Текст книги "Мои две половинки (СИ)"
Автор книги: Анна Есина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Швырнула телефон в подушку. Оделась и попробовала заглушить любопытство домашними делами. Вот только меня как магнитом тянуло в спальню. Основной ведь бардак там, и все начинают уборку со смены постельного белья.
Зная наперёд, что горько пожалею о своей несдержанности, сцапала мобильник и нажала кнопку воспроизведения.
– Привет, засоня! Надеюсь, не побеспокоил твой сон звонком в десять утра? Я сейчас скитаюсь по зоопарку и угадай, кого встретил?
Следом прогрузилась фотография мирно посапывающей тигрицы. Табличка на клетке гласила:
«
Амурский тигр
Софья
Ленивая и своенравная. Предпочитает нежиться в тенёчке, редко удостаивает публику взглядом. Убедительно просим не предлагать ей печеньки
–
Сонечка полакомится вашей рукой!
»
Я взвыла от безысходности. Что делают люди, когда накрывает состояние «и хочется, и колется»? Вряд ли поступают вот так: я вдавила палец в кнопку вызова и поднесла телефон к уху.
Глава 9
Илья ответил после третьего гудка:
– Кого я слышу? Засоня, зевни погромче, чтобы я убедился, что ты ещё существуешь!
– А-а-а-а-а, – протяжно вздохнула и потянулась для пущей убедительности, потом проворковала: – Привет.
– И тебе, кошечка. Как настроение?
Всё паршиво? Или наоборот, чересчур замечательно? Мне бы определиться, доктор!
– Очень ленивое. А у тебя?
– С настроением никаких проблем, но вот от пары запасных ног я бы не отказался. Малой меня просто ухандохал.
– Могу предложить тебе пару окорочков.
– В каком виде? – он слегка улыбнулся, потому что в голос добавилась лёгкая шелковистость.
– В свежемороженом, конечно, – откинулась на подушки и мечтательно уставилась в потолок. Почему в разговоре с ним мне хотелось хихикать и накручивать волосы на палец?
– А говорила, что приготовишь что-нибудь вкусненькое. Я понадеялся, между прочим.
Прикусила кончик языка, недовольная этим болтливым органом. Кому-то теперь предстоит расхлёбывать последствия.
– Да, к слову об ужине. Я тут поймала себя на мысли, что совершенно не хочу возиться с котлетами.
– Могу купить два доширака, отметим окончание выходных по-студенчески, – парировал Илья.
– Нет-нет, так скоропостижно уходить из жизни я не намерена.
Даже мне было очевидно, что разговор буксует на месте. Я никак не могла набраться смелости и положить конец едва стартовавшей симпатии, а Илья, хоть и чувствовал моё напряжение, помогать не спешил.
– Илюш, – набрала в грудь побольше воздуха и приготовилась выпалить: «Было приятно познакомится, но, знаешь, я решила дать шанс бывшему», однако вместо этого сказала: – Не хочу торчать дома. Может, сходим куда-нибудь?
Что-о-о?! Язык мой – враг мой.
– Запросто, – он расслабленно выдохнул и хохотнул: – Я уж было подумал, ты сорваться с крючка решилась. Такие многозначительные паузы. Во сколько за тобой заехать?
– А во сколько ты освободишься?
– Часика через два. Я выторговал у малого вечер спокойствия в обмен на визит в «Ростикс». Потом повезу его к матери, это, кстати, недалеко от тебя.
Что ты творишь, Свиридова София Евгеньевна?! О каких перспективах раздумываешь? Сунь уже голову в холодильник и угомони жажду приключений.
– Отлично, буду готова к... – глянула на часы на прикроватной тумбе, – к семи вечера. Пока!
– Сонь!
– А-а?
– Тебе понравился сюрприз?
Какой ещё... И вдруг меня осенило!
– Да! – прокричала с большим воодушевлением, холодея от одной лишь мысли. – Я очень люблю герберы, спасибо. Как только угадал?
– Выбрал букет, который сильнее всего напомнил тебя.
Вот, значит, как всё происходило в действительности. Рома нас застукал на горяченьком. Почему не вмешался – ума не приложу. Занять выжидательную позицию и бесстыже караулить, это вообще не в его характере. Он бы скорее разнёс всё в пух и прах, ввязался бы в драку, поскандалил бы со мной, но трепетно стоять в сторонке – ни-ни.
Даже после того как мы с Ильёй распрощались, Рома не поспешил выместить на мне злость. Нет, он опять затаился, дождался курьера с цветами, затем выкупил у парнишки букет и кепку, после чего вломился ко мне.
Где здесь запрятана логика, позвольте узнать? Что за сложные кордебалетные па?
Впрочем, это хоть немного попахивает истиной. Представить себе беснующегося от ревности Ромку, который среди ночи мчит в бутик за цветами, а после грозится задушить меня силой взгляда, оказалось во сто крат сложнее.
Но почему он всё-таки припёр герберы? В пылу ярости позабыл избавиться от улик? Счёл букет приемлемым, мол, вот тебе веничек от хахаля, но считай, что от меня?
Довольно. У меня голова начала вздуваться от несостыковок. В такие моменты лучше подыскать занятие рукам, потому я устроилась за туалетным столиком и принялась наводить красоту.
Новое уведомление от ВКонтакте пришло как нельзя кстати.
«
Диана Сенченко опубликовала историю впервые за долгое время
».
Ты-то мне и нужна, Диана!
Я быстро набрала номер лучшей подруги, поставила на громкую связь и вернулась к недокрашенному левому глазу.
– Батюшки святы, кто объявился! – гаркнула басовитая Дианка. – Не иначе как грянет второе пришествие.
– Ой, ладно тебе, – виновато улыбнулась. – Просто всё некогда было набрать. По утрам ты дрыхнешь, ночью работаешь, а у меня как раз наоборот.
– Оправдывайся, сучка. Теперь я точно знаю цену твоей дружбы, – без обиняков заявила подруга и тут же расхохоталась. – Ладно, считай, ты прощена. Как молодо-зелено? Всё горюешь по своему блондину?
– Отгоревала, – вздохнула тяжко, точно умирающий на смертном одре. – Вчера он заявился ко мне домой.
– И-и?
– Труселя слетели сами собой.
– Вот ты дура беспросветная. Соф, ну нафига? Мало тебе душевных терзаний, теперь ещё гонорею лечить.
Я нервно икнула. Ну это уж совсем крайности.
– Ди, ты думай хоть, чего несёшь!
– Я сею разумное, доброе, вечное, а тебе только умные советы раздавать могу, которыми ты не пользуешься.
– Вот я, кстати, ради совета и звоню.
– Моя корыстная подружайка. Выкладывай уже!
Я вкратце обрисовала ситуацию и во всех деталях пересказала совместную поездку с Ильёй к бабушке.
– Где ты, говоришь, с ним познакомилась? – бдительно уточнила Диана.
– В школе, он пришёл устраивать к нам сына в первый класс.
– Слушай, кадровичка моя ненаглядная, живо пристраивай меня к себе в штат – хоть поломойкой, хоть завхозом. Это что у вас там за прорва умопомрачительных мужиков? Не иначе, как дьявольские врата открыты, откуда всякая секси-нечисть лезет.
– Тебя только трудовиком возьмут с таким словарным запасом, – я развеселилась, но быстро ощутила фальш – внутри-то всё бурлило отнюдь не радостью. Меня разрывало на части от противоречий.
– Зануда ты, Соф. Лады, слушай мой гениальный план. С блондинистой своей трепонемой держи дистанцию, пускай прочувствует, что в этот раз в лёгкую ему шиш обломится. Ничто так не дисциплинирует красавчиков, как дрессировка. Фу, сидеть, лежать, дай лапу, пшёл вон – пускай привыкает к командам.
– Ты на полном серьёзе сейчас?
– А ты думала?! Выбрала себе породистого кобелька, учись с ним обращаться, иначе так и будешь тапки ему в зубах таскать.
– Эк тебя на метафоры пробило!
– Это ещё что, – Диана якобы махнула рукой. – Теперь по поводу горячего испанского мачо...
– Если брюнет, то сразу мачо, да?
– Да, я его таким себе вообразила. Ты перебивать будешь или на ус мотать?
– Уже приготовила палец, – со смешком пообещала, – излагай, о Премудрая!
– Ты сказала, он зовёт в ресторан.
– Поужинать, – внесла ясность.
– Да один хрен. Раз жрать намерены, тащи его ко мне. Вдвоём мы этот орешек быстро расколем.
Всё гениальное просто, рассудила я и согласилась с кознями лучшей подруги.
Илья приехал за полчаса до назначенного времени. Позвонил.
– Спускайся, как будешь готова.
Я выждала положенных десять минут, чтобы не выдать своего нетерпения, полюбовалась крышей его «Лексуса» с высоты третьего этажа. Перед выходом бросила взгляд на зеркало и пожелала себе удачи.
Он вышел мне навстречу. Высокий, гибкий, весь в чёрном, который оттенял светлый тон кожи и делал глаза ещё глубже и выразительнее. В чём-то Ди оказалась права – издали он и впрямь смахивал на горячего испанского мачо, вот только темпераментом обладал нордическим.
Илья не накинулся на меня с объятиями, не подхватил на руки и не закружил волчком, просто приблизился вплотную, приподнял моё лицо за подбородок и пошутил:
– Такую красавицу опасно везти в людное место, устану от соперников отбиваться.
– Тогда поехали туда, где потише. Гастро-бар «Три тополя» знаешь?
Он положил руку мне на поясницу и мягко подтолкнул к машине. Поневоле испытала облегчение, когда он даже не попытался меня поцеловать. Я ещё не выползла из-под угнетающей Ромкиной энергетики, и сейчас вряд ли обрадовалась бы ласкам от другого мужчины.
– «Три тополя на Плющихе», конечно, знаю, – Илья придержал для меня дверь пассажирского места. – Советский фильм такой.
– Какой всезнайка, – показала ему язык. – Наши «Три тополя» на улице Юрия Тена.
На входе нас встречала розовощёкая и хорошенькая словно куколка хостес по имени Леночка. Это смешливое и обаятельное создание лет восемнадцати мигом окружило нас родственной любовью и воркованием:
– София Евгеньевна, ваш столик в углу свободен. Диана Дмитриевна предупредила, что вы можете заглянуть...
– А может и по помпезной жопе словить каратэшку, – долетел до нас зычный голос подруги, и хостес мгновенно смолкла.
Я закатила глаза. Илья хрюкнул, явно силясь сдержать рвущийся наружу ржачь, проследил за моим взглядом и увидел за барной стойкой владелицу заведения.
Дианка, как всегда, блистала. Широкоплечая, мужеподобная, басовитая, она в любой ситуации умудрялась выдавать свои недостатки за достоинства. Сегодня на ней был идеальный брючный костюм из белого до синевы трикотажа. Аспидно-черные волосы мягкими волнами обрамляли крупное лицо с резкими чертами и спускались ниже лопаток, скрадывая острые линии силуэта. Пиджак, надетый на голое тело, крепко держался на пуговицах, выставляя напоказ соблазнительную ложбинку между грудями.
Она грациозно выплыла на центр зала, обняла меня и протянула моему спутнику когтистую ладонь.
– Диана, бессменная компаньонка Софии со времён распутного студенчества, – пафосно представилась она и как клещами впилась взглядом в лицо Ильи.
– Илья, не Муромец, но Разбойник, – он с наигранным трепетом прижался губами к женской ручке и с озорством глянул на меня, – в основном промышляю тем, что похищаю девичьи сердца.
– Шельмец, – погрозился пальчиком Ди. – Говорить надо в единственном числе, потому как только одно сердечко должно тебя волновать.
Мы втроём устроились за столом. Диана потеснила меня к стене, Илья сел напротив. Заказ делать не пришлось. По щелчку пальцев владелицы к нам из кухни примчал официант с целым подносом холодных закусок и салатов, графином вишневого сока и запечатанной бутылкой дорогого французского вина.
– А ты похудела, – отметила Диана с лёгким беспокойством. – Тебе, конечно, идёт, но лучше вернуться к стабильному весу. Женщине больше всего подходит стабильность, правильно я говорю, Илья?
Я виновато улыбнулась ему, извиняясь за спонтанный спектакль. Вначале тест-драйв от бабушки, теперь это... Бедняга, наверное, ошалел от проверок.
– Красивым женщинам идёт всё, – дипломатично ответил он и лихо откупорил бутыль с алкоголем. Разлил по бокалам, чокнулся со мной, потом с Дианой.
– За знакомство! – громыхнула подруга, опрокинула в себя вино на манер рюмки с водкой, поморщилась и закусила тонкой долькой лимона.
Разговор потёк по известному руслу: короткий пересказ биографии, где учился, где родился, стандартный вопросник на тему развода. Илья отвечал спокойно, расслабленно откинувшись на спинку стула. Изредка водил по мне взглядом и улыбался.
Я в основном помалкивала. Идея притащить сюда ухажёра больше не казалась здравой. Ди явно перегибала палку в попытке изобразить грозную мамашу-медведицу.
– А теперь начистоту, красавчик, – после третьего бокала, выпитого залпом, хозяйка заведения едва заметно раскраснелась. – Есть у тебя намерение пудрить мозги Соньке?
– Ничего, что я рядом сижу? – я пихнула подругу локтем в бок.
– Пускай знает, что за тебя есть кому постоять, – пожала плечами Диана.
– Есть намерение пригласить на танец, – увильнул Илья от ответа и предложил мне руку со словами: – Потанцуй со мной, молчаливая Софи.
Я согласилась вовсе не потому, что танцую бомбически. Нам обоим нестерпимо хотелось на время абстрагироваться от властной дамочки с замашками тюремного надзирателя.
Мы вышли на центр небольшой площадки перед баром. Илья прижал меня к себе, придерживая за талию, и шепнул на ухо:
– Прекращай меня бояться.
– Что? – удивилась и затараторила, поясняя: – Я вовсе не боюсь. С чего ты взял?
– Вначале ты игнорировала мои звонки, теперь это свидание на троих – если тебе нужно время ко мне привыкнуть, прямо об этом скажи.
– Нужно, – превозмогая себя, призналась и прильнула щекой к его плечу. – Ты очень проницательный.
– Это было ехидство?
– Нет, чистая правда.
– Что именно под запретом? – он покружил меня на месте, потом выпустил вперёд и вернул к себе уже спиной. – Ты заверещишь, если сделаю так? – сложил наши сплетённые руки на моём животе.
– Я же не истеричка.
– Но трусиха знатная, – подколол он и убрал волосы на левое плечо, освобождая правую сторону для ласк, прижался губами и чертыхнулся. – Извини за это, – он ещё раз поцеловал, – даже не заметил, как вчера увлёкся.
Я похолодела. Он сейчас, что, разглядел на мне Ромкин засос? Итить вашу за ногу!
Резко развернулась. В глаза смотреть боялась, думала, он сразу догадается об истинной природе отметины и припишет мне крайнюю степень шлюховатости, что, в принципе, не так уж далеко от истины. Когда я умудрилась так низко пасть?
Пролепетала, глядя в расстёгнутый на две верхних пуговицы ворот рубашки:
– Можем мы вернуться за стол?
Мямля. На самом деле хотелось свалить, куда подальше, желательно в аэропорт, купить билеты в один конец до Гваделупы и провести обряд самоочищения от скверны.
– Всё-всё, я понял, – Илья вздёрнул руки вверх и даже отступил на шаг. – Тебя по новой надо приручать.
– Нет, просто вино в голову ударило, – придумала так себе отмазку. – Я не слишком дружна с алкоголем.
Он сделал вид, что поверил. На счастье, Диана уже умчала исполнять обязанности владелицы, и мы смогли насладиться горячим наедине. Болтали о всякой ерунде, но иногда касались и серьёзных вопросов.
– Ты часто видишься с сыном?
– Пока в отпуске, каждый день, а потом от графика работы зависит. Машинист – это такая профессия, когда себе почти не принадлежишь. Бывает между поездками возвращаюсь, отосплюсь часиков двенадцать, и назад. Когда запара наступает: грузов, к примеру, много, а машинистов не хватает, нас в рейсы гоняют через шестнадцать часов. В буквальном смысле на калькуляторе отсчитывают, сколько дома пробудем, и снова в путь-дороженьку.
– Жестоко, – я сочувственно вздохнула. – Такой режим выматывает, поди.
– Ко всему привыкаешь, но двое суток выходных напрягают до сих пор. То есть в буквальном смысле, сорок восемь часов от прибытия до явки. Вот у тебя, например, есть вечер пятницы и суббота с воскресеньем.
– Ещё все официальные праздничные дни.
– А у меня только двое суток на личную жизнь. К слову, брак распался не в последнюю очередь из-за моего постоянного отсутствия.
– Давно ты на железной дороге?
– Сразу после армейки, с девятнадцати лет, получается. Первые пять лет впахивал помощником, потом выучился на машиниста. Бонус у такой работы только один.
– Зарплата?
– Она самая. Не хочу, чтобы мой сын в чем-то нуждался, да и сам привык жить на широкую ногу. Что скажешь о себе? Давно ты кадрами заведуешь?
– Почти восемь лет, пришла в нашу школу сразу после института.
– Не тоскливо целый день с бумажками?
– Привыкаешь, – я расправилась с ризотто и вдумчиво нарезала креветки в хрустящей панировке на малюсенькие кусочки.
Илья уже доел свой шницель с печёным картофелем и с аппетитом уплетал мясную нарезку.
– У нас штат раздутый, школа переполнена. Да и государство не забывает подбросить работёнки. Каждый год выдумывают какую-то отчётность, порой глаза на лоб лезут от ахинеи. Но с твоим уровнем ответственности мне, конечно, не тягаться.
На этом моменте, как в дурном анекдоте, мне на телефон пришло уведомление о неудачной попытке позвонить. Рома! Я же не вытащила его контакты из чёрных списков, как-то даже ни разу не задумалась об этом. А который час?!
Без четверти одиннадцать! Знаете, я большой фанат сериалов и в частности смотрела телевизионный проект «Декстер», поэтому могу позволить себе процитировать Дебору Морган: «Ебать меня немытым кирпичом!»
– Я в дамскую комнату ненадолго, – пискнула, схватила со стола мобильник и сбежала.
Губы дрожали, руки мелко тряслись как при Альцгеймере. Меня лихорадило и вместе с тем било в ознобе. Что ж со мной творится-то, а?
– Ром, ты меня прости, – зачастила в трубку, едва дождалась ответа, – я безголовая совсем. Днём Дианка позвонила, закидала меня помидорами по самую маковку за то, что пропала с радаров, и велела срочно явиться пред её гневные очи. Мы заболтались, и я совсем во времени потерялась...
– Ты чего тараторишь, как ненормальная? – Рома засмеялся. – Рядом с тобой маньяк с ножом у горла? Кивни, если нужна моя помощь.
– Так ты кивок и услышишь, – нервно хихикнула.
– Я умею быть очень внимательным. Кстати, не подскажешь, почему я не могу дозвониться до своей любимой девушки?
– Это ты о соседке этажом выше?
– Это я о тебе, злопамятная ревнивица. Мне прислать официальную бумагу с требованием вытащить меня из вечного бана?
– Нет, я внесу это дело в график под грифом неотложного, – попыталась отшутиться.
– Сонь, с тобой всё в порядке?
– Да, – изобразила уверенность, но судя по отражению в зеркале, получилась скорее слезливость – Просто Диана...
– А-а, понятно, – он вздохнул. – Разложила по полочкам все твои решения за последние сутки и добилась того, что я побил все рекорды козлиности.
– Почти так.
– Передай ей от меня пламенный привет и сердечную благодарность, – попросил Рома холодно. – Теперь даже не знаю, как тебе сказать, что сегодня приехать не получится. Ты ведь навыдумываешь до потолка.
– Не получится? – повторила эхом, прижала телефон ухом к плечу и пустила воду, чтобы остудить пылающие жаром щёки.
– Честно, пухляш, это из-за работы. Заказчик привлёк к выполнению работ субподрядчика, тот изговнякал все коммуникации, проект пошёл по такой бороде, которая растёт в самом злачном месте. А всё это дело проплачивает бюджет области и за каждую копейку тут не то что отчёт держать надо, а уметь соотнести дебет с кредитом даже во сне. Короче, меня вынудили сорваться в Иркутск. Может, на пару дней, а может и до конца недели. Соня?
– Да, Ром, я слушаю.
– И потихоньку дуюсь, да?
– Нет. Правда, не дуюсь.
– В любом случае я намерен каждый час слать тебе фото и видео-отчёт обо всём происходящем. Обещай одну вещь!
– Какую? Слёзно горевать о твоём отъезде?
– Было бы неплохо, но будет лучше, если ты поменьше станешь прислушиваться к Диане. Я вернусь, и мы всё обсудим. Хоть тысячу раз.
– Договорились, – оглянулась через плечо, чтобы увидеть, что в туалет вошла какая-то девушка в облегающем чёрном платье. Задрала подол и начала поправлять чулки.
– Тогда прощаемся?
– Угу, – я набрала в руку побольше салфеток и подправила потёкший макияж.
– Позвони мне, как доберёшься до дома.
– Хорошо.
– И не забудь насчёт чёрных списков. Я уже нащёлкал с десяток снимков к отчёту о праведном образе жизни.
– Ладно.
– Всё-таки твоя Диана редкостная сучка. Затуманила разум моей девочки.
«Ты и сам с этим справляешься на пять с плюсом», – хотелось сказать, но слова не шли.
– Пока, Ром.
– Пока, моя сладкая, – он с досадливым вздохом попрощался и дал отбой.
Вот почему всё так?! Только я настроюсь на одну волну, как накатывает вторая и сметает все мои барьеры. Теперь я готова сломя голову бежать на вокзал и ехать вслед за Ромкой.
У меня раздвоение личности или предменструальный психоз?
Глава 10
Вернулась в зал с намерением прекратить метания от одного берега к другому. С ощущением пудовой тяжести на плечах села за стол и невольно стала слушательницей разговора Ильи по телефону.
– Да я вижу, – бросил короткий взгляд на меня и возвёл глаза к потолку, как бы говоря, что собеседник на том конце отчаянно ему наскучил, но возможности свернуть болтовню нет никакой. – Ты же понимаешь, что будет скандал?
Послушал ответ. В зале играла музыка, переговаривались гости, так что я ничего не расслышала. Да и не старалась. Мне требовалось отрепетировать собственную речь, притом внести в неё нотку уверенности в сделанном выборе.
Я хочу быть с Ромкой
. Он куда ближе и роднее, хотя допускаю, что его место вполне мог бы занять Илья, окажись у нас больше времени.
– Лады, валяй. Позориться – так с музыкой, – мой сегодняшний кавалер (впору вносить в календарик пометки, с кем я провожу время в эту дату – вот до чего дошло) завершил вызов и обеспокоенно посмотрел на меня. – Всё хорошо, Сонь?
– Можешь отвезти меня домой? Или нет, давай я лучше вызову такси, – разблокировала экран, нашла специальное приложение.
Сверху телефон накрыла мужская рука.
– Сонь, не сбегай вот так. Дождись хотя бы десерта, – он до того просительно улыбнулся, что я не нашла в себе сил отказать.
Краем глаза зацепилась за входную дверь, и мир вокруг поплыл.
В бар вошёл Рома. Весьма невежливо отмахнулся от хостес. Леночка с посеревшими от ужаса щёками оглянулась на наш столик, потом вновь с диким страхом посмотрела на Рому, явно его узнавая, и суматошно махнула рукой куда-то в сторону.
Я на автопилоте обернулась. У небольшой сцены, где по пятницам и субботам выступали местные эстрадные исполнители, стояла Диана. Именно ей предназначался жест отчаяния от хостес. Подруга нахмурилась.
Рома тем временем высмотрел меня в толпе посетителей и начал смертоносное шествие. Я одеревенела напрочь. Забыла, как дышать и моргать. Только лихорадочно считывала выражение его лица и вела в уме подсчёт, сколько придётся выложить за капитальный ремонт заведения. Здесь же камня на камне не останется.
Они подошли к столику одновременно – Рома и Диана. Я икнула и затихла.
– Только рискни затеять драку на глазах у гостей, – коброй зашипела на Ромку хозяйка бара. – Я на тебя заяву накатаю величиной с небоскрёб!
– И тебе привет, милашка Ди, – очень спокойно проговорил Рома, переводя взгляд с меня на Диану, а затем и вовсе на Илью.
– Парни! – перепуганная владелица обратилась уже к обоим мужчинам. – Ситуация – жопа, мы все это понимаем, но давайте решим вопрос...
– Да угомонись ты, – Рома отмахнулся от неё с видом усталого человека. – Можно? – он указал рукой на стул рядом со мной.
Кивнула. Медленно, будто пробивалась через толщу воды к спасительной поверхности, где смогла бы вдохнуть.
– А если тронешь её хоть пальцем, я тебе руки по самые локти отхреначу, – зло пообещала Диана. – Подходящий топор у меня найдётся.
– Что ж, неси, – Рома сел рядом со мной, наклонился и поцеловал в щёку. – Успокойся, пухляш. Я с миром. Никакой жести не будет.
Он то ли проговорил это мне на ухо, то ли озвучил во всеуслышание – не разобрала. Я и смысла слов не поняла. Мозг метался в панике.
– Сел бы ты лучше сюда, – внезапно подал голос Илья, обращаясь к Ромке.
Ну точно у меня нелады с соображалкой.
– Соня, попей водички, – предложил Илья, а Рома поднёс к моим губам стакан с соком.
– Я обниму, ладно? А то ты бледная до синевы.
Рома и впрямь сцапал меня за плечи, подтянул к себе. Диана дёрнулась, будто намереваясь вклиниться между нами. Илья помотал головой.
– Не будет драки, – повторил он совсем не работающее заклинание. – И можно нас уже оставить, а?
Сказал он это Диане, после чего с сочувствием посмотрел на меня и подметил:
– Ты выбрала худшее место в городе для этого ужина.
– Да? – я на миг отлипла от Ромкиной руки и перевела отупелый взгляд с одного мужского лица на другое.
– Ты же рвался сюда, так начинай объяснять, – подначил Илья Рому.
Диана нервно переступила с одной ноги на другую, потом всё же отошла в сторону, напоследок властно пробасив:
– Я вас предупредила, если что! Чтобы никаких драк!
– Объяснять что? – я по тихой грусти начала вспоминать, каково это – складывать слоги в слова.
– Мы братья, – как обухом огрел меня заявлением Илья.
– Единокровные, – уточнил Рома.
– Матери у нас разные, а отец один.
– То есть как? Ты же Зарубин, а он Гурьев.
– Меня записали на фамилию матери, потому как рожден я был вне брака, – пояснил Илья.
– Бастард, – с долей иронии добавил Рома.
– Но мы оба Егоровичи.
– Прямо честь для обоих, – весьма прохладно заметил Рома.
Я только глазами хлопала, наблюдая то за одним, то за другим.
– В общем, мы встретились, когда обоим исполнилось по пятнадцать. Наш папаша был тем ещё ходоком и умудрился заделать сыновей, то есть нас, с разницей в четыре месяца, – без тени эмоций начал рассказывать Илья. – Особой любви и привязанности ко мне он не питал, я о папаше говорю. Моя мать была для него случайной женщиной, а я, получается, – случайным ребёнком. Мы почти не общались. Я помню от силы два или три раза, когда он появлялся на моих днях рождения. Столько же раз за пятнадцать лет он поздравлял меня с новым годом. А потом сильно заболела мама, нам потребовались деньги на лечение. Я его отыскал... В смысле, нашёл отца. Попросил помощи. Он расстарался. Только это не помогло, – Илья замолчал, зато заговорил Рома.
– Так меня осчастливили новостью, что теперь с нами будет жить мой брат. Вышло два в одном: «Эй, дорогуша, это твой брат. И да, он будет жить с нами». Каждый подросток в пятнадцать лет мечтает узнать, что его папахен – сучий потрох, который не только разбил материнское сердце, но и приволок в дом какого-то оборвыша и требует относиться к нему со смирением.
– Ты поменьше на жалость дави и побольше фактов излагай, – прокомментировал Илья.
– Короче, Сонь, мы друг друга возненавидели. Вот с первого взгляда. Я и сейчас пытаюсь не сблевать при виде его кислой рожи.
Илья на это признание ответил красноречивым жестом: сжал кулак и оттопырил средний палец.
– Как будто с твоей рожи других не воротит, любимка.
– О, слыхала? – Рома отчего-то засветился весельем. – Вспомнил моё детское прозвище.
Я вообще не находила слов и не понимала сути рассказа. Что с того, что они братья? Нет, конечно, этот факт чуточку задевает. Я ведь слегка прониклась симпатией к тёмненькому, до безумия влюблена в светленького, но...
– Короче, я не знаю, о чём дальше говорить. Ты хотел, чтобы я подтвердил, что ту эскортницу, с которой ты, Соня, его застукала, мы оплатили вдвоём?
Рома кивнул. А-а-а-а-а?
– Что ж, подтверждаю, – Илья встал из-за стола, махнул официантке, прося счёт.
– Да не парься, я оплачу. Прикрою твою нищебродскую задницу, – миролюбиво предложил Рома.
– Моя задница хотя бы сама вывела себя в люди, а не кайфовала все пять лет учёбы в московском вузе на родительские деньги, – единым духом парировал Илья.
– Всплакнёшь?
– Только после тебя.
Они переругивались, но как-то очень по-душевному, без тени истинной агрессии. И это вообще сбивало с толку.
– А знаешь, когда ты поплачешь? – вдруг спросил Илья.
– Знаю, конечно. Только смысл умалчивать «А», если уже заговорили о «Б»? Всё-таки я олень, что тогда на тебя повёлся.
– Меткое умозаключение, только с одной поправкой: ты оленем родился, – Илья обошёл стол, встал возле меня и самым невинным образом погладил по щеке. – Сонь, ты извини за этот спектакль. Правда. Со временем у нас что-то атрофировалось, какая-то частица, которая отвечает за эмпатию. Мы оба привыкли считать, что вокруг одни бляди, а ты оказалась чище этого мусора. Чище нас обоих.
– Ты о чём сейчас? – я с трудом поднялась на ноги.
– О нашей провальной попытке затащить тебя в койку, – честно признался Илья. – В общем, все вопросы можешь адресовать ему.
Он наклонился, чмокнул меня в губы и пошёл в сторону выхода.
Я в ступоре таращилась на стену, осмысливая услышанное. Провальной? Что он имел в виду под этим словом?
– Ром?
Он посмотрел мне в глаза, молча вынул из кармана брюк телефон и подал со словами:
– Я точно ляпну лишнее, чем обижу тебя ещё сильнее. Только выслушай вначале одну давнюю историю.
– Историю? – тормозила я на всякой фразе. Мыслительный процесс шел туго и с натяжкой.
– Реальную. Мне тогда было пятнадцать. Это чудо под видом брата поселилось у нас в доме. Маленький озлобленный крысеныш, который гадил всюду. Он ненавидел мою мать, ни в грош не ставил отца, а меня просто изводил. Любой психолог даже со средним профессиональным образованием объяснит тебе первопричину его агрессии. Я рос в полноценной семье, с мамой и папой, купался в роскоши по его меркам, был избалованным маменькиным сынком, а он... Сама понимаешь. Мать у него умерла, из родного дома перевезли в чужую семью, вырвали из привычного круга общения. Какой-то мужик, считай левый, которого он видел от силы пару раз, вдруг на полную катушку врубил батю. Наш отец... Он и не пытался быть с ним ласковым. Мама Илюху на дух не переносила. Ей бы выключить гордыню, понять, что корень всех зол – это отец, но проще же шпынять слабого.
Короче, он приехал к нам в дом диким волчонком, а со всей этой атмосферой враждебности стал матёрым волчарой.
Я, само собой, занял позицию родителей: в доме появился враг, и вёл себя соответственно. Ругань у нас дома шла круглые сутки. Соседи только успевали вызывать милицию, а порой и скорую. Мы с Илюхой дрались не на жизнь, а на смерть. По его милости у меня три сломанных рёбра, на моём счёту два его выбитых зуба. И это только малое из причинённых увечий.
Нас развели по разным школам, потому что в пределах одного здания мы просто не могли сосуществовать.
В шестнадцать лет этот выхухоль увёл у меня девчонку. В семнадцать переспал с другой моей девчонкой. И не потому, что она дико ему понравилась – назло. Потом это вошло в норму. Мы будто соревновались, кто быстрее затащит чужую девку в постель. Пошёл спортивный интерес.
Знаешь, что нас примирило? Как ни странно, девка. Одна на двоих.
Он замолчал, и только поэтому я влезла с вопросом:
– В смысле вы оба с ней встречались?
Рома улыбнулся.
– Нет, Сонь. Мы её трахали. Одновременно. Вдвоём.
Оу, ну это, конечно, излишне подробная информация.
– Теперь можешь читать, – он вновь вручил мне свой телефон.
– Зачем?
– Потому что у меня язык не поворачивается это пересказать.
Смутная догадка камнем ухнула по голове. Они оплатили эскортницу, с которой я тогда застала Рому. Илья оказался во дворе, в котором живёт его брат, в тот самый день, когда это произошло. Он окатил меня из лужи...
