Текст книги "Его пленённая леди"

Автор книги: Анна Грейси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

* * *

В течение следующих двух недель Гарри и Итен сбились с ног, чтобы только успеть закончить громадный объём наружных работ прежде, чем выпадет первый снег. Они ремонтировали изгороди, восстанавливали служебные постройки и меняли сломанную черепицу на крыше. В доме команда из местных женщин и мужчин тщательно отдраивала все помещения сверху донизу, пока не отмыли дочиста.

Гарри и Итен работали как проклятые, быстро наводя повсюду порядок, как если бы находились в армии. Работники поместья скоро поняли, что этим двоим никто не мог подсунуть некачественную или небрежно выполненную работу. Гарри и Итен были строгими надзирателями, но, так как они сами работали больше кого–либо, никто не возражал. Гибель урожая в прошлом году и закрытие главного дома весной означало для многих местных жителей безрадостное суровое Рождество. А может статься, даже голод.

Теперь, получив работу и ощущая тяжесть денег в карманах в конце каждой недели, в воздухе снова повеяло новыми надеждами, и работники получали удовлетворение, выполняя тяжёлые повседневные обязанности.

К концу третьей недели у Гарри появились первые гости. Он понятия не имел, что они прибудут: ещё минуту назад он, Итен и главный конюх, Джексон, находились перед домом, размышляя, принесёт ли им эта нависшая гряда облаков первый снег, а уже в следующее мгновение два модных парных двухколёсных экипажа промчались через главные ворота, не замедляя ход ни на секунду, будто заранее зная об узком въезде, следуя один за другим.

Оказавшись внутри, второй экипаж, чёрно–желтую коляску, запряженную парой гнедых, немного занесло при попытке обойти первый. Они проехали на головокружительной скорости, сражаясь за первенство и выбрасывая из–под колёс мелкий гравий.

– Боже Всемогущий, – воскликнул Итен, – он ни за что не уступит ему. Он опрокинется…

– Держу пари на «пони»[6][6]
  pony (анг. жарг.) – купюра достоинством в 25 фунтов стерлингов.


[Закрыть], что он выиграет, – ответил Гарри.

 – Идёт, – ответил Итен, напряжённо наблюдая за тем, как гнедые и коляска рванули вперёд, слегка зацепив колеса соперника. Легковесный, с высокими рессорами экипаж подпрыгнул и рискованно закачался. Возница хохотнул и сильнее подстегнул свою упряжку.

– Он безумец.

– Это – Люк, – пояснил Гарри, – его не заботит, останется он в живых или нет. А Рейф знает все его уловки. Они пытаются обойти друг друга уже много лет.

Рейф Рэмси и Люк Риптон приходились Гарри двумя самыми близкими друзьями после его брата, Гэйба. Они вместе ходили в школу, вместе ушли в армию, и вместе пережили все восемь военных лет.

– Они оба безумцы, – объявил Итен.

– Великолепны, просто великолепны, – с почтительным благоговением пробормотал Джексон. – Такие превосходные скакуны. Я не припомню таких породистых красавцев, мчащихся по Фермин–Корту, с той самой поры, когда матушка мисс Нелл была ещё жива. Видеть это доставляет радость моему старому сердцу.

– Гнедые особенно хороши, не так ли? – утвердительно произнёс Гарри. – Хотя я думаю, что вороные мощнее и обладают большей выносливостью.

– Да, у них очень сильные плечи, – согласился Джексон.

– Они абсолютно безумны, просто чокнутые, – повторил Итен, – они же свернут свои глупые шеи.

Гарри искоса взглянул на него.

– Этой новенькой коляской правит Рейф, Итен? Весьма элегантный экипаж, ты не находишь?

Итен потрясённо уставился на него.

– Ты тоже безумец.

Гарри усмехнулся. Уже не в первый раз его называли безумцем, их всех называли. Его, Гэйба, Люка, Рейфа, и их друга Майкла называли Архангелами Герцога из–за их имён и того, что они верхом на лошадях доставляли срочные депеши для Веллингтона.

После смерти Майкла их стали называть Всадниками Дьявола, возможно, из–за привычки Веллингтона приказывать им «мчаться, как дьявол» или из–за того, что после гибели Майкла они перешли на новую ступень готовности рисковать. В то время ни одного из них особенно не заботило, будут они жить или умрут.

Оба экипажа рванули вперёд, идя голова к голове по направлению к главному дому.

– Святая Матерь Божья, эти безумцы хотят въехать на крыльцо, – задохнулся Итен и отпрыгнул в сторону. Джексон, бормоча молитву, последовал за ним. Гарри скрестил руки на груди и стал ждать. Ему уже доводилось видеть этот особый манёвр Люка.

Как он и ожидал, в самый последний момент Люк рванул лошадей назад, они фыркнули и остановились, пар клубами валил от них на расстоянии минимум в шесть дюймов. Второй экипаж остановился подле первого спустя три секунды.

Наступила внезапная тишина, лишь разгорячённые лошади били копытами и тяжело дышали, всхрапывая. Несколько конюхов, пришедших посмотреть на гонку, поспешно подошли, чтобы взять их под уздцы. Двое возниц, элегантно постриженные, в многослойных плащах поверх дорожных костюмов и высоких шляпах, отороченных по краям мехом бобра, неспешно сошли со своих экипажей.

Люк, манерно осмотревшись и увидев друга, произнёс:

– Рейф, мой дорогой мальчик, ты прибыл, наконец! – он зевнул. – Я уж думал, что ты никогда сюда не доберёшься.

Рейф, шести футов ростом, истинный денди, худощавый и со вкусом одетый, неторопливым движением кончиков пальцев стянул с себя перчатки и развязал узел на белоснежном шёлковом шейном платке.

 – Неудачно выбрал время, полагаю. В дороге меня задержал какой–то зануда в чёрно–жёлтой коляске. Настоящий слизняк, он тащился так медленно, что я весь покрылся испариной, – с этими словами мужчина вытащил пенсне и стал с показным изумлением внимательно рассматривать чёрно–жёлтый экипаж Люка. – Ей–богу, но мне думается, что этим слизняком был ты, Люк. Позволь узнать, какой разновидностью крупного рогатого скота ты правишь в эти дни?

Посмеиваясь, Гарри подошёл, чтобы поприветствовать их.

Итен тоже выступил вперёд, сказав с широкой усмешкой:

– Как погляжу, сходите с ума как обычно. Похоже, что жизнь в мирное время для вас чересчур скучна?

Рейф Рэмси сардонически выгнул бровь.

– Сходим с ума? Это обо мне? Ошибаешься, мой дорогой Итен. Именно мой друг безумен, я же просто потворствую ему. Моя единственная проблема состоит в том, что я сейчас упаду в обморок от жажды. – Он со значением бросил взгляд на Гарри.

– О, в самом деле, – Гарри фыркнул, – ты, бедное хилое создание, проходи внутрь, и я дам тебе возрождающий силы глоток.

– В таком случае я тоже чувствую, что сейчас упаду в обморок, – объявил Итен.

– И меня не забудьте, поскольку я победил, – напомнил им Люк.

– Знаю, так как я выиграл двадцать пять фунтов, – сообщил ему Гарри.

Рот Люка в изумлении приоткрылся.

– «Пони»! Вы держали пари на «пони»? – он негодующе фыркнул, выражая глубокое отвращение. – По крайней мере, Рейф держал пари на «обезьяну»[7][7]
  обезьяна (анг. жарг.) – купюра достоинством в 500 фунтов стерлингов.


[Закрыть].

– Итен, ты человек возвышенных взглядов. – Тут Рейф повернул свой длинный нос в сторону Гарри. – А ты, Гарри, мой старинный друг, ты держал пари против меня? Я ранен, глубоко ранен.

Гарри ухмыльнулся, не приняв всерьёз абсурдное высказывание друга.

– Как только я разглядел, что у тебя новая коляска, то сразу понял, что ты не переступишь грань. Ты мог бы рискнуть своей глупой шеей, но своим новеньким экипажем? Вряд ли!

Посмеиваясь, друзья прошли в дом, в то время как Джексон руководил конюхами, уводившими великолепных животных, оставленных на его попечение.

Когда они уже были внутри, Рейф обернулся к Люку.

– Ты не забыл про корзину от миссис Барроу?

Люк тихо чертыхнулся и побежал назад, чтобы забрать большую плетёную корзину из коляски.

– От миссис Барроу? – переспросил Гарри, озадаченный. – Моей миссис Барроу?

– Да, эта добродетельная леди послала тебе огромную корзину продовольствия. Предположив, по всей видимости, что ты живёшь в абсолютно жутких условиях в неком заграничном графстве и, подобно бледной тени, угасаешь вдали от неё.

Гарри усмехнулся. В этом была вся миссис Барроу.

– Но как? Где вы видели её?

– В Грейндже, конечно, где же ещё? – ответил Люк, ставя корзину на ближайший стол.

– Что вы там делали?

Рейф закатил глаза.

– Я знаю, что твой почерк ужасен, мой дорогой мальчик, но если бы ты написал, известив нас, что переезжаешь, то уберёг бы от этого путешествия.

– Не то, чтобы мы возражали, – прервал его Люк, – она божественно готовит – и вовсе не этот французский вздор, ставший всеобщим безумием, – нет, настоящую еду для настоящих мужчин. Откровенно говоря, Гарри, я был всецело за то, чтобы остаться там. Готов держать пари, что ты не станешь кормить нас так же.

– Не стану, – подтвердил Гарри после того, как разлил всем выпивку. – И я заставлю вас работать.

– Работать? Небеса, quel horreur[8][8]
  Quel horreur (фр.) – Какой ужас.


[Закрыть], – объявил Рейф, – я помню работу. Мне это не нравится. Можно испачкаться. – Он щёлкнул пальцами по своим безупречно чистым лосинам из оленьей кожи и попытался скрыть весёлый блеск в глазах.

– И сделать тебя излишне коричневым, Рейф, – произнёс Гарри с усмешкой. – Среди нас нет ни одного, кто забыл как ты крушил каменную кладку в одной разбомбленной испанской церкви. Ты продолжал раскопки в течение двенадцати часов и был покрыт желтоватой грязью с головы до пят.

Рейф пожал плечами.

– Это совсем другое, там находились дети, пойманные в ловушку. И я никогда не счищал ту невыносимую грязь со своей одежды. Итен, ты человек, во всём следующий моде, ты можешь меня понять.

Итен искренне кивнул.

– О, я могу, сэр, я могу. На самом деле я хорошо помню то время, когда не было никаких детей, пойманных в ловушку, в руинах некоего монастыря, и ни одного монаха, за исключением… – он глубокомысленно нахмурился. – Разве там были не вы, сэр, работая киркой вместе с лучшими из них под горячим испанским солнцем? – он подмигнул.

Рейф усмехнулся.

– Ах, да просто я был уверен, что мы найдем там вино, – он вздохнул. – Какой роскошный у него был букет, помните? Жаль, что теперь у нас не осталось хотя бы чуть–чуть. Мне бы оно пригодилось, если ты собираешься превратить меня в раба. Ах, да! – он полез к себе в карман и вытащил два письма. – Я почти забыл. Миссис Барроу дала их мне, чтобы передать тебе. – Он протянул их Гарри.

Гарри сломал печать и прочитал первое.

– Это от Гэйба, – пояснил он друзьям. – Он приезжает в Англию в следующем месяце. Несомненно, Калли настаивает на этом, но я даже не могу вообразить – почему.

– Жёны делают это, – протянул Рейф уныло, – настаивают.

Он содрогнулся и сделал большой глоток.

Гарри снова наполнил другу бокал вином. Старший брат Рейфа, лорд Эксбридж, просто изводил того, понуждая к браку с богатой наследницей. Брат Рейфа был счастливо женат, но его супруга оказалась неспособной родить детей, поэтому обязанностью Рейфа как наследника своего брата стало обеспечение продолжения рода и пополнение семейного состояния.

Бедняга Рейф пытался уклониться от этого с тех пор, как вернулся относительно невредимым с войны. Он не получал удовольствия от роли жертвенного агнца – не тогда, когда его вовлекали в брак.

– Кто–нибудь ещё приедет с ними? – смущённо спросил Итен. – Мальчики, может быть?

Гарри сверился с письмом.

– Да, мальчики и кто–то из Королевской гвардии Зиндарии – ох, и подруга Калли, мисс Тибби. Она и Калли собираются пройтись по магазинам.

– Это всё объясняет, – произнёс Люк, – женщинам всегда нравится делать покупки. А никакие магазины Зиндарии не сравнятся с лондонскими. Когда они прибывают?

– В декабре, – ответил ему Гарри, – они останутся на Рождество.

Он раскрыл второе письмо, прочитал его и сглотнул. Потом сделал большой глоток вина.

– От кого оно? – полюбопытствовал Итен.

– От моей тётушки, леди Госфорт, – ответил Гарри, – она пишет, что подыскала для меня несколько очень приемлемых брачных вариантов. Я должен приехать в Бат на следующей неделе и познакомиться с ними.

Глава 5

– Идём же, – проговорила тётушка Мод, – и не возражай. Мне просто необходима сильная рука, на которую можно опереться, чтобы преодолеть этот чрезвычайно крутой склон.

– Он совершенно пологий, но, может, лучше послать за портшезом[9][9]
  Портшез (или паланкин) – носилки, кресла или кузов, (обычно) на двух жердях. Cредство передвижения в виде укрепленного на длинных шестах крытого кресла или ложа, переносимого носильщиками. Такой покрытый подвижный стул использовался как элитную форму транспорта в течение многих столетий. В литературе в описаниях быта западноевропейского города XVIII в. этот вид городского транспорта именуется портшезом.


[Закрыть]?

Гарри прекрасно понимал, чего на самом деле хотела от него тётушка, и потребность в его сильной руке была самым малым из всего. Она желала, чтобы он составил ей компанию в Галерее[10][10]
  Галерея – одно из самых известных мест в Бате, зал для питья минеральной воды. При первом ее посещении было принято вносить свои имена в книгу. Кстати, по ней всегда можно было узнать, кто из известных вам людей почтил посещением Бат. По существу, галерей здесь несколько. Большая галерея – это вместительный зал с коринфскими колоннами, эстрадой для оркестра, часами работы знаменитого Томпиона и статуей «щеголя Нэша». Посреди зала – большая мраморная ваза, откуда служитель черпает минеральную воду, и рядом множество желтоватых стаканчиков, из которых гости ее пьют. Джентльмены в Галерее разговаривали о политике, охоте, лошадях и урожае, леди – о шляпках, вышивках, модных романах и джентльменах. Особенно людно в Галерее бывало по воскресеньям, когда по окончании церковной службы сюда устремлялось много народу. Люди прогуливались на костылях и без них, с палками и без палок, поднимались и спускались по ступенькам – всюду говор, оживление, веселье. Можно было, разумеется, ограничиться обычной полудюжиной кругов, но если встречали знакомых, пребывание здесь затягивалось. Утомившиеся от блуждания по залу присаживались отдохнуть возле часов.


[Закрыть] – зале для принятия питьевой минеральной воды.

Гарри ненавидел бювет[11][11]
  Бювет (франц. buvette, буквально – буфет, распивочное заведение) – специальное сооружение, устраиваемое над каптажем минерального источника или близ него для отпуска питьевой минеральной воды.


[Закрыть] с его традиционными сплетнями, отвратительной на вкус водой и самым ужасным из всего – местным сообществом благородных старых дев, которые с азартом лисы, попавшей в курятник, пристально наблюдали за каждым молодым человеком, имевшим несчастье оказаться в поле их зрения. Поэтому Гарри было не по себе; под их алчными взглядами он ощущал себя созревшим пшеничным колосом.

Тётушке Мод была прекрасно известно, как ему это ненавистно. Но она находила сложившуюся ситуацию чрезвычайно забавной.

– Ну, ты ведь не откажешь беспомощной старой леди, не правда ли? – протянула она жалобным голоском.

– Беспомощная, это вы–то, тётушка Мод? А не вы ли вчера на балу не пропустили ни одного танца? – парировал Гарри, выгнув бровь. – Или, быть может, это была какая–то другая беспомощная старая леди.

– Именно потому, что вчера мне пришлось так много танцевать, этим утром я испытываю некоторую слабость, – с достоинством ответила тетушка.

– О, так это всё из–за танцев? А я–то думал, что из–за шампанского. Сколько бокалов там было? – нимало не смущаясь, поинтересовался её племянник.

Мод, леди Госфорт, сжала руками голову и резко бросила в ответ:

– Джентльмену не пристало вести подобные подсчёты.

– Я этого и не делал, – усмехнулся Гарри, – так как просто сбился со счета.

– Ну, если уж ты решил вести себя столь вульгарным образом, что даже напомнил мне об этом, – объявила тётушка, – то должен понимать, отчего я так нуждаюсь в укрепляющей силе вод бювета. И, кроме того, единственной причиной моего приезда на бал вчера вечером было стремление подыскать тебе жену, а ты мне в этом совсем не помогаешь.

Это была бесстыдная ложь. Даже табун диких лошадей не смог бы удержать тётушку Мод от посещения светского раута, и ко всему прочему её переполняло желание разрешить проблему с женитьбой Гарри. Он вздохнул и предложил ей руку.

– Ну, хорошо, но только до входа.

– Вздор, – тётка торжествовала, изо всех сил пытаясь не ухмыльнуться. – Дорогой, ты так желчен, у тебя явно какое–то расстройство печени. Тебе тоже следует принять воды.

– Нет уж, – выпалил Гарри, – это же жутко противная гадость, и к тому же я не выношу комнат, наполненных старыми девами и… – тут он прервался и сказал ровным голосом, – я буду сопровождать вас туда, но это – мой предел.

Гарри пребывал в скверном расположении духа. Вот уже три дня подряд он делал всё, что от него требовала тётушка Мод: принаряжался, будто портновский манекен, сидел или прогуливался, ведя неспешные беседы с возможными невестами, их отцами и матерями. Он с радостью предпочёл бы никогда больше не встречать никого из этих людей.

Это было впустую потраченное время. Потому что Гарри ни на дюйм не приблизился к выбору подходящей жены, как и в свой прошлый приезд в Бат. Теперь стало даже ещё хуже, потому что тогда ему не приходилось сравнивать каждую чёртову девицу с нею.

Нелл, леди Элен Фреймор, с её строгим лицом безупречного кремового цвета и её томно–медовым голосом. Ни одна из девиц, что ему представили, не обладала таким же прямым выразительным взглядом и таким же спокойным достоинством. И ни одна не смогла разжечь в нём… огня.

Но Нелл отвергла его. Она предпочла отправиться в Лондон, чтобы подавать чай какой–то богатой и, вне всякого сомнения, снисходительной старой леди. Нелл предпочла находиться в услужении, вместо того чтобы выйти замуж за Гарри. И вот он в Бате за многие мили от неё присматривает ей замену, которая совершенно точно не будет возбуждать его так же, как сама Нелл.

Вот только почему это его так волнует?

К сожалению Гарри, тётушка Мод никогда не отличалась приятным нравом. Она продолжила:

– Но ты должен. Я сбилась с ног, подыскивая тебе подходящих девушек из среднего класса, а ты так желчен, что не даёшь им ни единого шанса!

– Я давал им шанс, – ответил он ей, – и не моя вина, что они мне не подходят.

Она слегка шлёпнула его по руке.

– Фи, ну–ну! Я нашла тебе трёх превосходных, восхитительных девушек, а ты сказал, что они бестолковы.

– Они глупы.

Леди в изумлении уставилась на него, широко раскрыв глаза.

– Противный мальчишка, хорошенькие девушки и не должны быть умными! – глубоко вздохнув, она продолжила: – Но, будучи любящей тётей, я нашла тебе ещё парочку более смышлёных, энергичных и в высшей степени привлекательных девушек, а ты сказал, что они скучны.

– Так и было.

– Да как же ты узнал об этом? Ты же едва ли обменялся хотя бы словом с любой из них.

– И тем не менее. Брюнетка любит кошек, ненавидит собак и боится лошадей. А та, что со светлыми волосами, без конца болтала о поэзии и о том, что она поклонница Байрона, – Гарри фыркнул.

Тётя снова шлёпнула его по руке.

– Ты просто дикарь, да любая женщина в Англии любит Байрона! Это нынче в моде! Виноваты не девушки, а ты сам. Кто–нибудь другой уже давно решил бы, что ты просто не желаешь жениться, но так как это абсолютно не так, единственное объяснение состоит в том, что у тебя расстройство печени. И курс минеральных вод пойдет тебе на пользу.

Гарри нахмурился, продолжая размеренно вышагивать подле неё.

 – Я, так и быть, сопровожу вас внутрь, но не приму и глотка этой мерзости, – проворчал он, – так что заканчивайте с этим и воздержитесь впредь, в противном случае оставшуюся часть сегодняшней прогулки вниз по улице вы проведёте, полагаясь на силу руки вашего в высшей степени одарённого лакея. – Он указал на слугу в ливрее, бесшумно идущего позади них.

Тётя Мод фыркнула, но промолчала.

Их появление вызвало заметное оживление среди посетителей бювета. Гарри это ни чуточки не польстило, так как он оказался единственным мужчиной в галерее моложе семидесяти лет. Он устремил свой пристальный взор на скамьи, где сидели леди, и строевым шагом повёл тетю через весь зал, намереваясь усадить её там и тотчас ретироваться.

Это заняло у него больше времени, чем он рассчитывал, поскольку тётушка останавливалась через каждые несколько шагов, чтобы поприветствовать знакомых, но в конце концов она обосновалась подле своей старинной подруги со стаканом противной воды в руке.

Он уже собирался уходить, когда услышал, что позади него чей–то голос произнёс:

– Леди Элен! Какое же вы неловкое создание!

«Леди Элен?» – Гарри резко повернул голову и стал озираться вокруг. Да, это была она. Нелл. Что, чёрт возьми, она здесь делала? Она же должна находиться в Лондоне.

Роскошно одетая, туго затянутая в корсет дама с раскрасневшимся лицом выговаривала девушке громким голосом, будто слабоумной, повторяя:

– Ну же, не стойте, милочка, поднимите это немедленно.

Он увидел, как Нелл наклонилась со свойственным ей изяществом и подняла с пола шаль. Во рту у него пересохло. Она выглядела всё такой же. Прекрасной. Даже ещё более хрупкой. Девушка встряхнула накидку, осмотрела и протянула даме.

Нелл даже не взглянула в ту сторону, где стоял Гарри, но он был уверен, что о его присутствии ей известно. Возможно, она не пропустила момент появления их с тётушкой в галерее.

– Да нет же, нет, глупая вы девчонка! – дама отшатнулась с показной театральностью. – Она ведь испачкана. Или вы полагаете, что я могу носить грязную шаль?

Женщина с многострадальным видом оглянулась вокруг, явно играя на публику.

Нелл стояла к нему в профиль, держа голову высоко поднятой, получая выговор с выражением спокойного безразличия.

Да как же она может оставаться такой равнодушной! Как смеет эта женщина говорить с ней подобным образом. Ему вдруг захотелось придушить эту корову с багровым лицом.

Он желал пересечь комнату, подхватить Нелл и забрать её в Фермин–Корт, проскакать по лесу вместе с ней…

Нелл сказала что–то успокаивающее раскрасневшейся даме.

– Нет, леди Элен, она не совершенно чистая, вовсе нет, – презрительно возразила женщина визгливым тоном. – И я поражена, насколько низкие у вас критерии. Вернитесь домой и принесите мне другую. Отправляйтесь. Это не должно занять у вас много времени. – Она махнула рукой на Нелл, как если бы та была ребёнком или собакой, прибавив: – Сию же минуту, не стойте истуканом. Поспешите, леди Элен. Я уже чувствую, что замерзаю.

Гарри стиснул зубы, когда Нелл без звука свернула шаль и поспешно вышла на улицу. Он вознамерился последовать за нею.

Тётушка цепко ухватила его за рукав.

– Ты не можешь сейчас уйти. Это будет чересчур заметно. Эта женщина – та самая ужасная выскочка, о которой я упоминала тебе на днях. Припоминаешь?

Нелл вернётся, уговаривал себя Гарри. Она вышла, чтобы принести другую шаль для этой коровы. Он сможет поговорить с ней позже, а пока следует немного успокоиться. В какой–то момент его одолело огромное желание удавить ту женщину. За то, что она говорила с Нелл подобным образом. Он позволил тётушке усадить его подле себя.

Дама с напыщенным видом приглаживала свои юбки, удовлетворённо осматриваясь вокруг. Её взгляд задержался на Гарри. Не отводя от него глаз, она провела пальцем вдоль выреза декольте, открывавшего внушительную грудь, в глубокой ложбинке которой покоился крупный сверкающий драгоценный камень.

Его тетя резко и шумно вздохнула.

– Внешность этой женщины говорит сама за себя! При дневном свете она выглядит на все сорок. Гарри, ну неужели ты в самом деле не сохранил в памяти ту историю?

Гарри смутно припомнил рассказ о какой–то весьма пренеприятной особе, но его тётку слишком многое возмущало и оскорбляло. Леди Госфорт любила поболтать: все истории перемешались в его голове. Теперь же он сожалел, что так невнимательно слушал её.

– Напомните мне, – попросил он, не отрывая взгляда от входа.

– Она называет себя миссис Бисли. По слухам, она богатая вдова, её покойный муж был колбасником, но она старается держать это в тайне. Будто её не выдает каждое слово, что она произносит, – тётушка Мод снова фыркнула.

– Это та дама, что уронила шаль? – спросил Гарри небрежно. Он ощутил, как тётя повернула к нему голову и уставилась на него, но решил это проигнорировать.

– Она вообще не роняла её, – подруга тётушки, леди Латтимер, наклонилась к ним поближе. – Я сама всё видела. Эта женщина бросила её на пол преднамеренно, чтобы несправедливо выговорить леди Элен.

Гарри сжал кулаки и вынудил себя проговорить обманчиво любопытствующим тоном:

– Леди Элен?

Его тётя кинула на него задумчивый взгляд.

– Да, её компаньонка. Леди Элен Фреймор, дочь опозоренного графа Дентона, который, проиграв всё своё состояние, покончил с собой. Девочка слишком бедна и слишком наивна, чтобы заполучить себе мужа, который бы не обратил внимания на скандал, устроенный её отцом. – Леди Госфорт бросила на разодетую женщину пренебрежительный взгляд. – Скверное, вульгарное существо! Ей просто было лестно заполучить дочь графа в своё полное распоряжение, и теперь она не даёт бедной девочке ни минуты покоя.

– Как она это терпит? – пробормотал Гарри.

Тётя Мод бросила на него еще один проникновенный взгляд и мягко произнесла:

– Никто из нас с ней не разговаривал. Миссис Бисли не допускает подобного, но девушка, кажется, относится ко всему довольно спокойно.

– Она, должно быть, весьма простодушное создание, – высказалась леди Латтимер. – Миссис Бисли умаляет её достоинство каждым словом, и всё же леди Элен ни разу даже ухом не повела. Она всегда улыбается, а бесконечные оскорбления соскальзывают с неё, словно вода с утиных перьев. – Она покачала головой. – Ни одна женщина с сильным характером не допустила бы того, чтобы особа, стоящая ниже её по социальному статусу, говорила с ней подобным образом.

 – Она совсем не простодушна, – возразил Гарри, в то время как тётушка, поблескивая глазами–бусинками, пристально вглядывалась в него, и прибавил: – Во всяком случае, мне она такой не показалась… исходя из того, что я только что увидел…

Тётушка уставилась на него помрачневшим взглядом и сказала раздражённо:

– Ну, конечно же, она не такова. Особенно, исходя из того, что ты увидел сейчас.

Не придав большого значения пронзительным взглядам тётушки, Гарри внимательно осмотрел зал. Ему необходимо переговорить с Нелл где–нибудь наедине, безо всех этих всевидящих глаз.

– Полагаю, она отчаянно бедна, – беспечно продолжала леди Латтимер, не подозревая об обуревавших Гарри тщательно скрываемых эмоциях. – Возможно, у бедняжки, кроме титула, нет ни единого пенни.

Гарри приметил две двери в дальнем конце галереи и поднялся, сказав:

– Прошу извинить меня, тётушка Мод, леди Латтимер, мне необходимо… – и зашагал прочь, намереваясь кое–что выяснить.

Когда он вернулся, леди Латтимер дремала, а тётя пристально наблюдала за ним с крайне раздосадованным выражением лица.

– Подумать только, сколько было впустую потрачено времени на всех этих девиц, – пробормотала она, шлёпнув Гарри по руке, как только он присел рядом.

Это уже становилось привычным. Он убрал руку вне пределов её досягаемости.

– Не понимаю, о чём вы говорите.

Тётушка Мод еще раз фыркнула. Гарри протянул ей носовой платок.

Склонив свой орлиный нос, она бесстрастно посмотрела на платок и поинтересовалась:

– Зачем он мне?

– Чтобы избавить от звуков, которые вы издаете, должно быть, у вас простуда, – невозмутимо ответил Гарри.

Она пристально взглянула на племянника и громко презрительно хмыкнула. Тот слабо улыбнулся, убирая носовой платок.

Поглядев на свою спокойно похрапывающую подругу, леди Госфорт, понизив голос, спросила у Гарри:

– Так, как давно ты знаком с леди Элен?

– Как вы догадались?

Посмотрев на него через лорнет, она одарила его испепеляющим взглядом.

– О, пощади меня – я же знала тебя ещё ребёнком. Ну, и, кроме того, всё было слишком очевидно. Я свожу тебя с почти дюжиной девиц, ты выказываешь им пренебрежительное равнодушие, а теперь вдруг, как бы нечаянно, осведомляешься о какой–то нанятой компаньонке, скромной и непривлекательной девушке, и при этом не можешь отвести от неё глаз. Неужели ты думаешь, я поверю, что ты впервые видишь её?

Гарри пожал плечами.

– Я уже встречал её как–то.

После короткой паузы тётушка спросила:

– Это ведь больше, чем просто мимолетное увлечение, не так ли?

– Возможно, – спустя мгновение признал Гарри.

Вдруг он понял, что никакого «возможно» вообще нет. Стоило ему только увидеть девушку в другом конце зала, и его как молнией поразило.

Для Гарри никогда не существовало какой–либо подходящей невесты, была только одна Нелл. Он не знал, когда это произошло, и не понимал, почему; он просто знал, что это случилось.

– Ты говорил мне, что хотел бы неесту с респектабельным происхождением; миловидную, тихую, добродетельную девушку из среднего класса, предпочтительно с хорошим приданым.

– Всё верно.

Его тётя издала разочарованный стон.

– Да ведь эта мисс Фреймор проста, как божий день, у неё, кроме подпорченной скандалом репутации, нет никаких средств или связей. Её отец спустил все деньги, а потом умер на перекрёстке! Прямо на открытом месте, где любой мог его увидеть. Ужасный скандал для светского общества.

– Да, ему следовало бы избрать более приличную смерть, – иронично заметил Гарри. – И она не проста, как божий день, – тут же раздраженно возразил он, предположив, что такое впечатление создалось из–за её одежды. Тётя Мод придавала большое значение тому, как одевались люди. Он подсунул палец под свой, ставший вдруг тесным, шейный платок. – Уверен, если не принимать во внимание это тусклое платье, вы нашли бы её прекрасной.

Тётушка уставилась на него и надолго замолчала, затем со значением выгнула свои изящно выщипанные брови.

– Ну и ну! А я–то уж и не надеялась увидеть тебя таким.

– Каким таким? – Гарри в нетерпении следил за дверью. «Дьявольщина, да где же она?». Нелл не было уже слишком долго.

Леди Госфорт погладила его по щеке.

– Сражённым, мой мальчик, вот каким.

«Сражённым?». Он в недоумении уставился на тётю.

– Чепуха, – пробормотал Гарри, – я лишь… беспокоюсь о её благополучии.

Это правда. Нелл выглядела измождённой, будто работа была непосильной. У неё под глазами залегли тени. И она ещё больше похудела.

В сильном расстройстве его кулаки сжались. Как смеет эта корова сидеть там, в комфорте и довольстве, отослав Нелл бегать по городу с надуманными поручениями.

– Итак, где же вы встретились?

– Поместье, которое я купил, было последним из того, что осталось от состояния её отца, – пояснил он. – Когда я осматривал его, она тоже была там. – Гарри не отводил глаз от входа. – Дьявол, да где же она? Уже прошла целая вечность с тех пор, как она ушла.

– Ей придётся потратить на прогулку до дома этой женщины десять минут и ещё десять на то, чтобы вернуться обратно. Имей же терпение.

Он нахмурился и скрестил руки на груди.

– Только взгляни, в каком ты сейчас состоянии! – тётя Мод покачала головой. – Ты уберег бы меня от стольких хлопот, рассказав о ней с самого начала, Гарри.

– Я даже не подозревал, что она будет здесь, – признался он, – она сказала, что едет в Лондон.

– Так, почему же ты сам не поехал в Лондон вместо того, чтобы тратить попусту моё время? – раздражённо спросила тётушка.

Он поколебался, а затем произнёс глухим тоном:

– Потому что она отвергла меня.

Тётя Мод снова навела на него лорнет.

– Что? Эта девочка, эта незамысловатая маленькая старая дева без единого пенни за душой и поддержки в обществе отказала тебе? И предпочла службу у миссис Бисли?

Гарри сжал зубы. Всё это его совсем не утешало, в особенности то, что теперь он сам видел, ради чего был отвергнут. Он припомнил, как Нелл рассуждала о чаепитии, о чтении вслух милой старушке, и попытался подавить поднявшуюся изнутри волну постыдного удовлетворения. Как же она ошиблась. Ей следовало бы выбрать его.

– Что же ты ей такого сделал?

Гарри плотно сжал губы. Даже диким жеребцам было бы не под силу вытянуть из него правду, похороненную глубоко в сердце. Он почувствовал, как загорелось его лицо от воспоминаний о том, как он обхватил графскую дочь руками и насиловал её губы до тех пор, пока едва мог стоять на ногах.

– Ничего. Я был вполне учтив, – произнёс он натянуто, – и надлежащим образом сделал ей предложение.

– А она отвергла тебя, – тётушка хихикнула. – Мне следует поближе познакомиться с этой девочкой, – наконец объявила она, – должно быть, ты прав, есть что–то большее в леди Элен Фреймор, чем это кажется на первый взгляд.

* * *

Нелл, сжимая шаль, спешно поднималась по крутой мощёной улочке, игнорируя любопытные взгляды прохожих. Шаль ни в малейшей степени не была испачкана, просто миссис Бисли понадобился повод, чтобы привлечь к себе внимание, и Нелл была этому рада. Потому что получила возможность сбежать.

Её била дрожь.

Что Гарри Морант делал в Бате? В Галерее? Не может быть, чтобы он узнал, что она тоже здесь.