Текст книги "Мои две половинки 2 (СИ)"
Автор книги: Анна Есина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)
Глава 18
Возможно ли приготовиться к тому, что в скором будущем тебя ждёт роль порноактрисы? Я имею в виду, морально. Физически готовиться я вовсе не собиралась.
Пока ехала в такси, прокручивала в голове варианты сценариев. Что они, то есть мои безбашенные мужики, могут вычудить? Какую-нибудь красную комнату боли? Не, Ромка сразу в отказ уйдёт. Ему моя пузень дороже всех сокровищ и уж тем более удовольствий. Да и Илья носится с этой беременностью, как курица с золотыми яйцами.
У окна не стой, голоушая не ходи, почему шерстяные носки не пододела; на, это тебе варежки из шерсти мериноса, на днях заметил, что перчатки у тебя ну чисто на рыбьем меху; вот тебе фрукты, а ещё ешь побольше овощей; да, и печень тоже! В последних анализах гемоглобин понизился, не существенно, но тревожный звоночек билимкнул.
Оба занудничали. И опекали сверхмеры. Так что сегодня нам предстояло расслабиться, вспомнить, каково это – делать что-то для себя любимых.
В гостиничном номере сюрпризов не было. Обычная комнатушка два на три метра с кроватью и минимумом мебели. Всё чистое, аккуратное, без излишеств.
Одежду принесла с собой и вытряхнула из пакета на клетчатый плед. Так и не определилась с образом. Хочу я быть скромной девственницей или распутной шалавой. Наряд из белых гольфов с бантиками, экстремально короткой юбки в гармошку и спортивного топа с молнией спереди сидел неплохо, только как-то нарочито выпячивал круглый животик, словно я мечтала показать, что нахожусь на шестом месяце беременности.
Скучный серый сарафан до колен и с накладными карманами, под который следовало надеть блузку или футболку, скрадывал округлости, однако делал меня бесформенной. Увеличившуюся в объёме грудь уже невозможно впихнуть в имеющиеся красивые кружевные комплекты, а покупать новые ради пары-тройки месяцев не видела смысла. Хотя там ведь ещё кормление начнётся...
Решила остановиться на образе портовой девки. Мужчинам моим зайдёт любая ерунда, им абсолютно неважно, как я одета, всё равно разденут и... Продолжение зависело от сценария. С ним меня не познакомили, лишь вкратце обрисовали актёрскую задачу: порно-кастинг, их двое, один снимает, второй будет моим напарником по громким охам и смачным шлепкам. Круто, да?
Нет. Меня знобило и лихорадило. Почему? Да ведь сие действо предполагается запечатлеть на камеру, а в дальнейшем пересматривать. Не могла вообразить ситуацию, когда бы мне захотелось взглянуть со стороны на то, как именно мы втроём занимаемся любовью. Разве что попускать слюни на моих мужиков.
Вдох-выдох, камера, мотор.
Постучалась в дверь соседнего номера. Открыл Ромка, но какой-то чересчур непривычный. Босые ноги, брюки карго со множеством карманов, рубашка с коротким рукавом, обнажающая бугристые предплечья с татуировками. Которых у Ромки нет, вернее, не было. Это что же получается, с раннего утра бедняжка под иглами погибал?
Аляпистые узоры, в которых не разобрать ни единого отдельного символа, заинтриговали с порога. Волосы он тоже уложил иначе, не в форме приподнятой волны, что визуально делала лоб выше, а растрепал их как-то небрежно, наплевательски. Серёжку в ухе я заметила, когда он улыбнулся:
– А, привет, киса! Заваливай. Ты вовремя, что радует, и одета клёвенько, – он нагло наклонился и чуть ли не нос под юбочку сунул. – Отсосешь по-быстрому, а то заебусь с этим стояком с камерой мудохаться?
Вот тебе и добрый день! Интересно, в порноиндустрии впрямь принято давать всем налево и направо, или Ромка «романтизирует» отрасль?
– Да без бэ, красавчик, – выдула ядовито-зелёный пузырь из жвачки, зашвырнула в угол сумочку и прошла на так называемую съёмочную площадку.
Илья развалился посреди большой двуспальной кровати. Одет безукоризненно: тёмно-синий шерстяной костюм, белая рубашка с накрахмаленным воротником, широкий узел галстука глубокого красного цвета. Волосы в идеальном порядке, щетина тоже выглядит ухоженной и так и манит потереться о неё грудью. Он листал новостную ленту в телефоне. Мельком глянул на меня, задержался на коленках, поднялся к груди, сместился на живот.
– Беременная что ли? – спросил вместо приветствия.
– Знакомься, Илюх, это Киса, – представил меня Ромка и смачно прихватил за задницу. – Бля-я, сочная девка, – поделился будто сам с собой и повернулся ко мне: – А это твой ёбарь на сегодня. Илюха. Ну чё, ребят, по минетику для тонуса и погнали работать?
– Я пас, – Илья вернулся к дисплею.
Обидело ли меня его безразличие? Ещё как. Утешала лишь мысль, что мы играем и в действительности Илюша никогда бы не позволил так пренебрежительно от меня отказаться.
Рома тоже не заморачивался с сантиментами. Надавил на моё плечо, поставил на колени, спустил брюки и трусы до середины бедра и тут же ткнулся горячей головкой мне в губы.
– Я поснимаю, лады? Надо проверить камеру, убедиться, что свет правильный... О-о-о-о-о, сука, а ты с фишечкой. Охуенный ротик. Добавь язычок, киса. Да-а-а-а. Глубже.
Одной рукой удерживая камеру у меня над головой, другой он придержал мои ноздри, перекрывая дыхание. Я возмутилась, он толкнулся вперёд. Захотелось отстраниться, но он настойчиво вколачивался и хрипел от удовольствия.
– О да-а-а-а, малыш, отсоси папочке.
Господи, пошлятина какая низкопробная, но мне отчего-то нравилось. Рома так натурально хрипел, что меня с каждой секундой распаляло всё сильнее.
– Чё, так хороша? – спросил вдруг Илья, поглядывая на нас с интересом.
– Чистый вакуум с блядскими губками, – оценил Рома. – Выпей меня досуха, детка.
Илья встал рядом. С холодком посмотрел на меня. Рома отстранился, за секунду поправил одежду и развалился в кресле. Мой напарник остался. Сверлил глазищами и прожигал ими язвы на коже.
– Ты неопытная, так?
Кивнула.
Скривился.
– Операторам не отсасывают, запомни на будущее. Они, – Илья свистнул и поводил сжатым кулаком у паха, – вручную сливают.
Ох ты ж ёклмн, где они понабрались этих премудростей?
– Хотя у нас ситуация другая. Ромыч тоже тебя драть будет, смонтируем ролик на контрасте. Жёсткий бизнесмен и дикий... Кто ты там по сценарию, Ромыч?
– Лютый Хер из Дикого запада, – отозвался оператор.
А я стояла на коленях, пялилась на Илью снизу-вверх и пыжилась сохранить серьёзное выражение.
– Задумку Алиса подала?
– Да мне ровно, откуда идеи, главное выебать тебя натурально, – всё так же лениво и безэмоционально вещал Илья. – Как у тебя со стонами?
Я решила, что вполне могу подняться, раз уж к съёмкам мы ещё не приступили.
– А что с ними?
– Естественные они? Наигранные или фуфло полное? Постони.
– А-а-а-а-а.
– Да, сосёт она всяко краше, – Рома цокнул языком.
– А если так? – Илья бесцеремонно пихнул руку мне под юбку и умело толкнулся пальцами внутрь, всовывая их вместе с тканью.
Охнула. Схватилась за его запястье.
– Ещё, кис. Хочу натуральный звук услышать.
– Да-а-а-а, о-о-о-о-о, да-а-а.
– Опять врёшь, тебя не конь сношает, а вполне себе приятный мужик.
– Илюш, божееее.
– Сойдёт. Запомни интонации. Ромыч, – он отстранился и с крестьянской простотой спросил у брата, – у нас там жесть по сценарию предусмотрена? Порка, золотой дождь, сквирт, фистинг?
– Не, скучняк. Прёшь свою беременную подружку. Потом я её шпилю в качестве фитнес-тренера. Кремпай в комплекте.
– Какой крем? – вырвалось.
– Ты случаем не целка, нет? – ехидно уточнил Илья. – Кремпай – это сперма в тебе. Кончим в твои дырки. Анал?
– Кис, ты хочешь анал? – безразлично спросил Ромка.
Я сейчас от них сбегу. Явно ж переигрывают.
– Не особо, – поддержала их холодок в общении.
– Значит, ну его. Хотя твою жопу я бы снял со всех ракурсов, – Ромка подмигнул. – Может, после съёмок по индивидуальной программе дашь? В смысле номерок.
– Может, – дёрнула плечом.
– Лан, хорош время терять. У тебя со смазкой проблем нет? – Илья всё так же деловито расспрашивал.
– А то тут такие сухари бывают, ну чисто африканская пустошь. Суешь, как в дереводробилку, – разоткровенничался Рома.
Мне захотелось заткнуть уши. Шиш им с этого дня, а не порнофильмы. Пережестили.
Илья уловил моё настроение, потому что подошёл и с ходу поцеловал.
– Тш-ш, тигра, это игра, – шёпотом напомнил. – Ты втянешься в процессе.
Ох, что-то я сомневаюсь. У меня ни их раскованности, ни послужного списка размером с телефонный справочник, только голый энтузиазм, который испаряется по капле.
С похабной болтовнёй мы покончили, судя по всему. Илья повёл меня к кровати. Ромка засуетился, приволок несколько штативов, установил по бокам и по центру, быстро прикинул по камере, удачен ли ракурс. А я глаз не могла отвести от его татуировок.
Илья усадил меня на бежевое покрывало, погладил по лицу. Игриво укусила его за большой палец, он в отместку шлёпнул по губам. Ромыч присоседился, когда Илья снял пиджак и приблизился ко мне вплотную. Вскинул камеру и замер в ожидании.
– Ты хорошо себя чувствуешь, тигра? – спросил мой тёмненький по-человечески.
– Да, просто вы как-то чересчур... напираете что ли.
– Пухляш, так надо было сказать, – Ромка беспечно улыбнулся, всучил камеру брату и сел рядом. – Ты здесь не нам угождать обязана, а наравне со всеми получать удовольствие, договорились?
Кивнула. Из любопытства провела пальчиками по бугристому предплечью с изображением не то огнедышащего дракона, не то крокодила с изжогой. Вблизи рисунок смотрелся халтурно, как некий набросок будущего шедевра.
– Они временные?
– Аэрография, дней десять от силы продержится, – охотно пояснил Рома и невесомо пробежался пальцами по животу, щипнул за бочок.
– А это? – потянула его за мочку с колечком серьги.
– Клипса.
Илья терпеливо ждал, пока я настроюсь на продолжение игры. А я настроюсь? Что-то не получается.
Ромка не мог похвастать хладнокровием брата или его стремлением сделать всё идеально. Он просто умел наслаждаться моментом и жил настоящим, поэтому аккуратно завалил меня на матрас и принялся целовать. Не только губы, но и лоб, брови, щёки, подбородок и особенно нежно чмокал кончик носа. Спустился к шее, потянул вниз бегунок на топике.
– Обожаю твои сиськи, пухляш, – шепнул, зарываясь лицом в грудь.
Выгнулась навстречу жадным ласкам, запуталась в растрёпанных белокурых лохмах и приоткрыла один глаз. Илья всё снимал крупным планом: как Ромка длинным мазком проходился по соску, как всасывал в рот и сладко пожёвывал, а после снова зализывал. Держал камеру почти вплотную и водил кончиком языка по своей нижней губе или прикусывал её зубами, будто воображал, что сам делает это со мной. От его взгляда наматывало на катушку все нервные окончания. Скомкала в кулаках покрывало и моляще простонала.
Рома двинулся вниз по животу, запустил руку под юбочку, нашарил резинку трусиков на бёдрах и повёл вниз. Стаскивал их с лодыжек Илья.
– Приподними попу, малыш, – Рома положил под меня подушку. – Теперь расставь ножки, откройся. Вот так, красивая девочка.
Он устроился у меня между бёдрами, склонил голову и коснулся самым кончиком языка чувствительного бугорка. Нешуточно стегануло электрическим разрядом. Илья сел на самый край кровати и переводил объектив от моего лица к груди (нарочно обхватила её руками и до тянущей боли сдавила соски), потом сместился к тому, что происходило ниже талии. Он умудрился как-то устроить камеру на моём бедре, придержал сверху ладонью, а сам навис надо моим лицом и тихо сказал:
– Я должен был трахать тебя первым.
Смогла лишь простонать в ответ. Рома скользнул в меня пальцами, и речь отрубило. Он делал что-то поистине греховное. Два поступательных рывка, согнуть пальцы и резкое вращение против часовой стрелки, повторять до полной отключки мозга. И я выпала из реальности. Очнулась, лишь когда моей щеки коснулось что-то мягкое и вместе с тем твёрдое. Это Илья подобрался ближе с расстёгнутыми штанами и приспущенным бельём.
Рома терзал меня безостановочно, и с каждой секундой давление внутри возрастало в геометрической прогрессии. Меня распирало острое желание прекратить это, но ещё сильнее хотелось поторопить финал.
За член Ильи взялась, как утопающий за соломинку. Погладила по всей длине и раскрыла рот, чтобы приласкать яички. Перекатывала их языком, нежно стискивала губами и блаженствовала от ощущения контроля.
– Сонь, возьми целиком, – хрипло попросил Илья.
Не успела поднять голову, как меня швырнуло назад словно на скорости триста километров в час. Низ живота взорвался жаром. Оттолкнулась пятками и попыталась сбежать, Рома удержал за бедро и ускорил движения рукой. Меня натурально накрыло паникой. Я уже проходила однажды через эти головокружительные ощущения, и финал мне не понравился.
– Пожалуйста, нет, – взмолилась в отчаянии.
Илья не понял просьбы, так что наклонился и поцеловал, чтобы немного присмирить. А меня от его языка взметнуло ещё выше, и мышцы вытянулись по стойке смирно, чтобы в следующую секунду поддаться безумству по команде «Вольно» от Ромкиных пальцев.
Надо было заранее предупредить, что на сквирт я не согласна, лениво думала после, уткнувшись носом Илье в плечо. Ромка пыхтел мне в затылок и хаотично мял совершенно бесчувственную грудь. Да вся я была сплошным мягким куском пластилина, лишенным ответной реакции. Выжата до краёв, растерзана фейерверком эмоций и физически опустошена.
– Тигра, ты как?
– Как рыбёха, которую вышвырнуло на берег волной цунами.
– Не самое поганое чувство на свете, – подытожил Ромка.
– Не самое, да? – гневно прошипела и с отсутствием грации, как и полагается беременной бабе, встала на четвереньки и перевернулась на другой бок, чтобы отходить муженька по щам. – Я просила эту штуку со мной не делать больше?
– Нет, – невинно захлопал он голубыми глазами.
– Блииин, ну это подразумевалось!
– Да что плохого-то?
Привстала на локте и брезгливо указала пальцем на мокрое пятно на покрывале. Божечки, там будто кого-то замочили!
– Вот что! – резюмировала.
– После меня тоже сопельки, тебя же это не смущает, даже когда проглотить приходится, – провёл аналогию, от которой меня пробило на смех.
– Сопельки? – переспросила с недоумением.
– Так, хорош метафорить, – вмешался Илья. – Вы уже изгадили мой сценарий, так давайте хоть над возбуждением поработаем, а то оба кончили по разу и довольные. А Илюшенька собственными силами со стояком справится, да?
Я мигом переключилась на нужды страждущих, забралась на него сверху и промурлыкала, склонившись к лицу:
– И вовсе незачем бухтеть. Ты как хочешь, Илюшенька?
– А ты развернись спиной, я покажу, – сказал с хитрой ухмылкой.
Развернулась. Он потащил меня вверх к своему лицу. Рукой взялась за вздыбленный орган и с удовольствием облизала. Ромка ползал по кровати в поисках лучшего кадра. То мой увлечённый рот снимал, то языковые навыки брата. Видеозапись меня смущала и вместе с тем подстёгивала стремление сделать всё идеально, потому старалась вдвойне.
Ромка решил подсобить моему актёрству, схватил за волосы и заставлял заглатывать глубже и держаться дольше.
Мы закончили почти одновременно. Илья резко подался бёдрами вверх и тут же проник в меня пальцами, водил ими неглубоко, но быстро, и вжимался в заднюю стеночку. Каждое движение подталкивало к краю пропасти, пока я кубарем не покатилась к подножию.
Все разбрелись по своим уголкам. Ромка отложил камеру на пол, развалился рядом с изголовьем и повернул довольную моську ко мне.
– Больше никаких порнофильмов, – предупредила вслух, а то мало ли.
– Да мы догадывались, что тебя одним сексом не сманить, – согласился Рома, – но попробовать стоило. Минет был шикарным, пухляш.
– Я всё-таки голосую за попытку номер два, – подал голос Илья. – После родов, когда ты восстановишься. Хочу чуточку принуждения и снять всё это на камеру.
Подползла к тёмненькому и пообещала, заглядывая в глаза:
– Буде тебе подарок на день рождения.
– А мне? – тут же активизировался мой любимый муж.
– Тебе тоже капельку вседозволенности?
– Ага, хочу отснять твою попку во всех ракурсах.
– По рукам, – точнее, по губам.
По очереди поцеловала обоих, покосилась на мокрый край покрывала и вздохнула. До чего наглые у меня мужики, верёвки же из меня вьют! А всё равно они самые лучшие и любимые.
Глава 19
Привычно проснулась в половине шестого утра. Илья сопел на правое ухо, Ромка обнимал руками слева. Выпуталась из цепкого капкана и забралась сверху на тёмненького. Он заворочался, попытался завалить меня на бок и продолжить пускать слюни в подушку.
– Илюш, тебе пора, – проворчала, не открывая глаз.
Промычал что-то неразборчиво.
– Топай в свою спальню, – повторила настойчиво. – Элька скоро проснётся и примчит... – широко зевнула, – к нам.
– Согласен, м-м, только с, м-м, тобой. Запрём дверь, я тебя хорошенько пижамкаю, к семи отпущу, – медленно проговорил он, лениво водя руками по обнажённой коже. – Или нет.
Некоторая часть его тела проснулась гораздо раньше мозга, и мне в живот упёрлось такое крепкое обещание греховных радостей, что отказаться от предложения воспользоваться моментом было попросту глупо. Я привстала, Илья пристроился ко входу, слепо отыскал мой рот, и мы синхронно выдохнули. Он неспешно подавался вверх, я раскачивалась вперёд-назад, и было так чертовски приятно.
Илья наконец соизволил проснуться, обхватил меня за спину и с ворчанием повалил на матрас, чтобы очутиться сверху. Ленивые скольжения сменились грубыми толчками. Он закинул мою ногу себе на пояс и вбивался на всю длину, придерживая за горло.
Я кусала губы, чтобы не застонать, а он нарочно выкручивал соски и потирался о лобок, чтобы все мои попытки оставаться бесшумной канули в бездну.
– Вытяни руки над головой и возьмись за изголовье, – с рычанием приказал и завис надо мной.
Теперь он смотрел на то, как колышется моя грудь на каждом движении, и терял всякое понятие нежности.
– Илюш, – простонала с мольбой во взгляде.
– Молчи, – едва ощутимо шлёпнул по губам, приподнял за бёдра и вынудил перевернуться на живот.
Вернулся резко, подпихнул одну руку под грудь, а другую сунул между ног и стал растирать меня так интенсивно, что искры из глаз посыпались. Предельно острое наслаждение на грани боли и удовольствия, именно то, что я больше всего любила с ним в сексе. Ни капельки свободы, ни единого места моим желаниям, только его напор и его потребности.
Не расслышала, как проснулся Ромка, просто почувствовала, что мою голову поворачивают, а хныкающие охи забивают обратно мягким движением языка.
– Тигра, займи рот другим, – жарко попросил Илья и сменил направление круговых движений у меня между ног.
Почти сжавшаяся пружина ослабла и с новой силой начала закручиваться в обратную сторону. Рома сбросил подушки на пол и устроился, сидя на пятках, рядом с моей головой.
Время подгоняло. Руки мне так и не разрешили опустить, поэтому ублажать мужа приходилось абы как. Он не возражал, сам скользил по моему языку и коротко выдыхал, когда стягивала колечко губ ещё плотнее.
Вышло почти одновременно у всех троих. Я вскрикнула от первых спазмов, это подстегнуло Ромку, а Илья так впечатлился моим умением стискивать его внутри, что тоже присоединился. Даже отдышаться не успели, как в коридоре хлопнула дверь и эхо быстрых шагов всколыхнуло воздух. Топ-топ-топ. Элька мчала к нам на всех парах.
Не думая, спихнула Илюху на пол и закидала одеялом. Стремительно напялила длинную сорочку. Ромка с той же реактивной скоростью облачился в трусы. Моментально улеглись и, похихикивая, притворились спящими.
Двухгодовалый ангелочек влетела в спальню, с недовольным сопением перебралась через отца и нырнула во впадинку между нами. Обняла меня рукой, уткнулась носом в грудь и размеренно задышала.
За спиной послышалось шевеление. Это Илья по-пластунски пробирался к выходу. Мы с Ромкой переглянулись и беззвучно загоготали.
– Прижми её к себе, я в ванну, – попросила тише шёпота.
Ромыч сграбастал нашу златовласку и чмокнул меня в губы.
Я отползла на самый край. Полежала без движения, чтобы убедиться, что Эля выпустит меня из спальни без истерики, потом осторожно ступила на пол. Подняла одеяло, вернула подушки, жадно поцеловала Ромку и на цыпочках вышла в коридор.
Сразу за дверью на меня напал абсолютно голый мужик. Вдавил в стену и с голодным рычанием набросился на губы.
– Ты чего такой ненасытный? – уточнила со смехом, когда он поднял меня на руки, забросил на себя и потащил в ванную.
– А сама как думаешь? – парировал Илья и яростно смял полужопицу лапищей.
Мы ещё пару минут целовались у раковины, потом я урезонила этого чернявого пещерного людя и задрала ночнушку, чтобы наспех подмыться.
Илья заворчал:
– Блядь, я снова тебя хочу, тигра, – и прежде, чем я успела хотя бы провести между ног влажным полотенцем, ворвался внутрь на всю длину.
– Илюш, дверь! Дверь хотя бы закрой, – тяжело выговорила, сбиваясь с дыхания на всяком резком проникновении.
Он потащил меня к выходу, заставил упереться руками в стену и отклянчить зад. Сам быстро повернул рычажок и торопливо вернулся. Зажал мне рот рукой, дабы не повизгивала от восторга, и остервенело брал. Я только успевала похныкивать: «Ещё, пожалуйста, ещё» и встречать его яростные шлепки.
Илья накрыл мой живот рукой и вдруг с осторожностью погладил, что шло вразрез с животной потребностью хорошенько меня истрепать. И тут во мне будто что-то щёлкнуло.
Развернулась, отстранила его от себя и сурово спросила:
– Ты видел тест?
Он коротко кивнул, задрал на мне сорочку, пропихнул подол в ворот и снова набросился. Держал мою ногу на весу, вколачивался и ещё более грязно трахал глазами.
Вот жучара! Хотела ему сюрприз сделать, подарить открытку вроде той, какой огорошила Ромку новостью о грядущем отцовстве, а этот... Всюду свой любопытный нос просунет, р-р-р.
Я попыталась обнять его за шею. Увернулся, сбросил мои руки. Понятно, сегодня нам не до нежностей. Закусила губу и с наслаждением повела ноготками по его груди от верхнего края татуировки с волком до выпуклых мышц брюшного пресса, то углубляя нажим, то снижая до минимума. Илья задышал чаще. Нашарил мою грудь, обхватил снизу и потащил к своим губам. Прикусывал и вылизывал, пока я металась по стене.
Наконец это безумие подошло к концу. Илья добавил в меня ещё больше влаги и обессиленно затих. Приложился губами к моему виску.
– На самом деле я, пиздец, как счастлив, тигра, – проговорил сипло, – но показывать это совершенно не умею. Ты уж прости.
– Нашёл чем удивить, – я всё-таки повисла на его плечах и прижалась всем телом.
– Поэтому нагнать хочу, чтобы потом год блаженствовать рядом с твоим пузиком.
– Нагнать – это в смысле затрахать до потери пульса?
– Типун тебе, бестолковка. Просто мужик во мне ликует, что сумел воспроизвести себе подобного, оттого и дикий стояк. Через месяц успокоится.
Он и впрямь ликовал, судя по тому, каким твёрдым оставался до сих пор, хотя кончил дважды.
Мы постояли ещё пару минут, потом Илья с очевидным нежеланием вышел и помог мне привести себя в порядок. Мы разбрелись по разным спальням.
Я легла рядом с Ромкой и попробовала вообразить, как это будет выглядеть в будущем. У нас с Ромкой – Эля, у нас с Ильёй – новорождённый. Как тут избежать ревности, недомолвок и склок между мужчинами, а потом и между детьми?
«Просто люби их всех», – посоветовал усталый мозг, и я забылась сном аж на целых сорок минут.
Подорвалась со звонком будильника, спустилась со второго этажа на кухню, распахнула двери в сад и набрала полные лёгкие пьянящего утреннего воздуха со вкусом тумана и цветущей сирени.
– Сейчас кое-кто по жопе выхватит, – ударил в спину сердитый окрик, и грубые мужицкие руки втянули меня обратно в комнату. – Ты чего босая и в ночнушке попёрлась?
Илья быстро закрыл дверь.
– Тепло же, – пожала плечами и загремела кастрюлями и сковородками.
– Тепло ей, – буркнул неодобрительно, почесал голую грудь и полез в холодильник. – Ты кашу Эльке будешь делать?
– Да, она вчера просила сварить солнышко.
Солнышком она называла кукурузную молочную кашу с кусочками яблока и моркови.
– Лады, с меня тосты и омлет, – принял Илюша на себя часть забот.
Помыл яйца, тщательно взбил массу вместе с молоком, добавил щепотку соли и перца, снова перемешал венчиком, потом замер.
– Сонь, опять я за старое, – воскликнул и бросился к моим ногам.
– Ты чего? – едва успела отскочить от плиты.
– Да ну, по-дурацки всё, – стиснул меня под коленями и прижался ухом к животу, где уже тихонечко постукивало сердечко нашего малыша. Ещё такое бесшумное, но уже ощутимое для моего организма. – Ни поздравлений, ни благодарности. Я случайно твой тест нашёл, сменные кассеты искал для бритвы. Ошизел вначале. Думал, поверещать и со второго этажа в сугроб голожопым сигануть, только где сугроб взять в начале мая? Что-то я снова херню ебеню...
Он так тараторил, что не понимала и половины. Да ещё приходилось краем глаза поглядывать за молоком на плите и краем уха слушать, не несётся ли к лестнице Эля. Ни к чему ей видеть Илью рядом со мной в такой двусмысленной позе.
– Короче, тигра, я счастлив, – надоумился сообщить он и поцеловал в живот. – Спасибо.
– Да пожалуйста, – улыбнулась и мягко погладила всклоченные волосы. – В процессе мне даже приятно было пару раз.
– Всего пару? – он лукаво зыркнул из-под густых чёрных ресниц.
Ну-у-у, с учётом того, что мы потратили на зачатие около четырёх месяцев и ровно столько же бесили Ромку необходимостью использовать презервативы...
– Да, всего пару, – солгала без зазрения совести и взлетела под потолок.
Это Илюша с рыком вскинул меня на руки и закружил на месте.
– Окей, детёнка в сад везёт папаша, а я покажу тебе, где именно ты обсчиталась.
– Ой, приврала чуток, – засмеялась в голос и увидела это: огромную белую шапку над кастрюлей. – А ну живо вернул на пол, сейчас молоко убежит!
Мы снова занялись завтраком. Минут через пять второй этаж огласился воплем: «Ага! Попалась, мартышка!» и сопутствующим детским смехом. Илья метнулся наверх и вышел в подобающем виде: обтягивающая чёрная футболка и не менее плотно сидящие на заднице спортивные штаны. Пока помешивал омлет, я умудрилась дважды приложиться ладошкой к этой упругой части тела.
– Доброе утро, страна! – по лестнице сбежал ещё более съедобный на вид полуголый муж.
Чмокнула его в губы, затем поцеловала маленькую принцессу, которая сидела у него на руках.
– Доброе утро, моя сладенькая, – потёрлась носом о её пуговку и вдохнула сладкий аромат волос.
Девчушка у нас получилась загляденье. Румяные щёчки, огромные голубые глазки, розовые пухлые губки и всё это в обрамлении волнистых блондинистых локонов – у меня сердце задыхалось от любви при виде неё.
– А кто пожелает доброго утра дяде Илье? – излишне бодро проворчал дядюшка и сцапал мою кроху.
– Позелаю! Добло утло! – звонко проговорила Эля и не менее громко чмокнула колючую щёку.
– И тебе доброе, Элка! Как спалось? Конфеты снились?
Они с Ильёй расселись на полу, придвинули корзину с игрушками и принялись захламлять кухню пупсами, пелками, всякими сортерами с пирамидками – только успевай перешагивать.
– У тебя на сегодня какие планы? – спросила у Ромки.
– Два объекта, один недобросовестный застройщик, которому надо сделать ата-та, и возня с бумажками, – он зевнул, наплескал себе кофе, стащил со стола тост и устроился рядом со мной. – А что? Есть предложения?
– Да, не задерживайся, – откусила добрую половину от его куска и понесла тарелку с Элиной кашей. – Вечером организуем что-нибудь в духе праздничного ужина. Хотела обрадовать вас обоих, но у твоего брательника слишком развита чуйка.
– Но-но-но, я попросил бы без оскорблений, – вклинился Илья.
– Любопытной Варваре, знаешь ли... – послала ему воздушный поцелуй.
– Нос отолвали! – поддержала меня дочь.
– Точно, ягодка! – похвалил Рома. – Любопытным быть плохо.
– Эя холосая!
– Вообще самая лучшая! – прибавил свои пять копеек Илья.
– Так что за повод? – Рома вернулся к разговору, потом покосился на брата, метнул взгляд ко мне и просиял. – Да неужели?! Сонь!
Даже не сообразила, как второй раз за утро оказалась почти у самого потолка. Рома улыбался мне так тепло, что потихоньку увлажнились глаза. Мы состыковались носами и долго купались в блестящих отсветах взглядов.
– Какой срок?
– Пять – шесть недель.
– Моя ты девочка! Как я тебя люблю!
Илья хлопнул себя по лбу.
– Оладушки! Как знал, что что-то забыл сказать! – воскликнул запальчиво. – Сонь, я тоже!
– Сто тозе? – с интересом уточнила Эля.
– Тоже тебя люблю, маленькая ты говорунья! – нашёлся Илья и навалился на моего ангела со щекоткой.
– Я тоже вас люблю, – сказала громко и после паузы добавила: – Роман Егорыч!
– Премного вам за это благодарен, Софья Евгеньевна! – захохотал Ромка и спустил меня с небес на землю.
Мы с Ильёй обменялись нежными взглядами и уселись за стол. Вредину Эльку кормили по очереди. Кашу она ела только со мной, Илья умел уговаривать её умять несколько кусков батона со сливочным маслом, а Ромка только на то и годился, чтобы соблазнить дочурку йогуртом.
Правда же, идиллия? Своеобразная, выстраданная, шаткая, с непонятным содержанием в отдалённом будущем, но всё-таки идиллия.
Сложности будут и дальше, не сомневаюсь. Однако мы научимся преодолевать их. Другого пути у нас попросту нет.
Только вместе, только рука об руку, только сообща.
