Текст книги "Измена (не) моя любовь (СИ)"

Автор книги: Анна Эдельвейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12

Вышла я на прогулку с Софи, заряженная нервами, собранная как пружина. Надо же, как достал меня этот напичканный советами умник.

Встала на ступенях и с удивлением рассматривала расстилающуюся зелёную гладь газона. Ничего себе! Да это поля для гольфа, что ли, обрамлённые шикарными клумбами с розами? На нём поместиться поместится Эйфелева башня. если уложить её на бок…

Белая галечная подъездная дорога, сделанная в форме круга с фонтаном посередине, и бесконечная полоса синеюшего на горизонте леса поразили даже меня. Хотя мне доводилось видеть немало чего шикарного…

Я прошла по садовой тропинке из жёлтых мраморных плит, удачно спрятанных в бритой траве, потом с удовольствием шагала по газону. Так хотелось снять обувь, но постеснялась.

Подцепила длинный поводок, прикреплённый к шлейке Софи, чтоб не бегать за строптивой собакой по лужайке. Беспечно наблюдала за старым дедом, копошившимся в розах. Садовник, наверное. Правда, вид у старикашки был настолько хмурый и неприветливый, я отвернулась.

Позвольте вам огласить весь список моих косяков и промахов на этот момент. Как потом выяснилось, моей первой ошибкой было вытащить Софи на улицу без тележки. Собачку не спускали на газон. Она не касалась лапками улицы, ведь там могла быть инфекция!

Вторая ошибка: гулять надо было с теневой стороны дома, чтоб лучи солнца не вредили шёрстке Софи фон как то там.

А третья – надо мне было под ноги смотреть, а не по сторонам клювом щёлкать!

Ощутив радостное вдохновение от красоты былинок-травинок, в следующую минуту я лежала носом в газоне. Вокруг меня резво носилась Софи с радостным лаем. Поводок нестерпимо резал по щиколоткам, затянулся на них петлёй.

Меня рывком подняли сильные руки, от неожиданности я еле устояла. Матвей собственной персоной! Присев, мужчина подтянул за поводок носившуюся питардой Софи, распутывал намотавшийся узел с моих ног, приговаривал:

– Эта псина угробит достояние нации.

Мужчина выпрямился, я невольно снова вдохнула драгоценность его парфюма. Уж слишком близко стоял мой спаситель и уж слишком я не могла надышаться обычным воздухом, пребывая в состоянии позора. Ну надо же мне было растянуться!

На плечах всё ещё пылали горячими пятнами следы от чужого прикосновения, я замерла от внимания красивого мужчины, закусила губу. На глаза навернулись слёзы от стыда и обиды. Так позорно было свалиться на глазах мужика, представляю, каким неловким кульком я грохнулась.

– Ну, чего вы плачете? Болит что то? – он дотронулся большим пальцем до моей щеки: – Ну, не плачьте, заживёт. Как зовут то вас, запамятовал?

Я чуть снова не брякнула Оля, спохватилась:

– Маша.

Дальше я не могла говорить, у меня дрожали губы, настроение было испорчено напрочь. Ишь ты, привязался. Даже имя не запомнил. Чуть не расплакавшись, пробурчала:

– Не трогайте меня руками! – вообще-то я имела ввиду слёзы на моих щеках, а не спасение в целом. Но уточнять не стала: – Я вообще то вас знаю всего часа два, а то и меньше.

– Вот чего вы такая ершистая Оля-Маша, вы же, вроде, говорили Оля. Так как на самом деле зовут то?

Матвей внимательно смотрел мне в лицо, ждал ответа. Я поняла, что он не собирается уходить. Мало того, меня подловили на горячем, я ринулась в атаку, выкрикнула:

– А оно вам надо, человек хороший. Я вот даже не интересуюсь, есть ли у вас фамилия. А знаете почему?

Он сощурился, отступил, косо глянув на дёргающую поводок Софи. Я решила просветить малознакомого друга:

– Да потому что вы маменькин сыночек, вон, пулей вылетели из её комнаты. Она вас отшлёпала?

– Моя мама требует, чтоб я женился!

– А вы гей?

От удивления он попятился:

– Я⁈

– Ну не я же.

Дальше тишину приятного напряжения нарушал только утробный рык моей рыжей собачки. Она судорожно дёргалась на тонких лапках, держала голову боком оскалив острые зубки и сморщив нос рычала трактором.

Матвей удручённо посмотрел на беснующуюся собаку:

– Я же говорил, эта дурацкая работа вас до беды доведёт, Маша.

– Нормальная работа. С домашним питомцем.

– Софи не питомец. Этот глазастый комок шерсти с частоколом зубов – исчадие ада. Не справится вам с ней, меняйте профессию.

– Знаете что, может быть вы любите бегать по раскалённым углям и спасать девушек из пасти разбушевавшихся чихуахуа, но вы не мой герой.

– Почему это?

– Потому, что вы зануда. За один день умудрились дать один и тот же бестолковый совет дважды.

– Ну, пока что единственное что я чувствую, мне нравится спасать красивых женщин. Теперь из за вас я возомнил себя героем.

– Рановато будет, мистер зануда.

Я стояла с разбитыми коленками, на одной из них выступила кровь. Странно, я упала с высоты земли на землю, а колени выглядят так, будто я катилась кубарем с Эвереста.

– Нужно ехать в больницу, Маша.

– Вы серьёзно? Найдите куст подорожника, приложим листик и всё пройдёт.

– Я ваш работодатель и обязан вас лечить.

– Я не на вас работаю.

– Да, но оплачиваю все расходы этого имения я. Все! Даже зелёнку.

– Вы жмот? Выставите мне счёт за зелёнку?

– Ваш острый язык не спасёт вас, Маша, когда в рану попадёт инфекция, вы заболеете, у вас случится гангрена и вам отрежут ногу. Вы придёте сюда на костылях и у меня будет на иждивении безногая нянька. Причём собачья.

– Заслушалась вас слушать. Предлагаю вам заранее заселфиться с Софи. Сможете отвоевать себе право в суде лишить меня больничного.

Я всё ещё держала маску приличия на лице, но, кажется, она собиралась свалиться с меня. Кажется, я теряла позиции, а мне это ни к чему!

Глава 13

Я всё ещё держала маску приличия на лице, но, кажется, она собиралась свалиться с меня.

Странное влечение исходило от этого, по сути, совершенно незнакомого мне человека. Он вроде стоял спокойно, руки держал в карманах. Но тот воздух, что собрался между нами уже был заряжен чем то особенным, волнительным, тревожным. Я не решалась посмотреть ему в глаза.

От этой двухметровой скалы тянуло ночным жаром, бесстыжей лаской, мужской наглостью. Я всегда такое чувствовала. И со студенческой поры знала, такую грань не стоит переходить. Одно неверное движение, хищник считает твою покорность, схватит и уже не выпустит. Сопротивление мужчина сразу приравняет к флирту, это ещё больше его раззадорит и пиши «прощай» – игра в кокетство заканчится погоней. Эпилог такой погони в постели.

Женская интуиция однозначно считала хищника напротив меня и только правила приличия, воспитания и всего прочего защищали меня от его прямого нападения. Это всегда становится ясно в первые 15 секунд знакомства. Надо признать, я свою партию проиграла. Мужчина очаровал меня и победил. Ощущение нереального притяжения к Матвею мешало держать оборону.

Но, к счастью, (а, может, и наоборот), кроме инстинктов в моей мудрой голове очухалась честь и выплыла ледоколом. Пока все эти страсти закручивались спиралью, пока начиналась гусарская осада на мои окровавленные раненые коленки, пора было сматываться. Приключения, а тем более на любовном фронте, мне не нужны. Этого мне ещё не хватало.

Я для себя уже выяснила: боль от раздробленного сердца изменой в прошлом отлично отрезвляет от всех симпатий в будущем!

Мне показалось, Матвей хотел задержать меня, вроде бы пошёл вслед за мной в одном направлении. Я, чтоб избежать дальнейших любезничаний, сморозила:

– Ой, вам, Матвей, пора к себе в кабинет руководить нами и считать дебет с кредитом. Желаю сэкономить на зелёнке!

Я гордо развернулась, подхватила не унимающуюся Софи на руки и похромала к себе. Подальше от опутавшего меня обаяния.

Меня всегда подбешивала, даже пугала моя собственная реакция на мужское внимание. Или она у меня вызывала резкое отторжение, желание нагрубить, прогнать, отмыться. Или…А вот это «или» было пострашнее.

Необузданная жажда получить своё – тело клещами рвало из меня желание понравиться, требовало кокетничать. Грудь вздымалась кузнечными мехами, соски вставали горошинами-пуговицами и вот что с этим всем делать? Причём, моё тело не собиралось со мной советоваться и если бы вон тот здоровенный мордоворот сцапал меня в объятия, он, конечно, получил бы по морде. Потом. Но сначала я бы растворилась в его нежности.

Я набирала скорость по направлению к дому, мне будто прожгло шею, я оглянулась. Румянец рванул по щекам, вот зачем я повернулась! Конечно, Матвей смотрел на меня. Это внешне я вышагивала непокорённой хромоножкой. А вот внутри меня было странное оцепенение. Что со мной, в чём дело? Неужели в нахально разглядывающем меня взгляде широкоплечего верзилы?

Нет, нет, надо немедленно выкинуть всё это из головы. Никаких взглядов, верзил и брожений в голове.

У меня, вернее у Софи в будуаре прозвенел зум. Готов ужин для Софи.

Я верным вассалом четвероногой красотки явилась на кухню, мне подали никелированный поднос с серебряными шпажками и с милой фарфоровой миской. А там… что это… нет, нет, нет. Какая гадость.

–. Что это? – я брезгливо спросила у повара.

– Свежая сырая гусиная печень со снятой плёнкой, нарезанная кубиками. Что не так? – повар удивлённо посмотрела на меня: – нанизываешь на шпажку и кормишь Софи фон Греаль.

Розово-пурпурная зефирная масса кисельными сгустками лежала на драгоценном фарфоре. Меня чуть не вырвало.

Принесла еду в комнату, Софи уже прибежала к её столику, нервно крутилась. Голодная, бедняга. Поставила миску перед ней, а она не ела. Облизывалась, смотрела в миску, вертелась и снова смотрела на меня. Я охнула: – бедняга ждала, когда я подам ей кусочки на шпажке.

Ну, раз у меня работа такая, значит сделаю её в лучшем варианте. Спустила миску на пол, туда же опустила собаку. Она покрутилась, повертелась и что? Правильно! Спокойно съела из миски всю ту дрянь, что там была. Самым обычным собачьим образом.

Не успела я выдохнуть, меня ждал новый сюрприз.

– Софи, что это такое? – Я во все глаза смотрела, как собака пытается поудобнее расположиться в лотке, чтоб нагадить. Ещё этого не хватало. Схватила собаку вместе с лотком и вытащила её через балконную дверь на улицу, на газончик. Поставила всё сооружение под кустик. Софи с одуревшимии глазами сидела этаким нераспустившимся рыжим бутоном в своём наполнителе. Как всегда, стала дрожать мелкой рябью.

Я присела перед ней, погладила, заглянула в глазки бусинки:

– Софи, я не умею говорить по собачьи, зато я умею говорить матом. Как только тебе придёт в голову гадить в комнате, я гавкну матом так, что ты навсегда передумаешь это делать.

Следующий час я не спускала с Софи глаз. Как только она подбегала к месту в комнате, где стоял лоток, я подхватывала её и тащила на улицу. Опускала в лоток. Упрямица выпрыгивала из него. Так продолжалось ещё три раза. Однако, на четвёртый всё получилось. Я расцеловала свою умничку, выдала ей печеньку-косточку и сама счастливая своим педагогическим талантом выдохнула. Ес!

Оставалось разобраться с заполнением протокола по собаке. Однако,я заметила, что форма протокола есть, а заполнения нет. Как я поняла, если у Софи есть нянька, бумаги заполнены. Если нет, Светлана Ильинична сама возилась с Софи. Ясно.

С собачьей канцелярией разобралась.

Осталось разобраться с собственными чувствами к новому знакомому. Они во мне засели искрой, собираясь разгореться костром.

Глава 14

С утра я сражалась с пылесосом. Непростое, знаете ли, занятие, учитывая сколько всякого барахла было в комнате Софи. Сама Софи сидела на ступенях балкона, щурила глазки на ярком солнышке. Блаженно подставляла мордочку под ласковый ветерок. Я спустила собаку на газон, пусть побегает, сама вернулась в дом.

В пылу уборки половину барахла я вынесла в коридор, другую составила друг на друга. В итоге я уже елозила щёткой по ковровой дорожке в коридоре. Сзади меня раздался оглушающий грохот. Я обернулась и замерла с открытым ртом. Нарисовав в воздухе пируэт, по великой случайности оставшись на ногах, на меня злобно смотрел Матвей.

Широкоплечий, в кипельно белой рубашке с расстегнутым воротом В тёмно-синих драных джинсах, крепко обнявших задницу (вот куда я смотрю!) он держал в руках книгу с французскими буквами на торце, злобно что то пришёптывая.

– Вы послали меня по французски? – я смело ждала ответа.

– Я русским матом владею неплохо.

– У вас в руках французский словарь. Или вы носите его в целях самообороны? – я паясничала от страха, сама вдыхала вкусный запах его парфюма.

Мужчина, с тела которого в средние века делали бы слепки античных статуй, возвышался надо мной гневно вращая глазами:

– Почему вы вечно попадаетесь мне на пути, Маша?.

– Я⁈ – во мне проснулся вупкан справедливости: – да это вы не смотрите себе под ноги. Сами споткнулись о провод пылесоса! Ишь ты, в смысле вы, француз недоделанный.

– Ну да, споткнулся я сам, а словарь это для мамы. У неё день рождения, вот, готовлю текст.

‐ Вы же говорите, что по русски умеете материться.

– Экая вы язва, Маша. Моя мать обожает всё французское, вот я и думаю над поздравительным текстом. Кстати, купил ей тур в Париж.

– Ничего себе вы маму любите. Уж послали так послали.

– Что вы сказали?

– Я думала, богатые своим мамам острова дарят. В океане.

– А ещё что думали?

– Яхту. Не пешком же ей на остров ходить.

– Остров у неё уже есть. Не хочет она туда. Ей ничего, кроме Парижа не интересно.

– Ух ты. Наверное давно пора маме открытку с видом Парижа подарить.

– Я вот смотрю на вас, Маша и думаю: почему я слушаю весь ваш бред?

Он подошёл ко мне так близко, что стали видны волоски на груди из распахнутого ворота рубашки. Мощь, сила здорового тела, туго натянутая тонкая ткань на округлостях мышц. Что то властное, мощное давило на меня. Во рту стало сухо я облизнула губы, пролепетала:

– Тоже мне подарок. Вы бы ещё тортик купили.

– Тортик, как вы, собачья нянька, выражаетесь, мы закажем где надо. И вообще, меня не интересует мнение заблудшей горничной.

– А ещё говорят, что богатые все культурные. Ага, куда там. Между прочим, пренебрежительное отношение к простому люду очень не нравится простому люду. Кстати, по французски самая красивая фраза для дамы звучит так:– я выдала на чистейшем французском коронный комплимент.

Матвей странно посмотрел на меня:

– Вы говорите на французском не хуже меня. А я, на минуточку, учился в Сорбонне.

«Я тоже» – чуть не вылетело из меня, но мне хватило ума потупить взгляд, промямлить:

– Это хозяйка, у которой я раньше убиралась, учила язык, я кое что запомнила.

Матвей продолжал сканировать меня взглядом. По его виду было ясно, у него не складываются в голове какие то пазлы. Наш разговор всё больше походил на драку с саблями. Удар, укол. Вот вот появится кровь, хрустнут кости. Пора было идти на попятную.

Я срочно включила режим дурочки, фыркнула, схватилась за пылесос и стала водить щёткой наезжая ему на туфли. Он не двинулся с места. Вот зараза!

– Стойте! – меня вдруг осенило: – А Софи,? Она поедет вместе с вашей мамой? И я? У меня и паспорта то нет.

– Мама поедет с экономкой. А собака останется со служанкой. Кстати, как это у вас нет паспорта? Вы мошенница?

– В поезде украли паспорт, – я решила соскользнуть с опасной темы, перевела разговор на другие рельсы: – Матвей, хотите, порадуем Светлану Ильиничну по настоящему?

– Вы меня женить надумали? Это единственное, что её порадует.

Я опустила глаза. Вот куда-то не туда катится наш случайный разговор. Я шаг за шагом переступаю черту. Моё природное хулиганство вот-вот сыграет со мной плохую шутку. Мои словопрения могут посчитать глупым кокетством.

Говорить в коридоре становилось проблематичным. Я видела мелькающую недовольную физиономию Мухтара и любопытные глаза Варьки. На самом деле что то долго мы разговариваем с хозяином.

– Простите,Матвей, я отвлекаю вас. Мне прибираться пора.

Я снова включила пылесос, наскоро повозила щёткой, вспомнила, что давным давно выкинула Софи на улицу и она там болтается без присмотра. Хоть бы вороны не утащили эту «защитницу». Вышла во двор. Моя маленькая подопечная тряслась в паркинсоне прижавшись рыженьким тельцем к ступенькам.

– Ну, чего ты скулишь будто тебя из детсадика забыли забрать?

Подхватила собаченцию на руки прижалась лицом к её голове, прошептала на ухо:

– Надеюсь, ты приличная девочка? Сделала свои дела? Учти, твой лоток теперь под кустиком. Не хватало собаке в комнате гадить, да?

Я развернулась идти в дом, знала, Мухтарка сейчас выкатит мне замечание. Неожиданно передо мной вырос Матвей:

– Что вы говорили про сюрприз для мамы?

Глава 15

Неожиданно передо мной вырос Матвей:

– Что вы говорили про сюрприз для мамы?

Его глухой, сильный голос вывел меня из равновесия.

– Знаете, Матвей, наверное, я немного хватила лишнего в своих предложения.: – мои мозги пошли на попятную, выстукивая барабанной дробью:' тормози, Оля.'

– И всё же, Маша. Вы, вероятно не поняли, Светлана Ильинична нездорова. Альцгеймер уже постучался в двери её светлой головы. Я сделаю всё, чтоб порадовать её столько времени, сколько она будет в состоянии радоваться.

О Боже! Мне стыдом ударило в голову. Я ведь болезнь его матери приняла за чудачества, ну конечно, кто бы в здравом рассудке взвешивал собаку каждую неделю в частной ветеринарной клинике. Прикусив язык, я несмело подняла глаза на Матвея. Он улыбнулся уголком губ:

– Поверьте, я очень занят. Каждая моя минута стоит денег. Не выкидывайте мои деньги на ветер. Говорите, что у вас за идея.

Через час, забрав Софи с собой, мы поднялись на третий этаж в библиотеку. Туда же поднялась Варя, периодически заглядывал Мухтар, но от него было мало толку. Решено было сделать на завтра напротив окна гостиной, где любила завтракать Светлана Ильинична, зону парижской улицы. Проснётся Светлана Ильинична, а за окном Париж!

Матвей довольно сносно нарисовал детали эйфелевой башни, Варька усердно раскрашивала лопасти мельницы на ' Мулен руж', я рисовала Нотрдамские башни. Притащили садовника, велели ему приготовить на утро садовые кадки, нарезать ивовых веток, создать нечто наподобие тенистой набережной. Экономку (старуху с черепашьей головой) под страхом увольнения Матвей тайно отправил в город с шофёром за артистами кардебалета. Все были заняты.

Мы то и дело встречались с Матвеем взглядами, он периодически оставлял нас с Варей, уходил к себе в кабинет, отвечал на звонки, его долго не было. Варька бегала, приносила кофе, повар на завтра должна была приготовить любимый вишнёвый штрудель именницы и эклеры. Основное торжество планировалось в выходные. Вроде собирался по этому случаю банкет. Но так как день рождения был завтра, решили устроить Светочке ( так за глаза называли добрую, но вспыльчивую и временами неадекватную хозяйку служащие) сюрприз именно завтра.

Я, скрывая наши приготовления, периодически бегала вниз, приносила Софи на обед к хозяйке. Конечно, узнав в чём дело про недуг Светочки, я прикусила язык и теперь со всем уважением и пониманием делала то, что обязана: меняла блюда собаке и вытирала её торчащие во все стороны усишки салфеткой.

К вечеру, когда всё в принципе было готово, я дошивала для Софи юбочку а-ля мадам де Помпадур, мы с Матвеем остались одни. Я пытаясь полностью игнорировать его, делала вид, что сосредоточена на нитке с иголкой.

Обратила внимание, как моя собственная грудь ходила ходуном. Одёрнула себя, этого ещё не хватало! Попыталась выровнять дыхание. Однако, краем глаза следила за его мускулистой фигурой.

Матвей давно сменил рубашку на трикотажное поло, закатил рукава, искушая любоваться его рельефами. Сильные, перевитые венами руки с крупными ладонями просто магнитили мой взгляд. Матвей отошёл на пару шагов от «эйфелевой башни», засунув руки в карманы придирчиво осматривал своё сооружение. Перехватив мой взгляд, спросил:

– Устала?

Я вспыхнула, румянец рванул по шее. Конечно, я обратила внимание, он обратился ко мне на «ты». Я медлила с ответом. Как то странно у нас складывались диалоги. Мы как бы постоянно балансировали на границе вежливого хамства, но я чувствовала, наши отношения опасны. Они или скатятся в пошлую фамильярность, в некое свойское заигрывание между богатым хозяином и бедной прислугой.

Или мы разругаемся вдрызг, хорошо, если не подерёмся. Но… Была серьёзная загвоздка во всём этом. Чего тут скрывать, мужчина мне нравился. Я понимала, что он тоже обратил на меня внимание. А мне это ни к чему. Во-первых, я замужем.

Я сильно замужем за предателем, за вором, обворовавшим мою семью. Мне предстоял в скором времени серьёзный бой за восстановление своих прав. Скорее бы выздоровел Вадим Адамович, я знала, мы победим. А во-вторых – я врала. Врала людям каждую минуту и чувствовала себя от этого очень погано. Я кувыркалась во лжи и притворстве не в силах сказать правду, и толком не зная что делать. Порядком устала от необходимости следить за каждым своим словом. Вот с французским же чуть не погорела!

Матвей подобрался поближе к моему рукодельному столику, опёрся на локти:

– Маша, я вляпался в вашу авантюру. Вы должны мне за потраченное время.

– О чём это вы? Надеюсь, не собираетесь предложить мне фиктивный брак лишь бы порадовать мать?

– Чудесная идея на счёт брака.Об этом позже. Я ведь говорил вам, что моё время стоит денег.

– Время вы потратили на подарок вашей маме.

– Заметьте, Маша, вы меня околдовали идеей картонного Парижа.

– Я заметила, что вы сами были рады махать кисточкой.

– Спорить с вами себе дороже. Приглашаю вас в город, выпьем кофе. За ваш счёт.

– Во первых у меня нет денег. А во вторых у меня расписание с Софи. Мы берём собачку с собой?

– Мне только этого рыжего исчадия не хватало. Забудьте про животинку. А деньги вам займу. Едем.

Я посмотрела ему в глаза.Облизнула внезапно пересохшие губы:

– Разве я давала вам повод считать меня шлюхой? Кто вам сказал, милчеловек, что я мечтаю пить с вами кофе?

В одно мгновение его глаза задымились злостью. Что, не ожидал? Я не отводила от него взгляда. Мне надо было выдержать эту атаку. А как мне ещё было расценить его приглашение на кофе как ни раздвинуть ноги?

Выдержав паузу отвернулась, подхватила Софи и быстро помчалась к нам на первый этаж, к себе в каморку. Лишь бы не развернуться, не прибежать назад и не прыгнуть мощному, обалденно красивому, чертовски сексуальному мужику на шею с воплем: «поехали пить кофе!»