Текст книги "Мои две половинки (СИ)"
Автор книги: Анна Есина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 7
Рома повернулся спиной, щёлкнул рычажком замка. Затем обернулся, ударил меня наотмашь дичайше злым взглядом. Я дёрнулась, будто и впрямь получила оплеуху. Во рту пересохло. Руки мелко задрожали.
– Два часа тебя возле дома караулил, – отрывисто произнёс, срывая с головы где-то позаимствованную бейсболку с логотипом курьерской службы. – И дождался. Всем теперь раздаёшь налево и направо?
Да он же в бешенстве! Видно по тому, как дёргает вниз молнию на кожаной куртке, как срывает её с плеч, как закатывает рукава светлого свитера. Разулся. Сделал шаг ко мне.
Мамочки. Вжала голову в плечи, вдавила лопатки в стену и охнула, когда вобрал в кулак край моей футболки.
– Понравилось?
– Тебе ли не знать, как я стону, когда кончаю! – хотела выкрикнуть в омерзительно красивую рожу, но стушевалась от близости.
Помотала головой, говоря, мол, нет. И эта слабовольная попытка сгладить углы разозлила. Ты ещё оправдываться перед ним начни, амеба бесхребетная!
Я стиснула всю волю в кулак, чтобы парировать его агрессивные выпады, но тут Рома заметил мои влажные после душа волосы, вдавил кулак в рёбра, почувствовал, что под футболкой я голая, и обрушил на меня все несчастья рода людского. Он поцеловал. Властно, беспощадно, вкладывая в движения языка всю имеющуюся ярость.
Тут же подхватил под попу, усадил на себя сверху и понёс в спальню.
Я ответила по привычке, потом осознала, что творю, и взбунтовалась. Молотила кулаками по спине и голове, пробовала отстраниться, извивалась – так что до кровати мы не добрались. Он повалил меня на ковёр перед диваном, легко, будто игрушку, перевернул на живот, обездвижил весом собственного тела, вытянул мои руки вперёд и зафиксировал своими сильнющими лапами.
– Не брыкайся ты, дикая, – шлёпнул меня по заднице и начал стаскивать с меня пижамные шорты. – Скажи «нет», если и впрямь не хочешь.
– Нет! – орала я мысленно, но в действительности помалкивала и только сдерживалась, чтобы не отклянчить зад и не потереться им о каменную выпуклость под его джинсами.
Рома понял всё правильно. Руки мои не отпустил, коленом расставил мне ноги шире и приставил головку ко входу.
Я уже безобразно текла. Вот так, сходу, лишь от осознания, что это он, что почти полностью одет, а я лежу под ним с голым задом задранной до самой шеи футболкой.
– Считай, ты отомстила, – шепнул на ухо, и меня выгнуло дугой, когда он толкнулся внутрь.
Пряжка ремня елозила по ковру и позвякивала в ритм с его движениями. Быстрыми, жадными, глубокими. Он кусал мои плечи и стонал, когда я стискивала его внутри. А я беззвучно материлась и плакала от осознания, что меня наизнанку выворачивало от тоски по нему. Как блядски мне не хватало его голоса. Без этих рук, что подмяли под себя и удерживали на месте, пока он брал меня – разве без них можно обходиться?
– Ро-ом, – простонала в ковёр и приподняла бёдра, чтобы двигаться ему навстречу.
– Ты моя, поняла? Только я буду тебя драть, – впечатал пальцы в мои бёдра и стал насаживать на себя.
Меня скрутило в тугую пружину. Ещё пару таких широких движений, и я разлечусь вдребезги. Но Ромка не дал. Снова играючись перевернул на спину, подхватил под колено, буквально вжал его мне в грудь, заставляя раскрыться до тянущей боли в паху, и трахал уже под другим углом.
Я металась под ним с ощущением, что вот-вот потеряю рассудок. Слёзы пересохли. Однако сердце щемило при виде любимого лица, хоть и с гримасой ярости.
Надо же, я и не думала, что он настолько ревнив, иначе завела бы себе ухажёра уже на следующий день после расставания.
Мне не хватало телесного контакта. Слишком отстранённым и злым он казался, вбивался в меня, а сам будто всему миру доказывал, что я ему принадлежу, что только в его рот могу стонать. Задрала края его свитера, потянула вверх, он поддался и через секунду перекинул мягкую шерстяную ткань через диван.
Я закатила глаза от удовольствия и в судорожном припадке прильнула губами к барханам гладкой кожи. Целовала и покусывала всё, до чего могла дотянуться, а на языке взрывался его вкус.
– Подставь для меня сиськи, – велел он с придыханием, упёрся рукой в пол рядом с моей головой, другой обхватил член и протолкнул между сведённой вместе грудью.
Задвигался быстро, смотря то на мой приоткрытый рот, то на свой скользкий от смазки член. Я приподняла голову и попыталась поймать головку кончиком языка.
– Блядь, Сонь, – он резко подался бёдрами вперёд и выдал в потолок глухое: «О-о-о».
Мне почему-то стало весело. Всего за один вечер я умудрилась попробовать на вкус удовольствие от двух мужчин. Етитская сила, что со мной не так?!
Рома слез с меня и завалился на бок рядом. Лениво подтянул меня к себе, лизнул щёку.
– Ты не успела?
Ну или не смогла. В конце концов, у меня тоже существует лимит на оргазмы, но не говорить же об этом вслух?
– Нет, – сказала коротко, избегая его взгляда.
Знаете, а это талант! Он кувыркался с какой-то девкой прямо в нашей постели, расхреначил всё хорошее к себе отношение, исчез из моей жизни на целый месяц, а потом объявился с претензиями, вытрахал мозг, тело и душу, да ещё заставил чувствовать себя виноватой. Надо же, какая я бяка распутная, смела подпустить к себе другого мужика.
Вот, что следовало озвучить, вместо того чтобы повернуть голову и послушно открыть рот.
Рома целовал нежно, будто извиняясь за весь тот негатив, что преследовал меня целый месяц. Поднял с пола мою футболку, вытер ей грудь и тут же смял мягкий холмик. Прошёлся раскрытой ладонью по животу и спустился вниз.
Мне думалось, что всякую чувствительность я уже потеряла, вот только он доказал обратное. За полминуты дразнящих прикосновений подвёл меня к финишу, потом крутанул на бок, закинул мою ногу на себя и, не переставая ласкать пальцами, вошёл. Жаркие круговые движения на клиторе приближали развязку, к которой Рома не стремился.
Он вдруг просунул руку глубже и ненадолго заменил член пальцами.
– Ром, пожалуйста, – заегозила, требуя вернуть всё по своим местам.
– Потерпи, пухляш, я недолго, – прикусил зубами мочку уха и снова скользнул внутрь. Смоченные моим соком пальцы прижал к попке, надавил на колечко.
– Не-не-не, даже не думай без смазки, – я запротестовала и попробовала отодвинуться.
– Со смазкой, – он подтащил меня обратно и тут же приставил головку ко входу в попу, – ты такая влажная и заведённая... Бля-я, больно совсем не будет.
Он надавил, я постаралась расслабиться. Затем опять вернулся в меня, смазывая себя липкими соками, и вновь вжался в попку. Я придержала рукой ягодицу, помогая ему продвинуться. Возбуждение почему-то не ослабевало, хотя в прошлые разы, когда я позволяла Ромке подобные игрища, боль затмевала всякое удовольствие.
– Добавь чуть больше смазки, – попросил он, укладывая мою руку мне же между ног.
Я слегка растерялась. Он щипнул меня за сосок, поторапливая.
– Я сдохну, если не кончу в тебя, – поделился он мыслями, от которых меня прошило насквозь. – Дай мне трахнуть эту охрененную попку.
И ведь я никогда не говорила «нет». Пластилиновая кукла, а не женщина, да и как такому коту откажешь? Голосом он имел меня столь же мощно, как и всеми остальными частями тела.
Я просунула пальцы между складочек.
– Глубже, Сонь.
Согнулась пополам, чтобы выполнить.
– Теперь давай руку сюда, – он прижал мои пальцы к анусу. – Сильно не дави, вставляй по очереди. Блядь, ну что за зрелище, а? Хорошая девочка, верни пальчики обратно и двигай ими, пока не почувствуешь удовольствие.
Я двигала рукой неспешно, расслабляя себя и давая Ромке волю сзади. Всё ждала боли, но сегодня её не было, лишь распирающее изнутри ощущение. Тесно. Хочется отстраниться или наоборот прижаться теснее.
Да, определённо, мне хотелось почувствовать его глубже, потому что когда вошёл наполовину, я выгнулась и попросила: «Ещё». Он добавил нажим, осторожно перевернул меня на живот, не покидая тела, заставил встать на четвереньки и упереться щекой в палас.
– Останови, если будет больно.
Я прикрыла веки и подалась назад. Под таким углом почти не доставала до себя пальцами. Оставалось довольствоваться ленивыми скольжениями вокруг клитора.
Очень быстро мы с Ромой поймали идеальный темп. Он мягко раскачивал меня на своём члене, а я вторила его движениям рукой и распалялась всё сильнее. Пару раз он полностью выходил из меня, совершал несколько жёстких толчков во влагалище и с лёгкостью возвращался. А я дурела от ощущений. Сжималась всё теснее и под конец упала на пол и забилась в какой-то безжалостной агонии.
Еб вашу мать! Это уже не удовольствие. Это какой-то гребанный кайф, замешанный на боли, дискомфорте и животном желании подчиниться более сильному самцу. Меня лихорадило так, что в мозгу заискрило короткое замыкание. Бёдра подрагивали, поясницу ломило, слёзы градом неслись по щекам.
Я чувствовала, что Ромыч уже совсем себя не стопорит, бешено колотит мой зад своими бёдрами, тискает грудь и кусает спину, но остановить его не могла. Мне просто было похер. Пускай хоть на части раздерёт, лишь бы угомонился. Или, наоборот, не останавливался никогда.
Он сбился с ритма. В последний раз подался на меня и затих, переживая не менее дикую бурю. А во мне что-то защипало, и дискомфорт достиг апогея.
– Ром, брысь, – я шлёпнула его по плечу. Жжение становилось нестерпимым. Он что, всю меня измочалил, изверг?
Он вышел с омерзительно хлюпающим звуком. Фе-е, вот уж не знала, что моё тело может издавать такое.
– Всё хорошо, Сонь?
– По ходу, полный пиздец.
Я выползла вперёд, совсем не грациозно встала на карачки, худо-бедно схватилась рукой за подлокотник дивана и попыталась встать.
– Эх, жизнь моя жестянка, – пропела фальшиво, гадая, как бы заменить «жизнь» на «жопу», потому что последней пришёл каюк.
Ромка в секунду подскочил, сцапал меня за подмышки, подхватил рукой под коленями и вскинул на руки. Ты ж мой силач! Тягать такую тушу.
– На кровать или в ванную? – спросил обеспокоенно, заглядывая мне в глаза.
– Брось меня тут, солдатик! – хотела изобразить душещипательную сцену из какого-то фильма, но позабыла реплики. – Не жилец я больше.
– Сонька, блин!
– Ладно, – я скривилась от начальственного тона, – тащи в ванну. С пеной.
И с собой. Впрочем, обойдётся без уточнений. Изнахратил девку, теперь пускай вылизывает. Кстати! Кому-нибудь помогал кунилингус от свербёжки в заду?
Да-да, после такого разврата я становлюсь пошлой. Чрезмерно. А ещё счастливой и беззаботной.
Мы вместе залезли в ванну. Рома устроил меня перед собой, прижал мою спину к своей груди и облепил руками и ногами. Едва не повизгивая от счастья, я откинула голову ему на плечо и закрыла глаза.
Теперь и помереть не грех. На вершине блаженства уже побывала.
– Сонь, ты прости меня за тот раз.
– Только за тот? – уточнила каверзно.
– Он был единственным.
– Конечно, Ром, тебе прям хочется верить, – съехидничала.
– Сонь...
– Ром, отвянь. Ты портишь офигительный момент моей жизни, – приоткрыла один глаз и глянула на него искоса.
Святые угодники, ну где черпать силы, чтобы отгородиться от него бронёй? Меня же плющит от одного вида его челюсти. И грудь эта непередаваемо прекрасная – гладкая, сливочная на вкус, выпуклая во всех предусмотренных природой местах. Потёрлась лопатками о небольшие бусинки сосков и поняла, что я проклята. Всю жизнь меня будет преследовать тень этого мужчины. Мы даже можем расстаться навсегда – вот без дураков, насовсем, – а я продолжу ночами вздыхать о нём. Потому что он – мой идеал. Такой вот идеально неидеальный.
– Тебе лучше? – после недолгой паузы уточнил.
– А ты гладь интенсивнее, авось и полегчает.
– Как пожелает моя девочка, – он заскользил мокрыми руками по груди и животу, занырнул между ног, приласкал бёдра. Я нежилась и растекалась по нему пенной лужицей. – Я слишком жёстко, да?
– Естественно, – фыркнула и поймала его руку, переплетая наши пальцы.
Прикончить его, что ли? Мумифицировать и запихать под кровать, чтобы любоваться, когда приспичит. Такой точно не изменит и душу не выпотрошит.
– Как вообще прошёл у тебя этот месяц? – Ромыч все наседал.
Не терпелось ему расставить точки над «Ё». Пара мы или нет, простила я его или намереваюсь выставить за дверь – пускай маринуется дальше. Никакой конкретики не получит. Я слишком отчётливо помню его телодвижения на этой потаскухе. Такое простым «извини» не искупишь.
– А у тебя? – я прижала его руку к своей щеке и куснула за запястье.
– Если кратко, то я очень многое переосмыслил.
– Что например?
– Что с тобой мне другие не нужны.
– А-а, ну это свежая мысль!
– Сонь, прекрати язвить. Я понимаю, что задел тебя за живое...
– Понимаешь? – я резко крутанулась назад, расплескав воду на пол. – Ром, ты влетел сюда злой, как чёрт. Я грешным делом подумала – зашибёшь.
– Да я бы никогда...
– Не перебивай, пожалуйста.
– Хорошо, прости.
– И перестань извиняться. То, что ты вытворил, словами не искупить. Доверие, как ты знаешь, теряют лишь раз. Оно как девственность. Можно зашить или заштопать, но факт остаётся фактом. Так о чём я? А-а, о твоём появлении с громом и молниями. Ты застукал меня с мужиком и взбесился, притом я хочу заметить, что на сегодняшний момент я уже месяц как свободна от любых обязательств, мы не вместе, так что я вольна проводить время с кем хочу, когда хочу и где хочу.
А теперь, мой хороший, пихни себя на моё место. Ты не был свободен. И трахал эту дрянь на нашей – бля буду – на нашей кровати. На тех же простынях, на которых ласкал меня. Представил?
– Более чем, – пробурчал и отвернулся.
– А по-моему, нихрена ты не представил. Тогда давай пойдём путём попроще. Я сейчас тебя за дверь выставлю и позвоню своему Славику...
– Кому?
– Славику, – рубанула так, что аж сама поверила. – А потом мы с ним повторим всё то, что было между нами на ковре.
Бред какой-то. Зачем мы вообще это обсуждаем?
Рома выпрямился, чтобы встать. Я вылезла следом, закуталась в полотенце и пошлёпала мокрыми ногами в спальню.
– Дверь сам найдёшь, – крикнула на ходу и, давясь рыданиями, юркнула под одеяло.
Сволочь безжалостная. Ещё и бессовестный. Набрался наглости явиться, когда я почти полностью себя починила.
И я тоже молодец! К себе подпустила, дала слабину. Вот после таких отношений слабовольные женщины и становятся пациентами психиатрических клиник. Ни одна душа такой изощрённой пытки не вынесет.
– Пухляш, прости, – Ромыч лёг рядом и затащил меня на свою грудь. – Я тоже весь на нервах, оттого и несу всякую херь. Паскудно мне без тебя.
Я шмыгнула носом и прижалась к нему сильнее. Если мне суждено закончить жизнь в психбольнице, пускай. Зато сейчас я могу расслабиться, втянуть носом Ромкин запах и забыться.
Люблю его. Ох как люблю.
Глава 8
Проснулась с ощущением чьего-то пристального взгляда. Открыла глаза и увидела лицо Ромыча в паре десятков сантиметров от своего. На его лощеной физиономии загорелась ленивая улыбка.
– Не хотел тебя будить, – мягко проговорил он, – ты так сладко сопела, – и потянулся, чтобы стереть большим пальцем слюнку, скопившуюся в уголке рта.
Вот давайте тормознём на этом моменте, а? Хочу бесконечно так просыпаться, видеть перед собой этого мужчину, задыхаться от любви к нему и ни о чём не думать. Пускай меня вышвырнет в какой-нибудь день сурка, я готова состариться в этих сутках.
– Доброе утро, – едва слышно просипела и тихонько прочистила горло.
– Неа, не годится, – Ромыч навалился на меня сверху, раскинул мои руки по обеим сторонам от подушки, вдавил в матрас своими и поцеловал.
Я растеклась сиропчиком. Как он в себе это сочетает – щемящую нежность и воспламеняющую страсть? Как переключается из одного режима в другой? Ума не приложу, но чувствовать на себе эти контрасты – лучшее, что может произойти с женщиной. Сегодня он не казался пещерным жителем с лексиконом из пары слов: «моя» и «брать». Он будто перешёл к настройкам деликатного романтика. И я млела, плыла и тонула в каверзных водах его ласки.
– Что ты будешь на завтрак? – он оторвался от моих губ и переключился на щёки, подбородок и шею. Чмокал оглушительно, чтобы в ушах гулом отдавалось каждое движение его губ.
– Ром, – постаралась говорить серьёзно, однако то и дело сбивалась на хихиканье – он нарочно пыхтел мне в шею, – а давай не будем делать вид, будто вчерашняя ночь всё изменила.
Он вскинулся, сощурился, словно вопрошая, в своём ли я уме – теперь уже да, в своём. Поздновато, конечно, но лучше уж так, чем притворяться, что всё происходящее для меня в порядке вещей.
– Я не делаю, – он просунул руки мне под лопатки и вместе со мной перекатился на спину, чтобы я очутилась сверху. – Просто наслаждаюсь тобой. И пытаюсь как-то загладить вину. Вновь будем ругаться?
Рома заправил всклоченные волосы мне за уши, обхватил лицо ладонями и прошептал в губы:
– Я пиздец как налажал, Сонь. И налажаю ещё больше, если сейчас позволю тебе уйти к другому.
Меня так и подмывало психануть и наговорить та-а-а-а-акого, от чего у него мосю скривило бы на целый месяц. «Если вдруг позволю тебе уйти к другому» – ничего себе постановка вопроса. Да не собираюсь я спрашивать его позволения!
Однако подобного я не вычудила. Мы оба те ещё гордецы, поскандалим так, что снова окажемся в тесном сплетении рук и ног – проходили этот сценарий неоднократно. Взрыв эмоций, элементы агрессии, страстный секс, опустошение после.
– Ром, хочешь, я оближу твоё самолюбие с головы до ног? – спросила ласково, сложила ладошки у него на груди и водрузила поверх подбородок. – Я тебя до безумия люблю. И это нескончаемое чувство. А ещё я прекрасно знаю, что ни до, ни после тебя не было и уже не будет никого лучше. Но стаскивать с тебя баб я больше не хочу.
– Сонь, их не будет, клянусь тебе!
– «О не клянись луною в месяц раз меняющейся, это путь к изменам», –процитировала я бессмертного Шекспира и улыбнулась, потираясь кончиком носа о его губы. – Это из...
– «Ромео и Джульетты», я знаю, твоей самой нелюбимой пьесы.
– Я не виновата, что «Гамлет» намного глубже и взрослее глупенькой сказочки о подростковой любви. И всё-таки давай вернёмся к нашим «баранам», вернее к твоим переосмыслениям и раздумьям. Ты вдруг решил, что жить без меня не можешь, а, знаешь, почему?
Он выразительно изогнул тёмно-русую бровь.
– Потому что я тебя люблю. Ты тоже себя любишь. Да все вокруг тебя любят, и тебе чертовски страшно утратить хотя бы песчинку этой огромной любви.
– Вот как? – он скептически посмотрел на меня и вмиг растерял всю нежность. Наружу вновь поползли шипастые ящерицы в виде гнева и раздражения.
– Именно так. Я целый месяц ломала голову, почему же ты так со мной поступил.
– Потому что идиот!
– Ты-то? Нет, Ромыч, ты далеко не идиот. Импульсивный – да, временами капризный, очень самовлюблённый и чуточку эгоистичный, – с каждым новым эпитетом его ноздри раздувались всё шире, а радужная оболочка глаз темнела на пару тонов. – Я сказала чуточку, потому что в стопроцентном эгоизме тебя нельзя упрекнуть. Ты всегда – то есть почти всегда – помнил, что нас двое, что мы – единое целое. Ты умеешь любить и заботиться, в этом тебе не откажешь. Но когда на чашу весов падает твоё личное удовольствие и в противовес ему ложатся чувства других, твои прихоти перевешивают. И я буду полной дурой, если соглашусь терпеть это в дальнейшем.
– Так не соглашайся, – он выдохнул сквозь сцепленные зубы, выпуская злость. – Назначь мне испытательный срок, завали проверками – я готов на любые условия.
– Ро-о-ма-а, – протянула с нежностью, – это уже не отношения, а чёрте что. Зачем оно нам? Зачем поганить подозрениями и недомолвками то светлое, что ещё осталось в памяти?
– Почему у меня такое чувство, что ты подводишь меня к разговору, который уже был однажды? – он расцепил руки, сложенные в замок на моей пояснице и подтянул меня выше за ягодицы, чтобы нависала над ним сверху. – О том, что мне больше подойдёт дурнушка попроще.
Я улыбнулась, вспоминая ту полушутливую-полуправдивую перепалку.
– А тебе и впрямь такая нужна. Согласная терпеть всё за право прятаться в твоей тени – я ещё тогда осознала, что эта роль не под меня писана.
– Пухляш, на кой хрен ты всё усложняешь? Какие роли, что за дикие байки инфоцыган? Ты где набралась этой патетики?
Он засыпал меня вполне логичными вопросами, только совершенно не давал времени ответить. И в этом простом действе весь Рома – сбить с мысли, уложить на спину и отыметь качественно, чтобы уж наверняка не сбежала.
– Тебе пора, – оттолкнулась руками от его плеч, аккуратно перетащила ногу через массивное тело, ненароком задела лодыжкой уже взвинченный член и...
Дальше всё происходило по отлаженной схеме. Он рыкнул и набросился сзади, повалил на кровать, подмял под себя. Оставил во-от такенный засос на шее, который разве что плащом-невидимкой прикроешь, потом упоённо «драл» в своей излюбленной манере.
Я не сопротивлялась и с большой охотой отвечала на все ласки, потому как знала – это в последний раз. Хренушки он снова поймает меня на те же грабли. А воевать с ним бесполезно, и вовсе не потому, что он физически сильнее – у него на руках все козыри: моя слепая любовь, калейдоскоп воспоминаний, доскональное знание всех болевых точек, нажатием на которые меня можно обезвредить. Я с лёгкостью ведусь на него. И этому пора положить конец.
После второго оргазма я отключилась, выбыла из этого изнурительного секс-марафона и со стоном попросилась в горизонтальную плоскость. Рома хмыкнул, отлепил меня от стены, в которую так упорно пытался меня «закатать» своим усердием и уложил на диван.
– Уходи и дверь закрой, у меня теперь другой, – пропела очередную истерическую песенку и попыталась согнуть в коленях дрожащие ноги.
– Обломись и не мечтай, – весьма недурственно исполнил он, чётко попадая в ноты, и сел у моих желейных конечностей. – Водички принести?
– Иаду! Побольше! – всплеснула руками.
Он захохотал, пробежался двумя пальцами от моего лобка к животу, прошагал к рёбрам и нырнул в подмышку, чтобы пощекотать.
– Актриса баба Фиса, – поддразнил и чмокнул коленку. – Мы закрыли вопрос с расставанием.
Это вопрос так уверенно прозвучал или у него отсохла совесть?
– Вообще-то...
– Закрыли, – добавил стальных ноток. – Вечером жду на своей территории со всеми полагающимися вещами. Хотя можешь переехать без них, так будет даже проще. Голышом ты от меня не сбежишь.
– Ха! Ты меня плохо знаешь, Ром.
– Я тебя отлично знаю, Сонь. Поэтому у меня теперь дверь бронированная, а на окнах решётки.
– Свободы лишить меня хочешь?
– Заманиваю в сексуальное рабство. Получается?
– Что-то не очень, – я с кряхтением собралась в единую субстанцию и села, привалившись щекой к его плечу. Добавила куда серьёзнее. – Дай мне время подумать. Не торопи. Я хочу быть уверена, что это не второй этап африканских страстей, а действительно что-то серьёзное.
Он извернулся, подхватил моё лицо за подбородок и с ухмылкой спросил:
– Ты так намекаешь на белокурых тройняшек?
– А-а?! – выпучила глаза. – Откуда?
– На день учителя мне спьяну проболталась, – Рома поцеловал меня в нос. – Даже имена придумала: Артур, Руслан и Игорь вроде бы.
– Андрюша, Руслан и Игорёк, – поправила с возмущением и мысленно дала зарок: больше ни грамма спиртного. Эдак у меня совсем тайн не останется.
– Годится, – он одобрил мой выбор имён (
да?!
) и вернулся к теме: – Раз ты сегодня не у меня, тогда я загляну пожелать спокойной ночи часиков в одиннадцать. У меня сегодня два объекта, с позапрошлой недели ждут подписания. Обещал им ещё вчера заехать, да засиделся в кустиках, поджидая тебя.
Я слушала с привычным вниманием. Работа у Ромки ответственная, муторная и высокооплачиваемая. Он заместитель главного архитектора города, трудится в администрации. Если вам когда-нибудь доводилось сталкиваться с бюрократическим механизмом страшного отдела «Архитектуры и градостроительства», то можете быть уверены, все проволочки проистекают от должности, которую занимает мой Ромка и ему подобные.
К слову, мы и познакомились благодаря его работе. Наша школа вступила в стадию завершения строительства – старые деревянные бараки снесли, на их месте возвели монументальное кирпичное здание в три этажа, и начались бесконечные проверки, согласования и экспертизы. Рома практически поселился на школьном дворе. Компанию ему составила наша директриса, а затем и я пару раз показалась на глаза.
Рослого блондина в строгом деловом костюме на стройплощадке боялись абсолютно все. Он мог приехать в шесть утра, повытаскивать работяг из вагончиков и заставить всех ходить по струнке смирно. Или засидеться в той же бытовке до полуночи, когда требовалось согласовать все расхождения с бюджетной сметой и подготовить проектную документацию к визиту очередных проверяющих.
Антонида Олеговна, моя начальница, вслух возмущалась его авторитарностью и зацикленностью на букве закона, но где-то глубоко в душе была благодарна ему за въедливость и упорство.
А я... Я тайком любовалась им издали и старалась почаще бывать на площадке, хоть меня и сократили всего на ноль пять ставки кадровика и выделили чулан под видом рабочего кабинета в соседней школе, куда и перебазировалось большинство учителей.
Как-то раз он случайно увидел меня за работой – я вносила правки в многостраничную (и многострадальную) претензию на имя поставщика корпусной мебели. Помочь разгрестись с бумагами меня попросила Антонида Олеговна, и я быстренько стучала по клавишам, отмечая несоответствия поставки бланку заказа и внося корректировки относительно того, какие именно столы мы желаем видеть в своей школе. Ромыч пробегал мимо, на миг задержал взгляд на мне, а потом и вовсе застыл.
– Какая у тебя скорость печати? – спросил по-хамски, наблюдая за тем, как я быстро ввожу символы и при этом совсем не смотрю на клавиатуру.
– Понятия не имею, – ответила сдержанно, хотя внутри всё завибрировало от бархатистого тембра.
– Слепой десятипальцевый метод?
– Ага, – я всё-таки осмелилась поднять взгляд к его лицу.
– Ты-то мне и нужна, – он подхватил меня за локоток и уверенно поволок в бытовку, где усадил за ноутбук, сунул под нос толстенную папку с сертификатами на строительные материалы и взмолился: – Выручай, красавица. К утру все сертификаты с указанием дат, номеров и наименований должны быть в этой таблице, – он щёлкнул пару раз мышкой и вызвал с рабочего стола формуляр «Эксель». – Я уже забил пару позиций, но без твоей помощи мне кирдык. Скорость печати у меня, как у дрессированной мартышки. Ты же явно на уровне профи. Взамен можешь просить хоть луноход, хоть поездку в Дубай – я уже на всё согласен.
– А улыбнуться и добавить вежливое «пожалуйста» слабо? – я с ходу настроилась на флирт.
– Вообще без ограничений, – Рома растянул губы в ослепительном оскале а-ля «сдохни, влюбчивое сердечко», наклонился к моему уху и мурлыкнул: – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Я застыла и всем телом подалась к нему, готовая услужить во всём, а уж в такой мелочи, как набрать пару десятков тысяч слов, тем более.
– Тогда скажи мне вот ещё что, красавица, как тебя зовут? – он отодвинулся, чтобы посмотреть в глаза, и именно в ту секунду я поняла, что пропала. Навсегда.
– Сонь! – позвал Ромыч, не тот обольстительный тип, что умудрился меня припахать сделать за него нудную работёнку, а его обнажённый эквивалент, что сидел рядом на диване после очередного адски приятного секса. – Ты куда мыслями упорхала?
– В день нашего знакомства, – сладко потянулась и зевнула.
Рома воспользовался моей открытостью и тут же приник губами к груди. Облизнул и втянул в рот сосок, глянул на меня из-под опущенных ресниц. Я охнула, прижала его голову к себе и снова начала заводиться.
– М-м, знакомство мне заполнилось не так хорошо, как прелюдия к первому свиданию, – он метнулся к другой груди, запустил пальцы мне между ног и выматерился: – Бля-я. Ты самый охуенный подарок судьбы! Течёшь от пары касаний.
«Вот только ты совсем не ценишь подарки», – подумала с горечью, но не сказала ничего вслух. Того и гляди опять заставит «переосмыслить» наши отношения.
С трудом, но я всё же отпихнула Рому от себя со словами:
– Мчи давай по своим объектам.
– А давай вместе?
Ну точно же, слипнемся, как пара мозольных пластырей. И пускай всем вокруг будет стыдно.
– Свалишь ты уже или как? – я напустила на себя грозный вид, чмокнула надутые губы и потащила свою свинцовую тушку в ванную.
Ромыч шлёпнул меня по заднице и помчался на поиски своих разбросанных по квартире вещей.
– Закажи на ужин что-нибудь вкусненькое, – попросил, надевая брюки.
Я чертыхнулась. Ужин! Растудыть меня в компостер! Я ведь пригласила на ужин Илью.
– Может, лучше самой что-нибудь приготовить? – неестественно высоким голосом спросила и в обнимку с душевой лейкой села на дно ванны.
Из комнаты послышалось невнятное бормотание.
– Чего? – переспросила почти ором.
– Я говорю, нефиг орудовать у плиты, ты мне в спальне пригодишься, – он встал в дверном проёме, послал воздушный поцелуй и натянул свитер на голое тело.
– Тогда доставку из ресторана закажу, как бишь его... Там ещё делают брускетты с черникой и сёмгой!
– «Ни рыба, ни мясо», – подсказал он. – Только я тебя прошу, закажи на меня скучную классику. Мой желудок не поддерживает кулинарные эксперименты.
Я вышла его проводить до двери в одном полотенце. Увидела букет, так и лежащий на полу со вчерашней ночи, и вдруг снова насторожилась. Смутный червячок сомнения заворочался где-то на задворках сознания. Обдумать, что именно обеспокоило, не успела. Рома сгрёб в охапку и поцеловал. Мягко, сдержанно, но с обещанием.
– До вечера? – прозвучал его вопрос.
– Угу, – промычала ему в шею и с жадностью втянула носом запах его кожи. Афродизиак, а не мужчина.
Закрыла за ним дверь, подняла с пола цветы – шикарный букет из гербер в окружении аустом в постельных тонах. Ромыч назубок знал, чем меня порадовать.
Отнесла композицию на кухню, поставила в вазу рядом с куда более скромным презентом от Ильи и призадумалась.
Правильно ли поступила, когда поддалась на уговоры этого манипулятора? Нужен ли нам второй шанс? Он и впрямь меня любит или просто не хочет расставаться с той, кого привык считать своей?
Так и подмывало спросить у Алисы, что мне делать со всей этой круговертью. Кстати, а где телефон?
Он нашёлся в спальне на зарядке. Поколебавшись секунду, разблокировала гаджет и тут же заёрзала от ощущения дискомфорта.
«
У меня для тебя сюрприз
»
«
Видать, спать ты любишь сильнее сюрпризов. Сладких!
»
Сообщения от Ильи. Я тяжело вздохнула и, могу поклясться, ощутила разочарование от того, что всё так быстро закончилось. Мне он по-настоящему понравился.
Ниже шло уведомление о пропущенном вызове от Ильи сегодня в 10:15. А дальше... От мессенджера поступило уведомление с прикреплённой звукозаписью. Он оставил голосовое, чёрт!
