Текст книги "Жить жизнь. Трилогия о любви и манипуляциях (СИ)"

Автор книги: Анна Богинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 76 страниц) [доступный отрывок для чтения: 27 страниц]

– Спасибо за все, Матвей Анатольевич.

Положила книгу на стол и направилась к двери. Можно было много всего сказать, но вряд ли он готов это услышать и понять. Гораздо важнее то, что она поняла сегодня: он для нее прочитанная книга под названием «Профессиональный манипулятор».

Анна ощутила легкое прикосновение к своей руке: Матвей остановил ее, взяв за запястье. Она продолжала падать.

– Ты не хочешь меня отпускать? – удивленно спросила Анна.

– Да, – сказал мужчина в маске хирурга.

– А что ты хочешь? – Он только смотрел в глаза своим долгим взглядом. – Опять посмотреть мне в глаза?

– Угу, – ответил Матвей.

Анна заглянула ему в глаза. «Взгляд, полный любви и страдания. А может, страдания и нежности?» – подумали бы многие женщины. Но она понимала теперь, что значит этот взгляд – тренированный взгляд игрока.

«Интересно, сколько лет нужно, чтобы натренировать такой взгляд, вместо того чтобы строить карьеру хирурга?» В его понимании это последний шанс выиграть игру. Последняя попытка дожать ее кнопки. Анна смотрела ему в глаза: в последний раз смотрела в эти глаза цвета горького шоколада. Она падала, но в этот раз не разбилась. Взлетела в метре от асфальта. Она победила себя, перестав искать ему оправдания. Она приняла эту реальность. В этом взгляде она прочла, что это уже не ее путь. Она усвоила урок под названием «Профессиональная манипуляция» – главный урок в жизни каждой красивой и успешной женщины.

– Ну что, пока?

Он молчал. Анна вышла из кабинета. Уверенной походкой шла она по коридору клиники. Шла не спеша. Ей некуда спешить. Наоборот. Каждая секунда пребывания здесь подтверждала ее правоту. Ей хотелось продлить эти секунды, чтобы запомнить, что невозможно быть с тем, кто не хочет, что невозможно изменить того, кто не хочет. Того, кто предпочитает оставаться в своей игре.

– Спасибо. Берегите себя, – сказала она Лене.

Анна вышла на улицу. Она сделала глубокий вдох. Солнечное августовское небо наполняло энергией ее тело. Она поняла, что свободна от его игры. Что теперь не нужно ждать его звонков. Его решений. Не нужно ждать его приходов. Что она стала победителем в его игре. И в эту секунду она осознала главное: нет ничего ценнее, чем внутренняя свобода. Настоящая самодостаточность не нуждается в признании со стороны. Чтобы чувствовать свою красоту, ум, величие, совершенно не нужно получать подтверждение от мужчины. Ни одни отношения не должны превращать тебя из ветра в песчинку. Ни один мужчина и отношения с ним не стоят того, чтобы терпеть давление через манипуляцию. Только действия мужчины показывают его истинное отношение. А бездействию нельзя искать оправдания. Лучшее, чем ты можешь быть, – это ветром в состоянии внутренней гармонии и свободы. Жить жизнь. И в этом твоя энергия женщины. Только тогда ты можешь творить и созидать.

Эпилог

Анна зашла в «домашний» японский ресторан. Виталик уже ждал на летней террасе.

– Аннушка! – приветливо воскликнул он, вставая из-за стола и направляясь навстречу. – Ты просто невероятная сегодня! Высший уровень luxury style! Как ты? – заботливо спросил друг.

– Я? По-разному. С одной стороны, мои кнопки еще нажаты, с другой – освободилась от непонимания. Я свободна от игры.

– Рассказывай, – сразу предложил он.

Анна подробно пересказывала события вчерашнего вечера и сегодняшнего дня. Виталик слушал, не перебивая, делал какие-то пометки на листе. Анна в очередной раз восхитилась его умением слушать. Она закончила свою исповедь.

– Понимаешь, я во всем оказалась права, – грустно сказала она. – Знаешь, какая песня играла в кабинете? «Любовь убивает». Услышав ее, я должна была понять, что он любит меня, – Анна горько усмехнулась. – НЛП.

– А чего в маске? – поинтересовался Виталик.

– Боялся, что по невербалике прочитаю правду. Его пятидневная щетина – это тоже желание скрыть лицо.

Виталик утвердительно кивнул:

– Вот шиза!

– Представляешь, в чем ирония жизни. Он придумал, что я играю с ним и что Люси нет, а в результате потерял нечто важное. Потом попытался отмотать назад, но оказалось поздно.

– Какие выводы ты сделала? – психолог замолчал на несколько секунд, видимо подбирая правильные слова. – Что ты поняла?

Анна улыбнулась: он часто говорил с ней как с маленьким ребенком – издержки профессии. Но ей это нравилось. Она чувствовала себя ученицей, пересказавшей учителю содержание прочитанной книги и получившей контрольный вопрос. Проблема заключалась в том, что, идя на эту встречу, она была готова пересказывать, но совершенно не готова к вопросам.

Виталик же был хорошим учителем: он, как и жизнь, требовал больше того, к чему мы готовы.

– Я многое поняла, Виталик. – Он внимательно слушал ее. – Поняла, что в век интернета и обучающих программ, когда доступны любые знания, профессиональная манипуляция стала нашей реальностью. Выросло целое поколение мужчин, владеющих техниками тотального подчинения женщины, – Анна вздохнула. – И хотим мы того или нет, это происходит не где-то и даже не рядом, а с нами. А красивые и успешные женщины – цель номер один для таких вот «профессионалов». Эти женщины под прицелом. И каждой нужно быть очень внимательной.

Анна продолжала озвучивать выводы, которые сделала в последние сорок дней своей жизни. Дней, которые изменили ее навсегда.

– Ты знаешь, я очень благодарна Матвею. Он многому научил меня. Научил самому важному в жизни. Раньше я думала, что каждая женщина уникальна. А теперь знаю: да, мы уникальны, но у каждой из нас есть одни и те же кнопки, нажав на которые можно получить нужный мужчине результат. И совершенно неважно, кто я или кто она, какое у нас образование и какие достижения, какая внешность и какой жизненный опыт. У нас у всех одинаковые кнопки. Нет смысла пытаться заблокировать их, потому что благодаря им мы и являемся женщинами, – она замолчала и с чувством продолжила: – Важно научиться видеть, когда на эти кнопки нажимают. И особенно важно видеть, когда на эти кнопки нажимают сознательно. Он научил меня видеть эту сознательную манипуляцию. Если бы женщины знали, какие у них есть кнопки и, самое главное, Каким образом на них нажимают, они смогли бы стать намного счастливее. Они не тратили бы свое время на бесконечные «Почему?», на поиск оправданий. Они не тратили бы жизнь на отношения, которые все равно ни к чему не приведут.

Анна закончила. Психолог молчал, но выражение его лица ясно говорило: «Зачет». Экзамен сдан. Но Виталик слишком хороший учитель, чтобы закончить там, где это сделали бы остальные. Он задал еще один вопрос:

– И что ты собираешься делать с этими выводами?

– Ты знаешь, я много думала об этом сегодня, – призналась она. – Думала не о себе. О других женщинах. Я думала: хорошо, я знаю психологию, знаю НЛП, знаю невербалику, но самое главное – вокруг меня есть знающие люди. А что с другими? – ее вопрос адресовался не Виталику, а самой жизни. – Целый день после встречи с Матвеем читала форумы жертв таких манипуляторов, таких игроков. Читала истории их судеб. Истории о том, как они лежат на диванах месяцами, а кто-то годами. Кто-то теряет карьеру и бизнес, кто-то – детей и семью. Они думают, что у них любовь. А на самом деле это результат нажатия на их кнопки, результат манипуляции. Знаешь, что страшно в применении этих техник? – Виталик покачал головой. – Зависимость! Эти техники создают эмоциональную зависимость от мужчины. Женщина способна ждать такого мужчину годами, ей кажется, что с другими подобных чувств нет и близко. Эта зависимость мешает жить жизнь, – Анна вздохнула. – Я читала и думала, что, когда мне было нелегко, жизнь послала мне Арниса, потом Арама, жизнь послала мне тебя, потом я вспомнила об Артеме. А другие? Если рядом с ними нет таких Виталиков и Артемов? Что будет с ними? – Анна замолчала.

– И? – задал Виталик свой любимый вопрос.

– Я напишу роман-тренинг, – уверенно сказала она. – В нем каждая женщина получит четкую инструкцию к себе самой. Инструкцию о том, какие есть кнопки, как на них нажимают и как определить, когда это делается сознательно.

Виталик смотрел на нее удивленно.

– Для чего?

– Чтобы помочь женщине жить жизнь без манипуляций. Эта инструкция даст освобождение от манипуляции навсегда, – искренне ответила Анна.

Виталик продолжал докапываться до сути:

– И как же женщине защитить себя?

Анна задумалась.

– Первое и самое важное – самодиагностика. Хорошо – это когда хорошо. Любой дискомфорт – в виде бессонницы, возвращения к вредной привычке – это сигнал: что-то не так. – Виталик кивнул. – Второе – понимание: когда перед тобой предстает альфа-мужчина, далеко не факт, что он настоящий альфа. Третье – доверие, уважение и забота: вот три составляющие нашей защиты. Смотри на действия. Настоящий альфа не будет страдать такой ерундой, как опоздания и нагнетание таинственности. Систематическое игнорирование звонков и СМС, общая закрытость, отсутствие вопросов о твоем прошлом и рассказов о себе, нежелание знакомить с друзьями – это сигнал. А значит, смотри на него через «Не верю». И конечно же, знание техник, которые они используют. Инкубационный период продолжительностью девяносто дней. Только наблюдение.

– Я восхищен! Превращать сложное и непонятное в простое и доступное – в этом и есть твое предназначение, – с улыбкой резюмировал Виталик.

Но Анна не заметила его комплимента.

– Знаешь, что меня поражает? Сила воздействия этих кнопок. Я все понимаю, уверена в каждом его действии, точно знаю, как он это делает. И сегодня убедилась опять, – она громко вздохнула. – Но у меня до сих пор есть чувства к нему. Как отжать эти кнопки?

– Не знаю, – искренне ответил друг.

– Должен быть способ. Потому что если их так быстро включают, значит, их можно как-то отключить. Я должна найти этот способ. – «Найти пятновыводитель», – вспомнила она свою аллегорию. Анна вздохнула. – Я не буду лежать на диване в позе зародыша. Я не такая.

– Ты, Аннушка, точно найдешь! А ты когда-нибудь писала книги?

– Да, я пишу всю жизнь, – словно извиняясь, ответила она. Эту тайну знали немногие. – Я написала свой первый рассказ в четырнадцать лет. Он, кстати, победил на конкурсе. Потом я писала для газет, для журналов, для авторов. Я писала всегда. Своим творчеством я делилась с очень узким кругом людей. Я автор нескольких известных романов, изданных под псевдонимами. Но этот будет первым, который я подпишу своим именем, – она сделала паузу. – Я перестала писать только со Стасом. За три года – ни строчки. И знаешь, за что я больше всего благодарна Матвею? Он разбудил меня. Этого не было три года – состояния, когда в твоей голове, нет, в твоей душе рождаются слова, которые складываются в предложения. Когда ты должен написать, потому что не написать невозможно. Я вижу каждую страницу этой книги, – ее большие глаза наполнились слезами. – Иногда урок тоже может стать благословением.

Виталик молчал, обдумывая полученную информацию. Мобильный Анны прервал их разговор звуком СМС.

– Это Матвей: «Надеюсь, с гистологией все в порядке», – она замолчала, пытаясь понять причину этого сообщения.

– Вот шиза! – в сердцах воскликнул друг.

– Неужели игра для него продолжается? – поразилась она.

Виталик задумался на несколько секунд и ответил:

– Вопрос не в том, продолжается она для него или нет. Вопрос – хочешь ли ты продолжать его игру?

Анна молча отодвинула телефон подальше.

– Так ты ответишь?

Анна задумалась. Она принимала решение.

– Отвечу, когда мы закончим. – На лице Виталика ясно читался вопрос: «Зачем?». – К моменту выхода книги я должна быть уверена в каждом слове, написанном в ней. И если он хочет поиграть, я поиграю с ним, но это будет уже моя игра.

Продолжение следует…

Грех прощения. Не совершай греха прощения

В этой книге нет оглавления – только содержание. Каждая ее часть – грань в отношениях между мужчиной и женщиной. Мужчины – часть нашей жизни, самая важная и самая глубокая ее часть. Благодаря им мы рожаем детей, развиваемся, пишем книги. Благодаря им превращаемся из гусеницы в бабочку. Или не превращаемся…

Эта книга в очередной раз показывает, насколько мы, женщины, разные. И в то же время дает возможность осознать, насколько мы одинаковы. Эта книга помогает пройти путь от состояния «грех прощения» до состояния «жить жизнь». Эта книга рассказывает, чем искренность отличается от манипуляции, любовь – от зависимости, рабство – от свободы.

Все события и герои вымышлены, любые совпадения случайны.

В романе-тренинге использованы приемы графологии, позволяющие составить психологический портрет человека по ошибкам, допущенным на письме.

Содержание

Понимание

Наблюдение

Убеждение

Разочарование

Сатисфакция

Агония

Трансформация

Осознанность

* * *

Теплый воздух августовского вечера окутывал нежностью, попадая в салон сквозь приоткрытые окна. В автомобиле звучала песня. Анна слышала ее впервые. «Ты взлетаешь высоко и не слышишь никого. И, забыв о всем святом, ты разбиваешься. Но, едва открыв глаза, ты кричишь один в слезах: «Неужели жизнь моя, жизнь продолжается?!»» Анна ответила утвердительно: «Моя продолжается».

Жизнь будто отправляла ей послание, утверждение, в котором нет места для запятой. Несколько слов – и точка. Жизнь продолжается. Несмотря ни на что. Важно лишь то, находишься ты в настоящем или вязнешь в воспоминаниях о прошлом. Анна считала: есть только один истинный момент – здесь и сейчас. Все остальное – удел непонимающих. А понимание подразумевает умение отпустить прошлое и наслаждаться настоящим. Прошлого не изменить. А будущего не существует. Есть только сейчас. И твое настоящее зависит от тебя. Она проникалась мгновением. Жить жизнь.

В этом теплом воздухе, таком же теплом настроении и ощущении себя жизнь продолжалась. Автомобиль подъехал к входу. В салон ворвались детские возгласы, давая понять: время еще не позднее. Огни в окнах квартир освещали площадку перед домом.

– Мои друзья тебя не слишком нагрузили? – его лицо расплылось в извиняющейся улыбке.

– Что ты! Совсем нет. Наоборот: мне было приятно с ними пообщаться.

– Так что, в субботу едем в Одессу? – с оттенком сомнения спросил он.

– Как договорились. – Внимательно посмотрела на него и мягко добавила: – После операции хочу отдохнуть, а с вашей компанией точно будет весело.

– Это да! Один Кирилл чего стоит!

Анна улыбнулась: в его фразе звучала безграничная любовь к друзьям.

Он вышел из машины и открыл пассажирскую дверь.

– Спасибо за веселый день, – поблагодарила она, протягивая руку.

– Богинская, ты же знаешь: я всегда рад тебя видеть! – Женя пристально смотрел в глаза, продолжая держать за руку. В его взгляде застыл вопрос, который он не решался задать.

На прощание Анна чмокнула его в щеку.

– Хорошего вечера! – Она направилась к подъезду.

– Ты уже определилась в своих отношениях? – догнал ее вопрос, на который он все-таки отважился.

Не оборачиваясь, ответила:

– Более чем.

Открывая дверь парадного, она услышала, как отъехал автомобиль. Они с Женей не виделись почти две недели. Анна воспринимала его исчезновение как нормальное завершение отношений, которые, как выяснилось, только казались дружескими. Сегодня Женя неожиданно позвонил и предложил поехать к его друзьям за город. Анна согласилась, так как уже общалась с ними, когда он вернулся из Сингапура. Тогда, после операции, она весело провела день за городом, вместо того чтобы ждать у окна возвращения Матвея из Одессы.

Заехал в три. Всю дорогу рассказывал о том, чем был занят: несколько раз летал в Цюрих. Они провели день в загородном доме его друзей. Анна растворилась в атмосфере шумной компании. Но так и не смогла поверить в то, что Женя согласен быть только другом.

Кирилл, знавший его со школьной скамьи, предложил в выходные поехать в Одессу. Все радостно поддержали. Анна тоже. И в тот момент, когда она уже поверила в дружбу с Евгением, прозвучал этот вопрос. Одесса становилась более интригующей, чем когда она соглашалась туда ехать.

Вошла в квартиру. Буржуй мирно спал в гостиной: кот встречал хозяйку, только когда она приходила не одна. На кухонном столе царил непривычный беспорядок. Она принялась загружать кухонную утварь в посудомойку. Телефон просигналил об СМС-сообщении. Анна не спеша складывала посуду. Она не ждала СМС, а значит, это сообщение можно проверить позже, когда она наведет порядок. Включила агрегат, высвобождающий время. Нажала кнопку на чайнике. Телефон опять подал голос, напомнив о сообщении. «Ты хочешь жить у моря?» Заботливый Женя явно чего-то ждал от уик-энда в городе веселья. «Да. Обожаю вид, шум, вкус и запах моря», – отправила она ответ.

В списке СМС-чатов первым значился Евгений Полищук, вторым – Андрейчук Матвей Анат. С того момента, как она вышла из его кабинета, прошло три дня. На СМС «Надеюсь, с гистологией все в порядке?» ответила лаконично: «Не успела». А на следующий день, получив результаты анализа, написала: «Ты оказался прав».

Книга Бродского, положенная на стол, стала точкой в отношениях мужчины и женщины, а это сообщение она отправила, чтобы поставить точку во взаимоотношениях врача и пациентки. Анна перечитала его ответ: «Хорошая новость для меня». Нажала «Удалить». «Вы хотите удалить переписку?» – уточнил телефон. «Да». Теперь она поставила точку и в своем телефоне, стерев все, что напоминало об этих отношениях. Сообщения Матвея она перечитывать не собиралась: все равно в них нет ничего ценного, а свои – тем более.

Уже три дня внутри жила безмятежная радость. Радость, о которой она забыла в последние сорок дней, проведенных с Матвеем. Анна наслаждалась этой безмятежностью, теплой, словно капли весеннего дождя. Такое чувство часто возникает после освобождения от чего-то тягостного. Никогда раньше она не испытывала ничего подобного. Потому что до этого ей не приходилось сталкиваться с жесткой профессиональной манипуляцией. Избавление принесло радость свободы.

Подошла к ноутбуку. Экран высветил текстовый документ. Уткнулась взглядом в финальные строки: она всегда начинала писать роман с конца. Сначала итог, потом путь к нему. И как показывал опыт, если финал не шел, идея не превращалась в книгу. Финал написан – значит, роман состоится.

* * *

Анна вышла из офиса. Августовский день оказался непривычно ветреным. Хотя светило солнце, сильные порывы ветра заставили надеть плащ. На ней черное деловое платье средней длины и бежевый тренч, развевающийся на ветру. В цвет тренчу туфли и очки с черными градиентными стеклами. А на плече черная сумка, которую она, вопреки своему женственному стилю, носила на длинном ремне. Она любила бежевый. Пожалуй, бежевый и черный – два цвета, которые присутствовали в ее гардеробе всегда, независимо от веяний моды. Часы показывали 16:30. Анна быстрым шагом направилась к месту парковки: сегодня не удалось пристроить машину поближе к офису. На Крещатике, как всегда, многолюдно: толпы туристов, скрипач, фокусники, фотографы с обезьянками, танцоры. Она шла сквозь шум пешеходной зоны по главной улице страны, радуясь как ребенок этому пятничному гаму. Шла торопливо, потому что хотела заехать домой переодеться и позаниматься спортом перед встречей с Галой.

С тех пор как Анне сняли швы, они с подругой никак не могли пересечься, а этот вечер пятницы – последний шанс: завтра Анна уедет в Одессу, а когда вернется, пока не решила. Женя и его компания планировали ехать обратно в понедельник, но она думала остаться, если захочет. В рабочем графике на следующую неделю не было запланировано ничего важного до четверга: конец августа всегда был спокойным в ее бизнесе, поэтому она могла позволить себе продлить отдых до среды. Телефон в сумке отчаянно сигналил, но она хотела завернуть за угол, чтобы звуки многолюдной улицы стихли. Вошла в арку, и, словно по мановению волшебной палочки, наступила тишина, в которой беспрерывно играл рингтон.

– Кто так наяривает? – пробормотала она сумке, пытаясь найти телефон.

Звук прекратился, как раз когда она достала мобильный. И в ту же секунду мелодия заиграла снова, а экран высветил «Андрейчук Матвей Анат.». Анна смотрела на телефон в тупом неверии. Почему-то эти три дня ей не приходило в голову, что он может позвонить. Она представила, что он улетел на другую планету и с ним нет связи. Видеть его имя на экране мобильного казалось невозможным. Но это невозможное происходило!

Телефон продолжал сигналить. Она слышала, как стучит сердце, но никак не могла понять, что делать с этим невозможным звонком. «Не ответить – как-то странно, а ответить – тоже странно. Какая разница? Все равно итог один, по крайней мере, не буду гадать, чего он хотел». Она нажала «Ответить». Голос Матвея прозвучал раньше, чем ее приветствие.

– Здравствуйте.

Анна напряженно ловила суть.

– Как ваше самочувствие? – официально начал он.

– Все хорошо, – выдавила она из себя.

– Хотел попросить вас приехать сегодня в клинику.

– Зачем?

– Анна Александровна, вам нужно приехать, – голос Матвея звучал уверенно. – Я хочу еще раз взглянуть на послеоперационный шов.

– С моим послеоперационным швом все в порядке, – холодно ответила она.

Секундная пауза. Выдох Матвея.

– Вам придется приехать. Я хочу убедиться, что заживление проходит нормально.

Анна уперлась взглядом в кирпичную стену арки, пытаясь по рисунку кладки разгадать смысл услышанного.

– Спасибо, Матвей Анатольевич, но я занята. Швы сняты, меня ничего не беспокоит.

– Я на работе до семи. Можете подъехать в любое удобное для вас время.

– Матвей, прекрати этот цирк! – нетерпеливо перебила она.

– Анна Александровна, я ваш лечащий врач. Мне лучше знать, – проигнорировал возмущение он. – Если я настаиваю на визите, значит, у меня есть для этого основания. Я вас жду, Анна Александровна, – закончил доктор.

– Хорошо, – сдалась она. – Приеду через полчаса.

Анна задумчиво смотрела на телефон. Звонок Матвея казался ей невозможным, а такой уверенный старт нельзя было и представить. Неторопливо подошла к машине и нажала кнопку пульта, но вместо сигнала открывания дверей услышала вой сигнализации. Анна истерично жала на кнопки, пытаясь выключить этот жуткий звук. Но автомобиль не реагировал: произошел какой-то сбой. «Может, это знак?» – мелькнула мысль.

* * *

Анна вошла в клинику. Волнение уже улеглось: оно потерялось в суете. Чтобы вразумить автомобиль, понадобилось полчаса, затем она застряла в пятничной пробке, потом не могла найти место, чтобы припарковаться возле клиники. В итоге на место прибыла в 17:53. Ожиданий не было никаких: позвонил лечащий врач, пригласил на прием. И Анна решила: если СМС Матвею Анатольевичу не хватило, то этот визит поставит в отношениях врача и пациентки жирную точку. Единственное, что она испытывала, – легкий мандраж из-за своего опоздания.

На ресепшене стояли две девушки. С одной из них она была знакома.

– Добрый день, Лена!

Та подняла голову и посмотрела на Анну. На лице администратора читалось удивление.

– Ой, Анна! Мы же с вами вроде уже попрощались?

– Я и сама так думала, но Матвей Анатольевич позвонил и настоял на приеме. Сказал, что хочет осмотреть послеоперационный шов.

Лена улыбнулась и бросила выразительный взгляд на коллегу.

– Я, конечно, Матвея Анатольевича понимаю, но причина, видимо, совсем другая, – хихикнула она.

– Не хочет наш доктор отпускать такую пациентку! – подключилась вторая девушка.

Лена продолжала загадочно улыбаться.

– Думаю, вы преувеличиваете, – остановила волну предположений Анна. – Сообщите ему, что я пришла.

– Ну-ну! – стояла на своем Лена. – Он у себя в кабинете, а дорогу вы знаете.

Теперь удивилась Анна: обычно администратор провожала посетителей, предварительно позвонив доктору. Дорогу она действительно знала. Четыре дня назад она шла по этому коридору в полном убеждении, что тот визит последний, но Матвей распорядился иначе. Она подошла к двери, дежурно постучала и дернула ручку.

– Матвей Анатольевич, меня к вам уже не провожают… – Открыв дверь, она увидела, что во второй части кабинета находится еще один врач, которого Анна видела впервые. Она запнулась. Матвей взглянул на нее и пригласил:

– Присаживайтесь.

Два кабинета – один большой, с кушеткой, и второй поменьше, с креслом для инъекций, – соединялись раздвижной дверью, но каждый имел отдельный вход из коридора. Анна постучала в правую дверь, которая вела в большой кабинет, – врачи беседовали в малом.

Она сняла тренч и села на стул возле стола. Навеянные кабинетом воспоминания отозвались дрожью в солнечном сплетении. Перед глазами возникла картина их первой встречи – тот необыкновенно слепящий свет. Оглянулась: на этой кушетке Матвей брал пункцию для биопсии, когда все только начиналось. Она слышала за стеной его красивый грудной голос – слов было не разобрать, знакомый тембр звучал фоновой музыкой. Воспоминания промелькнули перед глазами, как кадры кинофильма. Ее письмо с приглашением на свидание, их встречи. Операция и падение с тысячного этажа. Удар. Их разговор под ливнем в ночи. Анна провела рукой по столу – сюда четыре дня назад она положила книгу Бродского.

Всего четыре дня, а ей казалось, что прошел целый год, за который она успела поверить, что больше никогда его не увидит. Она отключила мысли о нем, убедив себя в том, что его больше нет. За эти четыре дня она успела простить его, принять и, как ей казалось, отпустить. Тогда она еще не знала о грехе прощения. Тогда она еще ошибочно полагала, что этого достаточно. Ее обманула собственная уверенность.

Анна не прислушивалась к негромкой речи за стеной – она пыталась справиться с волнением, которое накатилось на нее вместе с воспоминаниями.

«Еще это платье!» Именно это маленькое черное платье было на ней, когда Матвей в соседнем кабинете вкалывал ей в губы гиалуроновую кислоту. Анна пыталась взять себя в руки: эмоции нахлынули неожиданно, она не могла спрогнозировать их, когда соглашалась приехать. Тогда она ошибочно полагала, что ей все равно. Эмоции предательски кричали: «Может, он что-то понял?!» В ее душе, словно на приборной панели, включались кнопки, приведенные в действие воспоминаниями и запахом ванили. Она отключала одни, но тут же загорались другие. Анна продолжала отключать. Звук открывающейся двери и воцарившаяся тишина указали на то, что второй врач вышел в коридор. Спустя секунду Матвей Анатольевич материализовался в большом кабинете. Сел за стол и пристально посмотрел Анне в глаза своим особенным, долгим взглядом, проникающим глубоко в душу. Она увидела маску хирурга. «Второй раз он в маске». Это помогло взять приборную панель эмоций под контроль.

– Извините за опоздание, – нарушила молчание она. – У меня машина не открывалась, а потом пробка, – пробормотала дежурное извинение. Свою мысль «Это все-таки был знак» она оставила при себе.

– Ты такая красивая, – грудным голосом начал доктор.

– Отвыкли, Матвей Анатольевич, – холодно улыбнулась Анна.

Он продолжал неотрывно смотреть на нее.

– Вы хотели увидеть шов?

Кивнул. Анна расстегнула молнию, которая находилась слева, в боковом шве платья, и достигала груди, что упрощало осмотр. Матвей мельком взглянул на шрам и легонько провел по нему пальцем.

– Все в порядке, – вынес вердикт доктор.

– Что и требовалось доказать, – констатировала Анна и застегнула молнию. – Ну что, я пошла, – это был не вопрос, а скорее призыв к действию. Она встала со стула и надела плащ.

– Не уходи, побудь еще немного, – попросил он. Поразившись прямой просьбе Матвея, Анна вновь присела.

– Давай я еще что-нибудь для тебя сделаю, – он словно искал варианты вслух. – Можем уколоть ботокс в уголки глаз – совершенно бесплатно. Или давай добавим в губы гиалуроновой кислоты?

Анна поразилась еще больше:

– Матвей Анатольевич, ваше желание вколоть мне что-нибудь или отрезать начинает меня пугать.

– Ну, давай, – уговаривал он.

Встал со стула, быстро открыл шкафчик и достал ампулу ботулотоксина. Анна шокированно наблюдала за его действиями.

– Бесплатно! – еще раз уточнил он.

– Сегодня вечер пятницы, и у меня есть планы, поэтому нет, – отрицательно покачала головой она.

Матвей разочарованно поставил ампулу на место. Вернулся на свой стул. В комнате повисла тишина. Безвыходная. Тупиковая. Молчание становилось тягостным.

– Матвей Анатольевич, вы попросили меня приехать. Шов вы осмотрели, колоть ботокс я отказалась. Прием окончен?

Он взглянул на нее и попросил:

– Поговори со мной.

– Мне нечего тебе сказать, – вздохнув, тихо ответила она.

– Я хотел сказать нечто важное, – он опять замолчал.

Ее сердце забилось чаще. «Неужели скажет правду?» Анна не сводила с доктора внимательного взгляда. Вместо монолога Матвей начал перекладывать вещи на столе. Наконец нашел шариковую ручку и взял ее в руки.

– Я слушаю тебя, – сказала Анна.

– Понимаешь, я думал, что ты мне не нужна. Но когда тебя не стало… – он громко вздохнул. Казалось, каждое слово дается ему с трудом.

Она наблюдала за движением шариковой ручки.

– И-и-и? – использовала она один из частых приемов Матвея.

– Я понял, что потерял нечто важное. И теперь я ищу в толпе маленьких брюнеток и замираю при виде бежевых джипов, – он быстро посмотрел ей в глаза и уставился в газету.

– И что ты решил с этим делать? – поинтересовалась Анна.

– Дай мне еще время, – не глядя на нее, ответил Матвей.

Анна продолжала сверлить его глазами. Он рисовал линии.

– У тебя его было предостаточно.

Доктор молчал. Только водил ручкой по листу. Анна пыталась поймать его взгляд, но не могла: Матвей уставился в газету.

– Дай нам время, – повторил он, опять быстро взглянул в глаза и вернулся к линиям.

– Сколько?

– Сколько понадобится.

Она ахнула.

– Зачем я сюда пришла?! Не нужно было приезжать, – раздраженно сказала себе Анна. – Ничего не изменилось.

Встала со стула. Матвей поднялся вслед за ней.

– Изменилось, – возразил он.

– Что?

– Я понял, что не хочу тебя отпускать.

– Ничего не изменилось, Матвей. Ты пригласил меня поговорить, а сам сидишь в маске.

– У меня раздражение от бритвы, – он оттянул маску, демонстрируя покраснение на коже.

– Вряд ли это могло бы меня испугать, – заметила она.

– Мне дискомфортно от этого, – пояснил он.

Их взгляды встретились. Матвей, пристально смотря в глаза, взял ее за руку:

– Я не могу тебя отпустить. Так ты дашь нам время?

Анна вздохнула. С ней происходило что-то странное: она словно превратилась в механические весы, которые потеряли равновесие. На одной чаше находились эмоции: Матвей пронзительно смотрел с высоты своего роста, будоража душу глазами цвета горького шоколада в обрамлении густых ресниц, запахом ванили и врачебной формой цвета зеленки. А на другой чаше гири логики пытались напомнить обо всем, что произошло за последние две недели. Анне искренне хотелось ему верить, но логика кричала: «Нет!» А чувства возражали: «Да!» Эти весы внутри нее никак не могли достичь равновесия – они качались. И к перевесу ни в одну, ни в другую сторону не приходили. Но что-то внутри ответило на его вопрос: