Текст книги "Мои две половинки 2 (СИ)"

Автор книги: Анна Есина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 16

Вечер песнопения и ухода за кожей плавно перетёк в ночь. Я умаялась с непривычки, поэтому ближе к полуночи прилипла к дивану и с улыбкой наблюдала за братьями. Ромка с моей помощью сменил уже третью маску, Илья щеголял ярко-зелёными патчами под глазами и шикарными накладными губёхами в стиле утки. Они уже дошли до творчества группы «Любэ» и запальчиво, но вполголоса (соседи не потерпят вертепа) исполняли народный хит «Конь». Дурачились, резвились, наскакивали друг на друга, пытались изображать борцов.

Мне вдруг стало так хорошо и спокойно. Вытянула из-за спины подушку, положила под голову и всего на миг прикрыла глаза, а проснулась уже на руках у Ромки.

– Тш-ш, моя маленькая, спи дальше, – он сгрузил мою тушку на кровать, раздел до трусиков, укрыл одеялом и торопливо пообещал: – Только Илюху провожу и пулей к тебе.

Меня вдруг обдало ужасом. Опять он уходит.

– А он не может... – замямлила в угоду трепещущему сердечку. – На диване переночевать или...

– Сама предложи, – не захотел вслушиваться в мои заикания Рома.

И я знаю, почему. Как знаю и то, чего он сейчас хочет. Догадалась, ещё когда он напоказ вылизывал мою шею на виду у брата.

«Подобного рода секс как наркотик. Раз попробовал, и отравлен навсегда», – вроде так он выразился однажды, описывая ощущения от близости на троих. Роме не терпится повторить.

А мне? Страшно. Любопытно. Неловко. Умом я понимаю, что штамп в паспорте не должен был повлиять на моё не такое уж невинное мировоззрение. Однако всё опять сводилось к мыслям о распутстве. Не, выбросить. Это, товарищи, тотальное блядство – умирать от желания отдаться двум мужикам. А с учётом беременности... Вообще не представляю, как это будет.

– Позвать? – Рома привстал, чтобы уйти.

И я встречу твоего брата, лёжа в кровати в одних трусах? Заманчиво.

– Нет, передай ему от меня пожелание спокойной ночи.

– Всенепременно, – согласился он и вышел за дверь.

Сомнения меня не одолевали. Сожаления тоже не чувствовалось. Лишь малюсенькая перчинка острого желания встать, замотаться в простынь и лично проводить Илью. Может, поцеловать на прощание.

В это мгновение изножье кровати озарила полоска света из гостиной. Илья замер на пороге.

– Спокойной ночи, тигра, – сказал умиротворённо и потянулся к ручке, чтобы уйти.

– Что, прости? – изобразила временную глухоту.

– Я говорю, сладких снов, Сонь.

– А? Бормочешь там чего-то...

Он хмыкнул, в счёта преодолел расстояние, разделявшее нас, навис над моим лицом, упёрся рукой в изголовье и прошептал в губы:

– Я пожелал тебе доброй ночи.

Осознание, что под тонким слоем одеяла я почти голая, и напряжённые соски до боли упираются в ткань, овеяло пульсирующим красным контуром. Всего один поцелуй, который он мне задолжал. Пару минут упиваться его дыханием. Перебирать волоски на затылке.

Дальше я не думала. Притянула его за ворот блейзера и разлепила губы, чтобы вкусить всю сладость долгожданного поцелуя.

Илья гулко выдохнул мне в рот. Отчётливый хлебно-дрожжевой аромат показался аппетитнее самых изысканных угощений. Я вздрогнула и всем телом выгнулась навстречу. Край одеяла соскользнул, выпячивая наружу кусочек обнажённой груди вместе с торчащим соском. Грубая мужская ладонь в тот же миг накрыла полушарие.

– Блядь, тигра, я не тормозну, – слабо простонал мне в лицо Илья, комкая и тиская нежную кожу шершавыми пальцами.

Он кусал мои щёки и вылизывал подбородок, спускаясь к шее.

– Хочу тебя до черноты. Если ты против, двинь меня хорошенько.

Он уже добрался до другой груди, втянул губами возбуждённую вершинку и царапнул по ней зубами.

Против? Да я никогда не жаждала его сильнее, чем в эту секунду. Внутри всё болело от желания заполучить его без промедления.

– Всего один разочек, – прошептала, как в бреду, и повисла на крепкой шее, чтобы сесть.

Он помог сначала с этим, потом послушно поднял руки и склонил голову, пока стаскивала кофту. И тут же прижал меня к своему обнажённому торсу. Целовал с тем же голодом, с каким на днях ел при мне пасту. Быстро, с аппетитом, настойчиво и крайне деликатно. Двумя руками погладил живот и надоумился спросить:

– Тебе комфортно будет?

– Чего?

– В смысле, – новый виток круговых движений по коже под рёбрами, – секс не вызывает дискомфорта? Понятно, что я буду осторожен, но тебе вообще понравится?

Клянусь, он покраснел. Жар, идущий от щёк, опалял моё лицо не хуже грелки.

– Всё в порядке, – мельком успокоила и заняла его рот более важными вещами.

На этом его владение человеческой речью закончилось. Следующие пять минут мы перемещались на коленях по матрасу. Я пыталась его раздеть, Илья всюду мешался, потому как не прекращал охаживать моё тело руками. Ласкал всю, воскресшая в памяти каждый миллиметр изгибов, но ниже талии не спускался. Я делала то же самое. Впивалась пальчиками в гладкую кожу, поедала губами всё, до чего могла дотянуться.

Свет в спальне зажегся, когда я добралась до его пупка, просунула внутрь язык и потёрлась носом о манящую твёрдость под трусами.

Рома устроился в качестве зрителя в изголовье. Сел по-турецки, обхватил ладонью восхитительно крепкий член и прокатил вниз, прекрасно зная, что я наблюдаю.

Я улыбнулась ему лукаво, встала на четвереньки, спустила бельё Ильи до колен и с нескрываемым наслаждением облизнула по всей длине. Рома в том же медленном ритме повёл кулаком вверх. Я сомкнула губы на головке. Илья зашипел.

– Я же не помешаю, правда, малыш? – шепнул на ухо муж, смял ладонями ягодицы, спустил мои трусики до лодыжек и перебрался назад.

Привычного напора не было. Он очень бережно взял меня за бёдра, наклонил под нужным углом и вошёл. Замычала в приступе дичайшей истомы. Ощущения захватили целиком. Ромка неспешно напирал сзади, Илья мягко толкался мне в рот, придерживая за подбородок. И меня уносило быстрее, чем когда-либо.

Рома собрал грудь в ладонь и прижал сосочек ногтем, слегка оттягивая.

– Моя тугая девочка, – похвалил, когда я непроизвольно стиснула его внутри и так же плотно обхватила губами член Ильи. – Так громко чмокаешь. Хочу твой ротик себе.

Я тут же выпрямилась и хотела к нему развернуться. Илья изловил моё лицо пятернёй, но не сдавил до хруста челюсти, а погладил и спросил, заглядывая в глаза:

– Хочешь быть сверху?

Я думала, он предлагает оседлать его бёдра, но почему-то моя попа очутилась у него на груди, а разнузданная улыбка скрылась у меня между ног, и через мгновение по всему телу прокатилось цунами дрожи – это Илья толкался в меня языком и вместе с тем стимулировал предательски горячую точку подушечкой пальца.

Выла я знатно, даже с заткнутым ртом. Рома не напирал, двигался навстречу очень лениво, находя куда большее удовольствие в том, что происходило со мной, нежели в собственной близящейся разрядке.

Душа отлетела под потолок. Тело напиталось блаженством до краёв. Меня вскинуло, закружило и разметало на части. Попасть в эпицентр урагана и то было бы не так ошеломляюще. А тут вжух, вжух, вжух и радужные искры перед глазами.

Меня уложили на бок, зажали с обеих сторон сильными телами и просто дали пережить это безумие. Я вытирала слёзы о Ромкину грудь и жалась попой к Илье.

– Ревёшь-то чего? – ворковал муж, перекладывая всклоченные волосы за ушко.

– Мне хорошо, – всхлипнула.

– Так улыбаются, когда хорошо, – подсказал Илья и накрыл собой всю спину, как одеялом.

– А мне чересчур хорошо. До слёз.

– Глупая тигра, – покачал головой мой тёмненький.

Я с наслаждением развалилась между ними, потом вдруг сообразила:

– Вы же не?..

– Спи давай, плаксивый пухляш, – Рома накрыл всех троих одеялом и вслух пожаловался: – Вот был бы у нас умный дом, можно было приказать Алисе, чтобы погасила свет. Но чего нет, того нет. Так что, Илюх, метнись кабанчиком.

– Ну ты борзый, блонди.

– А ну цыц оба, – врубила командный тон и закинула ногу на Ромку. – Мы ещё не закончили, да, Илюш?

Потёрлась ягодицами о жаркую твёрдость.

– И ты так спокойно дашь ему себя? – ревниво укорил Рома, а сам аж простонал мне в рот, когда ощутила настойчивое вторжение.

– А ты хотел, чтобы отказала? – с паузами через каждое слово выговорила вопрос.

– Вряд ли, – не согласился он, – мне нравится смотреть на то, как тебя берут.

Он откинул одеяло, подхватил мою ногу под колено и поднял высоко. Илье пришлось чуть сместиться.

– Сонь, скажи, если вдруг излишне увлекусь, – попросил он хрипло и добавил в свои движения размах: почти целиком выходил и плавно возвращался обратно. Всё быстрее и требовательнее.

Я гладила Ромку и голодно искала его губы. Он целовал, но сильнее хотел наблюдать, как во мне двигается член его брата.

Илья впился зубами в мой затылок.

– Мне можно кончить в тебя, тигра?

– Да, Илюш, да.

– Сонь, убери, пожалуйста, руку, – попросил Рома. – Я так кончу через секунду.

Я послушно закинула ладонь назад, отыскала голову Ильи и перетащила к себе для поцелуя.

Он дёрнулся в последний раз, задрожал всем телом и затих. Водил губами по моим, но с такой заметной медлительностью, что мне даже взгрустнулось на миг. Не помню, чтобы в отношениях он был таким. На первых порах да, когда нужно было меня приручить, а после ласка и трепет из него испарялись по капле, выпячивая неприглядную сущность садиста.

Сегодня же он казался разительно другим. Живым, осторожным, очень чутким. Илюша в режиме деликатной заботы – давненько мы такого не видали.

Я перевернулась на другой бок, подставила себя Ромке и с глупейшей эйфорией ощущала, как он толкается всё глубже.

Глаза Ильи словно сияли изнутри. Он жадно рассматривал моё лицо, пока Ромка раскачивал наши тела, и у меня сердце щемило от нежности.

Всё-таки секс бывает очень разным. Можно безудержно совокупляться, нацелившись на оргазм, а можно любить друг друга до дрожи и черпать удовольствие в каждом прикосновении.

Две пары рук скользили по мне в едином порыве. Рома добавил чуть больше напора, и низ живота стянуло в тугой обруч. Илья приплюсовал к этому пару движений пальцев, и меня снова вознесло на вершину. Я как чёртов покоритель Эвереста из последних сил вскарабкалась на неприступный пик и окончательно выдохлась.

Рома покорил эту гору вместе со мной и так же растёкся лужицей.

– И когда это я решил, что от такого следует отказаться? – проговорил вслух.

– Да какой с блондинов спрос, – вяло пошутил Илья, потом вдруг почесал растопыренными пальцами брови и на долгих тридцать секунд спрятался от меня за раскрытой ладонью.

– Илюш? – забеспокоилась.

– В глаз что-то попало, – он потёр веко костяшкой, потом сделал то же самое с другим.

– Уж не слезинка ли Сони? – язвительно предположил Рома.

– Отвянь, – парировал Илья и всё-таки осмелился посмотреть на меня. – Всё хорошо?

– Со мной? Полный порядок. А у тебя?

– А я просто люблю тебя, тигра. Больше жизни, – признался искренне и нагло турнул брата гасить свет со словами: «Ты его включил, вот и шлёпай. Полотенце влажное для Сони принеси».

– Итит твою налево, пригласил братана в гости, – заворчал Рома и пропел тоненьким детским голоском: – Нет ли у вас чего попить, дяденька, а то так кушать хочется, что даже переночевать негде.

– Свежая хохма, молодца, что стараешься, – сострил в ответ Илья.

– Сейчас чьи-то уши задолбаются подмигивать из жопы.

– Блонди, подбешиваешь уже.

– И это вместо «спасибо, благодетель, что вернул мне моё местечко на коврике близ подъезда».

– Держи карман шире, я тебе накидаю палок бескрайнего экстаза.

– Новый эвфемизм? Грубовато звучит.

Они бухтели и бухтели, а я улыбалась так интенсивно, что вполне могла вывихнуть челюсть. Обожаю их ругачки, столько нового узнаешь об окружающем мире!

Глава 17

Утро началось с пронизывающего взгляда. Не успела открыть глаза, а уже почувствовала, что меня прицельно рассматривают.

Илья лежал в паре сантиметров и таращился неотрывно, словно пересчитывал ресницы или придирчиво оценивал форму бровей.

– Доброе, Илюш, – пожелала с улыбкой.

– Не просто доброе, тигра, – ответил шёпотом, – сказочное. Как и любое утро с тобой.

– Ну всё, завёл шарманку, – пробурчал Рома, не разлепляя глаз. – Ты после косяков такой каблук, слушать тошно.

– Пускай, мне нравится, – улыбнулась.

– Тогда можно я буду не только смотреть, но и трогать? – с лукавством спросил Илья.

– Чтобы мне нравилось ещё больше?

– Чтобы понравилось вдвойне, пухляш, – подтвердил Рома, и оба, не сговариваясь, сложили руки на мою пузень. – Как там моя Божена поживает?

– Без понятия, Ром. Твою Божену вынашивает кто-то другой. Ты по церковным справочникам имён попёр?

– Перебираю все возможные варианты, – ответил дипломатично.

– А она уже шевелится? – полюбопытствовал Илья.

– Вроде пока спит, – прислушалась к себе.

– Тогда мы тихонько совсем, – Ромкина рука спустилась ниже.

Илья наоборот ушёл выше, расплющил грудь и заглушил мой протяжный вздох поцелуем.

Они снова купали меня в океане ленивой нежности. Столько трепетных прикосновений, лёгких поцелуев и мягких объятий – поневоле измучаешься жаждой от приторности.

Я не выдержала первой. Толкнула Ромку в грудь и распластала на спине. Взяла его за запястья и задрала над всклоченной со сна головой.

– Ой, Сонечка злится, – виновато проговорил он, а глаза аж заискрились ответным желанием.

– Очень даже, – подтвердила и перекинула ногу через его бёдра.

Илья повторил вслед за мной и встал на колени за моей спиной. Он помог мне опуститься на член брата, опять же очень неспешно, потом запрокинул мою голову и целовал до умопомрачения, пока пыталась сообразить, как же двигаться в такой неудобной позе.

Рома скользил во мне сам, придерживая за талию. Илья гладил напряжённое горло и толкался языком в мой рот. Его руки хаотично блуждали по телу, пробуждая всё новые вспышки удовольствия.

– Можно жёстче, да, Сонь?

– Да-а-а-а, – промычала Илье в губы.

Нашла позади его твёрдость и ласкала с упоением прожжённой куртизанки.

– Повернись ко мне лицом, тигра, – попросил и наконец позволил выпрямиться.

Рома придерживал, пока поворачивалась.

– Вдвоём и не думай, – предупредил заранее брата.

– Даже в мыслях не было, – безмятежно согласился Илья и вновь вернул меня Ромке. – Сонь, упрись руками ему в грудь и расставь ножки пошире. Так, чтобы тебе было комфортно.

Я выполнила и с придыханием следила за тем, как темнеют его глаза и расширяются зрачки. Он жадно впитывал открывшееся ему зрелище и глухо порыкивал, если Рома ускорялся или проникал особенно глубоко. Сам водил бархатной головкой по моим складочкам и делал акцент на очень чувствительном участке.

За полгода в разлуке успела забыть, каким воплощением порока он является. Взгляд жёсткий, о скулы порезаться можно, челюсти крепко сжаты и воздух толчками вырывается из приоткрытых губ. Меня срывало от одного его вида, а всё, что они оба делали с моим телом, уже пролегало за гранью.

Илья чуть наклонился и впился ручищами в мою задницу, чтобы подталкивать и насаживать. Широко раскрыл рот и обрушился им на мою грудь, посасывая, покусывая и постанывая. Я вонзила ногти в Ромкину кожу и приготовилась выстрелить оглушительным криком.

– Бля-я, пухляш, ты так меня стискиваешь, – пожаловался или похвалился он и спустя пару минут с едва слышного «аа» перешёл к несдержанному «А-а-а-а-а».

Я одурела вслед за ним. Илья подобрал настолько безупречный ритм поглаживаний и проникновений, что внутри всё задрожало и рвануло на манер динамитной шашки. Бабах, и всё скрылось за ширмой колючих электрических импульсов. Успела только поймать затылок Ильи и впиться губами в чувственный рот.

Он вошёл, пока я ещё ощущала сладость от сокращения мышц. Задвигался быстро, ритмично, продлевая моё удовольствие и приближая собственное.

– Кто тебя трахает, Сонь?

– Ты, Илюш.

– И тебе нравится?

– Боже, да-а-а-а.

– А мне нравится, как ты стонешь моё имя.

Уж я расстаралась на славу. Так и эдак выдыхала его имя, пока он не заткнул мой рот двумя пальцами с коротким приказом:

– Соси.

Хватило пару движений головы, чтобы Илью пробрало. Глубокие толчки сменились быстрыми поверхностными движениями, и его отпустило.

Ели мы прямо в кровати. Ромка принёс молоко, кружки, батон, сыр и виноград. Ни тебе ножа, ни разделочной доски. Ладно, хоть виноград помыл.

– Специально для тех, кто не владеет легилименцией, втолкуйте, мы снова вместе или только на пижамные вечеринки собираемся? – проговорила с набитым ртом и получила угощение от обоих мужчин: кусочек сыра пихнул Ромка, а виноградину Илья сначала выдавил на мои губы, затем слизнул сок, после чего дозволил дожевать кисловатую шкурку.

– Леги... чем? – не понял Илья.

– Это из Поттера, способность к чтению чужих мыслей, – разъяснил Рома. – Есть ещё оккупация, которая работает наоборот.

– Окклюменция, блонди, – язвительно поправила я и поцеловала любимого болтуна, чтобы не обиделся.

– Понахваталась гадких привычек, – покачал головой. – А что касаемо твоего вопроса... Ты как хочешь? Вместе или тусить изредка?

Илья обратился в слух, даже жевать перестал.

Пожала плечами.

– Меня и до этого всё устраивало. В смысле, до расставания.

– Ну нет, – Рома рванул от батона мякиш, украсил сверху куском сыра и полил внутренностями винограда. – Больше никаких изнасилований, хочу вас обоих и плетей. Хотите поиграть – в рамках цивильного. Хоть одно красное пятнышко на тебе увижу, – он нахмурился и зыркнул на брата, – сломанными руками ты не отделаешься.

– Ты начинаешь повторяться, братка, – ничуть не возмутился Илья. – Я уже сказал, что садист на привязи в подвале за семью замками.

– А если я сама захочу?

В конце концов некоторые Илюшины фишечки мне нравились.

– Только после родов, Сонь, – тон Ромки возражений не предполагал.

– Здесь я полностью согласен. Случись чего...

– Вот давай не каркать, а! – Рома прямо лютовал с этой темой.

Ещё бы! Опасность ведь грозила горячо любимой Глашеньке!

– Я прогнозирую, потому как люблю эту хрень, – с достоинством ответил Илья. – Так вот, вы ж оба меня крайним выставите, как уже бывало однажды.

– Небезосновательно! – профессорским тоном уточнил Рома.

– Кто ж спорит. Сам вчера сказал, что всё вышло правильно: вы поженились, ребёнка натворили. А я, между прочим, тоже без дела не сидел. Перевоспитывался.

– Это как? – отпила молока и стащила из мужниных пальцев виноградину.

– Это жёстко, с применением тисков и дверных проёмов, – пошутил Илья.

– Пф-ф, стоило так заморачиваться? Кликнул бы меня, ножичком бы подрезали все излишества, – Рома отщипнул следующую ягоду, я и её тиснула зубами. – Женщина, чем тебе не нравится виноград в тарелке?

– Твой вкуснее, – облизнулась.

– Сейчас заставлю отрабатывать и дам кое-что повкуснее.

Я показала ему язык, а затем им же пару раз толкнулась во внутреннюю сторону щёки.

Илья замер, уставился на меня как на икону посреди стрип-клуба. Вместо батона попытался откусить стенку у кружки.

Я смутилась. Ромка захохотал:

– Вот за версту видно, что ты моя жена, – и полез с обнимашками.

– Да не, просто меня слегка... – Илья порозовел. Никогда прежде не замечала в нём смущения. – Полгода без секса, короче. Заносит мыслями дальше, чем тебе теперь можно.

– Ну на минеты точно никаких ограничений, – так же бесстыже призналась и нарочно отпила молоко так, чтобы оставить на лице след от белых усов.

– Можно жёстко и глубоко? – Илья наклонился и слизал полоску молока.

– Как захочешь, – пообещала с интонацией, какой могла бы сказать: «Трахни меня, мой повелитель, я вся теку».

– А что насчёт тошноты? – тёмненький игнорировал откровенные провокации. Ну-ну.

– Ты о токсикозе? – Рома деловито придвинулся ко мне, облизал мою ладонь от запястья до кончиков пальцев и демонстративно устроил у себя между ног. – Так он в первом триместре остался. Сильнее сожми, пухляш. Бля-я, да-а-а-а. Отсосешь мне?

Я повелась на его сладкий голос, прильнула щекой к груди и потёрлась о гладкие мышцы.

– Только тебе? – спросила и с хитрецой глянула на младшего брата.

Илья спешно сгружал тарелки с едой на пол, туда же отправил недопитую бутылку молока, потом вдруг передумал, свинтил крышку и поднёс горлышко к моим губам.

– Открой рот, тигра.

Не прекращая дразнить Рому поглаживаниями, высунула язык. Илья чертыхнулся и пустил тоненькую белую струйку. Я слизнула несколько капель, остальные холодком потекли по груди и животу. Илья собрал их все языком и губами, потом заставил отпить из бутылки и сбивчиво попросил:

– Возьми его целиком, пока губы ещё холодные, – и мягко подтолкнул меня к Ромке.

Контрасты получились потрясающими. После молока вкус кожи казался более терпким и насыщенным, а оба моих мужчины до того заводились от ледяных касаний к разгорячённой плоти, что долго не продержались. Ромка испачкал мою грудь, Илья – попку, после чего я блаженствовала в одиночку от их холодных поцелуев, адресованных вовсе не рту.

Силы вновь меня покинули – нешуточный минус беременности, утомлялась я в два раза быстрее.

На сей раз поляну накрывал Илья: заказал на всех доставку. За стол мы опять не пошли и уминали вок прямо из коробок посреди скомканых простыней и сбитых подушек. Набив пузень до отвала, развалилась между ног у Ильи, прижалась затылком к груди и с благодарностью мурчала в ответ на лёгкий массаж ступней от Ромки.

– Кстати, про полгода без секса ты ради красного словца упомянул? – спросила, лениво поглядывая вверх.

– Чистая правда, – с гордостью подтвердил Илья. – За последние три с лишним года у меня была только ты.

– Бляха, где она? – Рома забеспокоился, похлопал по одеялу. – Да куда задевалась-то?

– Потерял что-то? – удивилась.

– Ага, Илюхину медаль за преданность! – на полном серьёзе подтвердил этот балбес.

– Да ну тебя, – Илья швырнул в брата подушкой и вернул руки на мой живот, поглаживал, рисовал пальцами какие-то узоры и разве что не нацеловывал.

– А мне твоя мачеха сказала, что ты вернулся к Алиночке, – ляпнула, не подумав.

Рома навострил уши.

– Была такая мысля, – согласился Илья. – Только ради сына мы уже пробовали жить вместе, удовольствие сомнительное. А как женщина она меня совершенно не привлекает. Никто не привлекает, как выяснилось.

– Серьёзно? На мужиков переключился? – Рома вытаращился на брата.

– Ромыч, сча словишь по зубам.

– От гипотетического гомосека?

– Ну-ка, Сонь, подвинься, я ему пару прописных истин втолкую.

Рому как ветром сдуло. Следом исчез Илья. Из гостиной послышались смачные шлепки, глухие удары и дикий ржач. Что-то с грохотом обрушилось на пол. Надеюсь, не новомодная люстра с разными режимами подсветки – мне нравится эта штуковина.

Они вернулись, когда я уже клевала носом, закутав ноги в одеяло. Легли по обоим сторонам, завязали новую потасовку за право побыть моей подушкой. Рома оказался сноровистее и перетащил к себе на грудь.

– Когда она сказала тебе насчёт возвращения к Алинке? – задал вопрос Рома.

– Кто? – уточнила сонно.

– Маман, кто ж ещё. Когда сказала?

– В августе вроде, после возвращения из Таиланда. А что?

– А это было не в тот день, когда я вернулся домой с работы и обнаружил тебя на кухне за маринованием лука?

– Ну да. Надо же было чем-то объяснить зарёванное лицо, – подтвердила с лёгким чувством вины.

– Сонь, – Илья придвинулся вплотную и заговорил прямо у уха, – забудь ты про Алину. Я никогда и никого не любил, кроме тебя. В плане секса ситуация та же: хотел и хочу лишь тебя.

Он так серьёзно излагал, что мне захотелось разбавить обстановку капелькой юморины.

– А вы когда-нибудь?..

– Чего? – Рома аж приподнялся на локтях.

– Ну того... – засмущалась. – Целовались или?..

– Та-ак, спишем на гормоны, – сурово одёрнул Илья. – Подобного впредь чтобы не слышал, даже в порядке бредового спора. Я чистый гетеросексуал и зацикленность на одной женщине вовсе не умаляет моей натуральности. Охота пидерские слюни посмотреть, включай «Горбатую гору».

– Ёбаный Николай, братуха, ты меня сейчас убил! Ты Бэтмэна от Человека-паука не отличаешь, но откуда-то, сука, знаешь о гомосятском фильме!

Узнаю моих любимых мужчин. Боже, как хорошо, когда они рядом!