Текст книги "Мои две половинки (СИ)"
Автор книги: Анна Есина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Глава 19
Я встала у подъезда, как вкопанная. Таращилась на водителя, на бежевое нутро салона, на кожаные сиденья и подсветку, и едва не разревелась. Мои мужчины. Нет, не так. Мои Мужчины! Отвал башки!
– Добрый вечер, София Евгеньевна! Меня зовут Аристарх Венедиктович, сегодня я ваш личный водитель.
Он с достоинством английского дворецкого отвесил поклон и рукой указал на кресло.
Аристарх Венедиктович! Через ногу восемь раз! Либо эта очередная хохма Ромки, либо бедолаге отчаянно не повезло в младенчестве, раз его так претенциозно назвали.
Я села в лимузин. Вдохнула полной грудью здешний запах богатства, приметила ведёрко со льдом, в котором лежала бутылка шампанского. Фужеры неподалёку. Включённый экран телевизора манил красивыми видами – шло какое-то кино. В кадре часто сменялись лица, а потом крупным планом возникло мужское, и я разразилась хохотом. Долбаный Кристиан Грей собственной персоной! Илья дотумкал развлечь меня просмотром второй части фильма, в которой все собирались на благотворительный ужин. Самое начало, если не ошибаюсь – давно не пересматривала.
Взгляд зацепился за два конверта, что ждали своего часа на боковом сидении. Чёрный и белый. А давайте поразмышляем, какой от кого!
Начала с белого, потому как Ромка сюрприза не подкинет, разве что повеселит от души.
«
Мой пухляш!
Извини за подпорченный вечер. Мы почти неделю его готовили, и всё обломалось в последний момент. Предполагалось, что мы тебя встретим рядом с этой роскошной машинкой, заманим внутрь и... прокатим по городу, конечно! С криками, стонами и всем причитающимся.
Не срослось. Отложим на потом. Главное, у нас есть ты, а что ещё мужикам для счастья надо?
Люблю, Ромка
»
Он оставил в конце размашистую подпись. Поводила по ней пальцами и прижала к губам. Мой разгильдяй.
Второй конверт вскрывала с затаённым дыханием. Мало ли, что там. Илья по своей природе не поддаётся никакому психоанализу.
«
Тигра!
Загадала ты мне задачку. Удиви её сказкой зимой. А что у нас в Сибири сказочного в конце осени? Охота, рыбалка, хоккей? На воздушном шаре крестец отморозим, с парашютом прыгать – без носа останемся. Так какие варианты?
Ты сама подсказала идею. Голливудский размах. Так подыграй мне, Сонь. Договорились?
»
И что я поняла из этого письма? Подыграй, в смысле подчинись? «Пятьдесят оттенков» неспроста появились? Меня вырядили в вечернее платье, чтобы выпороть?
Ум за разум заходит. Почему никто не догадался оставить шампанское открытым? Хоть бы бутылку воды куда заныкали, меня ж на жажду пробило со страшной силой.
Уставилась в окно, и сердце сделало кульбит. Мы подъезжали к городскому дворцу культуры, а у центрального входа настоящее столпотворение. Людская масса поделена надвое. От парадных дверей тянется красная ковровая дорожка, по бокам её ограждают стальные столбики с красными канатами на крючках.
Лимузин замер аккурат перед толпой. Я потянулась к ручке, но не нашла её. Пришлось дожидаться водителя. С той же аристократической грацией вымуштрованный Аристарх распахнул передо мной дверь, и по ушам ударил возбуждённый гомон голосов.
– Ви-и-у!
– А-а-а-ах!
– Божечки, это она!
Я обалдело высунула ногу, упёрлась убийственным каблуком в ковровое покрытие и взялась за предложенную руку в белой перчатке. Собственными силами мне грациозно не выбраться.
Лютый порыв ветра лизнул щёки и забрался под платье. Скопище зрителей взвыло белугой.
– Соня! Сонечка! Софи!
По глазам ударили вспышки. Я растерялась, да так, что чуть не сквозанула обратно в лимузин. Что за дичь тут происходит?
Ко мне подбежала девушка с чем-то белым в руках. Заголосила тоненьким голоском:
– Сонечка, не пугайтесь! Это вам от Ромы.
И пихнула в меня расправленным меховым манто из неведомых зверушек.
– Снимайте же своё пальто скорее! – поторопила Ромкина знакомая.
Хорош тормозить, Софи.
Быстро скинула с плеч пальто, всучила девице и переоблачилась в леденючий шедевр из шкурок. Передёрнуло от холода.
Я потихоньку начала понимать затею. Расправила плечи, вообразила себя несравненной Моникой Белуччи, натянула улыбку до ушей и походкой от бедра (добрый боженька, пускай всё так и будет выглядеть) двинулась по красной ковровой дорожке навстречу неизведанному.
Меня то и дело фотографировали. То тут, то там мелькали самодельные плакаты с надписями вроде «Софи! Мы тебя любим», «Ты лучшая, Софи!» и «Софи – в номинантки на Оскар!».
Вот же братья-выдумщики, а!
На язык просилась матершина. Я куталась в белоснежную шубу с волочащимся позади шлейфом, потом вдруг поняла, что делаю что-то не так, и отпустила края. Людское месиво заголосило вразнобой. Кто-то тянул ко мне руки, другие совали что-то в лицо, третьи в ажиотаже подпрыгивали на месте. Один мужичок, изображая папарацци, выскочил на середину дорожки, нацелил на меня полуметровый объектив дорогой камеры и защёлкал затвором. Клац-клац-клац. Я застыла. Улыбаться не перестала, потом поняла, что надо ещё и встать как-то соблазнительно. Подпёрла бок рукой, обольстительно сверкнула зубами. Мужичок восторженно отщёлкал ещё с десяток шедевров и скрылся из виду.
И тут я заметила их. Два рослых красавца в одинаковых чёрных смокингах поджидали меня у массивных двустворчатых дверей парадной. В руках у обоих по шикарному букету роз с метровыми стеблями. Забыла, как дышать. Роль поп-дивы тоже начисто выветрило из головы.
Рома с растрёпанными волосами улыбался так, что меня пробило на ответную улыбку. Илья зорко следил за мной, а когда поймал взгляд, поднял руку к шее и оттянул галстук-бабочку. Ему тоже трудно дышать?
– У-у-у! А-а-а-а-а! – голосила толпа.
Послышался нестройный хор аплодисментов, а потом все разом грянули овациями, и я, наконец, дошествовала до братьев. Хотела поочерёдно кинуться в объятия обоих, но наличие публики сдерживало. Поэтому я чопорно прижалась щекой к Илье, шепнула:
– Что же вы со мной делаете?
И тут же коснулась Ромы:
– Так ведь разрыв сердца получить недолго!
Рома вручил мне свой букет и галантно придержал дверь.
– Ты просила Голливуд, мы сделали Голливуд! – сказал с самодовольством и рукой подтолкнул меня вперёд.
Илья вошёл следом. Рома закрыл дверь, отрезая нас от беснующихся зрителей. Тишина. Блаженная.
– Театр был предлогом? – спросила негромко, и здешнее эхо подхватило мой голос и вознесло под самый потолок.
– Почему? Мы в театре. Просто постановка собственного сочинения.
Они подхватили меня под локотки и повели на второй этаж. Цоканье каблуков разносилось по зданию и ударяло по нервам.
Наверху нас ждали официант в чёрном камзоле с белым полотенцем на руке и круглый стол со скатертью до пола и сервировкой на троих.
Я бывала в ДК неоднократно, люблю театр и с большим трепетом отношусь к этому виду искусства, но подобное убранство застала здесь впервые. Между массивными колоннами – нити гирлянды с жёлтыми и зелёными листьями. В углу мерцает подсветкой напольная колонка. Из динамиков льётся смутно знакомая мелодия. Что-то волнующее и лиричное без слов.
Официант встретил нас полупоклоном, протянул руки, чтобы забрать у меня манто. Я развернулась к нему спиной и позволила снять маркую вещицу. Илья тут же накрыл мою спину рукой и склонился к лицу:
– От тебя глаз не оторвать. Красавица.
Рома положил руку выше и тоже поделился восхищением:
– Прям слепишь, малыш.
Трек сменился. Меня проводили к столу, отодвинули стул, помогли усесться. Я вертела головой в разные стороны и всё не могла сообразить, что происходит.
– Это, конечно, не Ритц Карлтон, но сгодится, – Рома плюхнулся справа и кинул на колени тканевую салфетку.
– Ритц Карлтон и не нужен, – Илья опустился на стул справа и посмотрел на меня. – Ты ведь хотела уединения? Здесь только мы.
– И официант, – напомнила растеряно.
Меня захлёстывали эмоции. Мелодию узнала, как и следующую. Aurora Night «Peace» и Annihilation of Self «Sirius». Это же из моего плейлиста! Атмосферные треки. Может, не совсем подходят для свидания на троих, но важно другое. Эти твое умудрились растрогать меня до мурашек. И поразить в самое сердце.
– Он уйдёт ещё до десерта, – уверил Илья.
– А давайте вообще без него? – предложила запальчиво.
Рома удивлённо поднял брови, однако встал и вышел за неприметную дверь позади стола.
Я тут же вскочила, пересела к Илье на колени и заверещала:
– Вы просто чудо! Спасибо-спасибо-спасибо!
Он обнял меня, заглянул в мои слезящиеся глаза и тепло улыбнулся:
– Пожалуйста, тигра. Это же было твоё желание. Наши ты исполнила. Разве мы могли отказать тебе в твоей прихоти?
А я глаз с него не сводила и купалась в сочном звучании голоса. Как я тосковала! Всю чёртову неделю, которая растянулась в вечность!
Поддела кончики волос у него за ушами, погладила мочки, спустилась к густой щетине. Провела ногтем по нижней губе. Он укусил меня за палец.
– Полегче, тигра. Я жутко голодный до тебя. Наброшусь, и от этой красивой вещицы клочка ткани не останется.
– У меня теперь есть шуба, завернёшь в неё, – проговорила с придыханием.
Хлопнула дверь. Мы оглянулись, увидели Ромку, и пузырь похоти, что навис над нами, отлетел в сторону. Я чмокнула Илью в губы и с неохотой вернулась на место. Но Ромыч перехватил меня у стула, заключил в объятия и жарко поцеловал в шею. Я обвила его руками в ответ и проговорила всё то же, что сказала ранее. Что обожаю их, что они самые лучшие и моё сердце лопается от эмоций.
Ромка просиял в ответ.
– Все свидетели ликвидированы. В здании только мы и тугая на ухо бабулька-сторож. Поищем незапертую гримёрку?
– Прижми уже хвост, – одёрнул его Илья. – Тебе твоё желание никто не обламывал, вот и прояви сознательность.
Мужчины взялись ухаживать за мной лично. Илья принёс салаты и закуски. Рома накормил нас всех горячим. Музыка расслабляла. Разговоры велись ни о чём. Атмосфера изысканной тайны пьянила наравне с вином. Я улыбалась бесконечно и со всё нарастающим нетерпением ждала, когда же можно будет прикоснуться к обоим. До дома я не дотерплю.
– Твоя очередь десерт нести, – быстро проговорил Рома и поволок меня на центр залы, чтобы закружить в танце.
– Полегче, балерун! Я же на каблуках. Ладно упаду, так ещё ногу могу тебе насквозь пробить.
– Куда ты падать собралась, моя хорошая? – он стиснул меня в объятиях и повёл рукой по спине, спускаясь к попе. – Особенно без трусиков.
Сжал ягодицы, начал задирать подол платья.
Илья громко откашлялся.
– Вечно ты всё портишь, – буркнул Рома и в том же кружащем ритме вернул нас обоих к столу.
Передо мной поставили блюдо, накрытое сквошем. Я с детским нетерпением потёрла руки и сняла крышку.
– Та-дам! – воскликнул Рома.
Звездец, хотелось выдать мне, однако удержалась.
На тарелке передо мной лежали две бархатных коробочки для ювелирных украшений. Белая и, мать его, чёрная. Добро и зло. Ад и рай в одном флаконе.
– Пускай там будут серёжки, – пролепетала и неловкими пальцами полезла открывать белый футляр.
Рома встал из-за стола и опустился возле меня на одно колено.
– Нет! – чуть ли не в панике выдала.
– Так сразу? – он удивился, но огорчения не выказал.
– В смысле, не надо, Ром, не сейчас.
– Ты вначале послушай, – посоветовал Илья.
Лаааадно.
– Сонь, – Рома взял меня за руку, – я оболтус, и ты это знаешь. У меня не бывает драм и масштабных проблем. Я на всё смотрю сквозь призму пофигизма. Но есть одна серьёзная вещь, которую я бы хотел тебе сказать. И касается она моих намерений. Прими это кольцо, – он распахнул передо мной белую коробушку, – в знак моей серьёзности и понимания, что мы не в бирюльки играемся, а настоящие и глубокие чувства в себе воспитываем. Можно?
Он ловко вынул колечко из углубления в бархатной ткани и нацелился на безымянный палец на моей правой руке.
– Это часть вау-свидания, да? Окончательно добить меня решили своим полётом в космос? – спросила истерически.
– Надо же утереть нос Вовке Самсонову из третьего «бэ», – Рома надел кольцо мне на палец и поцеловал костяшки. – Только это не сценарий, а моё тебе обещание, что всё обдуманно делается и при участии головы.
Он поднялся на ноги, навис надо мной и поцеловал. Глубоко, нежно и воспламеняюще.
Настала очередь Ильи. Меня уже потряхивало от переизбытка эмоций. Он тоже решил обращаться ко мне с позиции преклонного колена, а у меня уже глаза на мокром месте и пульс зашкаливает.
– Сонь, я хочу, чтобы ты знала: просто не будет никогда, особенно со мной. Я жёсткий, замкнутый...
«Душнила», – услышала я комментарий от голоса Ромы в голове. От себя внесла поправочку: интроверт.
– ... и временами деспотичный. Мы с тобой поссоримся ещё не раз, наперёд могу сказать. Остаются нерешёнными множество проблем, и вот тебе моё предложение, – он коснулся моей правой руки и ловким движением пальцев распахнул бархатную коробочку. – Давай преодолевать трудности сообща. Это кольцо ни к чему тебя не обязывает, но напоминает, – Илья медленно продел мой палец в золотой обруч, – что мы вместе. Втроём.
Он погладил мой палец, прошёлся по кольцу брата и так же очертил собственный подарок, будто это и было символом нашего единения.
Его маленькой речи не доставало финальных слов: «Я люблю тебя». Вслух он этого не сказал, однако посмотрел с такой нежностью, что я захлебнулась рыданиями и повисла на его шее.
– Илюш, – всхлипнула.
– Фу, как мелодраматично, – глумливо известил Рома. – Надумаете расписаться, меня на эту траурную церемонию не зовите.
Я невольно улыбнулась. Илья поднял нас с ним с пола. Обнял, прижал крепко-крепко.
– То есть в мужья ко мне ты не набиваешься? – повернулась, чтобы оценить реакцию. Ромыч ведь не со зла комментировал?
– Вот ещё, – Рома вальяжно подошёл, навалился на меня сзади и притянул к себе, сомкнув руки на животе. – Я предпочту роль страстного любовника.
– Поселим его в шкаф, – предложил Илья.
– Лучше на крышу, – охнула, когда Ромка прикусил меня за плечо и по-хозяйски смял попу. – Самое место для мужчины хоть куда, в полном расцвете сил.
– Вы прикалывайтесь, прикалывайтесь, – Рома сосредоточенно жамкал мои ягодицы, потом лизнул в шею и как бы невзначай отметил: – Это ж только я знаю, что на тебе нет трусиков.
Илья полоснул по мне звериным взглядом, с холодком посмотрел на брата.
– Сонь, когда этот отморозок в следующий раз попросит на коленях и глубоко, мой тебе совет, пошли его лесом. А теперь лапы убрал. У нас тут вообще-то свидание.
– Сонь, убрать? – томно выдохнул мне на ушко Ромыч.
Я поплыла. От отчуждённости Ильи, от нежной напористости Ромы, от тесноты наших объятий на троих.
Свидание, да. И я вдосталь насладилась их обществом, внешним видом и всем спектаклем. Хочу распутства.
Я погладила атласные лацканы пиджака Ильи, добралась пальчиками до бабочки – без понятия, как её развязывать, Ромка носил лишь галстуки, да и то изредка. Прочие мои кавалеры... Да плюнуть и растереть!
– А можно мне ещё одно желание? – выговорила с намёком и расстегнула пуговицы на пиджаке Ильи.
– Хоть сотню, пухляш, – Рома запустил руку в разрез на боку платья и вжал пальцы мне в бедро.
– Я не буду просить, лучше покажу, – медленно распахнула пиджак Ильи и с самым невинным видом ощупала пояс брюк.
Ремня не было, видимо, смокинг не предполагает этого аксессуара, потому что шлевок я тоже не нашла. Зато обнаружила застёжки, которые переходили в эластичные резинки и тянулись к плечам.
Илья безразлично смотрел на то, как снимаю с него пиджак. Рома не наглел, гладил неторопливо и изучающе. Мы все будто ждали чего-то, какого-то сигнала извне, чтобы вмиг потерять голову.
Я заработала головокружение, когда пиджак покинул плечи. А мужчинам, между прочим, идут подтяжки. Широкие чёрные лямки контрастировали с белой рубашкой и визуально делали грудь и плечи мощнее. Облизнулась. Расстегнула пуговку на брюках, отстегнула подтяжки, впилась в Илью глазами и осела на колени. Нащупала позади Ромку и вытянула его вперёд.
Его раздевала чуть быстрее, сказывалось нетерпение. Оба молчали, смотрели на меня: один с плохо сдерживаем нетерпением, другой с холодной рассудительностью, как профессор на экзамене.
Молнии на ширинках я опустила одновременно, с тихим стоном накрыла ладонью пару притягательных выпуклостей и запустила обе руки в трусы.
Рома шумно выдохнул. Облизала его от основания до головки, перехватила рукой и повернулась к члену Ильи. Пальчиками ублажала Ромку, а языком водила по жилкам на другом органе. Вобрала в рот наполовину.
Илья, наконец, оттаял, собрал мои волосы в кулак и толкнулся бёдрами несколько раз. Я стала интенсивнее ласкать Рому, потом переключилась на него губами.
– Моя ты девочка, – простонал он, придавил мою макушку ладонью и тоже задвигался.
Я переключалась с одного на другого и становилась всё смелее, впускала их глубже, подстраивала ритм руки под движения головы. Обоих крепко держала в ладонях, и это дико заводило меня саму. Ловить их дуреющие взгляды, слышать приглушённые стоны, метаться от одного к другому. Я мычала, когда они отбирали инициативу и принимались жадно вбиваться мне в рот.
– Я сейчас кончу, Сонь, – предупредил Рома, и я охотно расслабила язык, чтобы принять его полностью, но он сомкнул пальцы на моей шее и потянул вверх.
– Нет, Ром, я, правда, хочу, – запротестовала, только он уже обнял за талию и поцеловал.
Теперь они ласкали меня в четыре руки. Шарили по всему телу, вот буквально. Я чувствовала их везде и задрожала от холода, когда Илья расправился с застёжкой платья и отправил его к моим ногам.
Рома с ворчанием набросился на грудь. Мял её руками и поочерёдно пожёвывал губами соски.
Илья путешествовал ладонями по спине и тискал попу, кусал и лизал шею. И никто не мог догадаться пройтись по мне пальчиками там. Я уже изнывала от желания, хваталась за члены, выгибалась и извивалась.
Рома сжалился первым. Выпрямился, закинул мою ногу себе на бедро и вжался в меня.
– Да-а-а-а, – простонали мы в едином порыве.
Я закинула руки назад и повисла на шее у Ильи. Отыскала его порочный рот и нетерпеливо всосала в себя язык. Рома толкался в меня с такой силой, что только благодаря поддержке его брата я всё ещё стояла на ногах.
Чувство наполненности быстро обретало оттенок удовольствия. Меня выгибало от каждого движения, трение казалось поистине блаженным. Руки Ильи умело ласкали грудь.
И вдруг Рома вышел. Без предупреждения. Илья занял его место и оголтело заработал бёдрами. Угол проникновения поменялся и все ощущения обострились до предела. Рома поднял мою ногу ещё выше и устремил взгляд вниз.
Меня накрыло волной порока от вида его лица. Он смотрел, как скользит во мне член его брата и мрачнел, но не в сторону злости, а как-то... по-животному, что ли.
А потом он прижал влажную головку к центру удовольствия и стал ритмично растирать меня.
Я начала сходить с ума. Потянулась к Ромке, повисла на его плечах и неистово поцеловала. Илья выгнул меня под себя и продолжил выбивать дичайшие стоны.
Когда они поменялись во второй раз, я заворчала.
– Ну вы чего? Мне совсем чуть-чуть осталось.
Илья рыкнул в ответ. Рома услышал в этом какой-то сигнал, подхватил на руки и усадил на себя. Держал за бёдра, вынуждая раскрыться на полную, но двигался сам. Быстро, размашисто, нетерпеливо, будто утратив всякое понятие нежности. Смачные шлепки тонули в отзвуках лиричной музыки.
Я потерялась в фейерверках неги. Вспышки удовольствия возникали то тут, то там, нестерпимо тянуло низ живота, каждое движение Ромы уволакивало меня в пещеру наслаждения.
Он выскользнул, чтобы зажать себя между нашими телами. Стал подкидывать меня на руках, создавая трение, необходимое ему.
– Ром, – прошептала ему в губы и вонзила ногти в спину с той же силой, что и в день, когда застукала его с девкой на члене. Дёрнула вверх, и он застонал.
Знала, что не поцарапала, потому как на нём всё ещё была рубашка и подтяжки болтались на заднице.
В тот же миг Илья взял меня за подмышки, поставил на пол, крутанул к себе лицом, толкнул к ближайшей колонне и за задницу усадил на себя. Впечатал спиной в холодный камень и рукой направил себя внутрь.
– Сонь?
– М?
Он елозил меня по колонне так, что хотелось кричать. Знобило и температурило в один момент. Терпеть не было сил, но и прекращать я не согласна.
– Ты решила вопрос с таблетками?
– Пока нельзя.
– Блядь. Зверски хочу трахнуть тебя с его спермой внутри.
И я рассыпалась в его руках. Грязное желание, озвученное таким обольстительным тоном – это решительный удар по натянутым нервам. Я вытянулась на прямых руках и потеряла связь с реальностью. Илья догнал меня почти сразу. Быстро опустил на пол, вдавил в колонну плечом и кончил мне на бедро. Поддавшись импульсу я сползла ниже, ласково сдавила пальчиками и с удовольствием вылизала. Жестом поманила к себе Ромку и проделала с ним то же самое.
Мои мужчины должны знать, как безумно я по ним скучала.
