Текст книги "Измена (не) моя любовь (СИ)"

Автор книги: Анна Эдельвейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Измена (не) моя любовь

Глава 1

«Я сплю с твоим мужем».

Глаза прыгали по буквам, сердце дымилось костром, превращая в пепел мою душу. Я растерянно смотрела в экран телефона пытаясь осмыслить трагедию.

Только что судьба доставила мне пригласительный билет в мой персональный ад от лучшей подруги.

Тонкими, ядовитыми червями под кожу проникало сознание, что всё по настоящему. Чувствовала, как у меня вытянулось лицо, тупо хлопала глазами. В первую секунду ничего не соображала.

Я отлепилась от телефона, обвела глазами свою гостиную.

Плотно задёрнутые шторы, официанты в чёрном, мрачная тишина, отголоски траурных речей. Поминки подходили к концу, печальные девять дней со дня смерти моего отца тяжёлыми жерновами перемалывали сегодняшний день в муку прошлого. Приглашённые разошлись, муж отправился проводить Беловых, за столом остались мы с Мариной. Именно она только что прислала мне смс.

Маринка, одинокая по причине сучьего характера давно растеряла перспективы устроить собственную жизнь, поэтому с энтузиазмом устраивала порядок на экономическом фронте моего бизнеса. Была моей правой рукой, незаменимым советником директора компании, то есть меня. Оказывается, в моей постели меня заменила она же.

Яркая, чернявая, моя лучшая подруга вальяжно откинулась на спинку стула, бесстыже смотрела мне в лицо, на её губах играла зловещая улыбка. Хотелось вцепиться ногтями в её слишком перекаченные силиконом губы, содрать наклеенные ресницы, запустить в неё чем то тяжёлым. Я тяжело, с хрипом дышала, у меня прорезался голос:

– Да ты гадюка подколодная!

– Я? Гадюка? – Маринка звонко рассмеялась. Медленно встала, прошла к окну ведя пальцем по драгоценной столешнице розового дерева: – Я согласна, что змея – самое правильное название для такой,как я. Но гадюка это так примитивно…

Она плавно прохаживалась, касаясь рукой предметов:

– Называй меня мамба. И запомни, Оля, ядовитые змеи бывают безумно красивыми. Как я…

Вернулся мой муж, с порога направился к Маринке, положил руки ей на плечи, коснулся губами волос не сводя с меня глаз:

– Я вижу, девочки, вы уже обо всём договорились?

Паскудная интонация в его голосе вползала мне в душу, стягивала, дышала в лицо болотной безнадёгой. То есть красная линия пройдена. Моё горе вырвалось за красные флажки, волком понеслось мне навстречу.

Мой муж, вечно улыбающийся всем красавчик вдруг изменился. Глаза остекленели, из них исчез блеск.

– Сергей, когда вы успели сбиться в стаю? Давно вы вместе? – странно, у меня на языке крутилось совсем другое, хотелось вскочить, вцепиться в рожу мужа, разодрать ему физиономию, бить, кусать, плеваться. Я сидела замороженной статуей и задавала никому не нужные вопросы. На самом деле, какая разница что было и как давно вместе предатели.

– Завтра я приглашу юриста, подам заявление на развод и расстанемся. – я постаралась сказать твёрдо, но мой голос дрожал.

– В такую тяжёлую минуту мы поддержим тебя, дурочку из страны лопухов – Маринка ёрничала, я знала её как облупленную. Марина юрист, таким голосом она говорила, когда ловушка для собеседника была готова вот вот захлопнуться. Я в ловушке? Холодок пробежал по спине: что всё это значит⁈

Глава 2

Я в ловушке? Холодок пробежал по спине: что всё это значит⁈

– Адвоката, конечно, пригласи, Олечка, но сначала посчитай, хватит ли у тебя деньжат на серьёзного, – голос Марины изменился, из вкрадчивого стал ледяным, с металлическими нотками: – А вообще не парься. Все твои магазины – мои. Ну, и я тоже вступила в должность директора с сегодняшнего дня. Ты сама подписала все документы.

– Я?

– А кто. Ты же дура, Оля. Документы подписывала не глядя. Не читала. Прямо так и скажем – бизнесвумэн от Бога.

– Я доверяла тебе, Марина!

– Ну, я же говорю, что ты ду – ра. «Мамба» произнесла слово раздельно, вбивая его гвоздями мне в сердце.

Я растерянно переводила глаза с одного на другого. Искала защиты у мужа, лучше бы я этого не делала. Он смотрел на меня победителем. Мы прожили три года, у нас не было детей, мы планировали их позже. Муж давно охладел ко мне, я искала причину в себе. Первые два года ходила по всяким тренингам, добивалась идеального цвета лица, одевалась куколкой. Ко всему, у меня был успешный бизнес. Ну, не у меня, у нас с мужем.

Нет, не так. Я отдала правление торговой империей отца Сергею год назад, сама ухаживала за отцом, особенно последний год, старалась продлить дни любимого человека. И вот.

– Почему сегодня? – очередной мой бестолковый вопрос всплыл на поверхность.

– Почему нет? Поминки к поминкам. – Муж цинично гоготнул: – Наконец мой долгоживущий тесть отправился куда подальше. Как там говорят, сегодня, надеюсь, он обрёл окончательный покой. Теперь я полноправный король, смена декораций в моём дворце началась!

Я постепенно приходила в себя. Мой муж возомнил себя Шекспиром и живописал трагедийные страсти:

– Оля, ты сыграла свою роль, молодец, можешь скушать конфетку. И проваливать. Я заблокировал всё, что смог. Есть имущество, которое мы будем делить…

– Здесь всё моё. В смысле папино! – злые слёзы рвались у меня из глаз, голос захлёбывался в рыданиях.

– Вот прям правда, мимо которой не попрёшь. Конечно, папино. Я же потому и женился на тебе, зная, что тесть безнадёжно болен, а наследница глупая кукушка.

– Сейчас не время говорить об этом, у нас поминки, но я не понимаю, Сергей. Ты раздавил меня изменой, предательством. Ты пришёл ни с чем. Ты что, прогоняешь меня из собственного дома? Дом мой, имущество моё.

– Было. Было твоё. Правильно Мариночка сказала, ты по собственной глупости всё потеряла. Ну, ладно. Давай прощаться. Ты нищенка, на развод я подам сам, завтра тебя чтоб тут не было. Давайте выпьем за это.

Я сидела сцепив зубы и рассматривала бархатную скатерть на столе. Чёрно-бордовая, жутко минорная, как раз выбранная для поминок… Немыслимо больно сжималось горло, ощущение, что колючая проволока рвала его изнутри, раздирала, заусенцами тянула лоскуты по живому.

Кошмар какой, я слабела от голоса мужа. Почему я не сошла с ума? Как можно за одну секунду переставить вагон чувств с рельсов любви на рельсы предательства.

Я перехватила взгляд Сергея. Не отрываясь смотрели с мужем друг на друга. Меня душила обида, он был совершенно спокоен, мне даже кажется, расслаблен.

Отвернулась и поняла, что больше у меня нет сил повернуться и посмотреть на предателей ещё раз. В сознание настырно лезло ощущение, что я третья лишняя, теперь я никто.

Неужели я сдамся? Я⁈ Да никогда.

«Мамба» сидела рядом с Сергеем, сочилась ядом,:

– Так, моя ты тупенькая милашка Олечка, тебе одной ночки на сборы хватит? Ну, там вещички свои собрать?

– Не смей разговаривать со мной, тварь.

– Это почему? Ты разве не знаешь закон джунглей? Слабейшего добивают на месте.

Сергей махнул официанту, нам налили вино. Я смотрела как тёмно-красная лава огнём заполняет мой бокал, казалось, там плещется, пламенеет вся моя ярость. Вы пробовали затушить свою боль от укуса соперницей? У меня не получилось. Я чуть не схлестнулась с ней в рукопашную.

Я резко встала, стул со скрежетом проехал ножками по полу. Схватила бокал, плеснула кроваво-красное вино в лицо Сергею. Со всей силы махнула фужером об стол, от него остался осколок розочкой на длинной ножке. Я повернулась к Мамбе, нацелилась на неё вытянутой рукой, она распахнула глаза, в ужасе вскочила, попятилась.

– Ты что, Оля, – Маринка заломила руки, я обошла стол, шла на неё. Подруга (сука, бывшая подруга!) отступала, официанты замерли, муж сидел умершим изваянием. Его рубашка от самого горла красным рубищем пропиталась вином, застыла коростой на груди. Как жаль, что он не помер от страха в ту самую минуту.

У всех наступил ступор, а меня разрывало вдохновением как на митинге:

– Твари, да вы попутали берега? То есть, пока я лечила отца, вы планировали как меня обокрасть? Обещаю, я через год буду сидеть за этим столом, укрытым этой же мрачной скатертью, и вы оба будете валяться у меня в ногах, выпрашивая крохи.

Я швырнула осколок в Мамбу, схватила поднос с фруктами, со всей дури залепила им в зеркало. Грохот, звон битого стекла, слетевшее с зеркало чёрное покрывало, визг Маринки…. Отличный заключительный фейерверк на аттракционе предательства.

Спокойно пошла к двери:

– Я не прощаюсь.

Глава 3

Утро проснулось серым дождём, свинцовые капли тяжело били в стекло, я лежала не шевелясь. Потихоньку въезжала в реальность, плохо понимая с чего начать сопротивление.

Внезапно дверь открылась. Сергей вошёл без стука, смазал по моему лицу равнодушным, чужим взглядом. У меня в голове переключился тумблер, вскипела обида, на глаза навернулись слёзы злости. Сергей по-хозяйски прошёл к моему столику, сел на пуфик, сдвинув локтем мою шкатулку с украшениями.

Положил зелёную кожаную папку с документами, постучал по ней пальцем:

– Здесь бумаги, доказывающие, что ты, Оля, никто. Общаться со мной будешь через адвоката, которого найдёшь. Я сейчас поеду по делам, теперь у меня их непочатый край. Тем более надо ввести в курс дела нового директора, твою самую лучшую подругу Марину Аркадьевну Реутову. Вечером вернусь, надеюсь, тебя, Оля, тут не будет.

– Серёжа, ты ничего не попутал? Я твоя жена, так просто от меня не избавиться.

– Пойдёшь в магазинчик и не вернёшься. Была Олечка и нету её. – муж нарисовал в воздухе параболу, вероятно, очертив мой последний путь.

– Серёжа, ты мухоморами завтракал? Может, вы с твоей шалавой подловили меня на контрактах сыграв на невнимательности и доверии, ну так мой хрен в делах покрепче вашего будет. Я всё верну.

– Да ты тварь неблагодарная, Оля! Пока ты с папашей чванилась, по самым дорогим курортам отдыхала, я тут всю контору держал.

Я подскочила, перебила эту скотину, сжала кулаки:

– По «онкологическим курортам»!

– Да не важно, оставшееся имущество предлагаю делить. То, что ты не просрала Марине по юридической неграмотности.

– Всё имущество что у нас есть – моё, передано мне отцом.

– Не скажи. Много чего надо делить пополам. Предприятия вообще мои, я не дурак отдать то, что отжал у тебя. А вот остальное…

– Что например? Может мою одежду поделим?

– Почему нет? У тебя бельё, например, стоит жуткие тыщи!

Я стянула с себя трусы, швырнула ему в морду:

– На, Марине отдай. Что ещё с себя снять?

Сергей увернулся от трусиков, прилетевших ему в лицо:

– С тобой бесполезно говорить. По суду всё отберу. Дура!

– Так, будущий бывший муж, выметайся из моей комнаты. Я сегодня напишу заявление в полицию. Сейчас поеду к Цоллеру Вадиму Адамовичу, к папиному адвокату.

– Ага, так и сделай. Заодно узнаешь, Цоллер ещё с нами или уже вслед за папашей твоим отправился.

– Что ты такое говоришь! Как ты вообще смеешь так неуважительно говорить о папе? – вот тут выдержка покинула меня, навернулись слёзы, я предательски шмыгнула носом.

– Ой, не прикидывайся, – Сергей отвернулся,: – я уже запарился ждать, когда твой папенька оставит нас в покое. Мало того, что он болел слишком долго. На его лечение за последний год ухлопали столько денег, можно было империю построить. Я еле урвал своё.

– Какая же ты циничная сволочь, Сергей. Где твоя совесть. Отец принял тебя в бизнес, научил всему…

– Заткнись, сука – муж повернулся ко мне, ощерился в злобной улыбке. Разговаривать матом у Сергея давно вошло в привычку. И никакие деньги не могли выбить из него эту пошлость.

Муж тремительно подскочил к кровати, схватил меня за шиворот ночнушки, царапнул по шее. Приблизился вплотную, прошипел в губы:

– Ненавижу вашу семейку. Ты вся такая онегинская дура! Папаша твой терпел меня только из за тебя. Всё помыкал, как котёнка совал мордой в каждую ошибку. А я в итоге за его болезнь спустили на него полсостояния.

– Его состояния. Его! Отец лечился на свои деньги, на мои сбережения, мы из бизнеса не взяли ни копейки.

– Вот и отлично, не хватало, чтоб он, помирая, запустил руки в бизнес.

– Ах ты… – я вывернулась из рук Сергей, перелетела на другой край кровати. Вскочила, нащупала подсвечник у себя за спиной, замахнулась.

Сергей удивлённо вздыбил брови, попятился к двери, продолжая выкрикивать:

– Ну, теперь то я отыграюсь. Марина давно всё устроила, комар носа не подточит. Как юрист она профи. Так что выметайся. Нам не по пути.

– А с Мариной по пути? Не поняла, так у вас любовь или дорога в одном направлении?

– Какая такая любовь, ты дура, Оля? Биз-нес.

– Мариночка об этом знает?

– Блять, да ты заткнёшься? У нас с ней всё как с тобой. Биз-нес на любви.

Я швырнула в него подсвечником, Сергей успел увернуться, выскочил за дверь, заорал:

– Ебанутая дура! Все карты заблокирую, машину брать не смей!

Я схватила первое, что было под рукой, запулила в дверь вазой. Звон битого стекла остудил пыл моего новоявленного бизнесмена, одновременно придав ему недюжинное ускорение. Я слышала быстрые затихающие шаги мужа, обречённо села на кровать, обхватила голову руками.

Прошипела ему вслед:

– Я надеюсь, у тебя впереди ещё будут бизнес-грабли по имени «Марина».

Глава 4

Я схватила первое, что было под рукой, запулила в дверь вазой. Звон битого стекла остудил пыл моего новоявленного бизнесмена, одновременно придав ему недюжинное ускорение. Я слышала быстрые затихающие шаги мужа, обречённо села на кровать, обхватила голову руками.

Прошипела ему вслед:

– Я надеюсь у тебя впереди ещё будут бизнес-грабли по имени «Марина».

Холодной оторопью пробило спину – что случилось с папиным адвокатом? На что это намекал муж. Вчера Вадим Адамович не прибыл на поминки, хотя на кремацуии был. Только ведь на поминки никого не приглашают, люди сами приходят кто хочет. Странно, с отцом они были не разлей вода. Наш бессменный семейный адвокат Цоллер был поверенным в делах отца. Правда, ко мне не имел отношения, Марина умудрилась подсуетить к нашему бизнесу своих людей.

Отец враждовал с моим мужем, они с адвокатом не раз предупреждали меня о его непорядочности. Но я же верила мужу! Адвокат сразу перестал общаться со мной, как только в права юриста вступила Марина. Сразу замолкал, если я появлялась. Держал меня очень далеко от документов и дел папы. Оказывается, он был прав.

Значит, я и здесь проиграла. Но к Цоллеру съезжу, узнаю что с ним, начинать свою защиту тоже с чего-то надо.

Я смотрела на зелёную чешуйчатую папку из кожи питона, одиноко поджидавшую меня на столике. Смотрела на чешуйчатый рисунок, мороз продирал кожу. Что то слишком много змеиного вокруг меня.

Так, надо взять себя в руки. То, что на мне висит ярлык жены-идиотки, пригревшей змею в своём собственном доме – это не надолго. Отец всегда учил рассуждать, бороться, не сдаваться. Вот и прекрасно.

К кому обратиться за помощью? Приятельниц я давно растеряла, почему то «милашки-приятельницы» решили, что я зазналась. Причём тут зазналась, я просто вся пропиталась запахом больницы, горем угасающего человека, постоянным присутствием смерти.

Я до последнего душой тянула отца в жизнь, таскала его по выставкам, мы умудрились попасть на концерт виолончелиста, на которого он так мечтал услышать вживую. Правда, были мы там минут пятнадцать всего, но были же. Даже в инвалидном кресле, полулёжа, под обезболивающими препаратами папа улыбался, видя меня. И я старалась. Днём беззаботно сидела рядом с ним, болтая ногами на лавочке. А ночью грызла подушку от бессилия. Ну, что уж теперь. Папы больше нет, горе затопило, но это был ещё не конец. Осталось дохлебать подлости от собственного мужа.

Взяла в руки папин поминальный портрет, перетянутый чёрной ленточкой.Прижала к груди и… Взяла телефон и подала на развод через Госуслуги.

Развод с мужем не за горами, я верну свою девичью фамилию Орлова и всё, что моей фамилии принадлежит, тоже верну. Сделаю это в память об отце. То, что я совершила непростительные ошибки, доверившись врагу – ну что же, бывает. Прочь эмоции, пушки к бою. Я себя не на помойке нашла, моё образование дорогого стоит, посмотрим, на что я способна.

Сердце рвало от боли, изнутри меня колотило, я хорохорилась, но от слабости даже не могла встать с кровати. Сидела, тупо мяла подол ночнушки, смотрела в окно.

Сзади послышались шаги, я обернулась. Дверь открылась, на пороге стояла Мария Петровна, наша экономка.

Мария Петровна вырастила меня, была незаменима в доме, сержантом следила за порядком. Затянутая в форменное платье она напоминаем из моей прошлой жизни выросла на пороге, сделала вид, что не видит осколков вазы и валяющегося подсвечника, виновато улыбалась глядя на меня. Я закрыла лицо руками, разрыдалась.

– Олечка, деточка, не плачь, моя хорошая, соберись. Я тебе завтрак сейчас сюда принесу, покушай.

– Нет, – я замотала головой, – ничего не хочу.

– Вот ещё, откуда сил возьмёшь для победы. Характер то у тебя бедовый, – она многозначительно посмотрела на осколки,: – правда, тебя довести сначала надо. Пожалеет Сергей Максимович, что рассердил тебя, что правда, то правда.

Я вытерла слёзы, вздохнула. Многовато правды в последнее время. То что мужу я не спущу его фантазий на тему моей нищеты – это точно. Пора собираться в кучу.

Мария Петровна вскоре снова появилась, уже с подносом:

– Давай ка, Оля, присаживайся. Кушай. – она отошла к двери, выглянула за неё: – Прислуга давно всё знает, повар, две горничные и садовник уже уволились. Я бы тоже ушла, но не уйду. Буду твоими ушами и глазами здесь. Ты же вернёшься и всё у тебя будет хорошо. А пока вот что, Оля.

Она пододвинула мне поближе блинчики, сметану, ватрушки, йогурт. Отдельно на столике расположился изящный, как кипарис, кофейник дымящийся непревзойдённым ароматом. Протянула сложенный листик:

– Тут, Олечка, куча телефонных номеров. Народ написал для тебя специально, позвонить можешь любому, мы все за тебя. Вот мой личный номер телефона и адрес. Всегда буду тебя ждать.

– Спасибо. Я ещё не придумала что и как буду делать. Попрошу вас, Мария Петровна, сохраните вещи папы, вон ту папку с бумагами. Я чуть чуть успокоюсь, заберу потом всё.

– Одежду твою, Оля, вещи я соберу, всё сохраню, даже не волнуйся. Помни, у тебя все друзья тут. Дом этот твой.

Я ходила по спальне соображая что делать.

Итак: мои карты заблокированы, впереди развод, раздел имущества. Здесь я точно проиграю, раз всё устраивала «Мамба». Наличных денег у меня всего ничего, жить негде, профессия менеджера по продажам с опытом директора, прозевавшего собственный бизнес скорее минус чем плюс.

Ещё вчера успешная молодая женщина, привыкшая ехать по смазанным финансами рельсам, сегодня потёртая жизнью заплаканная нищенка, почти бомж. Из всего положительного, что у меня осталось: непримиримая мстительная ярость. Я выкарабкаюсь. Ну, начнём!

Глава 5

– Таня, Я мужа бросила!

– Нормальные люди сначала здороваются, потом хвастаются.

Моя подруга сидела нога на ногу, покачивая острым носочком турецкой туфельки, расшитой жемчугом. Утопая в подушках дивана, она держала в руках фужер шампанского. В этом вся Танька – дама-праздник. Переживая очередной скандал с мужем, подруга гасила горе в пузырьках шампанского.

Она поднялась мне навстречу, распахнула свои объятия:

– Иди ко мне, смелая женщина. Давай выпьем за твою свободу!

Через минуту я рыдала, всхлипывала, пыталась связно рассказать как утром через Госуслуги подала заявление на развод. Про «Мамбу», про мужа и про то, что теперь я, по сути, бомж.

– Так, погоди, Оля. У вас есть семейный адвокат, ты в брак вступала богатой невестой, твоё чурло Серёжа пришёл с голой жопой. Как это ты нищая?

– Я только что к семейному адвокату ездила. Понимаешь, пока отец был жив, они с Вадимом Адамовичем шушукались, и этот самый Цоллер, наш семейный адвокат, меня терпеть не мог. Он сразу сказал, что в итоге я потеряю всё из за Марины. Когда они с отцом говорили о делах, меня выгоняли из комнаты.

Я рассказывала Тане: перед тем, как приехать к ней, поехала к конторе адвоката. Нарезать пришлось пару кругов в центре, пока нашла куда влезть мордочкой на парковку. Как только толкнула тяжеленную дверь в офисное здание, сразу попала в гнетущую тишину мрачного коридора. На центральной двери в золотой табличке было имя адвоката. Не успела коснуться ручки, сзади прилетело:

– Вы к кому?

Я повернулась, зависла с ответом глядя на тётку, ткнула пальцем в табличку:

– К нему.

Женщина сухо сообщила, что Вадим Адамович в больнице, в Склифе. Инфаркт. Она ничего не знает, добавить ей нечего.

Я набралась наглости, отправилась домой к Цоллеру, чтобы узнать у родственников как он себя чувствует.

Мы, бывало, приезжали сюда с папой, я чаще оставалась в машине, считалось, что я из конкурирующей организации и мне в доме адвоката не были рады.

У меня был другой адвокат, а они между собой в делах друзьями не бывают.

Всхлипывая, жалея саму себя, я жаловалась Тане.

Рассказывала, как подъехала к чугунным воротам особняка, никто не торопился выйти ко мне. Охранник говорил с хозяйкой по телефону, потом протянул трубку мне. Я растерялась, не знала что сказать. Попыталась коротко объяснить кто я, меня прервали. Усталый, потухший голос жены Цоллера беспощадно слепил колкие фразы:

– Вашего отца больше нет, вы не клиент моего мужа. По поводу вас нет никаких распоряжений. Как вам быть – не знаю. У Вадима Адамовича инфаркт, он сильно переживал кончину своего друга, вашего отца. Вот сердце и не выдержало. Как вам быть, повторяю, не знаю. Сюда больше не приходите.

Я ничего не поняла, бараном смотрела в трубку, растерянная побрела к машине. У меня сложилось впечатление, что винят в том, что случилось с адвокатом почему то меня. Чушь какая. Или мне на фоне моих проблем уже мерещилось непонятно что.

Оттуда поехала к подруге. Припарковаться возле Танькиных ворот был отдельный квест. Посёлок дорогущий, а подъезд как пещерный лаз. Как ни встань, машину запросто могут цапануть. С другой стороны да и хрен с ней. Всё равно мою машину у меня отобрали. Получается, я взяла её без спроса. Чем машине будет хуже, тем лучше.

Вот как то так. Всё это с перерывами на отдельные рыдания я рассказала Тане. В наступившей тишине видела непримиримые глаза подруги. Она сощурилась, смяла в крошку сигаретку (плохой знак):

– Оля, ты сейчас от горя всё смешала в одну кучу. Выздоровеет твой Цоллер, разберёмся с делами. То, что муж и подруга нафигачили тебя с имуществом – всё это херня, так не бывает. Подождём Цоллера, тем более, как я поняла, он на Маринку зуб точил.

– Он и меня терпеть не мог. А Маринку вообще за специалиста не считал. – я протянула, задумчиво уставившись в стену.

Таня вытащила меня из задумчивости:

– А твои магазинчики, ваша торговая линия,? Так не бывает, чтоб всё случилось в одночасье.

– Бывает, Танечка. Марина уже год плела юридические сети. Я по глупости ей доверяла и в итоге сейчас она директор и полновластная хозяйка моих магазинов.

– Марина, значит постаралась. Узнаю мразоту. Нужна консультация грамотного человека. В жизни не поверю, что ты проиграла бой. Не в твоём это характере. Слушай, ещё будет оглашение завещания твоего папашки. Надеюсь, что богатый Буратинка оставил всё тебе?

– Таня, это наша отдельная головная боль. Папа болел, ты знаешь. А про его личный бизнес ничего не знаю. Его адвокат со мной никогда не говорил об этом. Папа тоже помалкивал. Говорил, что не мне, а мужу моему не доверяет. Как видишь, прав оказался.

Я все свои сбережения тратила на лечение папы. У него был фонд на непредвиденное. Оттуда всё выгребла. Про остальное ничего не знаю. Ты же знаешь, что с папой делалось последние четыре месяца.

– С ним не знаю, а вот то что ты проявила героизм, это да. На завещание не рассчитываешь?

– Какое там. В лучшем случае смогу отказаться, чтоб не платить всплывшие долги. Кто знает, что за год навесили наши свежеиспечённые охренархи: мой муж Серёжа с «подругой» Мариной.

Таня налила шампанского, протянула мне бокал:

– Мда…Я вот подумала, почему любовница всегда знает жену, а жена, даже если знакома с бабой – не знает, что она любовница, а?

Я покачала головой. Мне и вправду бы в голову не пришло, что Марина спит с моим мужем.

Таня чокнулась со мной фужерами:

– Давай выпьем за твою победу. Или ты за рулём?

Я снова разрыдалась:

– Прикинь, Таня. Даже машина оформлена на имя Сергея. Я приехала на ней сюда.

Поперхнулась собственными словами. Вспомнила, как вышла к своему синему «пежику» – (я так любовно называла мою машинку, свой навороченный Пежо.) Передо мной вырос Гриша, водитель Сергея:

– Ольга Александровна, Сергей запретил выпускать вашу машину. Но вы можете воспользоваться ею. Вот ключи. – он протянул мне брелок от машины, я в смущении опустила глаза. Дожили! Вздохнула, смущённо кивнула, закусив губу села за руль.

– Ольга Александровна, вот, возьмите. – парень протянул мне сложенный пополам лист: – мой телефон. Звоните, вдруг помощь будет нужна.

Я задохнулась от прилива чувств. Стыдоба то какая. Я как беглая преступница убегаю из собственного дома, мне протягивают руку помощи люди, о которых толком я ничего не знаю. Прошептала дрожащими губами «спасибо», взяла лист, благодарно задержалась глазами на лице Гриши. Обычный, светловолосый, неприметный парень, чуть младше меня. Встретила бы на улице – не узнала. Оказалось, за невзрачной внешностью скрывается такое доброе, порядочное сердце. Что толку от красоты моего Сергея, если внутри это сгнившая тыква с прошлогодней грядки! Какая же правильная поговорка:' Не с лица воду пить'.

– Оль? Ты чего приуныла? – Таня покачивала ногой,: – Сейчас придумаем как Сергейку на колбасу порубить.

Мне и в голову не могло прийти чем закончится наше «заседание»…