы не отказался, – с удивлением и благодарностью ответил конюх.

Конюх все не уходил и не уходил. Казалось, прошла целая вечность до того момента, как хозяин коня вновь появился в дверях стойла. Он поднял фонарь и увидел, что Чариз дрожит, прижавшись к дальней стене.

– Он ушел.

– Слава Богу.

Чариз облегченно вздохнула. Она не знала, почему незнакомец помог ей остаться необнаруженной, но сейчас это было не важно.

Он смотрел на нее, озабоченно нахмурившись:

– Вы не можете оставаться здесь. В гостинице полно людей. Вам еще повезло, что вас до сих пор никто не потревожил.

– Я не… – неуверенно начала Чариз.

Несмотря на то что этот мужчина не делал никаких попыток вытащить ее из стойла, она продолжала прижиматься спиной к деревянной перегородке.

Незнакомец сделал шаг в сторону, дав ей понять, что она не должна его бояться. Наконец Чариз представилась возможность сбежать.

Она колебалась.

Незнакомец прав. Вряд ли ей удастся пройти незамеченной через гостиничный двор. Она находилась слишком близко от дома, и кто-то мог ее узнать.

Словно прочитав ее мысли, незнакомец изменил тактику. Взгляд его больше не был настороженным.

– Меня зовут Гидеон.

Чариз, прихрамывая, вышла из стойла в проход. Стоило этому человеку, Гидеону, сделать хоть одно движение, и она обратилась бы в бегство, но он стоял в расслабленной, начисто лишенной агрессии позе, и Чариз сдалась. Судорожно вздохнув, она прислушалась к ощущениям своего тела.

Ребра болели.

– Вы избиты.

Глаза незнакомца потемнели от гнева, когда он окинул Чариз взглядом.

Чариз представляла себе, какой у нее растерзанный, жалкий вид. Инстинктивно она схватилась правой рукой за разорванные края лифа, прикрыв грудь. Ее сводный брат Хьюберт порвал его, когда швырнул ее на пол. И теперь из-под платья проглядывала кружевная сорочка.

Ее платье было порвано и совершенно не спасало от холода. Руки под короткими пышными рукавами были покрыты синяками и ссадинами. Волосы были растрепаны. Почти все шпильки вылетели, когда она продиралась сквозь живую изгородь, окружавшую Хоулком-Холл.

Еще до того как Гидеон стал бы задавать ей вопросы или демонстрировать свою жалость к ней, Чариз поспешила выложить ему ту версию произошедшего с ней, которую успела Придумать заранее.

– Я ехала к своей тетушке в Портсмут, когда… когда на меня напали разбойники.

Будь неладна эта многозначительная заминка. Чариз не умела лгать. Он ни за что ей не поверит.

Чариз ждала, затаив дыхание. Сейчас он скажет, что она обманщица, что наверняка от кого-то сбежала. Но Гидеон отряхнул свое тяжелое пальто, шагнул к ней и накинул его на ее дрожащие плечи.

– Вот, – сказал он и вновь отступил.

Чариз стало теплее.

– С… спасибо, – пробормотала она.

Доброта незнакомца тронула Чариз до глубины души.

– Как вас зовут?

– Сара Уотсон, – неохотно сообщила она, назвавшись именем компаньонки сестры ее бабушки, которая жила в Бате.

Вспомнив о правилах приличия, Чариз присела в несколько неловком реверансе. Он жестом остановил ее. Гидеон не сводил с нее глаз.

– Могу я проводить вас к кому-нибудь из ваших друзей или родственников в Уинчестере, мисс Уотсон? Конюшня не самое безопасное место для вас.

Безопасных мест для нее просто не существует, да поможет ей Бог. Ей страшно было подумать о том, что случится, если сводные братья поймают ее.

– Я… я никого не знаю в этой части страны, сэр. Я из Карлайла.

Она не могла вспомнить ни одного населенного пункта, который был бы дальше отсюда, чем Карлайл, но все же находился в пределах Англии, а не за шотландской границей.

– Долгое путешествие для одинокой леди. Неужели вас не сопровождала даже горничная?

С каждым мгновением Чариз все глубже погружалась в пучину лжи. Но у нее не было выбора! Назови она свое настоящее имя, любой законопослушный гражданин тут же передал бы ее в руки властей. Тем не менее она промямлила:

– Моя горничная сбежала, когда мы меняли карету в Лондоне.

– Несчастья буквально преследуют вас, мисс Уотсон.

Был ли в его ответе намек на иронию? Чариз притворилась, будто иронии не заметила.

– Да, ужасный выдался день. – В этом она по крайней мере не покривила душой. – Теперь я мечтаю лишь о том, чтобы поскорее добраться до тети.

– До Портсмута далеко.

Чариз прекрасно об этом знала. Она прошла всего несколько миль и уже еле волочила ноги. Денег на то, чтобы путешествовать в дилижансе, у нее не было, а если бы и были, она не могла допустить, чтобы кто-нибудь узнал ее или запомнил. Уже в который раз Чариз подумала о том, что задача, которую она перед собой поставила, физически невыполнима. Но тут она вспомнила, что ждет ее дома, в Хоулкоме.

– Я справлюсь.

– Как? – спросил он, и на этот раз в голосе его впервые появилась резкость. – Вы едва держитесь на ногах.

Чариз охватило отчаяние: он озвучил вопрос, который она не раз себе задавала и на который так и не нашла ответа.

– Как-нибудь. Я должна.

Он поджал губы. Он явно нашел ее ответ таким же неубедительным, каким нашла его она сама.

– Я предлагаю подвезти вас до Портсмута. Советую принять мое предложение.

Чариз отпрянула, словно он собирался до нее дотронуться. Слишком хорошо все складывалось. Так не бывает. Неужели Бог услышал ее молитвы? Она знала, что сводные братья ее уже ищут. Если она поедет с этим незнакомцем, возможно, они ее не догонят. И не только это. Они будут разыскивать девушку, которая путешествует одна, без сопровождения.

– Я не могу вас так затруднять.

– Я все равно еду на юг. – Гидеон помрачнел. – Как джентльмен, я не могу оставить женщину одну, мало ли какого негодяя она может встретить на дороге.

Несмотря на боль и страх, Чариз рассмеялась и небрежно махнула здоровой рукой:

– В наше время быть рыцарем накладно.

– Даю вам слово джентльмена, вашей добродетели ничто не угрожает, мисс Уотсон.

Чариз столько лгали в последнее время, что она никому не верила. Но Гидеону почему-то поверила.

Настоящий джентльмен. Человек чести.

Чариз вздохнула. Это был знак согласия. Отчаяние взяло верх над страхом.

– Я с благодарностью принимаю ваше предложение.

– Вначале мы с вами пойдем к врачу.

Если вначале страхи ее почти утихли и надежда, подобно спасительной шлюпке, замаячила перед ней, то теперь ей пришлось напомнить себе, что до спасения еще далеко.

Может, она и выплывет, если ей очень и очень повезет.

Любой врач в Уинчестере немедленно ее узнает. Она замотала головой, схватившись за больную руку:

– Мне не нужен врач. Травмы мои не так серьезны, как кажутся.

Она ждала, что он станет оспаривать ее заявление. Но никаких возражений не последовало.

– Хорошо. Не пойдем к врачу.

Чариз испытала огромное облегчение, но виду не подала. Очевидно, ей встретился самый доверчивый джентльмен в королевстве. До сих пор он принимал на веру все, что бы она ни сказала.

Странно. Особенно если учесть, что он не производил на нее впечатления человека недалекого. В его пронзительно черных глазах сквозил ум.

Возможно, он просто наивен. Еще один довод в пользу того, чтобы идти с ним. Сбежать от него в Портсмуте не составит труда.

Она представления не имела о том, что будет делать дальше. Ни денег, ни друзей у нее не было. Вернее, у нее не было таких друзей, которых она могла бы подвергнуть риску преследования со стороны властей. Сводные братья, угрожая отдать старушку под суд, уже заставили одну из близких родственниц Чариз, сестру ее бабушки, вернуть свою внучатую племянницу законным опекунам – ее сводным братьям. Золотой кулон и кольцо с жемчугом, доставшиеся Чариз от матери, были при ней, но выручить за них большую сумму не удастся. Каким-то образом ей придется скрываться три недели. От безысходности Чариз трясло.

Будет день – будет пища. Держись, приказала себе Чариз. Прежде всего надо выбраться из Уинчестера, а там видно будет.

– Гидеон.

В дверях конюшни стоял человек. Чариз вздрогнула и от этого с новой силой почувствовала боль в теле. И еще она почувствовала, как от лица разом отлила кровь. Спаситель ее выставил вперед руку, но при этом не стал до нее дотрагиваться.

– Не волнуйтесь. Это друг.

Воля этого незнакомца была такова, что ей подчинялись, похоже, и люди, и звери. Достаточно было этого короткого жеста и столь же короткой фразы, чтобы Чариз прикусила язык. Но сердце ее при этом забилось в груди подобно испуганной птице, а на лбу выступил холодный пот.

– Я здесь, – откликнулся Гидеон, не сводя при этом глаз с Чариз.

Еще один мужчина, такой же высокий, как и ее спаситель, стройный, темноволосый, явно не англичанин, несмотря на безупречный костюм от хорошего лондонского портного.

– Что за находка?

– Мисс Уотсон, это Акаш. Акаш, позволь представить тебе мисс Сару Уотсон. На нее напали разбойники, и она нуждается в помощи.

Вновь пришедший внимательно посмотрел на Чариз. Ни о чем ее не спросил. Выдержав паузу, лишь посмотрел на Гидеона, выразительно приподняв изящную черную бровь.

– Насколько я понимаю, мы не остаемся здесь на ночь?

Он говорил по-английски чисто, без акцента, хотя выглядел так, словно сошел со страниц арабских сказок.

– Ты же знаешь, что я хочу поскорее добраться до Пенрина.

– Знаю.

– Мы едем туда через Портсмут.

– Я всегда горел желанием увидеть Портсмут.

Акаш говорил так, словно его нисколько не беспокоила перспектива провести ночь на холоде ради того, чтобы помочь незнакомке. Все это было подозрительно.

Чариз попятилась к стойлу Хана. Конь тихо заржал у нее над ухом.

– Я не могу злоупотреблять вашей добротой, господа. Мне следует ехать к тете самостоятельно.

– Ни один человек чести не позволил бы вам так поступить, мисс Уотсон.

Гидеон был тверд в своем решении довезти ее до Портсмута.

– И тем не менее я должна ехать туда одна, – стояла на своем Чариз.

Гидеон бросил быстрый взгляд на своего компаньона и улыбнулся. Блестящие черные глаза, удлиненные ямочки на щеках и ровный ряд белоснежных зубов.

У Чариз сердце остановилось на миг, после чего забилось часто-часто. Как ни глупо это было, но ни боль, ни страх, ни недоверие не уберегли ее от острого желания еще раз увидеть эту его улыбку. Увидеть, как он улыбается ей.

– По-моему, ты напугал малышку, Акаш.

Чариз проигнорировала тихий смех Акаша и, нахмурившись, посмотрела на Гидеона:

– Прошу вас, сэр, не называйте меня малышкой.

– Вам будет спокойнее, если я передам вам это?

Она опустила глаза и увидела в его протянутой руке маленький дуэльный пистолет. Она даже не заметила, как он достал его из кармана сюртука.

Она уставилась на пистолет с таким видом, словно не понимала, что ей дают. Перед глазами у нее все поплыло. В ушах зашумело. На голову словно набросили одеяло.

– Акаш!

Этот окрик Гидеона донесся словно издалека, а потом все завертелось и чьи-то сильные руки подхватили ее.

Но не те сильные руки, о которых она мечтала. Даже на грани обморока она почувствовала это и испытала глубочайшее разочарование.

Гидеон смотрел на девушку, которую держал на руках Акаш. Тоненькие руки и ноги и легкое голубое платье. Волосы цвета яркой бронзы свисали с черного рукава Акаша словно флаг. Подол ее платья был рваным и мокрым, а на бледно-голубые туфельки налипла дорожная грязь.

Он сжал кулаки. В нем бушевала ярость. Какой негодяй мог так надругаться над ней? Он всегда питал отвращение к жестокости, даже до того последнего года в Индии. А девушку эту какой-то ублюдок избил до полусмерти.

Гидеон слишком хорошо был знаком с насилием, чтобы не понимать, как сильно она избита. Проклятие, он хотел, чтобы ее осмотрел врач.

Но девушка так напугана.

Что за беда с ней случилась? Ее жалкая ложь не могла ввести его в заблуждение. Он готов был бы поспорить на все, что угодно, что никакие разбойники на нее не нападали. Но черт возьми, кто-то же ее избил!

Ярость, не находящая выхода – чувство, до тошноты знакомое, – овладела им. Во рту появился мерзкий металлический привкус. Он отступил от своего компаньона на шаг и сделал глубокий вздох, пытаясь успокоиться. Надо держать себя в руках, не то он напугает ее.

Девушка зашевелилась, и ее бледная рука сжала ткань его пальто. Внимание Гидеона привлекло к себе дорогое старинное кольцо с жемчугом на ее тонком пальчике. Не ускользнуло от него и то, что она носила красивый золотой медальон. Он выскользнул из порванного лифа. Кем бы она ни была и в каких бы стесненных обстоятельствах ни оказалась сейчас, она была родом оттуда, где водятся деньги.

– Пожалуйста… Прошу вас, опустите меня. Я могу идти. Правда.

Ярость уступила место жалости. Гнев его не мог ей помочь. Она была маленькой, беззащитной и отчаянно храброй. Невозможно было точно определить, сколько ей лет, ибо все тело ее покрывали синяки, – приблизительно лет двадцать с небольшим.

И еще: ее храбрость и ее гордость растрогали его до глубины души. Гидеон понимай, что она чувствует. Хорошо понимал. Он догадывался, что гордость – единственное, что у нее осталось.

Гордость и два незнакомца, которые позаботятся о том, чтобы защитить ее, что бы ей ни угрожало, доверяет она им или нет.

Он не мог предоставить ее самой себе. Он слишком хорошо знал, что такое противостоять врагам, когда вся сила на их стороне, а у тебя нет никакой надежды на помощь.

– Начальник, что-то стряслось с конем?

Гидеон раздраженно оглянулся на дверь. Акаш пришел, чтобы проверить, все ли с ним в порядке, хотя, если прямо спросить его об этом, он ни за что бы не признался. А теперь еще и Талливер интересуется здоровьем своего подопечного, словно старая ворчливая нянька.

Стремление к свободе было у него непреодолимым и мощным, словно океанский прилив. За свободу он отдал бы вечное блаженство. Только бы хоть мгновение пожить без постоянного пристального надзора. Почувствовать свежий ветер. Хорошего скакуна под собой. Чтобы вокруг простиралась степь.

И чтобы сто миль окрест ни одной души.

– Сэр Гидеон?

Дерзкая мечта поблекла. Как мог он осуждать своих компаньонов за их заботу? Они хорошие люди. Преданы ему.

– Мы не останемся на ночь, Талливер, – сказал Гидеон бравому отставному солдату, которого нанял к себе слугой после того, как тот верой и правдой служил ему на корабле, который привез его из Индии в Англию. – Нам понадобится карета, еда для путешествия. И кучер, пожалуй.

– В кучере нет нужды, сэр. Я справлюсь.

Талливер, как выяснил Гидеон, мог справиться с чем угодно. Вест-Индская компания многое потеряла в лице Талливера, когда тот оттуда уволился.

Талливер бесстрастным взглядом скользнул по женщине, которую держал на руках Акаш, но не задал ни одного вопроса. Он никогда не задавал вопросов, но при этом как-то умудрялся знать обо всем. Акаш поклонился и направился к выходу.

– Прошу вас, сэр.

Голос девушки дрогнул.

Акаш молча поставил ее на ноги. Она покачнулась, и Гидеон машинально протянул к ней руки, но опомнился и быстро спрятал их за спину. Девушка вскинула голову и посмотрела на него снизу вверх, словно дебютантка на своем первом балу на господина, позволившего в ее присутствии скабрезную шутку.

И вновь ее гордость затронула какие-то тайные струны его души.

– Я доставляю вам неприятности.

Не спуская глаз с Гидеона, она отошла от Акаша. Одну руку она неловко прижимала к груди.

– Я благодарна вам, но я не могу позволить, чтобы вы из-за меня терпели неудобства.

Она говорила, словно герцогиня в восьмом поколении. Свысока, надменно, нисколько не рисуясь при этом. Гидеон, несмотря на всю серьезность ситуации, не смог сдержать улыбки.

Разумеется, она это заметила.

– Вы надо мной смеетесь.

Он не отрицал. Напротив. В его голосе появились стальные нотки.

– Мисс Уотсон, вы нуждаетесь в нашей помощи. Я не могу запихнуть вас в карету и заставить ехать со мной.

Ложь. Конечно, он мог. Именно так и поступил бы в случае необходимости.

– Я закричу, – запальчиво сообщила она.

Почему он полон решимости спасти эту маленькую колючку? Она дрожала от боли, страха и усталости. Ее волосы цвета темной бронзы обрамляли бледное лицо. Наряд ее был порван и покрыт пятнами. И если она и была красива, то синяки уродовали ее.

Гидеон с трудом сдержал горький смех. Если даже она красавица, какой ему от этого прок?

Хватит растравлять себе душу подобными вопросами, решил Гидеон, посмотрел ей в глаза и сказал:

– Сейчас февраль. Зима. И вы не в том состоянии, чтобы путешествовать самостоятельно.

В дверях появился Талливер:

– Я нашел карету, сэр. Ее сейчас подадут.

Гидеон увидел страх в глазах девушки. Было ясно, что она не хочет, чтобы ее кто-нибудь видел. Гидеону хотелось знать почему.

– Возвращайтесь в стойло, мисс Уотсон. Хан не обидит вас.

– Я не боюсь вашего коня, – бросила Чариз в ответ.

Запахнула пальто и отошла, растворилась во мраке.

Гости самой большой гостиницы Уинчестера часто брали кареты напрокат. Уже через несколько минут небольшая карета была готова к отправлению.

Гидеон зашел в стойло. Чариз пряталась за крупом коня. Гидеон старался преодолеть привычную реакцию организма на нахождение в темном замкнутом пространстве. Но затянутая в перчатку рука, которой он взялся за перегородку, немного дрожала.

Слава Богу, сумрак скрывал его состояние. Разве сможет она доверять своему спасителю, если в темноте он дрожит как осиновый лист.

– Мы готовы.

Чариз вышла из укрытия и отряхнула пальто. Из-за боли в левой руке она не могла сунуть руки в рукава. Чариз подняла глаза, и Гидеон поразился их сиянию.

– Почему вы все это делаете?

Он пожал плечами так, словно каждый день только тем и занимался, что помогал попавшим в беду случайно встретившимся ему барышням.

– Вам нужна помощь.

– Для того чтобы брать на себя такой труд, одного этого, как мне кажется, недостаточно.

– Я зарабатываю себе очки для Страшного суда, – ответил Гидеон с легкой иронией, которой не чувствовал. Он протянул ей сверток. – Я подумал, что это может вам пригодиться.

Чариз взяла его не сразу.

– Что там?

– Шаль. Ночью холодно.

И она должна прикрыть голову, когда будет садиться в экипаж. Необычный цвет волос может выдать ее. Но если он скажет ей об этом, она сразу поймет, что он не поверил ни единому ее слову из того, что она наплела.

– Где вы взяли эту шаль? – подозрительно глядя на него, спросила Чариз.

Он спрятал улыбку. Покорность явно не была в числе ее добродетелей. При желании он мог в один миг сделать так, что она потеряет сознание. Именно так он и хотел поступить, однако передумал. Она и так достаточно пережила.

– Талливер купил ее у хозяйки гостиницы.

«Хорошая, добротная вещь из теплой шерсти», – подумал он, с минутной ностальгией вспомнив сияющие роскошные ткани, которые видел в Индии. Гидеон поднес шаль к носу:

– Она пахнет псиной, но зато теплая. Вам понравится.

К его удивлению, она рассмеялась:

– Я спала в стойле. Легкий запах собаки едва ли может доставить мне неудобство.

Что-то в его сердце шевельнулось, с трудом, нехотя, словно провернулись проржавевшие шестерни. Он поежился от неуютного чувства и еще раз протянул девушке шаль.

– Мисс Уотсон?

– Благодарю.

И как он и предполагал, девушка покрыла шалью голову и плечи. В бесформенном пальто, с головой, укрытой шалью, она была неотличима от сотен других женщин. Гидеон заметил, что она старается не пользоваться левой рукой. Может, рука сломана? И вновь он пожалел о том, что она не позволяет ему показать ее костоправу.

.– И вот это тоже возьмите. На всякий случай.

Он передал ей пистолет, молча наблюдая затем, как она опустила его в один из объемистых карманов пальто.

– Вы умеете им пользоваться?

Девушка взяла пистолет спокойно, по-деловому, без боязливого трепета – значит, умела с ним обращаться.

– Да. Мой отец был хорошим стрелком. Он и меня научил стрелять.

Гидеон заслонял ее собой, когда они шли через двор к карете. Акаш уже сидел верхом на своем жеребце серой масти.

Открывая дверцу кареты для мисс Уотсон, Гидеон встретился взглядом со своим другом. Хотелось бы знать, что думает Акаш о событиях этой ночи и их новой спутнице. Акаш ничего пока не сказал, но это не означало, что сказать ему нечего.

Девушка задержалась, словно ждала, что Гидеон подаст ей руку. Еще один признак ее принадлежности к привилегированному сословию. Не дождавшись помощи от Гидеона, она поднялась в карету самостоятельно.

Талливер вывел из конюшни своего коренастого коня и коня хозяина – Хана. Обоих коней привязал к заднику кареты. Гидеон окинул взглядом двор. Похоже, никто не обратил на них внимания.

В такую морозную ночь всякий, кого нужда не гнала на улицу, предпочитал оставаться в тепле. Несколько слуг, которых Гидеон увидел во дворе, спешили по своим делам. По давней привычке Гидеон примечал каждую деталь.

Талливер подошел к нему:

– Поехали, начальник?

– Да.

Гидеон напоследок окинул взглядом двор. Никто не проявлял интереса к их маленькой компании.

– Пора в путь.

Талливер занял место кучера. Гидеон забрался в карету, где уже сидела загадочная мисс Уотсон.

Пристально глядя на свою растрепанную спутницу, Гидеон поймал себя на том, что впервые за долгое время испытывал нечто помимо усталости и отвращения к себе. Она вызывала в нем интерес. Была ему небезразлична.

Мисс Уотсон сотворила чудо. Гидеон так долго не испытывал ничего, кроме отчаяния, что даже этот интерес к ней воспринимался им как нечто освежающе светлое, как весенняя оттепель, пришедшая на смену бесконечной зиме. Гадая, какие еще неожиданные результаты повлекут за собой его импульсивные поступки этой ночи, Гидеон опустился на сиденье напротив мисс Уотсон и, закрыв глаза, погрузился в дрему. Карета тронулась, заскрипели колеса. Они выехали с постоялого двора в морозную ночь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю