Текст книги "Измена (не) моя любовь (СИ)"

Автор книги: Анна Эдельвейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 6

Я вынырнула из своих размышлений, снова посмотрела на Таню, протянула:

– Говорю же, у меня ничего нет.

– Да уж. Полная жопа. Ну, будем надеяться, Марина окажется чистилищем для кошелька твоего козлины.

Подруга взялась за телефон, вызвала горничную:

– Маша, накройте нам стол с чем нибудь горяченьким. Жаркое, курочку, давайте, поторопитесь.

Я вздохнула:

– Таня, помоги мне. Мне работа нужна.

– Где же я тебе работу директора найду, Оля? У меня клининговые конторы.

– Разве я про директора. Я… согласна пойти няней, уборщицей.

– Так, не морочь голову, Ольга. Я тебе как работодатель сразу скажу: – В няни к ребёнку тебя не возьмут. Своих детей у тебя нет, образование хотя ты и Сорбонну закончила – не профильное, рекомендаций, опыта никакого.

Я опустила голову. Что да, то да. У меня, в принципе, никакого опыта кроме «сама себе директор» нету.

– К старикам присматривать я тебя тоже не пущу. Тебе же надо с проживанием, а это значит работа 24/7. Ты когда нибудь памперс, полный добра меняла взрослому человеку? На это даже профессиональные сиделки редко соглашаются. Сможешь справиться?

Я открыв рот смотрела на Таню. Про такие сложности я и не подумала.

Сказала и сама испугалась. Вспомнила как за отцом в последние дни ухаживали специальные сиделки, два дюжих медбрата на руках носили его в ванну, обтирали полотенцами, перестилали простыни. Меня всегда просили выйти, чтоб, в первую очередь не стеснять отца. Я молчала. Вспоминая тугим узлом скрутили грудную клетку.

– Оль, про папу вспомнила? – подруга сочувственно погладила меня по руке.

Я неопределённо мотнула головой.

Мы уже сидели за обеденным столом. Я совершенно не хотела есть, щипала корочку хлеба. Такая тоска терзала душу – (врагу не пожелаю), прикидывала варианты какой бы хомут себе на шею повесить, работать же надо где то. Где⁈ Проговорила:

– Ну, значит в уборщицы! Полы то я сумею помыть! – воскликнула горячо, цепляясь за надежду найти себе применение.

Таня помотала головой обгрызая куриную косточку, я скороговоркой пыталась убедить её:

– Я всегда смотрела за нашими горничными. Видела, как женщины работали.Что ж я, хуже что ли? Справлюсь.

Танька тут же поставила мне диагноз:

– Дикая какая -то идея.

– Я всё смогу.

– Да? Пробовала уже? А окна в пол, да в трёх этажах? Про туалеты не забудь. И вообще, чего ты вдруг так сразу кинулась в уборку. Поживи у меня, придумаем что нибудь. К кому я тебя устрою, сама подумай. Тебя полгорода знает, мужа твоего.

– Я в другой город поеду. Имя поменяю, научусь полы мыть. На курсы поступлю какие нибудь. На ветеринарные. Я животных люблю.

– Оль, ну не о том ты думаешь. Надо за себя бороться. Своё возвращать.

– На какие шиши? Бороться? Есть, спать где?

– У меня поживи. Денег тебе дам сколько надо.

– Ладно, Таня, спасибо за сочувствие, за доброе слово. Пойду я.

Я встала, ноги как свинцом налились. Растерянная, оглушённая, вообще не знала что делать.

– Постой, Оль. Не торопись. Присядь.

Таня ходила по комнате, тёрла щёки:

– Я знаю, ты упрямая, если что задумала, тебя не перешибить. Я вот что думаю. Есть у меня в одном городе сестра двоюродная. Она там такую же клининговую компанию держит. Богатых там не мало, от нас далеко. Сядешь на паровозик и ту ту. Давай, напишу тебе пару рекомендательных, а сестре своей, Светке, всё объясню. Полуправду, конечно.

Я села, с надеждой смотрела на Таньку. Она писала на голубой бумаге, прихлёбывала из фужера, довольная, высунув кончик языка, спросила:

– Имя, говоришь, другое придумаешь. А какое? А паспорт?

– Придумаю что то с паспортом. Давай напишем имя Маша…

– А давай! Маша так Маша.

Танька старательно писала, я отстранённо прикидывала с чего начинать мне жизнь.

– Вот, я написала, что ты супер чистюля, крупный специалист по уходу за домашними питомцами. Ну и тд. Оля, то есть Маша, я тебе так скажу, – все вопросы можешь загуглить. По уборке и по уходу за домашними зверёнышами. Не боги горшки обжигают. По уходу за псами, попугаями у меня книжка есть… Кого там ещё придурки в квартире держат? А, змей ещё, бывает, разводят. Это ты гугл озадачишь.

Слово «змеи» горячим шнурком перетянуло шею. Я горько вздохнула:

– Я сама вот одну «мамбу» пригрела.

– Так, давай ка с моего телефончика билетик тебе на поезд купим. Чтоб никто за тобой вдогонку не помчался. Тааак… – Танюшка что то смахивала, тыкала по экрану: – Вот. Нижняя полка, плацкарта. СВ туда нету, а купе – не рискуй. Мало ли что за компания там окажется.

Танька обняла меня на пороге:

– Так, билет на поезд у тебя есть. Помни, я всегда рядом. Приходи в любую минуту. Крыша, деньги для тебя найдутся.

– Тань, ничего, если я своего «Пежика» в тебя тут брошу?

Я вызвала такси, машина долго не ехала, Танька стояла рядом, молча. Всё было так минорно, как недавно на поминках. Такая же безнадёжная тишина, растерянность и пустота внутри.

– Ну что, на вокзал, Оль? В смысле Маша?

Я вдруг как очнулась. Чего это я такая грустная. Ну, случилось в жизни нечто плохое и что теперь! Люди и не такое переживают. Я здоровая, молодая, красивая, стою тут сопли жую. Улыбнулась, повернулась к Тане:

– Слушай, Танюш, а помоги мне ещё разок.

– А я вот она. Погоди, пистолет захвачу. Куда поедем? Маринке коленки прострелим?

Я рассмеялась:

– Поехали, на твоё имя купим мне телефон. Я от старого избавлюсь, не хочу, чтобы меня Сергей разыскал в случае чего.

– Не вопрос. Давай, отменяй такси, на моей поедем. Уху! Как мне всё нравится.

Я расхохоталась:

– Танюшка, ты же шампанским набулькалась, куда тебе за руль.

– Ну ты меня совсем за балбеску, что ли, держишь, Оль. Я как Масику своему Мазератти раскрошила всмятку, таки он меня только с водителем отпускает.

Таня внимательно посмотрела мне в лицо:

– Странно, пила я, а глаза у тебя блестят. Придумала что то?

Я кивнула, повернулась к своей машине.

Как же она мне была дорога, моя синяя машина! Но, я находилась в пылу вендетты,

враг не должен пользоваться отжатым у меня трофеем. Вот теперь я поняла, почему мосты взрывали те, кто отступал. Достала связку ключей и, нажимая со всей силы, нацарапала остриём через весь капот: «Подавись».

Мы уже ехали в Танином роскошном новом Бугатти, она мечтательно смотрела в затылок водителю:

– Олька, я чё придумала! Сейчас всех подружек подвяжу, начнём стрематься над твоей «Мамбой». Она же твои бутики себе прибрала? Всё, пиз*ец ей!

Напишем миллион отвратительных отзывов про магазины. Не сегодня, дня через три. Типа того, что в магазинах явно смена власти, продавцы хамят, товар фуфло, подсовывают фальсификат. Прикинь, в контору Луи Витона прилетит бумага, что в их фирменном магазине подделки продают! Пока разберутся, магазинам крышка. Пожалеет Мариночка, ой пожалеет.

Таня довольно потирала руки:

– Короче, должна же я за подругу отомстить. Вернём в магазины всё что купили у тебя в своё время, да со скандалами. Соцсети зарядим, чтобы наши туда в фирменные магазинчики ни ногой. Посмотрим, что Марина теперь продаст. Я пару новых сумок верну, как раз не днях прикупила. Зашибись мы Маринке разборки устроим.

Водитель Тани привёз нас в салон связи на Центральной. Танька с любопытством вертела головой по сторонам, я выбирала телефон в салоне, считала финансы, подруга остановила меня:

– Слушай, купи себе самый средний телефон, чего ты айфон разглядываешь. Выбрасывай из головы свои замашки, ты же не можешь выделяться среди коллег. Ну, среди будущих коллег. Это раз. Второе: сейчас всё перенесём в новый телефон, что надо, мой номер впиши, другой, не этот. Связь будем держать. Старую симку выбросим, твой айфон у меня полежит. И вот что, Оль.

Таня выразительно посмотрела на мою руку, кивнула подбородком на обручальное кольцо:

– Не хочешь снять?

Я озадаченно уставилась на тонкий золотой обруч, некогда привязавший меня к Сергею. Конечно, слёзы навернулись. Я за все эти годы и не снимала его. Вздохнула, стащила с пальца, повертела головой. Ближайшая урна, заплёванная окурками оказалась в двух шагах от меня. Самое место для моего кольца. И для брака в том числе.

Таня высадила меня на вокзале, обняла:

– Возвращайся, Оля. У меня есть ящик Дом Периньон, тебя будет ждать. Помни, ты не одна. Я на твоей стороне. Цоллер твой очухается, дам тебе знать. Помрёт – другого найдём.

Таня ласково погладила меня по волосам:

– Любой вменяемый понимает, что Серёжа мразь. Чтоб он сдох, желательно сегодня к ужину. Он проиграет. Ты справишься, Оля. Люблю тебя. Возвращайся, моя хорошая.

Я смотрела вслед подруге, еле слышно прошептала одними губами: «Вернусь».

А пока – в бой!

Глава 7

Смотрела в мутное стекло поезда, щурилась злыми сухими глазами и пыталась понять что чувствую.

Наверное, я должна была рыдать от потери, но нет. Потеря – это когда не стало отца. Чувствовала тоску по мужу? – да нет же, не было тоски, может быть потому, что любовь, которую я хотела иметь была задушена равнодушием моего мужа.

Заказала чай у проводника, смотрела как подрагивает чайная ложечка в стакане, отбивая такт в трясущемся вагоне, где-то капризничал малыш, тянуло запахом прогретого титана. Вдруг подумала, а когда я была счастлива последний раз? Что то и не вспомню. Всегда была несчастлива с мужем. Я ведь не любила его, просто он так настаивал, так торопил с чувствами, а мне так хотелось тепла, я ведь знала, что отец сражается за жизнь. Что скоро я останусь одна. Хотелось опереться на мужское плечо. А тут так кстати Серёжино настырное плечико вломилось мне в душу. Эх, да что уж теперь.

Я прижалась лбом к холодному стеклу вагона и вдруг с удивлением поняла, что испытываю облегчение. Да, да! Реальное облегчение от того, что наконец всё прояснилось. Тревога, подозрения, голод по ласке, что коршуном крутились последнее время надо мной – прорвались болезненным гноем, выплеснулись.

Меня расстреляли картечью скотства два самых дорогих человека. Всё, что мне осталось: выжить. Поклялась сама себе: вернусь королевой. Счастливой, здоровой и богатой.

Я сильная по самое горлышко и как бы мне сейчас не было плохо, не сдамся. Ни за что не сдамся. Сжала зубы так, что хрустнуло за ушами: «Спасибо вам, господа предатели за науку, за то, что научили ненавидеть и бороться. Моя ревность это теперь клубок кипучей ненависти».

Стоило подумать о муже, отголоски ненависти вспыхивали новым костром. Саднили, полыхали нестерпимой болью. Все мысли скручивались в толстенный жгут, удавкой давили горло. Я должна уничтожить эту мразь по имени Серёжа Жданов. И уничтожу. Только надо собраться с силами, разработать стратегию. Недаром я сколотила свой собственный бизнес с брендовыми аксессуарами. Папа не одобрял мою возню с галантерей, но и не перечил. Он вообще никогда мне ничего не запрещал. Выделил долю в своей компании, я передоверила её мужу. Доверие вышло мне боком. Что ж, наука на будущее.

Решила: «всем, кто меня обидел мало не покажется». Записав в мозгах клятву отомстить мужу и подруге я приехала в никуда.

Незнакомый город это что? Правильно. Возможность сначала заблудиться, после повздорить с таксистом, потом ехать всю дорогу сжимая в кулаке ключи, надеясь отбиться в случае чего как холодным оружием. Вот примерно в таком бодром настроении я доехала не понять куда.

Взобралась на пятый этаж старого здания в темпе «зачёт на стометровку».

Стояла перед дверями чужого офиса, держалась за правый бок, там нещадно кололо.

Колом мне вышел подъём без лифта к вершине моего нового успеха.

От нервов сцепила зубы, мурашки стаями ползали под тонким свитерком. ' Входи уже, ну!' – подбадривала саму себя и не могла решиться. Зажмурилась, в ушах сразу раздался перестук колёс, плацкарта, бесконечно лязгающие двери, чужие люди, запахи, голоса. Думала, высплюсь в поезде: куда там. Сидела всю дорогу взведённой пружиной, всё думала о Сергее, о своей закадычной мамбе-Маринке.

Неожиданно дверь офиса открылась, я отступила, схватившись за ворот ветровки, прижимая к себе сумку, папку с рекомендациями. Думала о том, что сейчас мне придётся врать, выкручиваться. И всё для чего? Чтоб выжить, выкарабкаться из чужой западни. О Господи, что со мной происходит, как я могла оказаться в этой ситуации.

Женщина удивлённо смотрела на меня из двери:

– Вы ко мне?

Я пожала плечами, стеснительно промямлила:

– А я не знаю. Наверное. Я от Тани из Москвы.

Через минуту я сидела перед хозяйкой, она проницательно и хитро посматривала на меня.

– Почему вы хотите работать в нашей клининговой компании? Любите чистоту?

– Нет, я вообще не хочу и не люблю работать, мне просто нужны деньги.

– Я так полагаю у вас небольшой опыт в работе?

– Я не бездельница. Но лучше мне работать со шваброй и щётками. Потому, что у меня острый язык.

Незнакомая немолодая тётка вдумчиво смотрела на меня и выражение её лица перестало быть симпатичным. Вот, опять мой язык сказал лишнее. Только женщина открыла рот, вероятно собрав весь ответ в одно чёткое:«нет», я опередила её:

– Послушайте. Вы не представляете на что способна женщина, загнанная в угол.

Я не теряла надежды, пыталась сидеть ровно и смотреть в глаза хозяйке моего будущего. В помещении было тихо и спокойно, меня разморило так, что я еле хлопала глазами. До меня дошло, что я не спала почти сутки. И, между прочим, не ела.

– Вот что, вижу разговаривать с тобой бесполезно, – Танина своячница постучала стилетами по столу,: – Давай сюда свои бумаги. Вот тебе ключи. Это от квартиры, куда я пускаю далеко не всех. Пойдёшь туда, выспишься. Позвоню, договоримся что дальше.

– Спасибо, я вам заплачу…

– Мы с Таней обо всём договорились. Иди.

Сунула мне на листочке адрес, махнула рукой куда идти. Я, еле переставляя ноги вышла, хорошо, что на дворе лето. Утро, правда, могло быть и помягче, ветровка не спасала. Меня пробивало ознобом. Может быть и не от холода вовсе, а от нервов. Голод, сиротская пустота в душе, дремучая неизвестность «что дальше?» мрачные мысли подгрызали последние мои силы.

На глаза попался «Ростик», я к нему помчалась как к родному, хотя сто лет не бывала в таких заведениях. Я никогда не чувствовала себя такой голодной как сейчас. Тыкала пальцем в табло, у меня буквально урчал живот. Слюна как у голодного кролика текла по усам, я еле дождалась, пока мне вручили пакетик картошки-фри и бургер. Вредности превратились в потрясающие вкусности, какая радость набивать рот едой, быть не голодным.

Всё, увижу если где нищего, обязательно куплю ему еды.

Благо, от кафешки идти было недалеко, прошмыгнула в чужой подъезд, в удушающую прохладу бетонного склепа с въевшимся запахом кошек. Итак, судьба решила по своим причинам окунуть меня в ушат нищеты головой. Начало преодоления трудностей положено.

Я открыла дверь незнакомого жилья, вымыла руки, недолго думая повалилась на чужой диван, закутавшись в плед и не то что уснула, а просто потеряла сознание. Иногда просыпалась, поворачивалась на бок и снова проваливалась в тишину. Провалилась в сон так глубоко, что телефон не сразу вытащил меня в реальность. Подскочив, схватила телефон, подавившись тревогой, пролепетала:

– Алё…

– Выспалась? Приходи.

Я встала, огляделась, где это я. Я что, проспала до утра не просыпаясь? Надо же, а я и не знала, что бессонницу можно снять смертельной усталостью. Выспалась я и вправду отлично.

Собралась и вот снова стояла перед дверью своего босса. Мимо меня проходили люди, никто не отвечал на моё «Здрасьте». Когда то я сама не замечала людей, в смысле не помнила их лиц. Но на «здравствуйте» всегда отвечала.

Меня позвали в кабинет:

– Ну, расскажи мне, где твой паспорт? – свояченица Тани решила сразу взять быка за рога. Я вроде готовилась к вопросу, придумывала легенды одна другой краше и надо же – встала в ступор. Как же мне хотелось избежать этого момента. Наверное, умные люди в таких случаях берут паузу.

Деваться было некуда, я твёрдо ответила:

– Следующий вопрос.

– Ясно. Рекомендательные тоже фикция?

– Ну да.

– Два слова правды.

– Выгнал муж, я без копейки. Жизнь заново.

– Понимаешь, Маша, фактура у тебя ну никак не тянет на домработницу. Трудно тебя пристроить. Есть у меня одна мамзель. Никто у неё задержаться не может. Давай так, – попробуй.

Хозяйка конторы о чём-то напряжённо думала, включила кофе-машину. Разлился приятный шоколадный запах горячего кофе, я с удовольствием взяла протянутую мне чашку. Женщина смотрела на меня, потом задумчиво протянула:

– Может, вы, богатые, быстрее договоритесь. Сразу предупреждаю, бабка там с приветами. Короче, отвезёт тебя к ней наш шофёр, это довольно далеко от города. Частное имение в элитном посёлке. Документы я приготовила, телефон мой у тебя есть. Если что звони, хорошо? Да, кстати, ты насчёт животных как?

– Я со змеями преуспела. Особенно с мамбами.

– Серьёзно? Ну, тогда ты по адресу. Старуха там точно кобра.

Глава 8

Дворецкий встретил у ворот, обошёл вокруг меня, молча кивнул, я пошла за ним. Вообще, я конечно, немного обалдела от холодности приёма и чванства в воротах. То, как меня осмотрел лысый мужчина, затянутый в идеально отглаженный костюм словами не передать. Я почувствовала себя мухой на стекле, спасибо, меня сразу не прихлопнули.

Мы не разговаривали с сердито-презрительным дяденькой.Честно сказать, я сама была шокирована его внешним видом. Этакий лысый,красиво прокаченный качок с достоинством английского лорда весь перевитый татухами, тщательно спрятаными под одеждой. И всё же заячьи уши нательной росписи торчали из под кипельно-белых манжет и тугого воротничка. Да уж…

Я молча слушала его указания, вникая в своё будущее положение прислуги. Сама настороженно рассматривала дворец, куда меня привезли. Учитывая, что меня вели от центральной калитки козьими тропами и я вошла с чёрного входа, представляю, что там было с фасада. Бритый газон, идеально круглые клумбы, под расчёску стриженые розы – всё так строго, помпезно. Но, как бы сказать… добротно, но старомодно. Явно, балом правит кто-то не первой молодости.

Лысый начальник моей новой жизни провёл меня по пустому узкому коридору в служебное помещение. Выдал форменное платье монашки с серым фартуком и серым воротником, (жуть какая то). Бесцветным голосом велел собрать волосы в гульку.

Только сейчас до меня начало доходить в какую реальность я загнала сама себя. Такой тоской сжало сердце, Божечки, аж под рёбрами заныло. Сначала волной накрыла обида на мужа. Тут же вспыхнул костёр ненависти к нему, к Марине. Сцепила зубы: ещё чего. Скомандовала сама себе – а ну, отставить сопли! Выкручусь. Пробьюсь!

В дверь гардеробной заглянула улыбающаяся круглолицая девушка с плутовскими глазами. Оглянувшись вслед удалившемуся лысому начальнику, прострекотала:

– Новенькая? Привет, меня Варя зовут. Что, не повезло тебе?

– Что? Почему мне не повезло. – я растерянно оглянулась, уставилась на девушку. Хорошенькая, с пышной грудью, втиснутой в розовый пиджак и крутые бёдра рвущиеся из юбки на волю рисовали кустодиевскую красавицу. Наряд дополнял белые перчатки, именно на них я и зависла взглядом.

Варя, заметив моё недоумение с удовольствием заполняла бреши в моих зависах:

– Тебя как зовут?

– Маша, – я произнесла своё новое имя, попробовала его на язык. Непривычно как то.

– Ой, Машка, что тебе сейчас расскажу. Сейчас Мухтар потащит тебя к бабке, ты молчи побольше, кивай. Ври, если не знаешь что ответить. Только постарайся остаться, ладно?

– Мухтар это кто?

– Лысый. Который тебя привёл. За глаза мы его Мухтарка зовём. Уж больно важный. Верный пёс, овчарка нашей бабки. Всё ей докладывает. Не верь ему, он хитрый гад, – поделиться сакральными знаниями девушка не успела.

На пороге появился лысый дворецкий, он же Мухтарка, (вообще я не знала кем был этот мужчина. У меня в доме вопросами персонала занималась экономка, да и нанятых специалистов было мало. Всё было отлажено, мы не пересекались, не мешали друг другу. Я не знала, кто приезжает мыть окна, кто возит барахло в прачечную). Судя по платью, в которое меня переодели, в этом доме всем этим буду заниматься я.

Итак, мой час пробил, на пороге появился он – распорядитель моей карьеры. Придирчиво осмотрел меня, жестом пригласил следовать за собой.

Я отправилась на собеседование к хозяйке, Варя успела сложить ладошки:

– Умоляю тебя, останься. Я тут одна уже зае*алась. Поваров три, а горничных две и я. Все, блин, смотались. Вот прям если не пройдёшь собеседование, не возвращайся. Убью тебя и сама убьюсь.

С криминальным напутствием в смертоубийство я в волнении шла за дворецким совершенно не обращая внимания на его инструкции. Наверное, он думал, что я должна ослепнуть от роскоши особняка, проникнутся ощущением значимости дворца, в котором он сам мотался командиром мух на побегушках. В его понимании я была очередной мухой.

– Вот служебная туалетная комната. Зайди, приведи себя в порядок. Волосы ты плохо уложила, собери узел потуже, не на дискотеку пришла. Одноразовую расчёску, зубную щётку выброси сразу. У тебя две минуты, – мужчина в белом жабо нетерпеливо посмотрел на часы,: – Вряд ли тебя примут.

Чем это я не вышла, уточнять не стала. Напыщенное командирское чудо вручил мне пакет:

– Скорее шевелись.

Я взяла курс на победу? Значит быстро и чётко надо выполнять команды, чтоб стать своей среди чужих. Рассмотрела что в пакете: к форменному платью полагались белые перчатки (как у Вари), пристяжной белый воротник и жабо, фартук без карманов. Офигеть.

Я повернулась, встретилась глазами с дворецким. Мухтар – он и есть цепной пёс, точно Варя про него сказала. Глаза злющие, не мигают. Уши торчком, были бы волосы на голове, точно торчали бы дыбом.

Я шла по коридору за Мухтаром, свет многочисленных ламп из хрустальных люстр и бра на стенах отражались от его лысины. Имя какое-то непривычное у него. Посматривала на мужика, сколько ему. Ведь молодой совсем, ему чуть больше 30. А ведёт себя как напыщенный индюк. Он жестом остановил меня. Осмотрел, поправил на мне левую перчатку,:

– Светлана Ильинична ждёт тебя, – втолкнул в комнату.

Я вошла, расправила плечи, сразу вдохнула запах сладких духов. Мозги печатной машинкой выдали справку: Ланкомовская коллекция. Всё таки я всю жизнь крутилась в индустрии дорогих женских хотелок, духи для меня дом родной. Всё о них знала. Тут же кольнуло сердце: мой муж закупал такие на праздники для сотрудниц. Муж…Из за этой мрази я сейчас стою серой мышью на экзамене возьмут ли меня мыть чужие хоромы.

От обиды навернулись слёзы. Вот зачем я вспомнила сейчас об этой скотине!

Взяла себя в руки, остановилась на пороге перед низеньким столиком, заваленным разными игрушками. Подратые мягкие зайцы, мячи, соломенные куклы. Странный набор.

Рассмотрела в глубине комнаты пышное облако из бархата винного цвета.

Пожилая круглолицая женщина стряхивала пепел, неожиданно кусок пепла вывалился ей на платье, тут же вспыхнул искрой, старушенция ловко шлёпнула по искорке ладошкой. Запихала остатки сигареты в круглую хрустальную пепельницу, пробурчала:

– Пепельница не должна быть прозрачной. Это грязно смотрится. Да?

Вероятно «Да»? было обращено ко мне. Я искренне вставила:

– Точно. Я бы стряхивала пепел в плоскую медную вазу заполненную апельсиновым декором из высушеных долек, пересыпанные смоки-гранулами. Получается роскошно, убивает запах, соответствует вашему интерьеру и делает приятным баловство с сигаретой.

Чуть не добавила: я именно так и делала, когда у нас в гостях курящие друзья. В смысле раньше делала. От собственных мыслей вздохнула, круглолицая зажигательница фейерверков прищурясь посмотрела на меня:

– Хочешь у меня работать?

– Хочу.

Из глубины комнаты внезапно высунулась сухая голова на морщинистой шее с большим бантом пониже подбородка. Как я могла не заметить этот ворох бантов и складок:

– Я вот смотрю на ваши рекомендательные письма, гражданочка. Вы были за границей, работали у серьёзных людей. В чём дело, почему вы оказались так далеко от столицы теперь?

Вероятно, женщина, вступившая со мной в переговоры была экономкой при хозяйке, уж слишком подобострастно она поглядывала на пироманку в бархате. Теперь на меня выжидательно уставились две пары глаз:

– Почему вы ничего не рассказываете о своих бывших хозяевах. Где они сейчас?

– Это неэтично рассказывать о своих хозяевах. Тем более я подписывала документ о неразглашении.

– Похвально. Здесь надо будет подписать такой же документ. Готовы?

– Да конечно.

Я ничему не удивлялась. Во всех серьёзных домах одинаковая практика. Серьёзные должности, посты, фамилии заставляют подстраховываться…

– Может быть на службе у вас случилась любовная история с хозяином и вас прогнали?

Ничего себе вопросик! Вероятно, от меня ждали шекспировских страстей. Я искала правильный ответ на неправильный вопрос. Признайся я что училась в Гарварде, испугаю бабушку насмерть и прощай работа. Наври про другой город, засыплюсь на вранье. Пока я мямлила что то нечленораздельное, путалась в ответах, хозяйка забыла про вопрос.Но не забыла экономка. Поторопила меня:

– Вы заставляете нас ждать. Вас выгнали из столицы? За что? Так что там с вашей прошлой работой.

Допрос начинал тяготить, но я крепко схватила себя за шиворот: «терпи, Оля. Ты в такой жопе, цепляйся за любую возможность выстоять. Давай, вперёд. Ври себе на пользу.»

– Знаете, я могла бы сейчас сочинить кучу неправды, – (Я врала так уверенно, так отчаянно правдиво. Я так боялась что меня не возьмут): – мои хозяева, вернее те люди, у которых я работала – разводились. Мне пришлось уехать, так как они меня элементарно не могли поделить и заплатили мне отступные, с условием, что я не буду работать в их городе, а тем более у их знакомых.

Я перевела дух, споткнулась о холодный черепаший взгляд экономки. В конце-концов это не моя биография, это история чужих людей. Вдохновенно продолжила:

– Там все их знают и пересудов с персоналом они хотели избежать. Мне выдали столько денег, что все вопросы отпали сами собой, – я заговорщецки закивала головой, сделала круглыми глаза: – Ну, вы меня понимаете: когда возникает выбор: большой город или миллион, сразу думаешь что купить.

– Вы не ответили про мужчин, – экономка явно ждала чего то горячего, я остудила её пыл:

– У меня нет никаких историй. Мне добавить нечего.

Мне пришлось сжать кулаки. С силой. Почувствовала собственные ногти рвущие кожу ладоней. Дрянь в старческих буклях зачем-то копает тему в странном направлении. Неужели в доме есть мужчина. которого она заведомо оберегает?

Светлана Ильинична остановила допрос, мягко махнув рукой:

– Для начала, деточка, вам надо подружиться с моей Софи.

Божечки! Ещё один экзаменатор? Кто эта Софи. Внучка, дочка? Я похолодела, набрала побольше воздуха.

Хозяйка хлопнула в ладоши, на её толстых щёчках прорезались ямочки, ярко накрашенный рот растянулся в сладкой улыбке:

– Моя Софочка строгий экзаменатор, редко кто ей нравится. Так что подружитесь, расстарайтесь, деточка. Иначе – вон.