Текст книги "Измена (не) моя любовь (СИ)"
Автор книги: Анна Эдельвейс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Глава 20
Я подошла ближе и увидела кровь у него на лбу. Обмерла от неожиданности, ткнула пальцем:
– У вас кровь.
– Где?
Я хотела показать, но из за его гренадёрского роста просто топталась рядом. Неожиданно Матвей подхватил меня, плотно прижав руки к моим бёдрам и подсадил на столешницу перед собой:
– Так удобнее обработать рану?
Я от неожиданности потеряла дар речи. Что он себе позволяет? Сидела на столешнице, первым желанием было спрыгнуть, вторым остаться и не строить из себя истеричку. Матвей тем временем открыл шкафчик, бормотал:
– Где то здесь была водка, а, вот.
Протянул мне бутылку, придвинул салфетницу. Я пыталась отвинтить крышку, не могла справиться.
Меня тормошило от сюрреалистичности происходящего. Что происходит, блин. Сижу перед красивым мужиком на столе с бутылкой водки. Моя грудь упирается ему в подбородок, а он тычется в меня лбом. И мне надо этот лоб отмыть от крови, пролитой из за меня. Пипец!
– Что это у вас ручки дрожат, Маша. Или вы с Софи уже успели приложиться? Я слышал, как вы обещали споить собаку ромом.
– Ром очень полезная штука. Вон, мамонты ром не пили, чем всё закончилось? Правильно, вымерли.
Я смочила салфетку, осторожно потёрла ему лоб, к счастью, кровь оказалась чужая.
Матвей молча наблюдал за мной.
Смотрела ему в глаза. Черные, глубокие. Даже лучики от морщин вокруг них были жёсткие, иголками проткнувшие кожу. Смотрели на меня изучающе, лучше в такие не всматриваться. Чувствовала, как слабела под откровенным взглядом заинтересованного мужчины. Это какое то сумасшествие. О Божечки, что со мной, куда я уплываю. Опустила глаза.
«Это работа, это просто работа!» – пыталась я убедить сама себя,: «Не вздумай строить ему глазки и проникаться чувствами». Я искоса глядела на Матвея, оценивая свою двусмысленную позу.
Сидеть на столе не то что не удобно, а как то неловко. Попой ощущала холодный мрамор столешницы, пыталась удерживать колени вместе, а это знаете ли, не очень удобно. Ноги на весу постоянно разъезжались, спрыгнуть со стола без потери равновесия, а главное, сохраняя чувство неприступности и достоинства не получилось бы.
Матвей, пока я искала пути отступления, не торопясь достал бутылку вина, штопор. Близко наклонившись ко мне, потянулся рукой к шкафчику с фужерами. О, Божечки, на секунду я оторопела, затаила дыхание. Мне показалось, он меня сейчас поцелует. Его запах, плечо, небритая скула оказались в сантиметре от меня, я вжалась. Что со мной? Я ни в коем случае не искала встреч с мужчинами вообще. Матвей оказался в поле моего зрения совершенно случайно да и вообще, наше общение было больше похоже на перебрасывание мячика в теннисе. Причём мячика, заряженного сарказмом и злостью. Что же происходит сейчас.
Всё же он стоял слишком близко. Недопустимо близко. Сам момент и причина по которой я оказалась в интересной позе перед его лицом навевал очень специфические мысли. Вокруг нас кипятился градус сексуальности, мы постепенно втягивались в двусмысленные роли. Надо было этому положить конец, но как.
Не хотелось выглядеть неблагодарной золушкой, как никак меня спас принц от трёх уродов. Однако, не хотелось оказаться в роли спящей царевны, которую целуют без её воли.
Матвей откупорил бутылку, плеснул в высокий бокал тягучий бурбон, протянул мне. Одной рукой держал свой, другой опёрся на столешницу, почти касаясь моего бедра. Он стоял так близко, я кажется, слышала его пульс. Вернее нет, не так. Я ничего не слышала из за собственного пульса, отбойным молотком долбящего в висках.
Матвей не скрывал взгляда, чертил глазами по моим губам:
– С этой минуты переходим на «ты». Давай выпьем за наше знакомство, девушка тайна.
– Матвей, я хотела поблагодарить тебя за спасение. Там в кафе…
Он не дал мне договорить, совершенно не обратив внимание на мои слова благодарности.
Поворачивая бокал с вином, рассматривая как бордовый шлейф багряного напитка окрашивает хрупкое стекло, задумчиво произнёс:
– Кто ты, Маша-Оля? – он отпил из бокала, пристально посмотрел мне в глаза: – Девушка, свалившаяся ниоткуда, потерявшая паспорт, понятия не имеющая что делать с собаками и совершенно не умеющая убирать? Зато прекрасно знающая французский и без картинки по памяти нарисовавшая Нотр-Дам.
Я опустила глаза. Не люблю я когда меня так рассматривают. Хищно и пристально. То есть я вру. Конечно, такой взгляд может только присниться. Тем более мужчина мне нравился. Безумно, остро, желанно. Я бы за ним по песку, босиком, бегом… лишь бы позвал. Только мне нельзя! Чтоб всё таки вырваться из его плена, хотелось слезть с жёсткой столешницы и спрятаться в комнате.
Хотела поставить бокал с вином. Он не дал мне этого сделать. Перехватил мою руку. Я почувствовала тепло его ладони. И ещё показалось, он сжал мои пальцы чуть сильнее чем надо. Подняла глаза на него. Он смотрел на меня бездной черных глаз, вернее ждал ответа. Что мне было сказать.
– Надеюсь, ты не американский шпион, – Матвей улыбнулся, я вдруг почувствовала себя свободнее.
Он сам только что предложил вернуться на прежние рельсы дурачества. Я тоже улыбнулась, пригубила вина.
– Хотел бы я узнать твою тайну, Маша.
– Вот уж чего я точно тебе не пожелала бы, Матвей, так это оказаться в болоте моей истории.
Он промолчал. Я отвела глаза первой. Не знаю, что произошло дальше.
Матвей корпусом надавил на мои колени, они сами по себе разъехались и он оказался буквально втиснутым в меня. Плотно обхватив мой затылок и приобняв за талию подтянул к себе, я даже охнуть не успела. Автоматически упиралась в него кулаком, пытаясь другой рукой поставить фужер на стол. Он плотно обхватил мои губы своими, смял, настойчиво пробиваясь в меня языком. Так красиво и горячо меня не целовал никто.
Странно и стыдно признать, но я не сопротивлялась. Я как будто прощалась с жизнью, с работой, с сегодняшним вечером. Уже случилось. Пусть. Где то далеко пылал страстью мой рот, я слышала вкус поцелуя, таяла под натиском красивого, сильного мужчины, отсчитывала последние минуты сумасшедшего романтического вечера. Потому что знала: так нельзя. Сейчас я положу конец этому восхитительному поцелую, а пока…
Через секунду я пришла в себя, собрав все силы стала выдираться, он чуть отпустил меня, прижавшись лбом и обжигая своим дыханием:
– Хочу ещё.
– Никогда так больше не делай, – я смотрела в бездну его провальных глаз, в омут, в который смотреть нельзя. Говорила и чувствовала, как его здоровенная, горячая ладонь сжимает моё плечо, слышала, как пальцы ласкают затылок,: – не прикасайся ко мне руками никогда, Матвей.
– Почему?
– Конечно, мне хочется возмущённо сообщить что я тебе не подстилка для скучных вечеров в деревне, что у меня есть честь, что я вообще не такая. На самом деле всё настолько глубоко и серьёзно, что тут никаких слов не хватит. Просто пообещай, что такого больше не повториться.
– Нет. Я пустых обещаний не даю. Ты точно будешь моей. Не сегодня, так завтра.
– Матвей…
– Привыкай ко мне. Силком в постель не потащу.
Я пыталась восстановить дыхание, кровь отбойным молотком стучала в висках.
Свирепо в голове тисками держала мысль: я замужем. Хоть и за уродом, я не свободна. И вообще, я одним мужем сыта по горло. Совершенно не собираюсь вляпываться в новые отношения. Только почему голова тянет бежать, а тело цепляется за мгновение, за желание быть рядом с ним ещё. Нет, это надо прекратить.
Я сделала движение, пытаясь спуститься, он подхватил меня, аккуратно спустил. Конечно, я, как ни старалась вести себя скромнее таки смазала по нему своей грудью. Он не торопился меня отпускать, наклонился к уху:
– Какие планы на ночь, Мата Хари?
– Спеть колыбельную Софи.
Выскользнула из его рук, взбудораженная, немного пьяная чувственными впечатлениями, бежала прочь, обещая себе забыть этого мужчину навсегда. Сама то себе верила?
Сама не своя от запретной темы примчалась в свой коридор.
О, мой трезвый ум спешил за мной по пятам. Назидательно стучался в черепной коробке:
– Уймись, Оля. До греха недалеко.
Бессменный хозяин отрезвляющего душа, неугомонный, вездесущий Мухтарка встретил меня ледяным тоном:
– Софи всех на уши поставила, иди угомони её. Извылась от одиночества, потеряв свою Мата Хари.
– Что⁈ Мата-Хари? Ты подслушивал?
– И подглядывал. У меня работа такая.
Он царственной походкой удалился к себе в комнату, я проводила его взглядом.
Божечки, он всё видел. Позорище, что он обо мне подумал. Прижала руки к щекам, зашла к себе. И, конечно, Софи тут же улеглась драгоценной шубой на бархате подушки, сделав вид что спит крепким собачьим сном. Ну, не паразитка?
Я вошла в ванную, смотрела на себя в зеркало. Бледное лицо, румянец во всю щёку, лихорадочно блестящие глаза. Объёмная коса, сплетённая пышным колоском растрепалась, выбилась прядями, добавив лицу изысканной нежности. Красивая, яркая женщина тепло смотрела на меня из зеркала. Я нравилась сама себе. Только вот странное чувство покалывало, щемило, не давало покоя. Матвей… Неужели я постепенно влюбляюсь… Строго посмотрела на себя в зеркало, чётко и ясно сказала сама себе:«Нет!».
Достала телефон. Набрала номер Тани, прижала трубку к уху, вслушиваясь в гудки. Надо начинать выбираться из ситуации с собакой, с обольстительными мужчиной и собственными чувствами, раскалённой лавой плескавшимися в моём сердце.
Глава 21
Набрала номер Тани, прижала трубку к уху…
Танька ответила сразу, тараторила без остановки:
– Ну, Олечка, если я решила закатать твою Маринку в асфальт, я так и сделала. Слушай! В соцсетях под всеми аккаунтами Маринки мы с моими знакомыми девчонками, а это пол Москвы, пишем что она злобная, жестокая тупица. Сразу понеслись комменты «что случилось»? Короче, уже все в курсе.
Мы завели акцию, организовали в сетях клуб обманутых жён. Ещё один клуб обманутых подруг. Всюду сияет портрет Маринки. Гнобим её артиллерийскими залпами. Написали, что она как лиса в сказке про лубяную избушку выгнала тебя из магазинов! Что тут началось.Так что выручку мы Маринке слили на год вперёд. Я всех наших подсуетила, те своих девчонок вытащили. Пришли, посдавали недавние покупки. Теперь магазинам бойкот, обещаю, Марина скоро поседеет. Рада?
– Таня, я скоро сама поседею. Мне тут врать приходится на каждом шагу.
Конечно, моя Таня самая настоящая лучшая подруга, а как враг вообще непревзойдённая. Раз решила отмстить за меня Маринке, не остановится.
– Ну, а ты как хотела, Олечка. Война это всегда грязь, ложь, кровь.
– Скажи, Танюш, как Цоллер поживает. Есть новости?
– В больнице он. С секретарём его связаться пыталась от твоего имени, даже слушать не стал. Надо ждать, когда вычухается Вадим Адамович. Инфаркт дело такое. Опасное и не быстрое.
– Тань, как думаешь, Сергей уже знает, что я на развод подала? Может, это я ему должна была про заявление сказать?
– Ой, Оль, не знаю. Душой я вся твоя. А вот для дела как лучше и сообразить не могу. Насчёт юридической поддержки.Ты не хочешь параллельно другую контору поискать? Не ждать Цоллера?
– Таня, как⁈ Я без документов. Живу очень далеко от города. Знаешь, кем работаю? Собачьей прислугой.
Таня молчала. Я слышала, она вздыхала.
– Оля, вот как решишь, я на твоей стороне. Всё сделаю. Кстати, у твоего благоверного козла тоже понеслись неприятности. С мужем говорила, твоему на вчерашней конференции некоторые руки не подали. Плохой знак. Для него. Ситуация с захватом имущества тестя даром ему не пройдёт. Вообще, как ты себя чувствуешь, Оль?
– О, я чувствую себя дурой с того самого момента, как продула собственный бизнес, потеряла тачку, запихала всё барахло в авоську и явилась миру Машей. Зашибись, с таким портфолио у меня перспектива уборщицы в «Пятёрочке».
– Скажи, Оль. Ты там хоть выходишь куда, бедненькая моя?
– С хозяином сегодня вышла. В ветлечебницу. На обратной дороге он в драку полез меня защищая.
– Собаки напали?
Я расхохоталась:
– В кафе пьянь пристала. Так Матвей их вправо-влево раскидал.
– Охренеть! Вау! Ты назвала мужика по имени? Колись, что за мужичок у тебя нарисовался?
– Ну вот ещё, Тань. Какие зарисовки. Я замужем и вообще, я не та, за кого он меня принимает.
– Ну хоть два слова: Какой он?
– Что я знаю о нём. Богат, не женат. Острозуб, острослов. Зануда. Хочет смерти собаки-Софи и возможно своей мамаши а также моей.
– Божечки, как интересно. Мамку и псинку за что?
– Мама хочет его женить, я просто оказалась с плохой профессией, а собака и есть та самая профессия.
– Всё, Оля. Вселенная позаботилась о тебе. Подбирай мужика. Бесхозно валяется.
– Таня, я замужем! Понимаешь, я скрываюсь от мужа под чужим именем и всё потому, что до сих пор не решила проблему с адвокатом!
– Я завтра лично к нему поеду. Оля, что смогу всё узнаю.
– Я тогда завтра дождусь твоего звонка.
– Оль, ты козла своего мужа сколько терпела. Ведь знала, что он гуляет. Сейчас, если чувствуешь, что твой мужик, этот, как его, Матвей, – так держись за него. Уйдёт – не догонишь. Это не автобус. Другой такой через 10 минут не приедет. Знаешь, что происходит с теми, кто ждёт, ждёт…
– Что?
– Ни хрена не происходит. Так и ждут до сих пор.
– Таня, я не могу проявлять симпатию. Сначала надо развестись.
– Ой, не смеши. Пирожки надо есть пока горячие. Пока развод, пока туда сюда – ты уже в очереди в поликлинику будешь стоять за вставными челюстями.
– Тань, я не знаю за что хвататься.
– Оля, просто пережди пару дней. Сейчас твой Вадим Адамович поправится, ты всё решишь. Ты же сильная у меня девочка. Такие женщины как ты умеют всё. Если войну начнёшь, всех победишь. Ты же хулиганка в бизнесе. Если фабрику заведёшь, то рядом будет садик, поликлиника и всё остальное. Если завод, то трёхэтажный. Главное, ты не собираешься укатиться в депрессию.
– Я может быть и хотела бы свалиться в депрессию, но у меня слишком большие планы на жизнь.
Мы поговорили с подругой ещё, я лежала, смотрела в темноту, в тёмный потолок. Красиво переплетённые струи подсвеченного фонтана с улицы мерцающими линиями отражались, скользили по потолку. Красиво. Также красиво, как то нежное, тёплое чувство после свидания с Матвеем.
Или мне только показалось что это свидание? Может быть я так устала, что обычную симпатию раскрашиваю красками флирта? Надо выкинуть всю эту глупость из головы. Матвей случайный попутчик в череде моих мытарств. Ещё неизвестно, что у него на уме. Сегодняшний поцелуй отрезвил меня ушатом воды: Я влюбилась и чуть добровольно не пополнила список падших женщин. Разрешила себя целовать!
Вспомнилась сказка: огонь, вода и медные трубы. У меня. кажется. всё идёт в обратном порядке.Медные трубы: деньги, прислуга, обучение заграницей, роскошные прогулки по заграничным курортам были.
Огонь? Неужели может быть что то более испепеляющим, чем мучения и смерть любимого человека. Потом жестокое предательство мужа, подруги. Что ещё мне предстоит? Какое горнило я ещё не прошла. А вода? Что это за испытание?
Однако, ничто не могло отвлечь меня от моей тягучей боли. Взбитая в пену обиды эта боль переросла в стойкую месть. Я ещё не знала как, но твёрдо верила, что смогу отомстить тем двоим, ужалившим меня в спину, разорвавших мою жизнь в клочья. Хочу, чтоб им было так же больно, так же безнадёжно страшно, как мне сейчас.
Сейчас весь смысл моего будущего втиснут в короткое, злое слово «месть». Может быть мне потом станет легче? С другой стороны, как может быть легче, если тебя уже растоптали, уничтожили, разорвали в клочья. Какими нитками потом сшить моё пробитое сердце? Кто подскажет.
Я размышляла, а сердце сладко ныло, возвращая к небывалой нежности, коснувшейся меня своим крылом. Поцелуй. Вот ещё один лабиринт, в котором сейчас метались мои чувства. Где из него выход…
Глава 22
– Куда это вы, Маша, бежите с вылизанной миской? Уже позавтракали?
Я спрятала глаза и не отвечала. Надо же мне было мчаться с пустой миской Софи после завтрака именно сейчас, чтоб так некстати встретиться с Матвеем. Почувствовала, как мурашки собрались за лопатками. Чего ему у себя не сидится, шастает тут.
– Было так вкусно, что вы, Маша, язык проглотили? – он продолжал подтрунивать, намекая на завтрак Софи, а я пылала изнутри праведным гневом. Облизнула пересохшие губы, выдавила из себя:
– Да, сегодня к рому подавали лобстеров.
– Спаиваете собаку?
– Ой, я всегда шучу, когда правду говорить нельзя, а что наврать ещё не придумала.
Матвей не обратил внимания на мой юмор, приблизился на шаг:
– Я скучал, – его слова, сказанные негромким бархатным голосом бензином плеснули в костёр моего смущения. Сразу вернули меня туда, откуда я пыталась вырваться. Его слова заставили снова окунуться в кипяток запретных ощущений. Мне хотелось закричать, признаться, что я влюбилась.
Но нам нельзя встречаться. Ни в коем случае нельзя. Я набралась смелости, но пролепетала только половину:
– Вчерашний поцелуй был ошибкой.
– Я никогда не ошибаюсь.
Матвей скалой стоял в коридоре, я тоже статуей замерла перед ним не в силах сбросить морок очарования и продолжать «скалить зубы» как ни в чём не бывало.
Наваждение поцелуя не отпускало меня ни на минуту. Я с ним спала, с этим волшебным поцелуем. Я с ним проснулась то и дело ощупывая губы языком. Мужчина просто поцеловал меня, а я ночью пылала желанием, измаялась голодом, меня трясло от одного воспоминания о нём. Вот же гад, скотина двухметровая. Мало того, что влюбил меня в себя одним махом, так я ещё и физически сбежать не могла.
Надо немедленно прекратить всю эту сказочную романтику. Не хватало мне превратиться в хозяйскую подстилку.
Стояла перед Матвеем и не могла простить себе всей этой глупой ситуации. Я ведь готовилась к выходу, с самого утра обдумывала что и как скажу Матвею, если встречу его. Вот. Встретила.
Ещё утром, не успела Софи проснуться, я жестом показала ей где и в каком месте ей наводить утренний лоск и блеск (псинка безропотно побежала в кустики, кстати, совершенно не хромая. Так сказать, синьорита фон как то там оказалась вполне обычной нормальной собаченцией. Правда, я не представляла, что будет, когда о нашем вчерашнем визите к врачу узнает Светочка). Я отправилась в ванну, попробовала сделать из себя нечто сногсшибательное. Униформа не позволяла это в принципе. Я собачья прислуга, мне полагалось монашеское серое платье. Вот в этом великолепии с грязной миской на подносе я предстала перед лицом небожителя.
Я стояла рядом с ним, сердце предательски ёкало.
Меня не выпускали клещи мучительных сомнений: с одной стороны я ненавидела мужа за измену, а сама сейчас умирала от чувств к мужчине будучи замужем. Здравый рассудок за волосы вытягивал меня из ахинеи, в которую тянуло воспитание.
У нас давно с Сергеем, с человеком, который вскоре станет моим бывшим мужем, всё было плохо. Не помню, когда был последний секс. Вообще ничего не помню хорошего из секса с мужем. Когда то я была весёлой, жизнерадостной девушкой, женщиной, которой нравилось всё и секс в том числе.
Что случилось со мной после замужества? Когда остыли с мужем друг к другу настолько, что расползлись по разным спальням? Может быть, мы работали больше, чем нужно? Потом болезнь папы развела нас по разным жизненным орбитам. Однако, у меня хватало стойкости хранить свои ценности, а муж признался, что не имел их изначально.
Лучше не думать об этом. Ну его к чёрту этот кардибалет Сергея и Марины.
Я тяжело вздохнула.
– Ну, ясно. Плохой сон? – Матвей не отступал,: – Чтоб снились хорошие сны надо спать в правильной позе.
– Иди ты к чёрту, ловец снов.
– Я о том, что спать лучше на спине, а ты о чём подумала?
– А я о том, что каждый должен спать в своей спальне. Один.
– Исключительное заблуждение.
Я сделала шаг чтоб обойти его. Он сдвинулся, захватив меня в ловушку. Я стояла прижавшись спиной к стене, Матвей был настолько близко, насколько позволил поднос с собачьей миской между нами.
– Маша, может быть вечером поедем пить кофе? Где нибудь подерёмся. Кстати, на днях приезжает симфонический оркестр. Как у тебя с музыкой?
– У меня с антидепрессантами. У неё со мной также.
Согласиться на концерт или на кофе это однозначное «да» на продолжение отношений. У нас уже был поцелуй. Настолько страстный, настоящий, от него не избавиться ни ему, ни мне никогда. Следующего мы не переживём. Откроется шлюз, нас сметёт страстью. А что дальше?
Пытка его присутствием стала мучительной. Я таки обогнула Матвея и помчалась в столовую. Никак не могла унять перестук сердца, отплясывающего твист. Зачем этот человек стоит у меня на пути. Я уже в его плену и мне трудно сопротивляться. Но я никогда не переступлю через собственную честь. Мне нельзя быть с этим мужчиной!
Вчера я просто потеряла голову. Но сегодня… сегодня я держала себя в узде.
Ах ты Божечки, я всегда слушала свысока истории подобного рода, когда девчата делились своими похождениями. Уж меня-то, самую приличную на свете женщину, никогда не коснулась бы страсть к другому. Ведь я замужем.
Разум ушатом ледяной воды выплёскивал на меня осознание: – я замужем за врагом, за предателем, растоптавшим мою душу. За чудовищем, растерзавшим мне сердце в самую трудную минуту. На 9 день скорби по любимому папочке. От этих мыслей из груди прорвался не то всхлип, не то стон, я испуганно оглянулась: никто не слышал?
Остановилась, вытерла выступившие слёзы, закусила до боли щёку изнутри. Ноги, руки, чёртова миска на подносе – всё дрожало. Меня прям било дрожью изнутри. Может быть и вправду надо позволить себе выпустить чувства на волю. Разрешить себе чувствовать, не наказывая саму себя за это?
В общей столовой был накрыт завтрак, блестящее солнце колкими лучами билось в хрустальных вазочках с вареньем. Засахаренные дольки лимона манили терпкой кислинкой своей полупрозрачной жёлтой шкурки. Медовые разводы густого абрикосового джема источали дивный аромат, горячие блинчики пылали, завтрак был просто волшебный.
Мухтарка медленно снял перчатки, прижав локти неслышно принялся за кофейник. Было приятно почувствовать его внимание. Кофе первой он налил мне. Взгляд его выражал безразличие, но надо было знать Мухтарку. Забота говорила больше слов.
Я навалилась на джем, Варька с набитым ртом сообщила:
– А я бы сейчас борщика, да со сметанкой, да с горячим хлебушком! И чтоб шкварочки, да порумянее.
Я чуть не подавилась, пока Варька перечисляла свои предпочтения. Всё это на завтрак? За меня Мухтарка сказал, как обрезал:
– У нас нет форменных платьев на коров. Придумай себе другое меню, Варвара.
– А вот и нечего меня лишним весом попрекать. Я, между прочим, скоро на фитнес запишусь.
– Не забудь делать перерывы. Год, два.
– Ой, Да на мою фигуру и диеты хватит.
– Варя, худая корова ещё не газель.
– Я не буду есть две-три недели, и… – Варька вдохновенно фантазировала закатив глаза в потолок, стала загибать пальцы: – За первую неделю сброшу 10 кг. Потом…
– Столько способов убиться, ты лучше с крыши спрыгни, Варвара. Ты от голода не помрёшь.
Я молча слушала пикировку двух старых знакомых, настолько старых, что они даже не обращали внимания на обидность фраз. У самой в голове бродила ситуация утренней выволочки, когда меня отчитала Светочка:
– Вчера я слышала недовольный голос Софи. И довольно долго. Что происходило с моей малюткой?
– Да, да. Я тоже слышала и у меня сердце рвалось от переживаний за малышку-Софи, – вставила свои 5 копеек Черепаха,: – Гони, её, Света. Эта тварь нашу Софочку загубит!
От радости Черепаха растянула лицо в улыбке так, что у неё брови к ушам слезли. Надо было защищаться,я постаралась изобразить на лице раскаяние:
– Простите, я принесла извинения Софи. Вероятно, я крепко заснула и мне не было слышно её лая. То есть я не сразу проснулось.
Я выкручивалась как могла. Мне в голову не могло прийти, что утром я попаду на разборки на ковёр из за собачьего лая.
– Сегодня же вам, Маша, установят радионяню, чтоб вы всегда были с аппаратом и слушали мою девочку. Понятно?
– Да, конечно, Светлана Ильинична, больше такого не повторится.
Варя с грохотом уронила ложку на пол, я вздрогнула. Не сразу поняла, что сижу на кухне за завтраком, когда Варя спросила меня:
– Маш, а ты на фитнес ходила, когда у хозяев служила? – Варя умудрялась говорить с набитым ртом, аппетитно засовывая в него всё подряд,: – Фигурка то у тебя зачётная.
Господи, как же мне надоело то врать. Но пришлось придерживаться версии:
– Так, эти фитнес приключения достали меня с самого начала. Понимаешь, Варвара, я, как и ты, придерживалась диеты. Купила дорогой костюм, кроссы. Ну, чтоб не стыдно было бегать утром в парке мимо прекрасных аполлонистых мужиков.
– Ну и как?
– Короче. Неделю голода, кредит на спортивное барахло и мешок разочарований. В парке были только пердуны с собаками, на фитнесе я потянула спину, а ночами мне снился борщ.
– Да ты что? И как там, чем закончилось?
– О, я довела дело до конца.
– Как это?
– Я как Цезарь. Когда его мальчиком похитили пираты, он лично поднял свой ценник выкупа, не давал пиратам спать, задалбывая своими стихами, пообещал всех потом поубивать. Кстати, когда его родители выкупили, пришлось заплатить солдатам, чтоб они вытащили Цезаря от пиратов, сам он не хотел уходить.
– Так чем всё закончилось?
– Цезарь как и обещал, вернулся и убил всех пиратов-похитителей.
– Да не у него. У тебя.
– А. Не понравилось. Им не понравилось. Попросили меня больше не приходить на фитнес.
– А мужика-то нашла?
– Нет, конечно. Где я и где богатые хлопцы.
– Вот и я не нашла, – Варька задумчиво подняла глаза к потолку: – Вот Матвей Романович какой красавчик, так ведь и не посмотрит в мою сторону.
– Разговорчики, сорока! – строго прикрикнул на неё Мухтар: – Матвей Романович сегодня всю ночь работал. Я видел, у него свет в кабинете горел. Снова только что уехал по делам.
– Не понимаю, зачем так вкалывать, когда у тебя столько денег.
– Потому и богат, что в бизнесе юриспруденции прёт как КАМаз, да ещё и на красный.
Я чуть не подпрыгнула. Матвей юрист? Мало того, что разговор о нём заставил румянец рвануть по щекам, внутри горячей волной поднялся странный трепет. Я как шпион с тайной информацией ловила каждое слово о мужчине. Чёрт, да что же он не выходит у меня из головы.
Прозвенел колокольчик, Варя подпрыгнула, ей надо было отнести завтрак в комнату Светланы Ильиничны. Из кухни выкатили резную тележку, заставленную мармитами – такими кастрюльками с крышками, сохраняющие аппетитный аромат блюд и температуру.
Не успела Варя скрыться, Мухтар внимательно посмотрел мне в лицо:
– Никому здесь не доверяй. – мажордом помешивал ложечкой чай.
– Сегодня день бесплатной доброты? Совет мне нравиться.
– Особенно Варьке. Она шестёрка.Такие серые мышки с хрустом перемалывают чужие позвоночники своими зубками, – дворецкий проигнорировал мой выпад.
Зато я уцепилась за его слова:
– А шестерит Варя тебе?
– И мне и на меня, – дворецкий отпил чай, хрумко надкусил сухарик с изюмом.
– Слушай, Мухтарка, ты чего такой подозрительный?
– Как ты меня назвала? – он прищурился и весь затрясся.
– А как тебя называть? Знакомится ты отказался. Ещё можно назвать «Лысый». По мне Мухтарка лучше.
– Откуда ты взяла это имя?
– Мне Варя сказала. Имя как имя.
– Меня зовут Дима! Запомни.
– Зачем знакомиться? Вдруг тебя скоро прогонят! – Я расхохоталась, отплатив ему той же монетой, что и он мне в первый день встречи,: – Дима, у тебя такое лицо, будто ты ещё декомпрессию не прошёл.
Конечно, меня здорово резануло, что Варя, по факту подставила меня. Я ведь за чистую монету приняла что дворецкого зовут Мухтар. Жаль, блин, не хотела его обидеть. С другой стороны, он так смешно злился и я, вообще-то не забыла как он встретил меня.
Дворецкий молча смотрел в свою кружку, я весело поддразнивала его наблюдая за его блестящей лысиной поверх чашки.
К ступеням, вышвыривая гальку из под колёс, на всех парах подкатил хаммер. Мы обернулись, все вместе вытянули шеи, уставились в окно.
Водитель пингвином в чёрном костюме с белой манишкой выскочил из-за руля, открыл дверцу, подал руку… молодой мамзели. Яркая дива в мутно-зелёном платье аккуратно спустилась с подножки. Плавным, отточенным движением поправила юбку на узких бёдрах.
У меня сердце бухнуло набатом: бум-бум… и заглохло.
– Дима, кто это?
– Ретроградный Меркурий собственной персоной. – Дима со стуком отставил чашку, вскочил, закашлялся: – Невеста Матвея.
– Невеста⁈
