Текст книги "Испытания Черной Луны (СИ)"

Автор книги: Анна Седова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

 

   Одинокий сон.

   Аннотация:

   Эльфийский ребенок случайно, одним своим появлением, объединяет двух кровных врагов – эльфа и вампир полукровку. Эльф – наследник семьи, глава светлого ордена, и считается сильнейшим представителем своего вида, а вот у вампира нет ни клана, ни семьи, ни высокого чина и статуса, ничего, кроме ее работы. Невзирая на эту разницу и вражду видов, они обязаны быть заодно.

   Пролог

   – Убирайся! – кричал детский голос, – нелюдь! – крикнули еще раз, принося боль и капающую кровь. Следом налетели еще несколько недовольных детей, и удары застилали глаза. Боясь пошевелиться, избитый ребенок лежал, подогнув под себя колени. Всхлипы никто не слышал, ведь если услышат, будет больнее.

   Избиваемый ребенок ждал, когда мальчишки и девчонки напинаются вдоволь и уйдут, а он, поднимаясь, пошатываясь, держась за бок и щеку, пошел прочь. Зайдя в подворотню, где никто его не увидит, а солнечные лучи не достанут, сел в угол, уткнувшись носом в колени, прижимая их к себе, тихо всхлипывал и просил закончить все это. Но на его мольбы никто не реагировал. Его никто не жалел, всем плевать. Ведь ребенка считали монстром, рожденный от запретного и нежеланного союза, подброшенный в дом малютки, предоставленный сам себе.

   – Где эта тварь? – кто-то кричал, слышался топот ног. Взрослые и дети искали избитого, загнанного в угол ребенка. Для себя он давно решил, сбежать из этого города. Куда? Не важно, главное дальше отсюда, чтобы никто и ничего не напоминало о жизни в этом городе и приюте. В кармане всего лишь несколько медных монет, пять штук печенья и клочок бумаги с именем, оставленным вместе с корзинкой под дверью. Короткое имя «Ифа» и просьба позаботиться. Кривая улыбка, воспоминания о постоянных издевательствах, побоях и никакой заботы.

   Стемнело, искать потерянного ребенка перестали со словами: «– Сдохнет, нам легче!», а ребенку этого и надо. Пусть считают мертвым, так будет правильным. Того беззащитного ребенка больше нет. С этого дня никто не посмеет ударить или кинуть камень, назвать монстром. Ребенок найдет способ, и пусть крови монстра всего половина, это не помешает стать сильным. Все эти годы он добывал пропитание, сделать в другом городе не составит больших проблем, чем здесь.

   – Куда? – спросил, было, страж на проходных воротах, но когда увидел, кто идет, лишь плюнул в сторону и сказал: – вот и славно, – к нему вышел второй, пожилой, умудренный опытом. Он не испытывал такой же неприязни, укорил младшего:

   – Чего вы все взъелись? Ребенок не виноват, – протянул руку, хотел коснуться волос и погладить, но ребенка рядом уже не было. Он не привык к ласке и доброте. Но подарок на прощание принял, – возьми, – маленький мешочек с монетами, – на еду хватит, а другой пищей обеспечишь себя самостоятельно. Да и не пристало в обносках ходить. Купишь себе чего-нибудь нового, – на вопрос ребенка, почему он ему помогает, страж сказал: – это тебе прощальный подарок нашего города. Я не могу изменить прошлого, но могу внести лепту в твое будущее.

   – Спасибо, – поклонился ребенок, принимая мешочек.

   – И не приходи сюда, – сказал молодой страж.

   Ребенок и не собирался, путь лежал далеко отсюда, туда, где к таким, как он относятся терпимее. Не принимают, но и не призирают. В больших городах живется спокойнее. Можно смешаться с толпой. Путь предстоял долгий, но то, что за спиной ненавистный город и приют, уже радует.

   1 часть «Судьбоносная встреча»

   1 глава «Эльф в доме!»

   Ифа

   Если снится прошлое, значит, жди неприятностей. Откуда им взяться с моим образом жизни, ума не приложу. Так я думала, выходя на работу. Картинная галерея, старинные пейзажи, портреты королей, правителей и владык мира, лики божеств и демонов, великих архимагов и колдунов, карты мира до войн и истреблений неугодных иным расам народов. Всем занимается группа художников. Нас трое, и у каждого своя стезя, свое направление. Мой профиль в реставрации – это портреты. В галерее выставляются как частные коллекции, заимствованные у правителей, королей и местные, принадлежащие галерее.

   Дорога на работу встречала меня пустынными улицами и закрывающимися на ночь лавками. В отличие от остальных я не работаю по утрам. Предпочитаю ночной образ жизни из-за своей нечеловеческой сущности. Солнце на меня плохо влияет, оставляет ожоги и приносить боль. Так было всегда, помогает одежда с капюшоном, перчатки и очки, в дни сильной жары спасает зонтик. Сегодня и на ближайшие пару месяцев именно такая погода. С утра и до вечера невыносимая жара, а ближе к ночи марево от дневного солнца, нагретых за эти часы камней и воздуха, находиться на улице трудно и душно.

   – Ифа! – кричала мне знакомая дриада. Как и все представители ее народа отличалась разнообразием зеленых оттенков, длинная коса зеленых волос, раскосые зеленые глаза и с оливковым отливом кожа, махая рукой, – ты пришла? Думала, ты дома останешься, – удивилась девушка.

   – С чего бы это?

   – Так в нашу галерею эльфы пожаловали, – да, не приятная ситуация, мой народ с эльфами в натянутых отношениях, я бы даже сказала негативных. Но не нападаем друг на друга по простой причине, и нас и их осталось мало, к этому прибавляется пакт о ненападении. Пять, шесть столетий назад, я бы развернулась и пошла домой лишь бы не сталкиваться, но сейчас мне плевать. Пакт гласит, если хоть кто-то один нарушит договор о ненападении, начнется война.

   – Мне все равно, – отмахнулась и пошла к своему рабочему месту.

   Переоделась в свободную рубашку, лосины и на босу ногу. Завязала длинные волосы в тугой пучок, повязав платок. Пару пассов руки и я зависла над полом в трех метрах. Магия ветра, стандартное заклинание левитации и я на три-четыре часа парю. Мне этого вполне хватит, чтобы закончить сегодня работу трехнедельной давности. Краска успеет высохнуть и дойти до заказчика. Когда оставалось пару мазков, послышались детский смех и топот ног. Остановился как раз подо мной.

   – Красиво, – звонкий, как ручеек голос, – а это ты нарисовала? – спросил ребенок.

   – Нет, – спустилась, – это сделал один знаменитый художник много веков назад. Я лишь возвращаю этой картине ее прежнюю красоту и яркость, – и тут посмотрела на девочку, и мои глаза сталкиваются с ее золотыми, взгляд тут же медленно движется, вижу длинные ушки, золотые волосы и одежду клана «Бронзовая орхидея». Маленькая эльфийка, ребенок, от силы десять лет, одна. Куда смотрят ее родители. Я медленно отхожу и ловлю на себе ее задумчивый взгляд.

   – Тетя, а вы куда? – так и не смогла ответить, она сказала следующее, – я потерялась, – и тут у нее в животе заурчало.

   – И проголодалась, – улыбнулась, а она покраснела кончиками ушей и виновато кивнула, – откуда ты пришла? – она лишь пожала плечами и на ее глаза наворачивались слезы, – не плачь, – сказала ей, – я живу не далеко, могу угостить. А если тебя станут искать и придут сюда, найдут сторожа и записку с моим адресом. Пойдем? – протянула ей руку, а сама подумала, на кой черт я это сделала. Толи сон на меня так повлиял, толи ее слезы и голодный, урчащий желудок.

   Переоделась, взяла ребенка на руки и понесла к себе. Пусть у меня маленькая квартира, место для ребенка я найду. А еду мне даст милая Мавари, гномка, кормящая меня пирожками и заварными пирожными. Живет она со мной по соседству. И у нее всегда есть что поесть.

   Тетушка встретила милую девочку с улыбкой. Накормила ее, напоила морсом. Спросила, что эльф делает рядом со мной. Пересказала все, что с нами случилось. Она меня поддержала и похвалила. Тетушка не смотрит на расовую принадлежность, ей не важно кто я и кто мои родители. Судит за поступки.

   Девочка была сыта и довольна. Пришли ко мне в квартиру. Было поздно. Первое, что она увидела это ткань на всю стену.

   – Ифа, а что это? – зевая, прикрывая рот ладошкой, спросила девочка.

   – Это моя вторая работа. Расписываю ткани, – но сказала я это уже сонному ребенку. Девочка устроилась на моей кровати, подогнула ноги и тихо сопела. Я же укрыв ее одеялом, приступила к росписи ткани. Целая стена была отдана полотну. Заказчик – бутик одежды под моей квартирой. Дело шло медленно, но меня не торопили, дали времени месяц, аванс и обещание сделать что-то необычное. В моей голове была роспись из цветущих слив, мне оставалось добавить на ткань лишь красные цветы и после тонкие желтые тычинки, тогда можно сдавать работу и получать оставшиеся деньги за работу.

   Но процесс нарушил грохот входной двери, столб пыли и крик:

   – Сизиль! – ко мне в квартиру ворвался эльф. Светловолосый, золотоглазый, длинноухий. Пылал гневом, ненавистью, и когда встретился с моими глазами, практически мгновенно оказался около меня, прижимая, вжимая спиной в стену, держа за горло.

   – Пусти! – хрипела я.

   – Что ты сделала с Сизиль?

   – Ничего, – он ослабил хватку, но продолжал держать, – накормила и спать уложила, – он посмотрел на кровать и на меня, дотронулся до губ и показал:

   – А это что? Ты пила ее кровь!

   – Это краска, – дотронулась до губ, – а это мой заказ, – показала на ткань. Она испорчена, это сколько денег и сил вложено. Я почти три недели рисовала, а тут одним своим визитом он уничтожил труд и лишил меня заработка. Эльф поднес пальцы с краской к носу, вдохнул, отпустил мое горло и подойдя к спящей девочке, взял ее на руки. Она открыла глаза, увидела его, и сказала:

   – Братик Ваэль! – и тут резко: – ты про меня забыл, – он тяжело вздохнул, а я непроизвольно улыбнулась, – Ифа мне помогла, – спрыгнула с рук эльфа, встала рядом, – накормила, а ты ее обидел, – показал на шею. Там все еще виднелись следы от его захвата.

   – Сизиль, пойдем домой, – попросил эльф, та отрицательно покачала головой, он спросил почему, она ответила:

   – Мне там не нравиться. Все фальшивые. Жалеют, а за спиной сплетничают, – кольнуло в сердце. Вспомнилось детство, косые взгляды, перешептывания за спиной, лживые улыбки.

   – И что ты хочешь? Домой ты не вернешься, – как-то грустно сказал эльф, – не к кому возвращаться, – снова кольнуло сердце.

   – Останусь с Ифой, – взяла меня за руку девочка, – а ты иди.

   – Сизиль, – сказала ей, опускаясь рядом, – так нельзя. Брат о тебе позаботиться лучше. Ты эльф, а я, – не успела договорить, как она притянула меня и обняла, сказав:

   – Ифа, ты добрая, искренняя, и ты улыбаешься, когда весело и грустишь когда грустно. А они все плохие, – эльф стоял и смотрел, пытался вразумить не погодам умное дитя:

   – Мы с Ифой из разных миров, не можем дружить, – тут она удивилась и спросила почему, эльф ответил: – мы – эльфы, она – вампир, – я поправила:

   – На половину, – эльф закрыл рот на полуслове, – но вы правы, – сказала девочке, – мы не можем дружить. Наши виды враждуют.

   – Но мы же не враги? Ты хорошая, брат и я хорошие, – эльф взял ее было на руки, как она потянулась ко мне, схватила узелок ткани, потянула на себя, с волос слетела косынка, посыпались по плечам фиолетовые пряди, замер эльф, восторженно воскликнула Сизиль, – красота!

   – Ваш родитель из «Небесного раската»!

   – Понятия не имею, – разговор о родителях я заводить не намерена, поэтому сказала сразу, чтобы отстал, – в приюте росла, при мне только корзинка и клочок с именем был. Прошу эту тему не поднимать.

   – Прошу меня простить, – извинился эльф.

   – Братик, – посмотрела на него Сизиль, – братик!

   – Чего? Я сказал, домой, – взял ее на руки, – а если захочешь, сходим к Ифе на работу, тебе понравилось на картины смотреть? – та кивнула, – вот и увидишь ее снова, – уговорил девочку эльф. И хотел выйти, как я напомнила:

   – Господин эльф, а вы ничего не забыли? – показывая на разрушенную квартиру, испорченную ткань, – это хорошо, что вы разобрались, а как мне быть?

   – Я заплачу, сколько? – я показала на дверь, испорченную ткань, назвала цену, мне в руки тут же кинули мешочек с золотыми и сказали: – это и еще за моральный ущерб. Хватит?

   – Вполне, – на чистку ткани и пару месяцев за квартплату вполне. Они ушли, а я починила дверь, взглянула на испорченную ткань. Не так все плохо, восстанавливать придется многое. Для начала смыть красные чернила, и подретушировать веточки и листики. Этим я займусь завтра. Скоро рассвет, мне нужно спать и отдыхать. День сегодня и правда принес мне неприятности. Но и интересные знакомства.

   Ваэль из клана «Золотой орхидеи»

   Пропала младшая сестра. Сбежала, заигралась и потерялась. Подключил к ее поискам стражей и патруль. Поставили город на уши. Был везде, в кафе с мороженым, в детском магазине с яркой витриной и куклами, магазине детской моды с кружевными красивыми платьями и юбками, даже в магазине «все для начинающего художника» с красками, пастелью, восковыми мелками то есть всем, чем можно рисовать. Нигде ее не нашел. Стражи обходили лавку за лавкой. Искали в каждом доме. Когда отчаялся ее найти окликнул голос:

   – Господин, – позвал меня сторож картинной галереи, – вы девочку ищите? Блондинку, желтоглазую, с длинными ушками? – окликнул меня старичок, в форме смотрителя галереи, седые волосы завязаны лентой, сгорбленная спина, клюка в руке, с круглыми очками на крючковатом носу. Я подошел, сказал что да, ищу девочку со светлыми волосами и длинными ушами, он протянул мне записку, сказав: – девочка пришла на картины посмотреть. Но заблудилась, ее увела с собой наша сотрудница, передала тому, кто будет искать ребенка эту записку с адресом, – ровным красивым подчерком написаны строчки и имя сотрудника.

   – Спасибо, – поклонился и взглянул на адрес.

   Адрес девушки не далеко от картинной галереи, да и что мне девушка сделает. Поэтому отпустил стражу и патрульных, поблагодарил за работу и участие в поиске, а сам направился к спасительнице моей сестры. Было поздно, темно, горели ночные фонари, в окнах зажигался свет, в это время сестре пора спать.

   Дом, в котором жила девушка со съемными квартирами, с удобствами, кухней, ванной комнатой, а каждая дверь имеет номер и подписана, кому принадлежит, имя и раса. Удобно и сразу понятно. Увидел имя «Ифа» над дверью, а расы нет. Спросил у идущего соседа, кто живет, он вылупил на меня глаза, увидев уши и раскосые глаза, а потом сказал «кровопийца», даже плюнул на пол.

   Не любят вампиров, не смотря на их статус и силу. А мы с ними считаемся кровными врагами. Поддерживаем мир из-за пакта и малочисленного населения обеих рас. Но вот она и моя сестра, не сдержав порыв, выламываю дверь, ожидая увидеть что угодно. Но на меня удивленно смотрит молодая девушка, на ее голове повязан платок, в руках кисть, перед ней полотно. Но не это заставило оказаться рядом, вжать в стену, держа за горло, а кровь у ее рта.

   – Пусти! – хрипела девушка, сверкая фиолетовыми глазами с вертикальным зрачком, для меня этот взгляд как красная тряпка, сигнал к действию.

   – Что ты сделала с Сизиль? – требую ответ, сжимая тонкую шею вампирки, моя рука ее держит и приподнимает над полом, давит сильнее, набухают вены, она пытается схватить меня за руки, но я не позволяю, девушка болтает ногами, от моего захвата на ее светлой коже остаются следы, но мне плевать, продолжаю требовать ответа: – отвечай!

   – Ничего, – ей трудно говорить, поэтому я ослабил хватку, но продолжал держать за горло, – накормила и спать уложила, – я посмотрел на кровать и на девушку, дотронулся до губ девушки и показал, сунув прямо под нос:

   – А это что? Ты пила ее кровь! – от этого не отвертеться.

   – Это краска, – дотронулась до губ вампирка, – а это мой заказ, – показала на ткань. Я и правда разгромил ее квартиру, испортил материал, все в пыли и грязи. Чтобы убедиться в ее словах, поднес пальцы с чем-то красным к носу, вдохнул, убедился что это краска, отпустил ее горло , девушка не могла насытиться воздухом, глотала и жадно дышала, а я подойдя к спящей сестренке, взял ее на руки. Она открыла глаза, увидела меня, и сказала:

   – Братик Ваэль! – но спрыгнув с моих рук, резко и обиженно заявила, руки в боки и с упреком обвинила: – ты про меня забыл, – это правда, со всеми делами семьи и клана перешедшими мне от дяди с тетей, не заметил, как она отстала и потерялась. Смотря на нас, девушка непроизвольно улыбнулась, а сестра показала на спасительницу: – Ифа мне помогла, – отошла от меня, встала рядом с Ифой, держа ее за руку, – накормила, а ты ее обидел, – показал на шею, гладила и жалела девушку, а меня ругала, – ты плохо поступил брат, – там все еще виднелись следы от захвата. Стало стыдно, но вида не показал. Требовал свое:

   – Сизиль, пойдем домой, – протянул ей руку, но сестра услышав о доме и возвращении, потеряла блеск в глазах и веселую улыбку. Отрицательно покачала головой, и даже отступила назад, спрятавшись за спину вампирки, я спросил почему она не хочет возвращаться, она ответила:

   – Мне там не нравиться. Все фальшивые. Жалеют, а за спиной сплетничают, – я знал, она видит и чувствует настроение окружающих. Надеялся, со временем это пройдет. Но нет, она зажалась, замкнулась в себе, отказывалась от еды, проводила все время в комнате и не выходила. И такой живой, как здесь, я ее видел до смерти родителей. Она сердилась, радовалась и открывалась, и рядом с кем? С вампиром!

   Настаивал на возвращении, она категорически отказывалась, держала девушку за руку и не двигалась с места. Спросил, что она собирается делать и где жить, она заявила:

   – Останусь с Ифой, а ты иди, – надеялся на разумность вампирки и помощь в уговоре сестры вернуться со мной. Она поняла меня с первого взгляда, опустила рядом, сказав:

   – Сизиль, так нельзя. Брат о тебе позаботиться лучше. Ты эльф, а я, – девушка не договорила, сестра прижалась к ней, обняла за шею, щекой прижалась к щеке, и закрыв глаза, сказала при этом поглаживая ее по спине и рукам:

   – Ифа, ты добрая, искренняя, и ты улыбаешься, когда весело и грустишь когда грустно. А они все плохие, – у девушки был ошеломленный взгляд. Она не знала что сказать, нашел слова я.

   – Мы с Ифой из разных миров, не можем дружить, – тут сестра удивилась и спросила почему, я ответил: – мы – эльфы, она – вампир, – девушка поправила:

   – На половину, – хотел, было сказать, что по ней не скажешь, но закрыл рот на полуслове, – но вы правы, мы не можем дружить. Наши виды враждуют. Нам нельзя видеться и общаться. Наша дружба ничего хорошего не принесет.

   – Но мы же не враги? – сестра не понимала, что дело не только в наших личных отношениях, а во мнении окружающих. Я взял ее было на руки, как сестра потянулась к девушке, хотела взять ее за руки или обнять за шею, но лишь зацепила узелок ткани, повязанный на волосах, потянула уголок на себя. У сестры в руках осталась косынка с волос, а по плечам девушки рассыпался водопад фиолетовых волос, восторженно воскликнула Сизиль, – красота! – я на мгновение замер. Все было в ее волосах, насыщенный фиолетовый цвет, длинна непостижимая, до пят точно. Но цвет! Этот цвет принадлежал одному единственному клану «Небесный раскат». Сказал и наткнулся на грустный взгляд и резкий ответ. Родители – это ее больная тема. Разговор о родителях она заводить не намерена, поэтому сказала сразу, чтобы я не поднимал эту тему. Девушка выросла в приюте, о родителях ничего не знает. При ней были только корзинка и имя на бумажке.

   Принес свои извинения, обещал сестре навестить Ифу в картинной галерее, и собрался уходить, как вампирка сказала:

   – Господин эльф, а вы ничего не забыли? – показывая на разрушенную квартиру, испорченную ткань, – это хорошо, что вы разобрались, а как мне быть? – я и правда переборщил, но готов возместить, спросил:

   – Я заплачу, сколько? – она показала на дверь, испорченную ткань, назвала цену, для меня это мелочи, достал кошелек с монетами, тут же кинули мешочек с золотыми, и сказал: – это и еще за моральный ущерб. Хватит?

   – Вполне, – она не стала пересчитывать, а я еще раз поблагодарил и извинился, ушел с сестрой на руках. В поместье вернулись под утро. Нас встретила стайка обеспокоенных нянек, гувернантка, но Сизиль ото всех отмахнулась, сказала, что устала и никого не хочет видеть. Меня спросили, что с ней случилось, короткий ответ, встретила подругу и не захотела уходить, всех устроил.

   Утро началось с криков и хлопка дверью. Сестра никого к себе не пускала. Лишь я смог уговорить ее принять водные процедуры и поесть. Но она это делала как под пытками. Когда выполнила мои просьбы, озвучила свою. Она попросила листы бумаги и краски, получив их, закрылась у себя. Не выходила до самого ужина. Лишь когда в животе жутко урчало, она пришла ко мне. Я ее накормил, принес спящую на руках и увидев комнату, замер. Для ребенка она потрясающе рисует. Рядом с кроватью, во всю стену, из склеенных листов, висела картина ее замка, все в траве, цветах, на ветках деревьев птицы, яркое чистое небо, солнце, и ее родители, с улыбками на лицах. А еще в тени под деревом сидела Ифа. Ее фиолетовые волосы не спутаешь. Спросил, почему под деревом, она сказала:

   – Так солнышко сделает ей больно, а в тени она в безопасности, – сказала сестра, зевая, закрывая рот ладошкой. Девушка запала ей в душу. Она даже нарисовала ее портрет, как и мой, смотрящих друг на друга. Не смог спросить, что она имела ввиду. Уложил в кровать, укрыл одеялом. И ушел к себе. Завтра новый день и собрание клана. На повестке будущий рейд и цели. В последнее время участились прорывы через мировую ткань. Твари с изнанки лезут чаще. Говорят, это было две тысячи лет назад, перед тем, как тьма и свет, объединившись, сражались против изнанки. Изнанкой и тварями, живущими там, повелевает высший демон, изгнанный нынешним владыкой из темного мира. Тот возжелал всемогущества и хаоса, чтобы выжили только угодные ему расы. А это никакие, лишь его создания. Он бы правил ими, а выжившие, помилованные им, служили бы пищей для деток демона. Но этого не произойдет, в ближайшие сотни лет точно. Но активность изнанки затрагивает и темных и светлых, рейды поводим общие, отринув разногласия.

   Собрание прошло плодотворно. Но волновал отъезд. Мне придется покинуть поместье и город на несколько дней. И была большая проблема. Сизиль и ее замкнутость. Она категорически отказывалась общаться с прислугой. Подпускала только меня и моего помощника. Он, как и я уедем, что делать с сестрой, понятия не имею. Думал взять с собой, но этот рейд может затянуться и не дело маленькой девочке жить в палатке с вояками. О ней надо заботиться. Выход пришел на ум, когда зашел пожелать сестре спокойной ночи.

   Ифа, девушка нашла общий язык с сестрой, запала той в душу, так почему бы не привлечь ее? Оставался вопрос с питанием и прислугой дома. Все в поместье эльфы, все прекрасно осведомлены о кланах вампиров и цветах принадлежности. Узнать в ней громовую не составит труда. Но у меня нет выхода. Если оставить сестру с гувернанткой и няньками, боюсь, она сведет себя в могилу и возвращаться будет не к кому. Для того, чтобы уговорить девушку временно быть няней понадобиться помощь сестры. Она ее уговорит, надеюсь.

   Визит вежливости мы нанесли на следующий вечер. Девушка начала работу над новым холстом, восстанавливать и приводить в надлежащий вид. Зависнув над полом, тихо что-то напевала и когда услышала радостный голос сестры, отложила работу и с удовольствием взяла ее на руки. Та обнимала ее и рассказывала все, что с ней произошло. Девушка слушала ее внимательно. А у меня спросила:

   – Вы не боитесь? – спросил чего, она ответила, слухов и пересудов. Но меня не волновали сплетни, тем более это станет не актуально. А вот то, что произойдет через некоторое время, вызовет большее количество слухов.

   – Нет. Я не боюсь, – сказал ей и тут подошел владелец галереи и ее непосредственный начальник, с ним у меня был короткий разговор, я сказал одну фразу и гном согласился, а вот Ифа, была против, категорически. Пришлось сделать то, что поразило не только девушку, но и гнома, сестра радовалась и хлопала в ладоши. Я взял девушку на руки и понес в поместье. По пути поймал экипаж и все еще держал ее на руках. Она пыталась вырваться, но я просил этого не делать, лишь спросила зачем, я ответил: – у меня рейд на неделю, может больше, а сестра в поместье пропадет. Она никого к себе не пускает.

   – И вы подумали обо мне, – она не спрашивала, – а у меня спросить? – обиженно сказала, – могли попросить, а не тащить у всех на глазах, – смотрела на довольную девочку, и постепенно успокаивалась, – лишь одно меня интересует, как вы это прислуге и гувернантке скажите. Мол, вот она, будет следить за ребенком. И не смотрите на ее волосы и расу, так? – ее слова имели смысл, но у меня и правда нет выхода. Персоналу я сказал, всех предупредил. Первой реакцией был шок, потом паника и протест, а потом смирение, сработала угроза лишить работы и дать отрицательные рекомендации. Сказали, что все равно будут за ними следить, особенно за вампиркой.

   Приехали, зашли, нас встречали. Гувернантка хотела взять за руку Сизиль, как та отмахнулась и потащила Ифу к себе в комнату показывать картину и мягкие игрушки. Прислуга смотрела на меня и уходящую под восторженные крики и яркую улыбку Ифу. Гувернантка спросила:

   – Чем она ее опоила? – нянек интересовала та же тема.

   – Всяко, это их магнетизм и гипноз, – я лишь ухмыльнулся и сказал:

   – Не надо завидовать. У нее есть подход к ребенку, – меня спросили, что за подход, – искренность, – сказал, но добавил, – думаете, я не слышал, как вы говорили о ней, ее родителях? Если слышал я, то слышала и она. В лицо одно, а за глаза другое. Дети такое чувствуют. А Ифа искренна, не жалеет и не улыбается фальшиво, – им нечего было сказать. Все молчали, я пошел к сестре, чтобы ненадолго отвлечь Ифу и показать ей ее комнату. Она меня поблагодарила и попросила:

   – У меня просьба, мне нужно домой и взять там одежду.

   – Не проблема. Сходим завтра вечером, я уезжаю послезавтра, время ввести тебя в курс дела и показать поместье есть. А пока уложи Сизиль, у меня дела и я не могу уделить ей время перед сном, – девушка огласилась, ушла, поблагодарив за комнату и возможность увидеть девочку.

   Вернулся в кабинет, подготавливал договор о найме няни, прописал имя Ифы и назначил сумму. Вписал ее обязанности, мои обязанности, так же прописал правила и требования. Подпишем завтра. Проходил мимо комнаты сестры с замиранием сердца. А слышал лишь ровное сопение и видел на губах улыбку. Прошел в комнату девушки, она перед зеркалом расчесывала волосы. Не мог отвести взгляд, смотрел до тех пор, пока девушка не начала разговор.

   – Вы что-то хотели? – спросила она, все еще расчесывая волосы.

   – Поблагодарить, – захожу в ее комнату, – за сестру и за то, что согласились с ней посидеть, – она откладывает в сторону расческу, со словами:

   – А у меня был выбор? – но тут легкая улыбка и слова: – но мне приятна компания вашей сестры и счастье в ее глазах. На меня никто и никогда так не смотрел, – грустный взгляд, тон, казалось, ее жизнь это сплошной кошмар, и видя ее такой, понимаю, так оно и было. К вампирам относятся плохо, а к полукровкам еще хуже. Они ни то и ни другое, для людей и других рас от человеческого, в них мало, но для чистокровных собратьев слишком много. Вот и живут они неприкаянные и замкнутые. Кто-то находит себя в этом мире, а кто-то отрекается от всех и живет в затворничестве.

   – За это приношу извинения, – она приняла слова и попросила:

   – Могу посетить вашу библиотеку? – я удивился, она добавила: – мне нужно чем-то заниматься с ребенком. Мы же не будем целый день играть, – я в этом был с ней согласен, – а так как ваших нянек и гувернантку она не подпускает, образованием займусь я. Для этого необходима литература.

   – Конечно, – показал библиотеку, оставил ее там, а сам пошел спать. Поздно уже. Лишь думал как она будет жить в доме. Привел, а безопасностью не озаботился. Об этом спрошу вечером. А пока спать. Был тяжелый день, даже несколько дней. Но благодаря этому, у меня и сестры появился шанс на спокойную жизнь, все благодаря девушке, поразившей своей открытостью и добротой не только сестру, но и меня, и не важно кто она.

   2 глава «Вампир в доме»

   Ифа

   Эльф притащил меня к себе, с просьбой посидеть с Сизиль. Мне не нравилась эта идея, но кроме меня и его она никого к себе не подпускала. Даже учителей и нянек. Пришлось брать на себя ее обучение. Проведя ночь в библиотеке, подобрав литературу для будущих занятий, пошла к себе спать. Брезжил рассвет, просыпалась прислуга. И единственной темой для разговора была моя персона. И те, кто около меня. Сизиль и Ваэль. Девочка потеряла родителей, об этом я подслушала в разговоре гувернантки и нянек. Узнала я и о хозяине этого поместья. Ваэль единственный наследник клана «Золотая орхидея», капитан гильдии «Стальное перо», рейды по защите от тварей с изнанки, родовитый и влиятельный, персона высокого полета, приближен к владыке светлого народа. Только все разговоры сводились к одному, они жалели бедную девочку, как и ее брата, сошедшего сума, притащившего в дом вампира. Эльфы все как один смотрели на меня косо, но сделать ничего не могли. Сизиль держала меня за руку и не отпускала. Лишь во время занятий и прогулок с конюхом, и даже тогда я шла рядом. Верховая езда, владение оружием, это не мое. Могу, но не считаю это важным. Сизиль под моим присмотром выполняла все, смотрела на реакцию и старалась.

   Так прошла неделя. С каждым днем в этом поместье мне становилось хуже и хуже, и дело не в солнце. От него у меня есть защита и нахожусь большее время в тени. Нет, проблема в питании. Меня кормят, как и Сизиль, но простая еда без крови, как замок без ключа, организм ослабевает, медленно угасает. И проблема не в Ваэле, он давал распоряжение, а в прислуге. Они сочли это пожеланием, а не приказом. А требовать что-то в чужом доме, не имею права. Сказали, возвращайся в клан, там и требуй. Я стойко переносила все на ногах. Держалась как могла.

   Дни тянулись как недели, вечерами было лучше, ночью я старалась отвлечься, а вот утром, когда надо заниматься с ребенком было невыносимо. Все горело, плавились органы и казалось кровь закипает. Думала, я не выдержу и не переживу этот день, заставила себя встать и продолжала улыбаться, на мое спасение приехал Ваэль. Зачистка прошла быстрее, чем они планировали. Вернулся с победой, притянув к себе радостную Сизиль, видел меня, в его глазах благодарность, но я понимала, что чувствую паршиво, в горле пересохло, в ушах зашумело, подкашиваются ноги уходит из-под ног мир, раздается стук о пол, дальше темнота. Лишь ощущение, что чьи-то руки меня поднимают, в носу странный запах, тьмы и грязной крови. Так пахнут твари с изнанки. Не приятный запах, похож на гниль и железо, что-то с ржавчиной общее. Не помню как проваливаюсь в сон.