Текст книги "Солнце мира богов. Том первый (СИ)"

Автор книги: Анна Цой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Верх-вниз. Встречая на пути мелкие венки, неровности и движущуюся плоть. Дыхание переросло в стоны, стоило мне углубить проникновение.

У него был ясный солоновато-мускатный вкус, сравнить который с чем-любо было невозможно. И это будоражило. Выводило из себя. Манило, околдовывало и заставляло продолжать до невозможности дышать, до его тщательно сдерживаемого хрипа и до собственных сжимающихся у основания члена пальцев.

Быстрые движения где-то внутри горла. Колени устали, бёдра слиплись от влаги на них. Я ощутила особую твердость, вернула всё к началу и продолжила плотно сжатыми губами и языком.

Он вздрогнул, схватил меня за волосы, растрепав всё, что было из их сооружено, сделал несколько наглых сильных движений и остановился.

Это было обжигающе порочно. Настолько отчетливо чувствовать вязко-сладковатый вкус на языке, все ещё желать грубости от него совсем не там и дьявольски довольно осознавать его удовлетворение во рту.

– Прибыли! – отрапортовал кучер.

Я облизала губы, проглотила и усмехнулась.

– Говорю же, – я поднялась, держась за его колено, – десять минут. По-другому всё было бы дольше. А так у меня даже ничего не устало, – я хмыкнула, – только щёки.

Конец звездочки:

Его молчание стало для меня признаком того, что спускаться на затёкших ногах мне придётся самой и первой. Однако, я ошиблась – Виктор очнулся, поправил всё, что было нужно, и подхватил меня, только открывшую дверцу.

– Возьми из нагрудного кармана платок, – произнёс он, а после добавил под моим взглядом непонимания, – помада.

Я хмыкнула и сделала всё, как он сказал, не удержавшись от привычного клоунского:

– А знаешь, где сейчас больше помады, чем на моих губах?

Глава 15
Взрывательная, задумчивая и властеотбирательная

Ночь в Солнечной Роще была волшебной. Чарующей, тихой и ужасающе тянущейся. Мерная такая, настолько же бесшумная, как дыхание Викторчика под моим боком. Он, вообще, казалось помер! Ни единого вздоха от него не доносилось. Я даже пару раз подползала под его бок, чтобы быть уверенной в его не трупячности, но мужчина каждый раз отодвигал меня, чтобы, как он сказал: «Дышалось свободнее». Жарко ему, видите ли. Дабл хамло.

И всё было бы прекрасно, если бы сегодня мы с малюткой хотели бы отсыпаться. Так нет же! Меня манило такое близкое и такое недоступное подземелье, а Виктор-вредный-писюн припёрся спать пьяной амфибией в мою спальню в женской половине. Откусить ему худосочный бочок хотелось сильнее с каждой секундой.

– Я замёрзла, – скрестила руки на груди.

И неважно, что сейчас лето – главное, что моя высунутая из-под одеялка нога мёрзнет. Вон, большой палец на ноге синеть начал! А. Это краска.

– Пять минут, и придёт слуга, чтобы зажечь камин, – как обычно не стал приспрашиваться или спорить лорд.

Отлично. Хоть за огоньком понаблюдать можно. Что мне делать ещё шесть часов, Цикл тебя покарай? Я уже перемыла кости всем, кого сегодня видела. А ещё тем, кто просто под мысль попал, и тем, кто мимо пробегал. Эх. Почему так тяжело?

Щелка из-под двери удлинилась, слившись с той, которая появилась при открытии. Я приготовилась к развлечению. Солнечная Роща была ими полна: хочешь – у окна сиди, хочешь – почитай, хочешь – повесься от скуки, хочешь – думай. Но про последнее осторожнее – вдруг главе рода не понравится. Ха. И тогда точно предпоследний вариант, только без «от скуки».

Тихие крадущиеся шаги по скрипящему полу – это нечто. Однако, Эрик справился. Даже запнулся о мои туфельки у кровати всего раз. А мог бы на папульку ещё упасть. Тот как раз по-лордовски лёг ближе ко входу. Последним пунктом замечательной деятельности младшего сыночка стал наклон к якобы «моему» ушку и шёпот в него:

– Помнишь, я обещал, что теперь буду защищать тебя, мамочка? Так вот – сейчас придёт служанка, и камин…

Открывший глаза ещё при первом скрипе пола Виктор, тяжело вздохнул. Я едва сдержала смех. Но у меня было осознанное желание спасти от казни всех, кто добр ко мне, а потому я проползла под одеялом ближе к Викторчику, забралась на того, и открыла было рот, как Эрик заорал.

– А-а-а! Элла! Тебя всё-таки сожрала та сороконожка! А-а-а! – почти шибанул меня по голове он.

Мужчина подо мной остановил удар, нервно откинул его руку подальше от меня и сел. В комнате резко зажегся огонь. Опешивший Эрик от вида уже повисшей на шее его отца меня опешил сильнее пятикратно.

– Посещение тобой этой комнаты впредь запрещено, – на последней волне спокойствия произнёс муж, – прочь.

– Что с камином? – остановила его поползновения к двери я.

После чего решила успокоить беснующегося внутри, но не снаружи Виктора и прижалась свой лоб к его щеке сильнее. Тёплый такой, твёрдый правда, но ничего. Вот постареет ещё на пару лет, и станет обрюзглым и мягоньким, как хлебушек. Так. Элла. Какая ещё пара лет? Ты чего удумала, вертихвостка несчастная?

– Я…я точно не знаю, н-но лучше его не зажигать, – ускорился сыночек.

Через секунду его уже здесь не было.

– Может, тебе усики отрастить? – решила поднять градус настроения я, – будешь щекотать мне…

– Во мне как минимум четверть эльфийской крови, мечтательная, – думал он явно о другом сейчас.

Я сделала вид, будто скисла.

– Даже козлиной бородки не будет? – под его умилительным снисхождением.

– Даже её, – подтвердили для меня.

Везёт ему в какой-то мере – лорды обычно бреются часто, чтобы не прослыть невежами. А вот женщины, и я в том числе… для нас это в какой-то мере мода. Чулки, поговаривают, созданы были для того, чтобы моду для мужчин «без вкуса» скрывать.

– Знаешь, а я даже рада, – смотря ему в глаза, – ничего не колется и…

Стук в дверь. Виктор молча смотрел на меня. Я всё поняла.

– Войдите, – спокойный тон от меня, – сегодня холодная ночь, не правда ли?

Это была одна из тех служанок, что остались с баберчиком. В список она не попала. Причину узнавать мне было ни к чему – посыл её прихода был мне известен. Оставлять живой ту, кто способна своим ребёнком разрушить уже отстроенную сетку наследования. На себя мне всегда было плевать, а вот ящерочка… уже какой раз при подобных обстоятельствах я едва сдерживаю гнев.

Неужели мамина демоническая кровь Хакгардов давила? Если так, то через месяц-два после родов я стану демоницей. И тогда всё пойдет к курту под хвост!

Особый смысл оборота для их рода: женщина должна услышать плач своего ребенка, находясь не близко к нему. Буквально соседняя комната или коридор перед детской, и ты имеешь рожки, крылышки и всё, что прилагается к статусу вечно запертой в Сахарном домике.

Хорошо, что про мою кровь Владыка не прознал, иначе я оттуда бы вообще не вышла. Максимум в сад.

– М-милорд! – испугалась девчушка.

Значит знает о подлянке.

– Зажигай, – откинулся на спину, прихватив меня с собой, Виктор.

И тем самым не давая мне наблюдать за происходящим у камина. Самому же ему должно было быть видно всё, если бы он не переводил взгляд с моих глаз на губы. Одна рука его оставалась на прикрытой одеялом попе, в то время как вторая медленно водила пальцами по животу на моём боку.

Тёплый. И не столько физически, сколько душевно. Как весеннее солнышко или обволакивающая вода после прохладной улицы.

Почему даже девушки никогда не были для меня настолько согревающими, как он?

– Я тут, напряженная, – положил мою голову к себе на грудь он, – расслабься.

Его щиты на мне полыхали драконьей магией. Фильтры в нос? Думает, что это будет отравление?

Забавно, но Бурбоня то ли от поднятой сажи, то ли от собственного предчувствия подцепила домик со спящими остроносиками и унесла в приоткрытую дверь ванной. Умница.

– Знаешь, а у нас тоже будет остроносик, – прислушалась к мерному стуку его сердца я, – если он достанется ей от тебя.

Виктор хмыкнул.

– Я в действительности буквально пою оды Циклу в обратном направлении от твоих чаяний, утопическая, – заставил улыбаться меня мужчина.

Однако, согласиться с ним сейчас я точно не могла:

– У тебя два копирующих тебя сына! Мне кажется, что здесь всё понятно. Гены точно возьмут своё.

Пусть молится, чтобы ей моя склонность к полноте и прожорливость не достались. Вот это будет шоу.

– Надежду во мне не погубят даже твои слова, меткая, – его губы у виска.

Я прикрыла глаза. И эта бессовестная я из прошлого хотела, чтобы он ушёл⁈ Вот сука! Ничего она не понимает. Я бы всю жизнь так…

– Постой, а откуда Эрик узнал о… – подняла голову я, – они с милой Террой спят в одной комнате? Это же…

Взрыв!

Я неожиданно для себя вжалась в мужчину, хотя в голове было только – быстро развернуться и защититься самой. Настолько доверяю? Что за чушь!

По барьеру ударило несколько камней. Виктор сел и вытянул руку. Купол от неё рванул вперёд, предупреждая последующие удары и гася тот, что уже произошел.

– Не смотри, нежная, – остановил мой поворот головы он, – там картина не для тебя, – он легко, но очень недовольно поднялся с моей тушкой на себе и направился на выход.

Он даже непрозрачным барьером мне вид закрыл! Что там, господи? На что мне нельзя смотреть? Кишочки? Кровишку? Разорванное тельце? Так она же сама тупая туда полезла – сама знала, а значит и виновата сама. Чему там сочувствовать? Так бы подошла, доложила о кое-чьих кривых мыслишках и была бы сейчас с чистой совестью, душой и телом. А не… м-да. Люди.

– Аграрх, – призвал мириду Витюсичек, – глаза на леди. Я на секунду.

Меня поставили на пол, выбрав место с чистым ковром, а после направились в сторону соседней комнаты, у двери которой стояли две уже осознавшие уровень пиздеца тени.

– Отец, ты не так… – пропищал Эрик.

Я почапала за его спиной.

– В комнату, живо, – ледяным тоном для предобморочной Терры.

– Не надо! – рванула к закрывшейся двери я, – Виктор, я знаю, что ты задумал. Виктор, солнышко, – последнее слово вышло плаксиво.

Я открыла дверь и залетела в спальню леди.

– Расследование! – объявила для скрестившего руки на груди очень недовольного мужа, – могу провести я. Я умею! Честное висталочье! Знаешь, как ловко я в Гнезде искала недоеденное печенье у младших, м?

Под подушкой или матрасом – другого не дано. К слову – сироп они сами потом отстирывали, бузючки.

– Пожалуйста, – состроила милое лицо, – я уверена, что это была не она.

Ой, какая мерзкая ложь. И как же он это ненавидит – за секунду глазки посерели, а ноздри раздулись. но после:

– Комната за стену от меня. Вещи перенесут слуги завтра, – послал он меня, направившись в коридор.

Второй жене не было сказано ни слова. Её круглые глаза и опущенные вниз уголки губ выдавали её страх.

– Идиотка, – прошипела мне леди.

Я пожала плечами.

– Я потом отомщу, – улыбнулась ей.

– Кинешь в меня за завтраком кашей? – бросила она вдогонку мне печально-насмешливое.

Я прикрыла за собой дверь и добежала до Викторчика. Суровый такой сейчас. Недовольный, как крокодильчик выплывший из болотца.

– Она всегда была для тебя идеальной женой, – зачем я начала этот разговор? – молчала, когда было нужно. Практически постоянно. Любила тебя. Терпела то, что не должна была. Ступала по твоим правилам, – тут он закатил глаза, – вечно сидела в своей половине замка. Была удобной, – я выдохнула, – а т-ты… ты хоть раз в жизни спрашивал «как она»? Что она чувствует? Плохо ли ей?

Он был настолько безразличен, что мне этот разговор показался таким же продуктивным, как с любым деревом в здешнем саду.

– Тебе плохо, Элли? – неожиданно внимательно оглядел меня мужчина.

Я сперва опешила. И только через несколько шагов смогла покачать головой.

– Я счастлив, – подал руку, чтобы помочь подняться по ступеням он.

На этом наш разговор был окончен. Я пыталась хоть что-нибудь понять, а он был безэмоционален, даже держа меня за руку крепко и надёжно.

– Комната, – указал на открытую секундой ранее дверь он, – здесь ничего опасного нет.

Я поднялась на цыпочках, чтобы запечатать на его губах поцелуй. Ответа не последовало.

– Ничего опасного, кроме меня, – когда уже дверь была закрыта, – портал, так портал.

Меня ждали сигнальные светильнички.

* * *

– Живот вырос до размеров… – я хмыкнула, – неспелой дыньки, – паяльник в моей руке ненадолго застыл, – мои симптомы и развитие плода соответствуют пятой неделе, – усмешка, – наш папочка оказался настолько щедрым на энергию, что я не знаю куда её девать, честное висталочье! Хм. Может ему тоже некуда? – голова упёрлась в ладонь, – как перекрыть поток? М-да. Не спать с ним вообще – не вариант. Как я иначе буду вгонять в него зависимость? – я выпрямила спину, – он, к слову, сам в неё активно рвётся, и я в какой-то мере могу собой гордиться, однако… Элли, это же не созависимость, правда? Мы с тобой слишком умные для этой хрени! Вот. Так что никаких любовей. Мы самостоятельные и вообще…

Лоб упал на стол.

– Я его не люблю, – пробормотала, – не-а! Он просто милый и хороший. Но, – я вскинула голову, – Но! У него куча недостатков! Упрямство и своенравность, например, – утвердительный кивок, – особенно, когда он меня к кровати упрямо… блять, Элла! И чего тебе не сиделось под юбкой? Забыла, как всё всегда тяжело с мужчинами⁈ Захотела экстрима? А что дальше? Ты в такой жопе, что даже с Варгом было стократно легче!

Я сидела, смотрела на едва освещённую земляную стену перед собой и пыталась отдышаться.

– Я уже сейчас чувствую, как будет больно, – надрывный шёпот, – и что потом? Пещеры Ковена, надписи на стенах и выбросы магии по четвергам?

Я помотала головой, стараясь отбросить от себя панику. Именно из-за неё всё – она сделает меня взрывоопасной. Потому мне стоило подняться, сходить за новой порцией пластинок агерата, которых в самом деле было ещё предостаточно.

– В остальном всё прекрасно, – будто бы ничего и не было, – с улыбкой, – токсикоза нет, – я закатила глаза, – эмбриончика уже можно называть человечком. У неё глазки! – я выдохнула весь скопившийся страх, – бусинки. Мм-м… что насчёт расчётов, то я рожу на пятой неделе, если Викторчик не усмирит свой невероятный источник энергии, или он не иссякнет сам, – покачала головой, – где он её столько берет? Я ему даже магию в ответ не даю, а он… нам просто повезло с отцом, колышущееся сердечко.

Следующие пять минут мне захотелось молчать и тщательно думать о том, что всё не так плохо. Вернее, всё было замечательно. Проблема была лишь в том, что терять это я не хотела уже сейчас. Однако, смысла в моих метаниях не существовало – никто не спросит чего я хочу.

– Варг придёт сам, – вспомнила о насущном, – я уверена. Что насчёт совсем переставшей быть милой Терры, то у меня больше нет выбора, – я облизнула губы, – она нарушила договор, попыталась убить… по большей части тебя, сердечко, – рука машинально улеглась на живот, – а так как мы с тобой хорошие, мягкие и добрые, то убивать в ответ не станем. Но и оставлять всё как есть плохо. Хм… магии в ней – ноль. Это славно. Проблема в другом: наличие у неё тех, кто мог бы нам навредить. Значит, стоит устранить не её саму, а пособников, верно? – ноги были заброшены на стол так, чтобы я могла покачиваться на задних ножках стула, – Эрик уже на моей стороне – сделать акцент на том, что спасти его от отца смогу лишь я, и она больше не сможет на него воздействовать. Кто ещё? – я зевнула, – управляющая, – кивок, – та, кто предаст с той же радостью, помани её большей выгодой. Однако, – я задумалась, – не могу понять: не хочу рисковать я или она мне просто не нравится? Хм. Сердечко, мы с тобой стали такими надменными и претенциозными, что там и до высокомерия недалеко! Это плохо? – я скинула ноги на пол, поднялась и потянулась, – решим сразу после того, как выдворим эти сучку, договорились? Я даже признаю, что она меня раздражает. Кричащие рядом женщины должны это делать совсем по-другому поводу, знаешь ли. Вырастишь – отправлю тебе письмо. Или нет! Только шестнадцать стукнет, и отдам тебе один из первых своих дневников. Будешь разглядывать мою глупость, смеяться и не делать так самой.

Мои шаги по коридору.

– Я хотела бы услышать хоть раз, как ты говоришь мне, что я хорошая мама, – портал до моей старой комнаты, – но мы обе знаем, что этого никогда не будет. Бурбоня! Я пришла тебя кормить. Что хочешь: перепелиные яйца или… овощи какие-то. Слушай, я с тобой согласна, – под её стрекот, – я с растительным тоже только в виде гарнира, но у висталят сегодня день здоровья, поэтому на тебе… фу… они ещё и сырые. Знаешь, что⁈ У тебя с остроносиками тоже должно быть здоровье! Так что на! Жуйте. Я пошла, не трещи. Сама знаю, кто я и что куда мне пришлось бы кстати!

Я вышла в коридор женской половины, скинула в комнату тканевые домашние туфельки, которые успела замарать в пыли, и закрыла дверь.

– Тебя не было на завтраке! – показалась в том конце коридора Терра, – страшно тебе, проклятая ты…

– Ч-ш-ш! – подлетела к её губам с пальцем я, – Виктор идёт, – прислушиваясь к приближающемуся звону в голове, – и это воистину прекрасно! Я жаждала поговорить с вами двумя. Вернее… – в половину шагнул мужчина, – люб… – я почти подавилась собственными словами, точнее одним конкретным словом, – золотой, с добрым утром. Как спалось? Знаешь, я так плохо, – покачала головой, видя его поджатые губы, – новое место без тебя очень плохо повлияло на мой сон. Я буквально…

– Возвращайся в свои комнаты, – схватил меня за руку он, – ты не должна появляться рядом с ней, – это Андентерре.

– Да, мой лорд, – промямлила она.

Я остановила его, легко потянув за руку.

– Вещи ожидают тебя там, вопрошающая, – ответил заранее он.

Я покачала головой.

– У меня разговор к вам двоим, – я заставила остановиться и вторую жену, – мы можем расположиться в твоей гостиной, сладенькая?

Терра поймала на себе откровенно холодный и мрачный взор Витюсика и кивнула.

– Тогда прошу пригласить ещё и госпожу, управляющую женской половиной! – хлопнула в ладоши я, – и чай, конечно же. Ой, – под поднятой бровью лорда-запрещорда, – без чая, что ты! Я пошутила. Ну что, пойдём? – я потащила его в сторону чужой собственности, – может хотя бы воды? – продолжила хохмить, – мутной такой. С привкусом чайных листочков и горяченькую? Всё-всё. Не пыхти, лю… блин. Замечательный ты в общем.

– К чему бурная деятельность, пронырливая? – ожидал от меня худшего мужчина.

Терра собралась в одну маленькую сморщенную кучку в кресле у камина, понимая, что мы бессовестно усядемся напротив неё. Смущаться мне было нечего, Виктор сегодня был мягоньким и ласковым, а потому залезла на его колени, слегка поёрзала, чтобы сделать его ещё и добрым, подтянула ноги в медитативную позу и улыбнулась.

– Я вчера… помнишь же, да? Вот, я вчера лежала такая и морозила… отмораживала ногу, высунув ту из-под одеяла. Но! Дело немного не в этом, а в том, что здесь всегда холодно, – взгляд в глаза Терре, – вообще всегда – даже в жару. И вот в чём вопрос…

Меня перебил стук в дверь.

– Войдите! – не дав слова хозяйке, – это управляющая, милая, не растрачивайся. Входите-входите, госпожа Лемашель. Я запомнила ваше имя, какая удача. Хм. Присаживайтесь и поучаствуйте в нашем невероятно важном диалоге.

– М-милорд! – поклонилась она испуганно, – леди, – сперва Андентерре, а потом мне.

– Наоборот, – сквасился Викторчик, – сперва поклон для леди Ариэллы.

Я сдержала хмуро-высокомерное лицо. О Цикл, он вообще понимает, что в этот момент натравляет их двоих на меня? Можно выказывать свои принципы не так болезненно? Взгляд в его глаза и понимание – он не только осознаёт, но и провоцирует.

Я в этот момент чувствовала нас двоих двумя такими ехидными крысами, которые по одному взгляду друг на друга понимали, кто падет под их интригами следующим. Даже от вопроса не удержалась:

– Если я сейчас прямо скажу, что хочу уволить управляющую, то ты…

– Сделаю это, прозорливая, – кивнул мне он с ухмылкой.

Точно крысы.

– Даже если для этого нет причин? – мой выдох.

– Даже так, – снисходительно.

Виктор Кери. Ты нихрена не хороший. Не благородный. И не добрый. Ты, мать твою, один из самых опасных мужчин, которых я встречала.

– Нет уж, я объяснюсь, – отвернулась от его улыбки удовольствия.

Ему вся эта канитель доставляла наслаждение. И это пугало. Потому что… я была такой же.

– Холод, – напомнила себе, пытаясь абстрагироваться от испуганных глазок напротив меня, – не беспокойся, сладкая Терра – тебе я зла совсем не желаю. Только нехорошей тетечке по левую руку. Наслаждайся, – улыбка для неё и больше всего для себя, – так вот – в женской половине всегда было холодно. На самом деле я, как только приехала, поняла это, однако к делу это никакого эм… ладно. Если в помещении холодно, значит на это есть какие-то причины, ведь так? – поворот головы к деловито кивнувшему мне Виктору, – и я её нашла. Стены, лорд и леди. Именно они.

Я поднялась на ноги, прошла вплоть к камину и нагнулась, чтобы чиркнуть пальцем по не затертому и ничем не облицованному камню.

– Мое к-хм… образование, – ага, мамины интересные разговоры о том, что её интересовало саму, – оно даёт мне полагать, что при строительстве этой половины был подобран мм-м… хреновый камень. Вот. А ещё строители криворукие были. Не смейся, пожалуйста, – поджала губы для мужа, – я говорю всё очень логичное, между-прочим. Так что не перебивай, – надулась я, – и это приводит нас к одной мысли: а зачем? Всё сразу становится ясно – экономия. И она была бы уместной, если бы не проводилась сверх меры. К тому же…

– Мне нужна полная смета за весь период строительства, – вмиг стал строгим лорд, – в течении двух часов я жду от вас бумаги, – его глаза сверлили двух женщин в ужасе.

Я села на ковёр и продолжила:

– Это управляющая, точно говорю, – уверенное, – плесень на стенах убиралась только тогда, когда я пригрозила, что расскажу тебе. А сахарная Терра просто обожгла ручки от дерзости госпожи.

Я кивнула. И началось:

– Так и есть, – сделала гордый вид леди.

– Вы обещали! – вскрикнула управляющая, – вы не можете так…

– Тихо, – заткнул их двоих мужчина, – это всё, Элли?

Палец упёрся в рисунок на ковре.

– Можно мне вернуться в свою комнату? Там скоро начнут отстраивать стену, – я успела понять всю ту пакость от перемещений их мужской половины.

У меня резерв сжигается со скоростью дракона, летящего за самкой во время гона.

– Нельзя, – встал он, – вы перманентно уволены, госпожа Лемашель. На время поиска замены её полномочия возлагаются на тебя, Элла.

Я задрала голову на него.

– Меня⁈

– Её⁈ – одновременно со мной Терра.

– Что значит на меня? – вскочила вслед за ним я, – В-виктенька! Солнышко, только давай без твоего вот этого всего… юмора! Мне нельзя! Виктор!

Мужчина застыл в дверном проёме, пока я кряхтя ползла за ним по ковру. Вставать мне стало трудно ещё в момент первой попытки.

– Почему же тебе нельзя? – помог подняться мне он.

Я отдышалась.

– Я больше не буду никого раскрывать, честное… почему ты смеёшься?

Он вновь был снисходителен.

– Потому что это не наказание, испуганная, – медленно повёл меня на выход лорд, – тебе уже тяжело?

Я помотала головой.

– Я ногу отсидела, – призналась ему, – а вообще… если подумать, то я очень сильно… тяжёлая. У меня совершенно нет сил на всё это управленство! Господь, и зачем я только в это полезла?

Он хмыкнул.

– Для того, чтобы госпожа тебе не мешала, – напомнил он.

Я кивнула, потом опомнилась и подёргала головой из стороны в сторону. После всё же сдалась:

– Она мне нахамила тогда, – сообщила на выдохе, – а ещё мешала мне жить тем, что сильно потакала… ай, всё в общем, – почти спалилась, – знаешь, мне так легко от того, что ты всё понимаешь! Это, конечно, странно, но… ты меня слушаешь вообще?

Мы вышли в мужскую половину.

– Виктор! – выдохнула в его приближающиеся губы.

Поцелуй вышел необычным. По большей части потому, что я стояла с широко открытыми глазами и не понимала, что происходит.

– Прекращай болтовню, Элли, – пояснили мне.

Я хмыкнула.

– Ага. Сейчас! – нагло отстранилась и направилась в сторону кухни, – я теперь вся настолько важная управляющая, что молчать не способна! Чувствовал ты что ли, что я это ненавижу? Принятие главенства над группой людей вызывает у меня тремор! Господи, какая я несчастная. Нет, ты видел? Виктор, не смешно. Я была серьёзна! Требую, как минимум, компенсацию. Чайная церемония в саду через неделю. Что думаешь?

Всё веселье мужчины сошло на нет.

– Думаю, что главенство тебе и в самом деле ни к чему, – усмешка от него.

– Зато чайная церемония успокоит нервы, и никакого тремора!

Мне ехидно кивнули.

– Тремора нет, как и лишней должности.

– Он заранее появился, – я покивала, – о! Я придумала своё первое повеление, как управляющая! Мы заменим все подсвечники в мужской половине.

Лорд ожидал пояснений. Я горела от счастья.

– Смотри, – я подвела его к одной из подставок, – видишь узоры и саму форму, – я дождалась его кивка, – видишь?

Он тяжело вздохнул.

– На попу похоже, – пояснила, – вот булка и…

– Элли, – двинулся к своему кабинету он.

Я же осталась стоять и разглядывать попные подсвечники коридора.

– А вот этот на чле… спермотоксикоз видимо, – буркнула и пошла кушать, – эх, Виктор, что же ты со мной делаешь, негодяй.

* * *

– Ваш чай, леди Ариэлла, – с улыбкой подала мне чашку с паучатами служанка, пока я сама выслушивала негативную речь госпожи старого повара к госпоже новому повару, предназначенную, очевидно, мне.

Пирожок в моей руке прибавлял к зрелищам хлеба, потому я и болтала ногой под стойкой, сидя на ней с затаенным желанием услышать максимум слухов из предложенного хм… скорее монолога – моя повариха молчала и искала косым взглядом посудину потяжелее.

–…быстренько вас разгонит, косарей!

Глаза загорелись. Я повернула голову к служанке. Та уже не в первый раз перевела:

– Косарь – это халтурщик, миледи.

Я кивнула, откусила ещё кусочек и продолжила вслушиваться:

– Щас как сковородкой огрею и будете знать, как прохлаждаться!

Опять заинтересованное вопрошание от меня.

– Сковородка – это… которая такая с длинной ручкой, – пояснение, – вы такая милая!

Я смерила её внимательным взглядом. Скромные черты, большеватый рот, шершавые руки. На губах появилась ухмылка.

– Ты девст… – начала было я.

– Вот оно! – перебила меня моя повар, – леди Ариэлла! Вы спрашивали, что сменить – её! Уж я ей и говорила, и криком, а она… что дуб лесной! Нельзя мне, говорю, в подсобниках её быть! А она что? Да всё тот же ор!

Наклонившаяся было я отпрянула назад, очнулась и сделала глоток чая. С служанками всегда было проще. Извращать чистеньких – табу, насчёт остального – да хоть в любое мгновение. Они даже рады будут, если не мужчина, а я. Женщины априори делают приятнее.

Не зря же меня Сахарный домик любит и ценит. Я никогда не сделаю больно. Ха! Если только не попросишь.

– Вам нужны помощники? – схватила уже исписанный листок бумаги, – почему не сообщили старой управляющей?

Вот не люблю я всю эту волокиту. Ходи сейчас и выслушивай кто кого раздражает, когда тебя саму раздражают все они вместе взятые.

– Да говорила, сколько раз, что и не сосчитать. Грит одно, – упёрла руки в бока главная женщина, – нет этого… финын… ныфин? Денег тю-тю короче!

Я улыбнулась.

– Финансирования, – догадалась, – это странно, – я оставила пометку на бумаге, – Виктор точно может позволить себе второго повара, раз выделил его для меня. А! Постойте! Так теперь в нём смысла нет. Делайте свои дела вдвоём, а я подниму вам плату до её уровня! – указала сперва на «свою», а после на другую, – я прихожу раз в день, и мне нужна пара пирожочков и бублик, а вы вдвоём сможете приготовить их заранее. Всё! Извольте! Я гений! – я спрыгнула на пол, допила чай и направилась вверх по короткой лестнице, – м! – остановилась и улыбнулась служанке, – что там с девственностью?

Три пары глаз ошарашенно взглянули на меня.

– Д-да, миледи, – пропищала служанка.

Я тяжело вздохнула.

– Какая жалость. В этом замке существует хоть одна нескромная дама или госпожа подстать моим потребностям⁈ – я выпрыгнула за дверь и махнула в воздухе листком бумаги, – Викторчик вечно занят, Айз ещё не додумался подобраться ко мне, а я… а я беременная гормонально неустойчивая висталка двадцати семи лет с повышенным либидо. Хм… дополню: с совершенно неустойчивой пси… Виктор! Солнышко! – я зарулила в прилегающий к этому коридор и, успев ухватить под локоть размеренно вышагивающего в сторону выхода лорда, сунула ему под нос бумажку с надписями, – как твои дела? А, знаешь, давай ты потом расскажешь. У меня куча дел, знаешь ли! А ты тут собрался мне болтовню устроить, – моя провокация у молчавшего всё это время мужчины вызвала ироничную усмешку, – м, кстати. Зная твою прямолинейность и всё остальное – может переспим? Не зря же мне мерещится всякое…

– Времени нет, призывающая, – принял мой листок, спрятал его, убрал мою руку со своего локтя и сбежал со ступенек, чтобы рывком запрыгнуть на лошадь и, подарив мне голубой взгляд, умчать в сторону широкой витой арки в конце сада.

За ним пронеслась целая стайка всадников во главе с Томом. А вот мы с лакеем и дворецким остались стоять сиротливыми столбиками, смотрящими вслед удаляющимся.

– Мне нужна шлюха, – разбила тишину я, – где там вообще этот Варг? Из него бы вышла идеальная проститутка, да господин… хм. Я почему-то не запомнила ваше имя.

– Мелентий, леди Кери, – был невозмутим мужчина, – насчёт ваших слов, то полагаю, если вы в этом уверены, то так оно и есть.

Я хмыкнула.

– Вы мне уже нравитесь, Мелентий, – я оглядела сад, а после задрала голову к замку и в частности к его входу, – знаете, все эти деревья такие деревянные и лиственные, прям как надо, а вот стены… мм-м. Вам сообщили о предстоящем светском рауте в нашем саду? Нет? Как так вышло. Непонятно, – я сошла со ступеней, приняв помощь господина, и встала к деревьям спиной, – м-да. Серый. Крыши красивые, но вот вся остальная громада… ещё и эти жопные подсвечники! Кто их вообще сконструировал? Явно извращенец! – я задумалась, – а вот стены… да! Решено! Назовите мне количество полного штата служащих дворца мужского пола.

Я даже выпрямилась от воодушевления. Вот только дальнейшая моя болтовня о краске не возымела совсем никакого эффекта – господин молчал. Вернее, он и тот всё ещё стоящий заинтересованной статуэткой лакей застыли, кто в какой позе был, не дыша и не поворачивая даже глазными яблоками.

Пришлось пройти мимо каждого из них, махнув руками перед лицами и проверив ход времени вокруг. Оно шло!

– Какого…? Та девушка! – вспомнилось мне, – ага. Пришла ещё раз? Чёрт тебя дери! Где ты тогда⁈

– Луна вросла в мои глаза

В каждой деревянной вещи хором плакали леса, — снова печальная песня.

(прим. автора: Дарья Виардо «Песня юродивой»)

– Ага, – рванула ко входу я, – мм-м… привет, – запыхавшись и внимательно разглядывая хитренькое лисье лицо, которое в этот раз она не стала прятать от меня, рассматривая меня в ответ с тем же интересом, помимо… грусти, – не против, если я сяду? – спросила у неё с какой-то печальной улыбкой.