Текст книги "Измена (не) моя любовь (СИ)"

Автор книги: Анна Эдельвейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 16

Самое ужасное утро после самой ужасной ночи это нормально.

Я проснулась от того, что Софи тоненько поскуливала, топталась возле двери на балкон. Туалет! Нельзя было заставлять собаку ждать, не хватало лужи на ковре.

Я скорее надела вафельный халатик из ванны поверх короткой ночнушки, как была в тапках, выскочила с Софи на газон. Уже спустив собаченцию с рук, огляделась. Ранний рассвет туманной дымкой наползал на траву, было достаточно свежо, я поёжилась. Софи занималась своими делами, что то нюхала, радовалась жизни ковыряясь в газоне, а я как раз безрадостно разглядывала собственные колени. Два багрово-синих синяка чудесным образом разместились на обеих. Вид такой, будто с велосипеда навернулась. Да уж, первая прогулка с Софи надолго мне запомнится.

Пора было возвращаться, подхватила свою новую подружку на руки, поднялась по ступенькам, дёрнула ручку балконной двери – здрасьте! Как я могла забыть, что все двери на магнитах.

Дверь негостеприимно мне улыбалась замкнутым пространством. Я растормашкой стояла на крылечке, соображая что делать. Выходит, надо пробираться через центральный вход. Крадучись, завернула за угол. Конечно, закон подлости не спал, не дремал, меня ждал.

Перед ступенями, напротив окон Светочки служащие устанавливали всю ту фигню, что мы вчера нарисовали. Кругом лежали гирлянды надутых шариков с эмблемой эйфелевой башни, на тележке подвозили горшки с ивовыми ветками для, так сказать, парижской набережной.

Это ничего, что было много посторонних людей (прибыли артисты, тянули провода для музыки ребята с оборудованием). Я бы прошмыгнула незаметно. Но на ступенях стоял Матвей, а мне ой как не хотелось встречаться с ним в таком виде. Вообще не хотелось бы встречаться после вчерашнего его взгляда и моих откровений.

Я бы стояла вечно, дожидаясь, пока он уйдёт, но тут Софи радостно залаяла, когда одна из гирлянд рассыпалась и шарики на ветру раскатились по газону. Легко подпрыгивая, они праздничным конфетти катались по газону, сводя с ума Софи.

– Замолкни, предательница, – моё шипение не возымело успеха, пришлось выбираться из засады. Матвей с интересом рассматривал моё дефиле в стиле «5 утра и я иду домой».

– Где это вы зажигали, девчонки? Вы прям не разлей вода. – его голос, сдобренный весёлыми нотками, привлёк к нам с Софи чужие взгляды.

Я наклонила голову, попыталась просочиться между ним и колоннами, буркнула:

– Я ключи забыла. Здрасьте.

– Доброе утро, Маша. Давно не виделись.

– Да, я с того времени похорошела, – нет, чтоб промолчать, меня тянуло на приключения.

– Если у вас начинается деменция, Маша, давайте снимем магнит, сделаем вам крючок на дверь? Вам же нечего там прятать? Тем более защитница у вас на заглядение.

– Будете обижать меня, я на вас Софи напущу. Софи, фас!

Вот насчёт «прятать» он был неправ. В моей комнате между вещами лежал драгоценный паспорт. Я пыталась спрятать свою гарантию на волю как можно лучше, но пока так и не придумала куда. В конце концов, случится необходимость уехать, в поезд без паспорта не пустят.

Я уже была в коридоре, впереди меня маячила моя заветная дверь. Оставалось протянуть руку к вожделенной ручке и… Заперто! Магнит он и в Африке магнит. Я стояла бараном перед собственными воротами, Софи проявляла нетерпение, кажется, ей надоела тряска на руках. Ну как же, она привыкла ездить на подушке, лежащей на тележке.

И вот, из за спины раздался голос, прибивший меня к доске позора:

– Не пускают?

Я молча изучала дверь, стоя к Матвею лохматым затылком.

– Вы вошли в роль как настоящая парижанка с собачкой? Возвращаетесь домой под утро?

– Мне нужен ключ. – я пыталась быть вежливой, отстранённой.

Матвей кому то маякнул:

– Дворецкого сюда позовите.– сам наклонился к моему уху: – Приглашаю на утренний кофе через 10 минут.

– Спасибо, нет. С чего бы вам с прислугой «утренний кофей» распивать. Или я вчера недостаточно поэтично вам объяснила? Сразу предупреждаю: я не такая.

– А какая? Я зову вас обсудить сценарий нашего действа на лужайке. Потом, не забывайте, у меня тоже рабочее расписание.

– Знаю я ваше расписание. Один разврат на уме. Лишь бы кофе с полуголыми собачьими няньками испить.

Дальше добить Матвея моими скабрезностями не удалось. Появился Мухтарка, ооочень многозначительно посмотрел на меня, на дверь. Провёл магнитиком, моя шкатулка открылась, я нырнула внутрь, выпустила собаку, прижалась спиной к двери.

Сердце бухало отбойным молотком, заложило уши. Софи уже расчудесным образом трепала игрушку, прозвенел зум. Пора было идти за её завтраком. Но сначала надо привести себя в порядок. Только отлепилась от стены, наметила глазами дорогу в ванную, в дверь постучали. Я затаила дыхание, кто бы это.

Открыла дверь: Мухтарка.

В руках поднос с дымящимся чайником.

– Матвей Романович распорядился. Пей горячий чай с малиной, пока не простыла. Да, и вот ещё, – дворецкий протянул тюбик с троксевазином, ткнув подбородком в мои синяки на коленях: – Всю ночь грехи на коленях замаливала? Куртизанка ты наша.

Я от злости даже спасибо ему не сказала. Зато далеко-далеко где то промелькнуло, что ключ от моей двери не только у меня есть. Я тут же забыла думать эту мысль. А зря. Ох, как зря…

Да и где тут было думать. Вскоре по двору разносилась музыка. Я переодела Софи в юбочку со шляпкой. Собака отлично чувствовала себя в тряпках. Не успели мы въехать на театральную площадку, Софи от восторга принялась лаять. Благо её заглушал оркестр.

Два мима изображали игру на шарманке. Возле «Мулен Руж» выплясывали кардибалет приглашённые артистки. То и дело взрывались питарды с конфетти. Было весело и очень празднично. Честно скажу, у меня дух захватило. Светочка вертела головой, то улыбалась, то плакала хватая Матвея за руку. Я с теплом смотрела на мать и сына. Всё таки Матвей большой молодец.

И вдруг, вот этот самый «молодец» подошёл ко мне и таинственным шёпотом заявил:

– А давайте, вы снова оденете ваш халатик, отвлечёте публику, а я схвачу вашу Му-Му и засуну в карман, чтоб она заткнулась.

– Идея хорошая, но мне не нравится.

– Тогда давайте бросим собаку и сами сбежим от неё. Я за себя не ручаюсь, если она не заглохнет.

– Вы, Матвей Романович, с моей Софочкой не связывайтесь. Я у неё в лотке нашла чей то череп.

– Серьёзно?

– Абсолютно. Пластмассовый и с ушками, наверное, очередной заяц впал в немилость. Но череп, он, знаете ли, и в Занзибаре череп.

– Скажу прямо: – заткните свою собаку!

– А я вам ещё прямее скажу. Собаку в обиду не дам. Она меня любит. И пока что это единственное существо, которое любит меня просто так. Без приглашения на кофе. Ясно?

Конечно, поссориться с красивым, властным мужиком из за собаки это дурь полная. С другой стороны, чего он ко мне привязался. Меня смущало, что Матвей слишком явно обращает на меня внимание, кажется, уже все заметили, что он говорит со мной слишком долго.

Я уже хотела отвлечь Софи любимой игрушкой, но тут перехватила взгляд Черепахи. Она смотрела на меня пронизывая ненавистью до печёнок. Честно, у меня аж в животе кольнуло, так эта старуха испепеляла меня злыми глазами. Я немного растерялась, опустила глаза, решила не обращать на неё внимание. И очень напрасно. Почему то женская интуиция не сработала, не включила сигнал тревоги. Жаль. А надо бы было.

Глава 17

– Что ты жуешь? – Черепаха, старая поборница морали, неизвестно каким образом забрела в общую столовую.

Честно скажу, стало так неприятно, хотя пирожное, которое я ела было на общем столе. Я его не украла, не ела тайком. Угощение выставлено было для нас, для служащих. Да и время было «кофейное». К чему этот грубый вопрос? Старая ведьма подозрительно сощурившись смотрела мне в рот, ждала ответа. Я поперхнувшись, ответила:

– Это эклер. С чудесным заварным кремом. Хотите?

– Я не ем сладкий жир. Это как насыпать ложку сахара в подсолнечное масло. Фу, какая гадость!

– А я люблю сладкое, – молчать не стала,: – А вам плохо, да? Хотите, я вам валокордина накапаю?

– Небось нализала сладкого крема кое с чего себе на сиськи, – неожиданно вдруг не в тему зло выплюнула старая дура, просто испепеляя мою грудь, затянутую в серый мешок с тупым белым воротничком.

– Эти сиськи мне достались при рождении бесплатно, – я тяжело подняла на неё глаза, хотела предложить ей посмотреть порнокино и, наконец, отцепиться от меня со своими секси-вопросами.

Старуха не стала меня слушать, презрительно окатив взглядом прошипела, наклонившись через стол:

– Богатые мальчики никогда не влюбляются в прислугу. Поверь мне!

– О чём вы, бабушка?

– Наверняка все глаза проглядела, дырки прожгла на штанах Матвея, охотница за богатенькими. Всё хозяйке скажу. Пусть гонит тебя отсюда!

– Угомонитесь. Я поступила на службу к Светлане Ильиничне, а не к Матвею Романовичу.

– Найди другую богатенькую маму богатенького сына. У этого хер рос, да не про твою честь вырос.

И вот тут я в первый раз подавилась собственным вздохом. Старуха уже вышла, я смотрела ей вслед не найдя что сказать. Это было так глупо, цинично и одновременно так неприятно. Я ведь реально была неравнодушна к Матвею, но как тщательно пыталась это скрыть. И вообще, что Черепаха позволяет себе! Выскочила следом за Черепахой, та ползла по коридору хрустя артрозными коленями.

Обогнала её, перегородила ей путь:

– Вот что, провидица. Смотрю, вас никак не оставят сексуальные фантазии? Купите себе фалос в интим магазине и забавляйтесь. Фильмец про порноигры там бесплатно пенсионерам выдают. Стесняетесь – скажите, я вам его куплю. Правда, такие как вы ничего не стесняются.

– Это какие «такие»? – Черепаха не отступала.

– Психованные сексуально озабоченные старухи.

Мне уже не хотелось никаких пирожных. Почему то расстроилась, отправилась к себе.

Провозившись с Софи, услышала зум, пора было получать собачье витаминное пюре на кухне.

Отправилась на кухню. Отворила дверь в столовую и замерла с открытым ртом. Черепаха сидела на моём месте и… доедала последний эклер! Я расхохоталась, она вскочила, заметалась.

– Хотите, скажу как называется порнофильм, где особенно сладко слизывают крем кое с чего?

Старуха опрометью выскочила из столовой, чуть не сбив Варьку с ног.

Девушка озадаченно посмотрела вслед Черепахе:

– Маш, что это сейчас было?

– С десертами в меню не сошлись. – у меня чуть дрожали губы, Варька заметила это:

– Маш, ты на эту Грымзу внимания не обращай.

– Варь, ну как не обращай. У неё что не вопрос, то каверза.

– Ну, а ты как хочешь. Говорят, она сюда давным-давно горничной к Светочке устроилась. В мужа её влюблена была. Так и прожила при семействе старой девой. Ясно, у неё мозги набекрень.

Я молчала, смотрела в окно. На пустом месте, блин, Мадридский двор. Сердце подсказывало, это ещё не конец. «Дворцовые» интриги только набирают обороты.

Глава 18

Софи после обеда захромала, я в ужасе бестолково крутилась возле неё, заглядывала в её глазки, искала причину её недуга. То, что меня уволят, это ясно, но это только полбеды.

Собака страдала, ей было больно, а я квашнёй беспомощно крутилась рядом. Собаченция преданно смотрела мне в глаза подлыми глазёнками и продолжала хромать!

Я сама растерялась. В панике я помчалась на верхний этаж. Толкая дверь на втором этаже, я была уверена, что за ней кабинет Матвея. Оказалось, я влетела в его спальню. Но у меня была причина моему безумному поступку!

Матвей обернулся ко мне вполоборота с удивлением вглядываясь в моё лицо.

Голый торс, полотняные домашние брюки на бёдрах. Удушающая энергия красивого полуобнажённого мужского тела битой прилетела мне по затылку. Во рту пересохло. Я хлопала глазами разглядывая развёрнутые плечи, крепко ввинченный затылок на мощной шее, накаченные мышцы спины.

– Матвей, случилось страшное! Вы должны мне помочь.

– Что такое? Вы согласились на фиктивный брак со мной?

– Софи захромала.

– Вы серьёзно⁈

– А вы как думали. Ей надо срочно к ветеринару. Пожалуйста!

– Скажите, почему вы ведёте себя как капризная девчонка? Значит кофе со мной нет, а как Софи, так помогите?

– Позвольте, дяденька-распутник! Давайте всё проясним. Я здесь исключительно по работе. Софи моя работа.

– Должен вас разочаровать. Я здесь не работаю и мне дела нет до Софи.

Матвей сделал шаг, чтоб обойти меня, я преградила ему дорогу:

– Вымогатель, соблазнитель и шантажист! То, что я застала вас голым, это не повод мне мстить. Эта собачонка достояние вашей барской короны.

– Ну так и долбитесь с ней сами, раз взялись за гуж. Машины с водителями на парковке. Сами не водите?

Я растерянно придумывала что делать. Сказать правду что прекрасно езжу за рулём, так без прав всё равно не поеду. Наврать, что права украли вместе с паспортом – не выход. Рекомендательные письма остались, а документы подтверждающие личность – ни одного.

Всё это молнией пронеслось в голове, я удручённо помотала головой:

– Нет. Сама не вожу.

Матвей упрямо не сдавался, нависал надо мной. Я мало чего соображала находясь рядом с его обнажённой грудной клеткой. Он рекламной картинкой демонстрировал здоровье, мощь и сочащийся из каждой поры флёр сексуальности, а я, отвернувшись, пыталась вырваться из плена обаяния.

Дело было к вечеру, на завтра отложить такое дело нельзя, Софи страдала и ей нужна была помощь. Обратись я к водителям, они помчатся спрашивать разрешение у Мухтарки. Тут же про болячку узнает Светочка. Караул. Я выпятила грудь, сдалась (но на время!)

– Будет вам кофе! – я непобеждённо смотрела на Матвея, стараясь не опускать глаза ниже его подбородка: – Только подождите минуту, я соберу сумку со всякими Софийкиными премудростями.

– Слушайте, Маша. Это просто поездка к собачьему врачу, а не подготовка к бою.

– Ну не скажите. Если я не захвачу её намордничек… Кто знает, может нам придётся завтра отпевать врача. Настроение Софи это тайна.

В его машине устроилась на заднем сидении. Большую подушку из панбархата положила себе на колени, Софи устроилась мягкой пуговкой, дремала, совершенно не понимая чего я такая взбудораженная.

Я бы не призналась ни за что на свете, но чувства мои бились синичкой в клетке. Касались они вовсе не собаки.

Присутствие Матвея выбивало меня из привычного сердечного ритма. Я странным образом реагировала на этого здоровенного кентавра. Вот с виду красивый, ( да что там говорить, безумно красиво сложенный атлет-небожитель), даже можно сказать могучий мужик. Непонятно, как в таком водовороте мышц уживается тонкий ум, бессовестный сарказм и вредность.

Только почему то стоило мне оказаться рядом, мой собственный язык забывал паясничать. Мне хотелось мужчину слушать, слышать, слушаться. Как так бывает, что человек одновременно тебя подбешивает и тут же ты ловишь мгновения непередаваемо-нежной сексуальности возле него.

У врача Софи совершенно спокойно дала себя осмотреть. Врач похвалил, с удивлением проговорил:

– Софи, ты ведёшь себя как настоящая леди.

– Да, она всегда такая! – я решила поддержать свою компаньонку. На меня признательно взглянули умные неласковые глазки собаки.

– Ну не скажите, – врач ощупывал лапки Софи, собираясь влить ложку дёгтя в наши с ней медовые отношения: – Чаще Софи – это была маленькая разбойница из сказки, готовая почесать кинжалом шею северному оленю.

Врач перевёл на меня взгляд из под очков:

– Скажите, что то изменилось в рационе, в режиме Софи?

Я в это время рассматривала странные надписи мелом на доске за спиной доктора:

– Доктор, а что значат цифры мелом на доске?

Это цена за приём?

– Это число спасённых собак из лап нерадивых нянек. У вашей собаки растяжение.

– София, бедняга, как же так. – я в волнении уставилась на врача: – Она вчера бегала по ступенькам и всё было хорошо.

– Софи – по ступенькам? – Врач завис вращая глазами и переводя взгляд с меня на собаку.

– Ну да. Теперь она настоящая леди и ходит по своим делам в кустики. Научилась прыгать по ступенькам.

– В этом вся причина. Для такого веса и лежачего образа жизни её неокрепшие мышцы просто не справились с нагрузкой. Небольшое растяжение. Наложим тугую повязку. И будете делать всё, что вам назначу. Ну, не вам, а пациентке.

Уже сидя в машине я успокаивала собаку:

– Софи, не переживай, моя хорошая – ласково касалась тёплых ушек губами: – Ты будешь первая собака-пират, если тебе выпишут костыли. Приедем домой, я налью тебе рому. Все пираты пьют ром!

Софи особо не восторжествовала от моих обещаний, стала возиться на коленях. Я с ужасом посмотрела на перемотанные эластичным бинтом лапки, спохватилась:

– Ой, как бы нам в аптеку ехать не пришлось. Где-то тут был рецепт.

Достала сложенный лист, развернула:

– Софи, вот я сразу заподозрила, что твой врач мексиканский бандит. Косматый, кудрявый и пишет крестиками-палочками.

Я вертела в руках бумажку от врача, пытаясь прочитать что он там написал. Обратилась к собаке:

– Почему все медики пишут рецепты или заключения на абракадабре?

Матвей мельком посмотрел в листок:

– Может, это на арабском?

– Ага, ещё бы патроны туда завернул, бандит с большой дороги, засевший в ветклинике и передающий шифровки в аптеку.

– Ну и фантазии у вас, Маша.

– Кстати, рецепт на арабском звучал бы так: я выдала фразу на арабском. Матвей с удивлением посмотрел на меня: вы говорите на двух иностранных языках? Вы правда собачья нянька?

– О, я ещё близнец по гороскопу и это не все мои тайны.

Я перехватила мужской взгляд. Матвей смотрел на меня как то странно, по особенному. Мы сидели рядом, (зачем я села впереди!), чувствовала его энергию, его интерес ко мне. Слышала тонкий запах туалетной воды, что то цитрусовое, морское, прохладное.

Я сделала вид, что смотрю на собаку, а сама из под опущенных ресниц зависла нам его руках. Большие ладони, широкие запястья, высунувшиеся из подтянутых рукавов руки до локтя, перетянутые шнурами вен. Мощные, сексуальные, залипательные. Божечки, да он весь супер-Атлант. На его плечах только небо держать.

Отвернулась к окну. Ну я и дура! Какие руки, какие мужчины. Мне бы дождаться выздоровления Вадима Адамовича и открывать военную кампанию за свои права. А я тут сижу с псинкой, смотрю голодной кошкой на красивого мужика и млею.

Ну да, вот он, женский голод. Замужем была, а ласки, обнимашек и не помню. Странно, почему мой муж не обнимал меня… Зато, наверное, Мамба сейчас купается во о всём этом. Стоило мне вспомнить о них, сердце затарахтело прядильным станком. Дыхание прорвалось хрипом, я закашлялась.

– Чего то вы бледная, Маша. Вон придорожное…эээ как назвать не знаю. Заведение какое то. Возможно кафе. Со многообещающим названием ' Осетровое'.

Я выглянула в окно, на самом деле что то уныло-непризентабельное ютилось в придорожной лесополосе. Пара машин, пустырь, скамейки – так, ничего особенного.

– Странное оно какое-то. Может там есть кофе, который я вам обещала? – я удивлённо смотрела на строение из досок и палок.

– С вами, девушка, я готов влезть в любую кроличью нору. Выбор, конечно, странный, но чего не сделаешь ради красивой девушки.

Матвей плавно свернул, пытаясь вместить широкую морду внедорожника в парковочный закуток. Наперерез машине бросилась собака, зашлась лаем.

– О, дежурный осётр прибежал, – оптимистично констатировал Матвей,: – Оставляйте свою Ми-Ми в машине.

– Её Софи зовут. – сама не знаю, зачем сказала. Матвей отлично знал, как зовут мою собаку. Он просто дразнил меня из вредности. Что и подтвердилось тут же:

– Му-Му, Софи…. Какая разница. Пойдёмте-ка, Маша, выпьем кофе. Уж кофе то, наверное там есть?

Кофе в «Осетровой», где ближайшее море с осетрами было в тысяче километров?

Сюр какой-то. Если бы я знала куда мы приехали.

Глава 19

Пить кофе в кафешке с названием «Осетровое», где ближайшее море с осетрами было в тысяче километров?

Сюр какой то. Если бы я знала куда мы приехали.

Переступив порог придорожной кафешки я сразу пожалела, что вошла. Маленькая, полутёмная грязненькая комната, пара столов, колченогие стулья. Подозрительная компания в углу. Матвей говорил у бара с буфетчицей (или кто она?), я присела за ближайший столик.

– Возьму телефон и вернусь, – Матвей наклонился к самому уху, я почувствовала, он коснулся моих волос. Надеялась, нечаянно.

Пока я переживала панический приступ симпатии от мужчины, со спины раздалось:

– Привет, красотка. Познакомимся?

У меня ледяным душем рванули мурашки по спине. От страха перехватило дыхание. Я шарила глазами по полупустому залу кафе, краем глаза видела вдавившуюся в стену буфетчицу и срочно сбежавшую от кассы девчонку в жёлтой кофте. Успело пронестись в голове:«какая нелепая на ней кофта». В следующую секунду моё плечо больно сжали сильные пальцы:

– Ты чё такая невежливая?

Почему их трое? Их всегда трое. Уроды сбиваются в стаю и тогда их подлость зашкаливает, они чувствуют себя непобедимыми. Гады, твари, ублюдки. Как жаль что я не умела дать в морду так, чтоб убить с одного удара. Чтоб другим неповадно было. Я вся сжалась изнутри, меня затопило страхом.

Смотрела в рожу того, что склонился ко мне и дышал перегаром. Примитивное, мрачное лицо с мелкими чертами, серая, болезненная кожа, белёсые губы. Почему то я рассматривала его так внимательно, будто собиралась писать его портрет. От него воняло как от псины после дождя. Чем то несвежим, лежалым табаком, грязной одеждой.

Носатый напротив смачно плюнул, прямо на пол, отпустил какую-то скабрезность. Тоже мне, Сирано де Бержерак, прям обхохочешься. Страх на заднем плане поскуливал: «А вдруг Матвей не вернётся. Божечки, что же делать». Меня тряхнули:

– Как зовут, дерзкая?

Я, вместо того, чтоб молчать, от страха решила стать стойкой, гордой партизанкой, выплюнула ему в морду, резко скинув с плеча руку:

– Ты такой маленький. Тебя на карусели то пускают?

– Так ты познакомиться не против?

– Я против. – я даже не заметила откуда появился Матвей.

– Это почему это? – тот, что нависал надо мной повернул голову, не меняя позы.

– Потому, что тебе не понравится больничная овсянка. – голос Матвея чугунными шарами прокатился над столиком, заставив всю троицу повернуться к нему разом. Он протянул мне пиджак: – На, накинь, дорогая.

– Ты кто такой? – тот, что повыше нагло вертел связку ключей в руке, демонстрируя кастет надетый поверх пальцев.

– Идите, детишки домой. За пиво заплатите. – Матвей смотрел исподлобья, опустив руки.

– Как страшно, бля, раскомандовался. Успеется… Дадим тебе пиз*ы и заплатим.

– Не успеете.

Я так понимаю, целью этих скотов было самоутвердиться за счёт того, что их трое, а Матвей один. План был бестолковым по всем позициям. А идея скорее безмозглая, чем бесстрашная. Только об этом три урода узнали ровно через секунду.

Что случилось дальше, я не помню. Я так испугалась, скорее слышала запах сгустившегося воздуха. Жуткая, слепящая агрессия взорвала пространство. Хруст, смачный чавк булькнувшей крови, сдавленный стон. Через секунду все корчились по углам, утирая разбитые морды, один подвывал в углу, сжав локоть и крутясь юлой. Другой сипел расквашенный ртом «сука». Матвей обернулся к нему, подхватил за шиворот, проволок по полу. Отшвырнул ногой дверь, выкинул туда полумёртвое тело, кинул вслед:

– Остынь, боярин.

Матвей вернулся, равнодушно взял протянутую кассиром влажную салфетку, тщательно вытер руки. Присел ко мне за столик, кивнул буфетчице:

– Что там с кофе?

Она отморозилась, захлопала глазами, демонстрируя признаки жизни. Засуетилась. Я сама сидела ни живая ни мёртвая. Губы дрожали. Мне было и страшно и холодно и одновременно распирало неведомое чувство гордости. За меня, за мою честь заступились первый раз в моей жизни.

Меня трясло, я никак не отваживалась открыть рот, зубы выбивали чечётку. Побитые ублюдки, поддерживая друг-друга выползали из провонявшего пивом кафе. Как мы вообще оказались в этом зачуханном заведении. Поначалу я и не заметила всего зловещего мрака, что здесь царил.

– Матвей, давайте уйдём отсюда – я хотела сказать это ровным голосом, но не сдержалась, из глаз брызнули слёзы.

– Ты плачешь чего?

– Я так испугалась за вас.

– Ой, я тоже так испугался. Думаю, вдруг бросишь меня, укатишь с этой троицей.

Я прыснула.

Мы ехали домой в тишине. Я сто раз пожалела что поехала на эту прогулку к ветеринару, вот где были мозги. Может быть дала надежду человеку на флирт со служанкой, заявившись к нему в спальню. Именно поэтому он хотел выпить со мной кофе. Я же знаю миллион таких историй, сама их слушала от приятельниц.

Девчонки всегда ревностно следили за мужьями и требовали, чтоб служанки были возрастные и некрасивые. А тут я сама попала в огород к козлу. Про козла я, конечно, загнула. В конце концов Матвей был первым мужчиной в моей жизни так резво бросившийся мне на защиту. Ну и история.

Приехав домой я отнесла Софи на подушку, погладила ей спинку, потрепала ушки. Софи смотрела на меня хитрющими глазками, ворочалась на своей подушке. Надо было принести ей стакан тёплой воды. Уходя, приоткрыла дверь на балкон, кивнула своей питомице:

– Ты у нас балерина, не забудь, туалет в кустиках. И не важно перемотаны у тебя ножки или нет. Видела бы ты ноги балерин в пуантах.

Я не переодеваясь отправилась в кухню и – вот тебе раз! Там, возле стола был Матвей. Он сразу заметил меня, весело кивнул на холодильник:

– Вечерний жор?

Я вспыхнула:

– Вот ещё. Я пришла за водой для Софи.

– Могли бы и меня кофе угостить. По вашей милости мы сбежали из задротной забегаловки, так и не отравившись их кофе.

Я подошла ближе и увидела кровь у него на лбу. Обмерла от неожиданности, ткнула пальцем:

– У вас кровь.

– Где?

Я хотела показать, но из за его гренадёрского роста просто топталась рядом. Неожиданно Матвей подхватил меня, плотно прижав руки к моим бёдрам и подсадил на столешницу перед собой:

– Так удобнее обработать рану?