Текст книги "Солнце мира богов. Том первый (СИ)"

Автор книги: Анна Цой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

День прошёл на удивление отлично, потому как я смогла добиться исполнения моего плана, что с моим мужем было сродни появлению Цикла перед глазами. Так же здорово звучали в голове и слова Викторчика обо мне. Что-то про любовь, немного привычной пакости о правилах и конечно же о моём медленном вползании в планы лорда. Хм… интересно, что он написал в письме? Он мне его даже показывать не стал. Как и то, что послал маме. Насчёт последней всё может обернуться крайне глазовыбивательно. Однако…

– Предлагаю напиться, – я села, зажгла свечи взмахом пальцев и обернулась к мужчине.

После вообще переместилась ближе к его груди и села в медитативную позу. Виктор сощурил глаза от света, скрестил руки на груди и указал мне взглядом на мой же живот.

– Эль или вино с водой, – повторила его позу, – любой целитель скажет, что пару раз за беременность, и если очень хочется, то можно.

Живот, подтверждая, заурчал.

– Слышишь? – я положила его ладонь на бурчалочку, – будущая не алкоголичка со мной согласна! Она же хм… – мой тихий ехидный смех, – не дочь двоих выпивох.

Мужчина молча щёлкнул пальцами, потушив зажжённый мною свет, повернулся ко мне спиной и, кажется, умер – от него даже дыхание не доносилось. Я закатила глаза, нагло открыла портал, светящееся колечко которого озарило комнату, затем достала из него бутылку и воззвала к мириде:

– Аграрх, принеси мне стакан водички, – ногти вцепились в деревянную пробку, – пожалуйста. И открой бутылку, потому что твой хозяин делает слишком мёртвый и, следовательно, безучастный вид. К слову, выглядит это притворно, иначе как у нас с ним получился этот самый ребенок? Пьянство – грех, а трезвость – чешуя!

У меня отобрали бутыль, заставили свечи вспыхнуть и взмахнули рукой, чтобы открыть окно.

– Да, ты прав, – отправила смех ему вдогонку, – два душных человека в комнате – это проблема. С чешуей, если ты не понял, всё интереснее – так выражаются крестьяне, когда пытаются сообщить кому-нибудь о лжи. Ты знал? Нет? Ну и правильно, откуда тебе знать такую глупость. М? Откуда знаю я? Лучше тебе такого не… о! Водичка!

Удивительно похожий взглядом на знакомого всем белопёрого ворона старичок влетел в спальню через стену, держа в своей белесой ладони… образ стакана. Пустоту. Ничего. Отсутствие стакана.

Заметил это он в тот самый момент, когда протянул его мне, с брюзжанием заметив, что:

– Сама ночью слоняйся по коридорам! Противная! Кто тебя такую… – в мой лоб угодило короткое лобызание, – мерзкая! Не женщина, а… – он осознал, что я ничего не взяла, и потерянно оглядела стену, развернувшись.

Его понурый уход выглядел забавно.

– Интересно тебя к-хм… кроет, – отождествила действия и слова мириды и чувства его хозяина я, – «мерзкая» и поцелуй? Могу предположить, что через пару месяцев таким темпом можно дойти до «Сдохни в мучениях» и куннилингус. Что? – на его прямой насмешливый взгляд и поднятую бровь, – противоречия тоже можно развивать! Тем более…

– Первая часть его исповеди исходила из его личной позиции, – остановил меня Витисичка, уже попивая сладкое вино прямиком из бутылки, – в отношении глупости про разбавление вина водой, то категорическое нет. Это очевидная бессмыслица, которую ты желаешь преподнести мне в обличии обоснованного идеи.

Вот стервец! И что мне теперь… не умничать и не нести чушь⁈ Я на кого похожа по его мнению? На решительно адекватную⁈

– Вода, м-мерз-леди-чка, – очередное коллективное творчество двух мужчин – одного мёртвого, а второго вредного.

– Благодарю, подлмида, – улыбнулась ему я, – предлагаю поступить по совести, – это уже лорду, – я делаю два глотка и отстаю, а ты, в свою очередь, рассказываешь причину того, почему ты не пьянеешь, – наклонилась вперед, чтобы сказать по секрету, – это целители списывают на отклонения с… – я постучала пальцем у виска и кивнула, – ну ничего, – сама себя оправдала, – я тоже медленно пьянею, – я сквасилась и расслабила согнувшуюся крюком спину, – какой ужас. Ты тоже ненормальный.

На мою частую смену эмоций Виктор ответил улыбкой, скрывшейся за донышком бутылки с вином.

– Невыгодный обмен, – махнул ею в воздухе он.

И было бы всё не так явно, если бы не одно «но»:

– Погоди, – я вновь выпрямилась, – сколько пальцев я показываю?

Я вытянула вперед руку.

– Шесть, – с ехидной улыбкой и смехом в глазах сообщили мне.

Спина коснулась тёплого нагретого за день одеяла.

– Ага, – косой и быстрый взгляд на бутыль, – шутка. Забавная, как я сама, – я вытянула губы задумчиво, – ты откровенно пьян за одну третью бутылки при том, что в отличии от привычной реакции на подобное состояние, у других происходят иные изменения. С твоей стороны очевидная смена характера или… нет! Скорее проявление скрытого, а значит… ты в прошлый раз был пьянее нас двоих с этим… чтоб его! Вот почему такая сильная разница между тобой тогда и тем, к кому я отправилась жить. Значит… жаль, что ты всё запоминаешь, иначе… хочешь что-нибудь?

Мои глаза прямо-таки полыхали уверенностью, что сейчас я кое-кого направлю в правильное русло.

– Помимо тебя? – за мой монолог он успел осушить ещё треть бутылки.

Я вновь села, закинула ногу на ногу и помотала головой:

– Может объесться жирной мясной еды, заесть сладкими булочками, пряниками и запить сладким чаем? Ты даже его пьешь без сахара! Как насчёт тортика? С кремом и взбитыми сливками, который…

Пустая бутылка медленно, но верно очутилась на полу у кресла, совершенно ожидаемо упав и резво направившись в сторону двери в уборную. Я напряглась, даже не знаю от чего.

– У тебя невероятной глубины глаза, – со странным выражение лица поднялся со своего кресла лорд.

Я почувствовала насколько резво сжимается у меня попа.

– Ты откровенный алкоголик, – решила сказать ему, – не пей больше… великий Цикл! В-виктор, поставь меня п-пожалуйста!

Угадайте где я очутилась? Правильно! Удивительным образом знакомое плечо! И обстоятельства не привыкать!

– Ну и куда мы? – сдалась я, – кровать же там.

Звездочка*:

Гостиная встретила нас светом из окон и… всё. Зажигать свечи здесь никто не планировал.

– У меня есть предположение, что… – колени упёрлись в диванное сиденье, руки вцепились в спинку, – предположение подтвердилось. Вот только диван низкий, а ты… – его бедро коснулось моего, когда мягкая обивка прогнулась под его коленом, – п-понятно.

Одета я была снова в рубашку правильной жены, потому снять её было секундное дело. Если бы этим делом кто-то хотел заниматься – до ушей донёсся звук расстёгиваемого ремня.

– Больше никакого алкоголя, – сообщила самой себе, ощущая твёрдое касание сперва по влажным от боязливого осознания складкам, а после медленное движение по второму отверстию, – я же не пила и мне точно будет… о господи!

То, что я скуплю весь ассортимент горячительного, только чтобы он делал так всегда, уже стало ясным. Второе резкое погружение в моё влажное нутро, несдержанный вскрик удовольствия и шлепки между нашими телами. Его рука на моих бёдрах, пока вторая сжимает натянутую до предела ткань рубахи, впиваясь в плечи и немного шею. От этого становилось еще слаще. Сверху вниз внутри живота пробегала обжигающая волна, заканчивающаяся в самом напряжённом, нежном и незащищенном месте.

Ногти впились в обивку, я всхлипнула и подалась назад, встретившись с ним в самом глубоком проникновении.

Расплавленный до предела живот подарил мне лёгкую судорогу восторга, распространившись по всей глубине, вместе с раз за разом вторгающимся в меня членом.

Мужчина остановился, вторгся между моих совершенно мокрых бедёр пальцами, раздвинул ноги, а после потянул рубашку сильнее, попутно давя на спину. Находящийся все это время во мне стержень легонько продвинулся ещё глубже, встретив неожиданную для меня преграду. Ощущения от этого были странными, однако сладость из тела уходить не планировала:

– У тебя больше двадцати пяти⁈ – да, нужный вопрос сейчас.

Пальцы скользнули по моему лобку вниз, коснулись яркой точки, мягко задели губки и застыли на месте изучения. Полное проникновение.

– С чего ты так решила? – голос у него был хриплым, сбившимся и очень низким.

Медленное, ласковое движение во мне. Я решила убрать руку, повторив заманчивый путь вверх. Вот только в нём сейчас было мало смысла – чувства и так были чересчур яркими и насыщенными.

– Висталочья особенность, – я почти задохнулась, выпрямилась, вжалась спиной в его грудь и запрокинула голову, – ещё…

Его пальцы сжали внутреннюю сторону бедра, пока вторая рука придерживала низ живота. Томительные и сладкие движения в самую глубину. До предела. Стеночки сжались от спазмов, пока размеренные толчки подогревали вырывающееся за грань напряжение. Над ухом прозвучал шумный выдох – сжатие Виктору понравилось.

Его рука двинулась по бедру вверх, обогнув бок и неожиданно остановившись на копчике.

– Мне нужен твой хвост, – его указательный палец начал спускаться вниз, проникая между ягодицами и, естественно, замерев на расслабленном отверстии, – сейчас! – проникновение сразу на фалангу внутрь.

Я вскрикнула, не понимая, когда он успел увлажнить его. Хвост появился сам собой, развернувшись и желая прикрыть то место, где одновременно с его достоинством меж разведенных половых губ, двигался уже весь палец.

– У тебя пьяный фетиш, – усмехнулась, зашипела и выгнулась я.

Следом за этим из меня вырвался стон. Второй палец.

– Ты сегодня податливая, – сбивчивый шёпот на ухо, пока вторая свободная рука убирает непослушный и совершенно не знающий куда себя деть хвостик.

Я сжала его шлепнувшее о мой зад бедро и впилась второй рукой в спинку дивана.

– Доминируй ты настолько… пожалуйста, – шёпотом, —…почему ты такой большой… и я буду…

Договорить мне никто не дал – пальцы выбрались из захвата, вынули из почувствовавшей покинутость глубины член и прижали горячую головку ко второму входу. Мягкое проникновение, странное ощущение расширения и… движения. Не такие резкие, как были с другим отверстием, однако совсем не ласковые. Мерные, безжалостные и очевидно не такие приятные, как были тогда в таверне с… со вторым задействованным… Боже, Элла!

Мои пальцы направились к клитору, сделав всего пару прикосновений, прежде чем затвердевшая до предела ось не вошла в меня с резким шлепком и не двинулась ещё несколько несдержанных раз, низвергая обжигающее семя.

– Это сто процентов лучше миссионерской, – хмыкнула я, когда из меня сперва вышли, затем сделали шаг назад, а после слов остановились.

Виктор заморачиваться не стал: подхватил пискнувшую от неожиданности меня на руки, лёг на всё тот же диванчик, позволил мне скатиться к спинке и, продолжая обнимать потерянную меня, закрыл глаза. Такой же голый, не такой к-хм… чистый, а ещё совершенно наплевательский.

– Я, как бы, не против того, что мы тут будем спать… погоди! Ты разрешаешь мне ночевать с тобой? – я попыталась перелезть через него, – я ни на что не намекаю, но у меня в эм… попе…

– Помолчи, – его рука прижалась к моим губам.

После вернулась на моё плечо и застыла там намертво.

– Придется менять диван, – буркнула ему в ответ, положила голову на грудь и оглядела погруженную в сумерки комнату.

Конец звездочки:

– Тебе не кажется, что я лысею? – спросила у щурившего мутные глаза мужучичка (от слов «муж» и «жук»), который пытался уже десять минут терпеть мои поглаживания в области бедра его правой ноги.

Служанка в спальне готовила принадлежности и костюм для лорда. К слову, увидеть её приход мне удалось. Шок, обозначившийся на её лице и беззвучный вскрик, который она обратила в тихий поклон, стали для меня стимулом убрать собственную руку с кое-чьего паха (во сне случилось, честное висталочье!) несколько ниже. Виктор и его части тела путь моей ладони оценили. И определили самый лучший вариант – прикрыться мной. И вот: я валяюсь на его груди, прикрывая и физически удерживая от поднимания весь… срам. Насчёт последнего стоит упомянуть, что было утро.

Я вернула шее нормальное положение, не изворачивающееся так, чтобы смотреть в голубые глазки, и ощупала голову на наличие волос.

– Может мне парик купить? – его молчание я восприняла как согласие, – в нём хоть не такие редкие… постой! – я резко села на выдохнувшем от такого мужчине, – я Бурбоню не покормила! Или… – пришлось лечь обратно, – всё правильно – она сытая. Хотя, если честно, она бы и без меня таковой была, – я хрюкнула, – дверь открыта, Терра в соседней комнате. Ещё и Эрик утром пробегать будет.

Мимо нас пробежала служанка, пронеся всем известную бутылку с вином. После них двоих осталась полоска красных капель на полу.

– Не будоражь Эрика, взбаламучивающая, – строго возвестил Викторчик, – ты лишаешь его озабоченную голову и без того шаткого покоя.

Я сжала пальцами напряжённое мужнино бедро и двинулась пальцами вверх по ноге. Лежать стало неудобнее.

– Может поспим ещё пару часов? – мои пальцы были перехвачены, особой вольности действий мне не осталось – я потянулась, задрав руки вверх, – семь утра! Мм-м! Здесь настолько громкие часы, что засыпала я часа два, – в подтверждение зевнула, – тик-так всю ночь. Как ты тут спишь? А, постой, ты же в спальне обычно… может будем спать на кровати в следующий раз? Тут совершенно неудобно… куда мы? Купаться? Это хорошая идея, потому что душ меня больше прельщает, чем… – меня опустили в подготовленную служанкой воду, – фурако.

Вышло у меня недовольно. Вот только Викторюсику было, мягко говоря, «срать» на моё отношение к этому, возгласы и дальнейший монолог:

– Я для тебя, как что-то постыдное? Неприятное? Спишь ты отдельно, – я оглядела ванную, не обнаружила в ней служанок и осталась недовольна, – а кто меня будет мыть⁈ Ты слушаешь? Любимый мой, родной! Отдельно спишь, – повторила, когда он с мимически пассивным выражением размеренно втирал в свою грудь мыльный раствор, – отдельно моешься. Живёшь отдельно! Только представь, как я помогла бы тебе намылить что-нибудь… необходимое для устойчивости женской психики, – каверзная улыбка, – и, к слову, находящееся внутри самой женщины в определённые моменты. М? Нет⁈ Ха, – обиженно и резко отвернув голову, – я, может, тоже в этой… бочке не хочу плавать, а ты меня не спрашиваешь и несправедливо полагаешь, что я знаю, – я потянулась к подносу, очевидно подготовленному специально для меня, – что я знаю… фу-у… что это за пакость? – мой палец обмакнулся в склизкую густую жижу с травянистыми кусочками, – нет! Решено! Я к тебе.

Я резво выпрыгнула из фурако, прошлёпала мокрыми босыми ногами по каменному полу и запрыгнула под струи воды, впечатавшись в неодобрительно настроенного мужчину. Язык мстительно прошелся по его груди, вызвав совсем уж осуждение.

– Ты немного мыльный, – я начала растирать по его груди оставшийся раствор, – но даже так вкусный. Хочешь я спущусь ниже? Вижу же, что хочешь!

Меня схватили за плечи, развернули спиной к нему и направили на меня струю воды, предварительно крутанув горячий вентиль на минимум.

– Х-хол-лодн-н-но! – закричала я.

Надо мной сразу же сжалились, прижав к кажущейся горячей теперь груди и произнеся на самое ухо:

– Личное пространство, озябшая, – с долей иронии.

Я мстительно вжалась в него, охлаждая спину.

– Скажи это своей пьяной личности, ворвавшейся вчера в моё заднее нутро с напором тарана, атакующего непокорную крепость! – с гордым видом обличила его я.

Виктор усмехнулся.

– Крепость была покорной, ершистая, – вновь отодвинул меня подальше от себя мужчина.

Он смыл с себя остатки пены, пока я придумывала как продолжить этот диалог, а после шагнул из стеклянных перегородок, начав вытираться по пути к спальне.

– Я сообщу слугам о твоей беспомощности, – дьявольски отплатили мне, – поторопись, завтрак будет подан через пятнадцать минут.

Я успела лишь скрестить руки на груди и открыть рот, прежде чем он исчез за дверью.

Беспомощности⁈ Я урожденная леди! Да я в Гнезде так намучалась с самостоятельным мытьём, что упросила Нирраллин помогать мне! Чем эта история закончилась лучше не вспоминать – я до встречи с Вар-р-ргом, чтоб его собственная стая искусала до полубреда, искренне осознавала себя нетрадиционно ориентированной. После в мою жизнь ворвалась бисексуальность. И вот: кто же знал, что я в конце концов выйду замуж⁈ Дальше была только полиамурность – статус местной, а может даже главное шлюхи Танатоса я получила.

– Миледи? – вынула меня из дум одна из «моих» служанок, – Лейси принесёт вашу одежду из комнаты. Желаете что-то определённое?

Меня взяли за руку и аккуратно, чтобы не поскользнулась на мокром полу, довели до фурако.

– Не стоит, – плюхнула ступнёй по воде я, – у меня есть другая идея.

Глава 12
О столичном борделе, юности и лысом Механике

– Смени одежду, – пока что мягко посмотрел на меня серыми глазами Витюсик.

– Это мой основной образ, – единственное, что я изменила в боевом висталочьем наряде, это туфли на каблуке, а так… – естественный. Можно сказать, природный! Что тебе не нравится? Вырез комфортный для бега, прыжков и… даже с моей грудью, – почему-то решила показать ему две широкие резинки, стягивающие две половины бюста в броское и до ужаса сексуализированное великолепие.

Вот потолстею и станет пятый, тогда будет интереснее, а сейчас…

– Полуобнажённые бедра, полностью обнажённые ноги, отсутствие какого-либо подклада или нижнего слоя, а также корсета, бюстье, накладки, – пояснили мне, – твоя боевая форма вызывает как минимум мысли о разврате, как максимум… не важно. Хвост – отдельный вид провокации.

Я упала в кресло напротив него и закинула ноги на ногу, отчего ноги стало видно больше. Ограничился обзор лишь боковой прорезью.

– Природа создала нас такими, золотой мой, – пояснила ему, – скольких не развратных висталок ты видел? Я отвечу – ни одной. Так что… – сделала вид пришедшей в мою голову гениальной идеи, – но мы можем перенести на такой случай мои вещи в твой гардероб, и проблема будет решена! – я хлопнула в ладоши, – по-моему, замечательная идея.

Лорд снисходительно меня оглядел. Я улыбнулась шире. В гостиную влетела мирида, бросила мне на колени сверток и с бормотанием о моей бессовестности выпорхнула в окно. Я насупилась, но платье из упаковки достала. Мой «восхищённый» взор Виктора более чем устроил.

– Это, помимо того, что не моё платье, так ещё и не мой фасон. Парадигма строгости и концепция трагизма – не моё, знаешь ли.

Меня проигнорировали. Я тяжело вздохнула, вернула себе высшелордовский вид или человечий, что в какой-то мере было синонимами, вильнула голым задом перед лицом мужчины и легко вошла в достаточно простое утреннее платье.

– Кошмар! – я общупала натянутые на груди пуговочки, к счастью мелкие и частые. Всё, что они закрывали, обещало выскочить наружу при любой доступной возможности.

– Нижняя юбка, – напомнил мне Витюсикчик.

Концентрация нагнетающего традиционализма, чтоб его.

– В нижней юбке и без трусов, – буркнула для него, – гениально, – на моём лице появилась хитрая усмешка, – может твои захватить?

– Не…

–…стоит, – перебила, а вернее добавила я, – дразни меня дальше. Дразни! – я вихрем подлетела к нему, впилась губами в губы и продолжила тоном рассказчика пугающих историй, – давай. А я ближайшей ночью, пока ты спишь, проберусь в твой кабинет и разбросаю карандаши по всему столу, – на его лице загорелась улыбка, которой как результатом я не восхитилась, – а ещё оближу половину, а вторую сгрызу! – совсем уж угрожающее.

Тёплые руки скользнули вниз по спине, уместились на округлой попе и надавили на неё, вынуждая меня практически лечь на него – пришлось упереться локтями в его грудь и замереть, ожидая его дальнейших действий. Они последовали: тонкие длинные пальцы пробежали по моей щеке вверх и ласково заправили мелкие кудряшки, которые невозможно было убрать в шишку.

– Тебе восхитительно идёт как платье, так и общий строгий вид, – пророкотал он, заставив меня возмущёенно скваситься.

И отомстить:

– Если бы я не знала, что ты меня любишь, то осознала бы это сейчас, – такая себе месть – только спровоцировала на губах усмешку.

– На завтра запланировано посещение Рощи модистками и швеями, – он посадил меня, подтянул за плечи и развернул вертикально, – не забудь сообщить им мою волю насчёт самых строгих панталон по колено. Пар десять. Я убеждён, что в них тебе будет стесненно глумиться и смутьянить перед собственным мужем.

Не знаю, что именно на меня в этот момент нахлынуло, но я, помимо привычного забрасывания на его плечи рук, наклонилась к его носу и запечатала там наглый быстрый поцелуй, не забывая съёрничать:

– Я сперва было подумала: зачем тебе столько панталон? Куда ты их будешь носить? Да и под какой твой костюм они способны подойти? – мой тихий смех на уровне гиены обыкновенной смутил, кажется, только пробегающую мимо нас сотый круг служанку, – но потом как прозрела! – набрала в грудь больше воздуха, – ты прав, если ты будешь в таком белье, то я точно не смогу смутьянить! – закатила глаза, – и тем более глумиться, – важно кивнула, – никогда не практиковала, а после того, что ты планируешь мне продемонстрировать… мм-м! Могу я тогда заказать пару экземпляров на свой вкус? Тебе пойдёт оттенок «кардинал»! Или нет – фрез!

– Завтрак подан, милорд, – отчеканил невозмутимый дворецкий, после слов которого меня подкинули вверх, поставили на пол и предложили локоть.

– Благодарю, Мелентий, – к мужчине от Витюсика, – оттенки красного будут до безобразия неприличны даже для тебя, – будто бы и не услышал про адресованность моих слов он.

Я шагнула вслед за ним в коридор и восхитилась:

– Мне казалось, ты не разбираешься в цветах!

Он размеренно кивнул.

– Ты указала мне на мой пробел в образовании. Меня это смутило.

Ах, если бы ты знал сколько всего я могу тебе сообщить из того, что ты не знаешь. Твоё смущение переросло бы в ужас. Однако… где вы видели такого индивида мужского пола, который станет изучать вопрос, не поставивший его в затруднительное положение⁈ Да почти все сидели бы и тупили дальше, а Виктор… он со всех сторон был идеальным. Но не приторным, что было со всех сторон невозможно.

Эх, встретил бы ты меня девять лет назад, то всё было бы по-другому. Никакого Варга, статуса шлюхи, Зигмунда, да и Хакгардов вообще (ну, кроме одной), вероятно, я бы и в Ковен не попала бы. Не было бы той череды проблем и дерьма, которое… Так! Всё. Закончила. Натянула на лицо улыбку и радуйся новому дню, Элла! В пень все это. У тебя есть только ты, клеточка внутри и наше общее на первые полгода будущее. И оно будет самым счастливым из всех счастливых, которые были у меня когда-либо.

– Ты не ночевала в своей комнате, ты… потас… – Терра заметила вошедшего следом за мной мужа и переобулась, – потасовку какую устроила! Мы с управляющей всё утро пытались найти тебя, несносная! А т-ты…

– Утро не должно начинаться с баталий, Андентерра, – усадил меня в кресло рядом с собой лорд.

– Доброго утрочечка, сладенькая миленькая тростиночка Терра! – вымолвила я под её недовольство, – ты такая молодец, что ходишь на каждый приём! Умница. Не то, что я. Даже странно, что ты такая худенькая, – я задумалась, – может для тебя шестиразовое питание ввести?

Виктор, разглядывающий светлый луг за окном, смолчал.

В столовую влетел сонный и запыхавшийся Эрик, понуро прочапал к своему месту и замер, отвлекшись на меня.

– А ты чего здесь забыла? – невероятный по эмоциональной окраске вопрос, – сейчас утро, а ты спишь до обеда. Т-только восемь, а т-ты… я думал…

Он стушевался и занял своё место, растёкшись по креслу в уныло-задумчивую лужицу. Я же решила действовать сейчас, иначе за приём пищи нашего лорда доведут до белого каления, он станет мрачноглазой занозкой и остановит выдачу дивидендов хитрожопым жёнам.

– Любимый, – сделаем мягче первый заход, – золотой. Драгоценный, уважаемый, обожаемый, – по его взгляду стало понятно, что следует остановить поток облизываний, – бесценный мой, я могу сегодня переместиться до столицы?

Виктюсичка-противнюсичка дождался сноровистой подачи завтрака в виде каши, от которой я скривилась, уверенная, что у нас двоих с ней жизнь не срастётся, а после кивнул.

– Полностью съеденная порция завтрака, и я дам разрешение, – мне указали на массу на блюде, размазанную по плоской посудине.

Мы с кашей переглянулись, оставшись друг от друга не в восторге. Это потому, что я с утра свой ритуал одевания и штукатурки не предприняла. В ином случае субстанция бы аплодировала. Честное висталочье.

– А я могу взять себе в сопровождение Эрика? – сравнивать плюсы и минусы такого договора можно было долго.

Если нет, то…

– Как пожелаешь, – усмехнулся мужчина, – при двух съеденных порциях.

Хотелось бухнуться лбом о стол, но там уже заняла место эта несносная противная прилипчиво-густая дрянь. Все определения по какой-то причине подходили и ко мне.

Что ж, Эрик, сыночек. Ты за это мне должен как минимум пять секретов собственного отца, которые я ещё не знаю!

– Как скажешь, ненаглядный, – взялась за ложку я.

Мм-м… на молоке.

– Мой лорд, но сопровождение не может быть… – прошептала Терра, – они же не родственники.

– Мам, не мешай, – надулся младший лордик, – ты опять всё испортишь!

Произнёс он это крайне бурчаще и почти шёпотом.

– Покончили с утренними любезничаниями, – ни на кого даже не смотря, приказал глава рода.

Я достала из-под блюда шёлковую салфетку и ткнула несколько раз ею в его губы, делая деятельно-сосредоточенный вид.

– У тебя по всему лицу каша была, – ровный тон было сложно держать.

Молчаливо взирающий на нас всё это время Том решил высказаться:

– Сгинул, – с тяжёлым вздохом, – обречённо шагнул в топь.

Я хрюкнула.

– Буль-буль, – оглядела всех, кто смотрел на меня сейчас, – чафк-чафк! Что там ещё болото может «сказать»? Ква-ква?

Не замеченный мною ранее стакан молока был поднесён к губам. Глоток.

– Что? – пару раз хлопнула глазами, – были предположения, что крайне туманные намеки, – смешок, – будут мной не поняты? Или проигнорированы? Не-а, – с экспрессией, – Невозможно перекрыть яркое пламя горящих от любви сердец!

Томлирих тяжело вздохнул. Остальные промолчали. Кроме меня, конечно же:

– Я доела первую порцию пакости, можно мне вторую? – обращение к слугам.

Ложка отправилась в рот, чтобы быть сжатой там зубами и не быть замаранной, пока мне несут порцию номер два.

– Мам, она сегодня с папой ночевала, – спалил всех старший сыночек, – разозлись и подготовь для неё отраву.

– Том, прекращай подобные шутки, – стал холодным Викторчик.

Бабульдос и Томлирих переглянулись, дав понять друг другу, что шутки-шутками, а ядами стоит припасаться заранее.

– Можно мне новую ложку? – оглядела опороченный предмет я.

В нём теперь имелось пять небольших углублений от висталочьих острых зубёшек. Нервная я какая-то в последнее время. Магний, вроде, в одном из шкафов лежит.

Хотя… в последнее время? Да у меня творожное расстройство, помимо общего тяжёлого отношения к самой себе (именно «творожное», и никак иначе!).

– Пап, тебя не смущает, что отверстий на ложке пять, будто их оставило какое-нибудь острозубое животное, а у… матушки обычные зубы. Не клыки, – решил докопаться до меня Томлирих, – на полотно ложки только четыре помещается. Я посчитал.

Я умилённо оглядела его.

– Ух ты ж папин следопытик! – восхищенно хлопая в ладоши, – что ещё странного заметил?

Должна же я понимать, насколько быстро мне придётся ретироваться.

– Волосы растут очень быстро – уже заметен настоящий рыжий цвет, – хмуро продолжил парень, – ногти выкрашены только для отвлечения внимания – на самом деле это полноценные когти. Про зубы уже сказал, не могу понять почему противоморочные барьеры на вас не сработали. Глаза иногда меняют цвет. Вам некомфортно с этой маской… лицом – не знаю, как сказать. Одно веко при прямом взгляде слегка опущено, а второе наоборот – делает вас пучеглазой и болезненной. То есть это не морок – разрез глаз не подходит под глазницы и ширину глазного яблока. Само лицо и его выражение кажутся милыми, но только на первый взгляд: потом ощущается серьёзный дисбаланс – что-то мешает воспринимать вас, как обычную леди.

Я проглотила последнюю ложку каши со второй порции, недовольно икнула и отодвинула стул, планируя сбегать нахрен. Откуда он такой пытливый взялся⁈

– А ещё руны на ладонях совсем не руны, а печати на магию. Замаскированные под татуировки. Причём всех восьми видов. Матушка, а зачем так много? На Хакгарда вы не похожи и родственницей им быть не можете. Значит, и всех магий у вас быть не может?

Я встала на ноги.

– Перебдеть никогда не помешает! – ответила ему, – ну ладно, пока всем. Счастлива была пожить у вас здесь. Не срослось.

– Не опаздывай к обеду, – напомнил Витюсик, а после начал разговор со старшим сыном, – печати на ладонях я не распознал. Ты стал внимательнее, это похвально.

Я, собравшаяся уже уклоняться от ссаных тапок, замерла, обернулась и вгляделась в совершенно беспечное выражение лица главы рода. Его ничего не смущает? То, например, что сообщил во всеуслышание его сын пять секунд назад⁈

– Мне открыть вам портал? – заметил мое внимание к его персоне муж, – экипаж будет готов в течении пятнадцати минут.

Мои нервные шаги обратно к столу никого от тарелки не отвлекли. Я плюхнулась на противоположное Виктору кресло и скрестила руки на груди.

– У вас вся семья странная, – после тридцатисекундного перевода глаз с одного Кери на другого.

Ответил мне Эрик:

– Нет, – он хмыкнул и заулыбался, – ты неправильно выразилась: «у НАС семья странная» – ты ведь тоже Кери.

Том поджал губы:

– И постраннее нас будеш-ш-ш…те. Матушка.

В этот момент я чувствовала, будто чего-то не знаю, что-то не понимаю, а что-то мне просто не дано понять.

– Нет, ну если так смотреть, то всё вполне сносно, – пожала плечами, вскочила и прошлёпала до двери, – Эрик, тебе приготовления требуются? Мне – пять минут с дорогой до комнаты.

– Я буду у входа, – вид у него был возбуждённый.

Ещё бы.

Замысловатые коридоры Рощи. Женское крыло и гардеробная моей комнаты. Противное утреннее платье было сброшено прямо на пол, сундук под полками открыт нараспашку, а лишние вещи отправились вслед за трагическим одеянием, выданным мне Виктором. Так… остановка времени. Я плюхнулась попой на пол, открыла фальшивое дно сундука и обнаружила под ним учётные книги. Необходимые для похода в банк документы были достаты. Или достаны – понятия не имею.

– Книжки, книжечки, книжулички, – пролистывала страницы я, – хм… профицит – это плохо. За чем только мама следит? – схрон и засолидоленная чашка чая в моих пальцах, – потом отмою, – ответ самой себе, – Виктосик, очевидно, попросит меня стать вкладчиком на первое время, чтобы проверить рентабельность плана. У них же сейчас агерата нету. Или он всё это время был в закромах? Нужно организовать морской фрахт, иначе… по земле перевозка будет отлаженной и простой, но морем? Два разных материка… хм… а если порталом? – глоток чая из чашки с паучатами, – накраситься надо ещё, – звук поставленного на пол фарфора, – порталом долго, – из схрона достался сундучок, из него – косметические принадлежности (грим, то есть), – воздухом смысла нет – драконы в последнее время дерут так, что я, считай, ничего не привезу. Значит вода.