Текст книги "Его пленённая леди"

Автор книги: Анна Грейси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Конечно, у Купер сильна романтическая жилка, это очевидно. Она думала, что Нелл вступает в брак по любви, в то время как Гарри объяснил этот шаг просто практическими соображениями. Её титул будет полезен, как и она, для его задумки с лошадьми. И Нелл знала поместье и людей, живущих там. Это имело смысл.

Но наблюдения Купер вызвали небольшое беспокойство.

Нелл помылась, затем позволила горничной потереть ей спину и вымыть волосы. Купер как следует помассировала ей голову и шею. Это было божественно.

Гарри Морант с самого начала дал ей понять, как это умеют делать мужчины, что он желает Нелл. Если она закроет глаза, то сможет, как наяву, ощутить его точную форму и твёрдость, пульсирующую в её руке.

Она закрыла глаза и смыла пену тёплой водой, затем обернула волосы полотенцем, встала и вытерлась перед огнем.

Купер принесла её старую ночную сорочку и помогла надеть через голову. Нелл была немного смущена этим изношенным и залатанным предметом одежды. Она никогда не предполагала, что кто–либо, кроме неё, увидит его. Мисс Брэгг наверняка могла сказать несколько уничижительных слов по поводу её гардероба.

Пока Купер наблюдала за тем, как выносят ванную с водой, Нелл встала на колени на коврике перед камином, высушивая волосы. Она помнила, как делала это с матерью. Мама вытирала волосы досуха полотенцем, а затем расчёсывала их. А ещё она часто рассказывала Нелл какую–нибудь историю... Нелл попыталась проглотить комок в горле. Будет ли она когда–нибудь делать это с Тори?

Когда её волосы почти высохли, она перешла к туалетному столику и села. Взяла баночку с масленой вытяжкой зелёной черепахи, открутила крышку и понюхала. Пахло довольно приятно. Нелл погрузила внутрь палец и осторожно нанесла на кожу капельку лосьона, почувствовав прохладу и успокоение.

Она уставилась на своё отражение. Из зеркала на неё смотрело обыкновенное лицо. Если бы только она пошла внешностью в маму, а не в отца. Мама была красавицей.

Нелл не понимала, что такого желанного нашёл в ней Гарри Морант, но ей придётся принять это. Восхитительная дрожь пробежала по её телу, сходясь внизу живота. Она не сомневалась в желании Гарри.

Но оно беспокоило её. Из–за своего желания он отложил все дела, чтобы привезти её в Лондон на поиски Тори – ребёнка, который не был его, который мог вызвать скандал.

Его готовность принять её дочь вызывала у Нелл слёзы благодарности. Он даже затеял эти поиски, как солдат разрабатывает военную кампанию солдат, подумала она, ощущая комок в горле.

Купер подхватила щётку и начала расчёсывать волосы хозяйки.

Нелл сидела, погружённая в свои мысли. Из–за своего желания Гарри Морант женится на ней, восстанавливая в её жизни почти всё, что она утратила: безопасное будущее, уважаемое положение и дом её сердца. У неё даже будет шанс выращивать лошадей, как она всегда и хотела.

Если... когда они найдут Тори, всё будет так, будто ужасные события последнего года стёрты, и останется только хорошее. Кроме смерти отца.

И всё по одной причине.

Желание.

К женщине, которая испытывала отвращение лишь при мысли о совокуплении.

Нелл облизала губы. Это не может быть слишком плохо, подумала она, не с Гарри. Она находила его весьма привлекательным физически, даже красивым, если можно так сказать о мужчине. И он ей нравился. Более, чем нравился, напомнил ей тихий голосок, даже если сам Гарри не хотел об этом знать...

В любом случае это не займёт много времени. И даже когда сам акт отвратителен, награда может быть огромной, подумала она, посылая небу очередную молитву за Тори.

Кобылы тоже, казалось, никогда не получают удовольствия от того, что их покрывают жеребцы. Какая кобыла смогла бы выдержать то, что выдержала Нелл? Она лишь надеялась, что этого для Гарри будет достаточно.

Потому что он не хотел того, что Нелл готова была излить на него полной чашей.

Любовь.

Она любила Гарри Моранта. Нелл не была уверена, когда это случилось. Возможно, в тот день в лесу, когда его серые глаза остановились на ней, замерев. А затем он протянул руку и дал ей свою шляпу...

Может, это произошло, когда она в первый раз поцеловала его. Тогда Нелл боролась с чувством, отрицала его даже перед самой собой, думая, что оно угрожает её поискам Тори.

Это мог быть тот момент, когда он сказал: «Конечно, она будет жить с нами».

Или, может, это случилось, когда она поняла, что Гарри всю ночь обнимал её, оберегая от беды, ничего не прося взамен, хотя ужасно хотел её.

Он никогда ничего у неё не просил.

Она подозревала, что Гарри никогда ничего и ни у кого не просил. Это был единственный способ уберечь себя. Нелл сама так делала.

Но невозможно сохранять свои чувства в безопасности вечно. Нелл ощутила одно шевеление под грудью, затем другое, и вот она уже безнадежно любит это крохотное существо, растущее внутри неё.

И это было ничто по сравнению с тем, что она испытала, когда в первый раз прижала Тори к сердцу, вдохнула запах дочери, приложила её к груди. Нелл сделала бы всё что угодно, чтобы уберечь Тори. Что угодно.

Но она не уберегла её; она проспала всю ночь и позволила отцу украсть дочку. От этой мысли Нелл почувствовала тошноту.

В дверь постучали, и Купер положила щётку, чтобы открыть. Она вернулась с полным подносом еды.

– Ваш ужин, миледи. Мистер Гарри приказал послать его наверх для вас.

Нелл покачала головой.

– Я ничего не хочу, спасибо. Отошли его назад.

Купер заколебалась, затем вынесла поднос за дверь.

* * *

– Что вы делаете с этим, Купер? – Гарри видел, что поднос послали менее двух минут назад. Не может быть, чтобы Нелл успела покушать.

– Миледи сказала, что ничего не хочет на ужин, сэр.

– Она что–нибудь съела?

Купер покачала головой.

– Тогда стойте там, – сказал Гарри и быстро поднялся по ступенькам. Остановившись у двери Нелл, он постучал, открыл дверь, затем взял поднос из рук Купер.

– Это всё, Купер, – решительно сказал он, шагнул в спальню Нелл и пинком закрыл дверь позади себя.

И замер. Дьявол. Ему надо было подумать об этом.

Нелл стояла перед камином, греясь. У Гарри мгновенно пересохло во рту. Подсвеченная огнём, танцующим позади неё, эта её старая хлопковая ночная рубашка стала, будь она неладна, почти прозрачной, не скрывая очертания длинных стройных ног и роскошных бёдер. Кожа молодой женщины была покрыта нежным румянцем, а волосы свободно спадали и вились, всё ещё слегка влажные.

Он думал об этом, признал Гарри.

В течение последнего часа он сражался с видениями того, как помогает ей принять ванну, намыливая её шёлковую кремовую кожу, ополаскивая её, затем заворачивая в полотенце и неся влажную и румяную Нелл в постель.

И вот она здесь, раскрасневшаяся, нежная, влажня и пахнущая, как пирог, только вынутый из печи. И завёрнутая во что–то, чертовски менее скрывающее её тело, нежели полотенце. Но он не собирался касаться Нелл, напомнил он себе. И он сможет с этим справиться.

Она подозрительно посмотрела на поднос.

– Почему вы принесли его назад? Я сказала Купер, что не голодна.

– Меня не волнует, голодны вы или нет, – сказал Гарри, ставя поднос на маленький ночной столик. – Мы проходили через это во время завтрака. Так что идите сюда и ешьте.

Гарри придержал для неё стул.

Он мог видеть тёмные пятна её сосков сквозь тонкий хлопок. Первые пять пуговиц у шеи были расстёгнуты, открывая соблазнительный проблеск затенённой ложбинки. Гарри подавил стон.

Откуда взялась эта роскошная грудь? Когда он увидел Нелл в первый раз, она казалась довольно плоскогрудой. Не то, чтобы это хоть на грош имело для него значение. Хоть тогда, хоть сейчас.

Каждый раз, когда он проходил мимо неё, его тело откликалось с такой неистовой силой, что ему с трудом удавалось держать себя в руках.

Ему не следовало приходить сюда. Гарри знал, как отзовётся его тело. Это было глупо: такое искушение прямо у него под носом. Скверно уже то, что приходится целомудренно обнимать её всю ночь напролет, но теперь это будет ещё сложнее, потому что у него в мыслях сохранится это видение. С этими образами в голове и держа её в объятиях.

И в его постели.

Чертовски хорошо, что между ними стол. Гарри убрал салфетку с подноса. Он заказал для неё лёгкий ужин: сваренное всмятку яйцо, тост, масло, мармелад и чай.

– Я не хочу, – повторила Нелл.

– Вы не любите яйца?

– Обычно люблю, но сегодня вечером мне не хочется есть.

– Вы устали и опечалены, вот и всё. Вы почувствуете себя лучше, когда съедите что–нибудь.

Нелл скрестила руки на груди и бросила на него мятежный взгляд. Гарри намазал один из кусочков тоста маслом, разрезал его пополам, затем разрезал каждую половинку на узкие полоски. Нелл подозрительно наблюдала за ним. Он аккуратно отрезал верхушку яйца, посыпал солью и немного перцем, затем подвинул к ней тарелку с обезглавленным яйцом и порезанным тостом.

Она не разняла рук, но Гарри беспокоило не это. Давление её рук приподняло грудь выше, и вырез её ночной рубашки разошёлся, приоткрывая роскошные изгибы.

Он заставил себя не замечать этого. Погрузил полоску тоста в жидкий желток и поднёс к её губам.

Она крепко сжала их. Гарри продолжал держать лакомство у её рта.

– Откройте дверь, – сказал он ей, как маленькому ребенку.

Нелл постаралась не улыбнуться.

– Знаете, как мы называли это, когда я был ребёнком? – спросил он.

– Тостовый солдат... м–м–м, – закончила она, когда Гарри протолкнул яичного солдата меж её открывшихся губ.

Нелл прожевала и проглотила.

– Это было очень коварно, – начала она, и Гарри сунул другой кусочек тоста ей в рот. Он чувствовал её теплое дыхание на своих пальцах.

В следующий раз Нелл попыталась увернуться от него, но он был слишком быстр и всё равно пропихнул тост между её губ. В глазах Нелл плясали искорки, пока она жевала его.

К пятому кусочку тоста это стало игрой; она смеялась, и задача Гарри становилась всё тяжелее с каждой минутой. Кто бы мог подумать, что кормление женщины тостами с яйцом может быть столь возбуждающим занятием?

– Я уже сто лет не ела яйца с солдатиками–тостами, – сказала Нелл. – В детстве это был мой любимый ужин.

Нелл облизала губы, затем раскрыла их, чтобы получить следующий кусочек.

Гарри подавил стон. Было бы так легко просто наклониться вперёд и накрыть этот сладкий розовый ротик своим. Но это стало бы приглашением к безумию. Она не готова к тому, чего он хотел.

Гарри обмакнул тост в яйцо и толкнул его вперёд. Большая капля желтка упала на внутренний изгиб одной кремовой груди.

– О, – промолвила она.

Гарри ничего не сказал. Долгое мгновение они оба смотрели на каплю золотистого желтка, блестящую и влажную на шёлковой коже. Он сглотнул, но, подобно мошке, летящей на огонь, больше уже не мог сопротивляться соблазну.

Намеренно медленно он наклонил голову и слизнул желток, омывая языком её кожу. Она была прохладной и гладкой, как шёлк. Вкусно пахла тёплыми, свежеиспечёнными кексами и осенними яблоками.

Нелл пахла женщиной. Настоящей женщиной.

Гарри глубоко вдохнул и поборол искушение погрузить лицо в ароматную впадину. Он слегка коснулся атласной кожи подбородком.

– О–о, – пробормотала Нелл. Её соски стали тугими, натянув тонкую ткань ночной сорочки всего в каких–то дюймах от его рук, от его рта. Он почувствовал, как одна вершинка потёрлась о его запястье. Гарри передвинул руку. Девушка восхитительно задрожала, глаза потемнели.

При её таком очевидном отклике на него, Гарри почувствовал всплеск примитивного торжествующего чувства собственника. Он нашел её, несмотря ни на что, он нашёл женщину, эту единственную женщину, не похожую ни на какую другую, его собственную личную сирену. Свою женщину. Свою жену.

Свою будущую жену.

Гарри заставил себя выпрямиться и обмакнул следующий тост в яйцо, как будто ничего только что не произошло. Он предложил его ей. Их взгляды встретились. Её глаза были тёмными, с отяжелевшими от желания веками. Нелл разомкнула губы, и его пальцы слегка коснулись их, пока он кормил её тостом. Гарри голодным взглядом наблюдал, как она медленно жуёт и глотает.

Нелл ела молча, глядя ему в глаза. Было такое ощущение, словно она смотрит ему в душу, но он не мог отвести взгляд.

Гарри скормил ей следующий тост–солдатик, затем ещё один.

Единственное, что было слышно в комнате – шипение и потрескивание огня, их дыхание, и мягкие звуки, которые она издавала, пока ела. Интимные звуки. Личные. Пробуждающие чувства.

Ему было любопытно, могла ли Нелл слышать биение его сердца? Он, безусловно, мог.

Гарри кормил её полосками тоста, пока не закончилось яйцо. Он был осторожен, чтобы не уронить ни одной капли желтка. Гарри не смог бы доверять себе, если бы это произошло снова.

Он никогда не терял самообладания. Не собирался делать этого и сейчас.

Он взял горшочек с мармеладом, намазал варенье на оставшийся кусочек тоста, разрезал его на треугольники и передал тарелку Нелл, сказав:

– Ешьте.

Она кинула на него долгий взгляд, затем взяла кусочек и с хрустом откусила от него, начиная с одного уголка и направляясь к другому. Когда она закончила, крошечная капелька джема блестела в уголке её рта.

Гарри не мог оторвать от неё глаз. Она походила на мушку, соблазняющую его. Трепещущую при каждом движении губ Нелл. Гарри наблюдал, как Нелл съела второй треугольник, третий. Нелл ела деликатно, как кошка, и всё же та маленькая капля золотистого джема оставалась на месте, порхая прямо над уголком её рта.

Рта, созданного для поцелуев.

– Чай? – спросил он и, не дожидаясь её ответа, налил чашку, добавив молока и немного сахара. Чай смоет каплю джема.

– Вы запомнили, какой чай я пью, – прокомментировала она, когда Гарри помешал чай и передал ей.

Конечно, он помнит. Он помнит всё, что Нелл когда–либо говорила или делала в его присутствии.

Она сделала глоток и состроила гримаску.

– Холодный.

Затем отставила чашку, мягко сказав:

– Мы слишком долго возились с яйцом.

Не было похоже, что она хоть в малейшей степени жалеет об этом.

Ну что ж, у неё был шанс. Капля мармелада всё ещё трепетала в уголке её рта, и он не мог позволить ей оставаться там ни мгновением дольше.

Глядя в тёмно–золотистые глубины её глаз, Гарри наклонялся вперёд до тех пор, пока его рот не оказался в каком–то дюйме от её губ.

Нелл подалась навстречу, поднимая своё лицо к нему, безмолвно предлагая себя. С низким стоном он слизал крохотную каплю джема из уголка её рта.

– Сладко, – пробормотал Гарри, – и пикантно. – Он снова лизнул её губы, хотя там больше не было джема. – Вкусно.

Он слегка подразнил, проводя своими губами и языком вдоль линии её губ, Нелл вздохнула и открылась для него. Гарри издал низкий рык удовлетворения, когда привлёк её к себе и глубоко поцеловал, запечатав её рот своим, изучая его вкус и строение.

Её вкус вошёл в его кровь, подобно огненной буре, и он притянул Нелл ближе, ощущая нежную податливость её мягкости против его твердости. Гарри глубоко поцеловал, лаская внутреннюю сторону её рта и чувствуя, как она выгибается и содрогается рядом с ним с каждым движением. Нелл была пламенем для его фитиля, пьянящим вином.

Она что–то пробормотала и провела ладонями по линии его подбородка, скользнув пальцами в его волосы.

Поцелуи Гарри стали более глубокими, когда она подхватила ритм, который сжигал его заживо, мучил тело оглушающим неистовом, затопившим его чувства.

Нелл целовала его в ответ, слепо, страстно, следуя за его движениями и своим природным чутьём. Гарри был солёным и пряным на вкус, мрачно мужественным и целовал её с яростным желанием, которое заставляло плавиться её кости.

Гарри разбудил таящийся глубоко в ней голод, который Нелл никогда раньше не испытывала и который не имел ничего общего с едой.

Ей нравилось ощущать его, его вкус, восхитительное трение там, где мужская щетина касалась её кожи. Она льнула к Гарри, её тело прижималось к нему снова и снова в ритме, который Нелл смутно узнавала.

А затем она почувствовала, как что–то твёрдое толкается ей в живот, и это Нелл определённо узнала. Неожиданно она осознала значение ритма.

Поток безрассудной паники погасил жар в её крови. Нелл была шокирована своим поведением, тем, что готова была сделать, чего жаждала. Она отдёрнула голову назад и уставилась на Гарри.

– Нет, – прошептала она, – я не могу.

Гарри замер, его горячий рот только что прижимался к её губам, а теперь Нелл оттолкнула его. Она была не готова, слишком рано, слишком тревожаще. Ей нужно подумать. А она не могла этого сделать, пока он находился здесь.

Но прежде, чем Нелл смогла отодвинуться или сказать хоть слово, Гарри отпустил её и отступил назад, его грудь часто вздымалась.

– Вы правы, – произнёс он глубоким и прерывающимся голосом. Он разгладил одежду и запустил руку в свои густые тёмные волосы. – Мне не следовало заходить так далеко. Не сейчас. До тех пор, пока не поженимся, пока вы не будете готовы. Ваша добродетель в безопасности со мной, обещаю. Спокойной ночи.

Гарри нежно прикоснулся ладонью к её щеке, а затем напряжённым шагом прошёл к двери.

Нелл моргнула, почувствовав головокружение от его ответа. Она сказала «нет». И он услышал. Гарри сразу же отступил, произнеся слова, которые разбили в дребезги всю её защиту, прорвавшись прямо к сердцу.

«Ваша добродетель в безопасности со мной, обещаю».

У неё больше не было добродетели, которую надо защищать, он знал об этом. И тем не менее всё равно пообещал защищать её. И с такой спокойной искренностью, как будто в его мыслях не было никаких сомнений в этом.

Он возвращал ей честь.

Гарри помедлил у двери.

– Вы в порядке?

– Д–да, совершенно, спасибо, – удалось ответить Нелл.

– Хорошо, я так и думал, что, немного поев, вы почувствуете себя лучше. Хороших снов.

Нелл уставилась на закрытую дверь, желая пойти вслед за ним и зная, что не может. То, что она чувствовала, не имело никакого отношения к еде, а лишь к Гарри Моранту.

* * *

 «Хороших снов», – сказал он ей. Гарри надеялся, что так и будет, но сам в это не верил. На час или около того ему удалось отвлечь её, заставить прекратить беспокоиться о пропавшем ребёнке.

В отвлечении себя он преуспел ещё больше. Гарри застонал.

Что на него нашло, когда он стал кормить её?

Больше он не собирался этого делать. До тех пор, пока они не будут женаты.

С этого момента и до их свадьбы, если Нелл захочет морить себя голодом, он позволит ей это. Может быть. Свадьба состоится всего через несколько недель. Она не сможет причинить себе так уж много вреда. Наверное.

Гарри пересёк коридор по направлению к своей спальне и стал рыться в ящике, пока не нашёл то, что искал. Он заметил его, когда был тут в прошлый раз: маленький колокольчик с рукояткой. Гарри привязал к нему верёвку, прошёл на цыпочках обратно и прикрепил к дверной ручке комнаты Нелл. Если она откроет дверь, колокольчик разбудит его.

Гарри знал, что ему следует просто пересечь коридор и забраться в кровать вместе с ней – целомудренно, как он делал последние две ночи. Она лучше спала, если он так поступал. Сиреневые тени вокруг её глаз постепенно почти исчезли с тех пор, как он стал делить с ней постель.

Но, с другой стороны, Гарри совсем не чувствовал себя отдохнувшим.

А когда он недосыпал, его самообладание было не слишком надёжным. А уж после этого ужина его самообладанию был брошен серьёзный вызов.

Гарри не был уверен, сможет ли делить с Нелл постель и дальше. Не занимаясь любовью. А она не была готова к этому.

Он нуждался в физическом облегчении. Отчаянно.

Гарри был практически убеждён, что если бы продолжил держать Нелл в объятиях, не занимаясь с ней любовью, то это бы убило его. Он бы взорвался.

От Гарри потребовалась каждая имевшаяся у него крупица силы воли, чтобы оторваться от Нелл и хладнокровно выйти из комнаты.

Но Нелл сказала «нет», хотя он знал, что она желала его. И Господи, как мысль о том, что она хочет его, снова воспламенила его кровь.

Но «нет» есть «нет». На языке Гарри это было так.

Кто был тем ублюдком, который изнасиловал её? Этот вопрос не давал ему покоя. Он не уйдёт безнаказанным – не тогда, когда это касается Гарри. Ни один мужчина, принуждающий женщину, не заслуживает права называться мужчиной.

А человек, который принуждает кого–то, вроде Нелл... такой человек не заслуживает жить.

Глава 12

Итен бегло просмотрел письмо, которое пришло в этот день от Тибби. Это не был её обычный аккуратный почерк. Должно быть, она писала в спешке. И под дождём, поскольку бумага сморщилась от пятен и некоторые слова были покрыты кляксами там, где чернила расплылись.

Мой дорогой мистер Делани,

Должна признаться, я несколько обеспокоена тоном вашего последнего письма, особенно когда вы говорили об этой женщине, за которой ухаживаете. Хотя я далека от мысли, чтобы критиковать женщину, которую я никогда не встречала...

Итен нахмурился. Никогда не встречала? Какого чёрта, за кем, по её мнению, он ухаживает?

...но мне кажется, что она не ценит вас, как должно. Вы замечательный, порядочный, благородный и умный человек, мистер Делани, и ровня любому на этой земле.

Итен перечитал эту часть снова, наслаждаясь звучанием слов: замечательный, порядочный, благородный и умный. Он не знал ни одной живой души, кто описал бы его подобным образом. Кто–то мог бы назвать его «замечательным». Или «порядочным». И, возможно, «благородным». Но никогда всеми тремя определениями сразу и никогда вместе со словом «умный».

Никогда не принимайте плохого к себе отношения и не смотрите пренебрежительно на своё происхождение – его невозможно изменить, а вас нельзя за него винить. Важно то, что вы сделали в своей жизни, и навыки, которые вы приобрели, и более всего – ваше сердце. Если эта женщина не ценит этого в вас, мой дорогой мистер Делани, она вас не достойна.

Тут письмо стало действительно очень неразборчивым. Должно быть, начался дождь, подумал Итен. Это бы объяснило то, что она закончила письмо таким странным образом:

Я говорю это как ваша бывшая учительница, для которой важны ваше благополучие и счастье.

Искренне ваша, мисс Джейн Тибторп.

Итен усмехнулся, аккуратно сворачивая письмо и кладя в коробку вместе со всеми её письмами. Так, значит, Тибби не понравилось услышать об этой женщине, за которой он ухаживает, а? Может, это намек на ревность?

– Надеюсь, что так, дорогуша. Очень надеюсь на это, – сказал он, закрывая коробку. – Может мисс Тибби всё–таки питает ко мне какие–то чувства, как думаешь, Пятнашка?

Собака забила хвостом по полу.

– Ага, а ещё она считает, что я умный. Неплохо для бывшего неграмотного ирландского олуха, а? – и он бодрым шагом направился в сторону дома викария.

– Итак, преподобный, что вы можете мне рассказать о неком парне по имени Лохинвар? – Итен передвинул своего единственного оставшегося коня. – Шах и мат, – объявил он и откинулся назад.

Викарий нахмурился, склонившись над доской, затем покачал головой.

– Ей–богу, я даже и намека на это не заметил. Превосходно, мой мальчик, превосходно.

Итен подавил усмешку. Он был близок к тому, чтобы разменять пятый десяток, но старик всё же звал его «мой мальчик».

– Вы знаете того, о ком я спросил?

– Лохинвар? Да, я слышал о нём, – сказал викарий. – Это связано с вашей возлюбленной, полагаю.

– Да. Я никогда не слышал о нём, но она, кажется, знает о нём всё.

– Тогда ваша Тибби имеет слабость к романтическим героям.

– О. – Итен нахмурился. Его явно нельзя назвать романтичным и, определенно, – героем. Романтические натуры были красивыми и франтоватыми. А он походил на потрёпанного старого кота, стремящегося остепениться с женщиной, любить которую ему не следовало. Итен рассчитывал на приверженность Тибби подбирать бродяг.

Викарий процитировал:

Ты в любви благороден, в сраженье – герой.

 Кто сравнится с тобой, Лохинвар молодой?

Итен подался вперёд.

– Он был воином? Тибби мне как–то говорила, что когда мы впервые встретились, она подумала, что я воплощение молодого Лохинвара.

Брови викария поднялись.

– О, Боже. Что вы сделали?

– Её держали заложницей негодяи, которые гнались за принцессой и её сыном.

– Принцессой?

– Принцесса раньше была ученицей Тибби и тайно направлялась к ней, или они думали, что тайно. Но негодяи пронюхали об этом и приехали сюда за принцессой. Я постучал в дверь, чтобы спросить дорогу, а там была Тибби, белая, как привидение, напуганная до смерти, и в ярости. – Он усмехнулся, вспоминая. – Она – храбрая маленькая малышка. Сунула мне записку, в которой говорилось о мужчинах, держащих её в заключении, но я даже не взглянул на неё. Она кинула на меня такой взгляд, будто говоря, что я просто идиот: Тибби не знала тогда, что я не умел читать.

– И что же вы сделали? – спросил нетерпеливо, как какой–то мальчишка, викарий.

– Я вырвал её у мерзавцев, закинул на лошадь и умчал прочь галопом в безопасное место.

– Чудесно, чудесно! Какое приключение, – воскликнул старик. – Не удивительно, что она зовёт вас юным Лохинваром. Это из «Мармиона» сэра Вальтера Скотта, на котором все были помешаны двадцать лет назад. Длинная поэма, – объяснил викарий, видя выражение непонимания на лице Итена. Он снова процитировал:

Вдоль границы скакал Лохинвар молодой.

Всех коней был быстрей его конь боевой.

Итен просветлел.

– Это похоже на меня. Я считаю, что у меня лучшие лошади в графстве.

Рыцарь ехал без лат, рыцарь ехал без слуг,

Был при нём только меч, его преданный друг.

Итен откинулся назад.

– Не–а, этот человек – глупец. Если едешь один, то необходимо быть лучше вооружённым, чем он. Хотя бы ещё нож в ботинке.

Викарий улыбнулся. Он выбрал переплетённый том с книжной полки, нашёл страницу и передал книгу Итену.

– Прочитайте это.

Итен медленно прочитал, спотыкаясь на незнакомых словах, а затем откинулся в кресле в задумчивости.

– Так, значит, он выкрал прекрасную Элен с её свадьбы...

Викарий вздохнул.

– Да. Я никогда не понимал пристрастия прекрасного пола к молодому Лохинвару. Я бы сказал, что это вызвало бы ужасный скандал, не говоря уже о ещё более сложной проблеме: аннулировать первый брак почти невозможно, к тому же все родственники жениха и невесты отправились убивать молодого Лохинвара. Шотландцы, как вы знаете, относятся к кровной мести очень серьёзно. Вся идея была совершенно неблагоразумной. Но женским прихотям нет объяснения.

Итен согласился.

– Если бы это был я, то схватил бы женщину сразу после того, как её папаша сказал мне «нет», вместо того чтобы ждать последней минуты, а потом въехать туда на лошади и расстроить свадьбу. Женщины терпеть такого не могут. Это их великий день. Готов поспорить, что прекрасная Элен пилила его из–за этого каждый день всю оставшуюся жизнь, бедный малый.

* * *

Где–то около полуночи прозвонил колокольчик на двери Нелл. Гарри, спотыкаясь, вскочил с кровати в нижнем белье и поспешил за ней по коридору.

Она почти бежала, бормоча полным тоски голосом:

– Где она? Где? Я должна найти её, найти её, найти её.

Как всегда, видя Нелл спящую и в таком расстройстве, он был глубоко тронут. Гарри нагнал её у лестницы и развернул, обхватив руками.

– Тише, милая, – пробормотал он, – Тори здесь. Она в безопасности.

На этот раз Нелл сопротивлялась ему.

– Нет, нет, не она. Не Тори. Не моя Тори, – невнятно, с надрывом бормотала женщина, отчаянно отталкивая его руки, пытаясь проскользнуть мимо него. Нелл была на удивление сильной.

– Пойдёмте в постель.

Когда она продолжила бороться с ним, Гарри поднял её, так что холодные босые ноги Нелл оторвались от пола, и прижал к своей груди. Она смотрела сквозь него пустым душераздирающим взглядом.

– Она умерла, ведь так? Моя Тори? – Слёзы текли по её щекам.

Безысходное горе Нелл рвало Гарри душу. Он отнёс Нелл назад в кровать. Прижал к себе, положив лицом себе на грудь, мокрую от слёз. Он поцелуями стёр её слёзы, пробуя их солёный вкус и желая избавить от боли.

Он сказал себе, что утром Нелл не будет помнить ничего из этого.

Это не помогло. Гарри держал её в объятиях, укачивал, бормоча утешительную ложь, успокаивая словами и теплом своего тела, пока буря полуночного горя не прошла. Наконец, Нелл обмякла в его руках, её дыхание замедлилось, и она провалилась в сон. Уставший за день Гарри тоже заснул.

Утром он повёз Нелл на верховую прогулку в парк, чтобы проветриться. Езда верхом помогает, если ты напряжён. А Нелл была так напряжена, что могла сломаться.

Поиски слишком затянулись.

Когда Нелл вышла из своей спальни, искупавшись и переодевшись после прогулки в парке, она услышала внизу в холле мужские голоса. Прогулка пошла ей на пользу.

Испытывая желание увидеть друзей Гарри, она тихо спустилась до середины лестницы и остановилась.

Что они подумают о том, что их друг женится на падшей женщине? Для неё это не будет иметь значение, если они найдут Тори. Но это может быть важным для Гарри.

Один из мужчин Рейф Рэмси, другой – Люк Риптон, но кто из них кто?

Более высокий из джентльменов был чрезвычайно элегантен, в великолепно скроенном тёмно–голубом сюртуке с накрахмаленным воротничком рубашки и замысловато повязанным шейным платком, в бриджах из буйволовой кожи и блестящих ботинках. Его наряд нёс на себе все приметы денди. По мнению Нелл от других денди его отличали широкие плечи, которые не были результатом уловки портного, и весьма мускулистые бёдра наездника.

Это, должно быть, Рейф. Со слов Гарри у неё сложилось впечатление, что Рейф был хладнокровным и обманчиво праздным. Гарри использовал слово «бесстрастный», и этот мужчина, определённо, создавал такое впечатление.

Гарри называл Люка их «падшим ангелом», и когда Нелл увидела его лицо, то поняла, почему. Он был красив какой–то мрачной и трагической красотой, с тёмными глазами и скулами, о которых могла бы мечтать любая женщина. Его густые тёмные волосы были взъерошены, а шейный платок завязан небрежным узлом. Он казался полным беспокойной энергии, потому что всё время двигался, ударяя хлыстом по ботинкам, прохаживаясь туда–сюда, пока они разговаривали, и перемежая свои фразы оживлёнными жестами.

Часы в холле пробили без четверти восемь. Нелл задержала дыхание и продолжила спуск по лестнице.

Она точно знала, когда Гарри заметил её. Их глаза встретились, и Нелл ощутила тепло от его взгляда. Она осознавала, что его друзья разглядывают её, но ей было всё равно. Нелл чувствовала себя красивой, когда Гарри вот так смотрел на неё. Купер снова заплела её волосы в косы, но на этот раз она вплела в них бледно–желтую ленту. Гарри шагнул вперёд и взял её за руку, когда она спустилась с последних ступенек.

– Это мои друзья, Нелл: Рейф Рэмси и Люк Риптон. Джентльмены, моя невеста, леди Элен Фреймор.

– Как поживаете, мистер Рэмси, мистер Риптон. – Нелл присела в реверансе, довольная, что правильно угадала.

– Рад встретиться с вами, леди Элен, – сказал Рейф Рэмси. Из–под необычно тяжёлых век на неё смотрели проницательные светло–голубые глаза. Они холодно впились в неё. Глаза, под взглядом которых чувствуешь себя неуютно, подумала она, когда он поднёс её руку к губам. Нелл не была уверена, что ей понравился мистер Рэмси.