![](/files/books/160/oblozhka-knigi-edinstvennaya-dlya-princa-si-372680.jpg)
Текст книги "Единственная для принца (СИ)"
Автор книги: Анна Агатова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Агатова Анна
Единственная для принца. Книга 1
Глава 1. С корабля на бал
Он сидел на краю кровати, положив ладони ей на талию, носом уткнувшись в вырез тонкой сорочки, в глубокую ложбинку. Дурманящий запах горячего женского тела шибанул в голову, закружил, затянул, разбудил внутри горячее и мощное.
Её пальцы в его волосах заставили замереть, и он неподвижно сидел, впитывая и эту простую ласку, и тепло, и запах. Облизнулся, случайно коснувшись кончиком языка её солоноватой кожи. И этот вкус, и волшебный покой, который, казалось, струился от неё, как горячий воздух над раскаленной дорогой в жаркий день, заполнили его.
Вся его суть пропитывалась бешеной животной мощью, восторгом, ощущением невероятного могущества. Все-могущества! Оно было таким, что, казалось, теперь возможно всё! Всё что угодно! Это пьянило, сводило с ума, и хотелось запрокинуть голову и хохотать, чувствуя себя почти божеством.
Его руки плавно скользнули вверх по узкой спине. Он глухо, прямо в эту сладкую ложбинку женской груди произнёс-прорычал:
– Жен-щи-на! Ты моя женщина!
И ещё раз глубоко вдохнул её аромат, поднял глаза и спросил с мольбой в голосе:
– Ты выйдешь за меня замуж?
Эти слова прозвучали странно для него самого. Он, принц, за чьё вниманием боролись тысячи женщин, в этой бедной, плохо освещенной комнатке, смотрит на неё снизу вверх и просит… Женщина, самая прекрасная, самая желанная, самая любимая, наклонилась и поцеловала его мягкие горячие губы. Глянула в глаза и, ероша его короткие волосы, сказала с улыбкой, но твёрдо, даже жёстко:
– Я тебя люблю. И, наверное, буду любить вечно. Но замуж за тебя не пойду. Никогда! Будь ты хоть сам король!
Воспоминания о странном сне были с ним всё время, пока служители читали молитвы в сантурии королевского дворца, пока окуривали дымом с резким, но приятным запахом. Этот сон всё время врывался в обряд Поиска единственной, что совершали над ним.
Воспоминание всплывало неожиданно снова и снова, и кровь принца вскипала, когда ноздрей касалось воспоминание о запахе женщины, пальцы ощущали её тёплую кожу через тонкую ткань. Он хотел, болезненно жаждал восстановить чувство той бешеной мощи, ощущение того могущества, которое его так взволновало; хотел, но не мог. Не мог, как ни пытался… Слова «замуж за тебя не пойду, будь ты хоть сам король!» повергали в растерянность и вносили сумятицу в чувства.
За попытками преодолеть этот эмоциональный барьер и сам обряд, и то, что за ним неизбежно должно было последовать, не так страшило и волновало его, как раньше.
После завершения обряда первым, что он увидел, выйдя из сантурии, был взгляд королевы. Она стояла у ступеней и смотрела на него так, будто ждала результата прямо сейчас. В душе всколыхнулось раздражение.
Проходя мимо, взглядом сказал: «Матушка, не так быстро!». Бледное осунувшееся лицо принца-консорта, стоявшего рядом с матерью, зародило неяркую мысль всё же разобраться, что с ним не так. Но мысль мелькнула и ускользнула – все мысли были направлены на попытку возродить ощущение той мощи, что ощутил во сне. Поклоны министров и дворцовой челяди не смогли отвлечь от новых и новых попыток.
Мелькнувшая где-то на балконе дворца фигура брата, с улыбкой устремившего ненормально мечтательный взгляд в небо, всколыхнул в душе привычное, хотя и не такое сильное, как обычно, чувство вины. Слабым отголоском мелькнули боль, тоска, досада при взгляде на его жену, утонувшую в глубоком кресле, там же, на балконе. Но и эти чувства не смогли отвлечь.
И досада при взгляде на любовницу, которая в своём ярком красном платье, таком неуместном сейчас, то ли подпрыгивала, то ли переступала с ноги на ногу где-то в задних рядах. Знал бы он её чуть хуже, увидел бы только радость от встречи. А так… «Хоть бы не лопнула», – мелькнуло насмешливое.
Дамиан едва запнулся, но не позволил себе сбиться с шага, когда вновь вспомнил ощущение тонких пальцев из сна в своих волосах. Надо отбросить ненужное, сконцентрироваться на том, что происходит сейчас!
Хруст песчинок под сапогами, левый чуть давит. В воздухе пахнет цветущими фруктовыми деревьями. Вот, хорошо!
И вдруг…
– Реджи, у нас прорыв! – негромкие, тревожные слова перекрыли тихое шуршание и шушуканье собравшихся.
Дамиан моментально вынырнул из своего полузабытья. Из толпы к нему выступил Борис Морцавский, капитан безопасности Академии Магии.
Принц сбросил с себя все последние впечатления и резко развернулся к подчиненному. Приподнял вопросительно бровь, в ответ получил кивок. Выдохнул и свернул с дорожки, проходя сквозь группу придворных, вышедших встретить принца после ритуала.
Шум усилился, люди расступались как по команде, пропуская его и Морцавского к маленькому отряду гардов, стоявших позади всех.
– Подробности? – отрывисто спросил Дамиан, переходя на быстрый шаг. Отряд также быстро двинулся следом.
– Магические маячки не сработали, только наша механика и засекла.
***
Принц запомнил лица всех, кто встречал его. И лишь одно лицо он не запечатлел в памяти, только эти глаза пропустил. Девушка это понимала, она заметила, что его взгляд не коснулся её, не успел. А если бы его не отвлекли, если бы успел, не был бы результат тем же самым? Заметил бы он её? Вообще, замечал ли раньше? Обращал ли на неё хоть капельку своего внимания?
В её душе тугим комком сворачивались разочарование, обида и боль. Она с тоской смотрела вслед удаляющейся группе мужчин в парадной форме, аксельбанты по случаю торжества в королевском роду которой – красные, белые и зеленые – отлетали в стороны от быстрого движения .
Работа моментально переключила мысли в привычный напряженный ритм, ритм анализа. По дороге в Академию Морцавский доложил обстановку: лаборатория №5 была ограблена, грабителя задержать не удалось.
Дамиан с удивлением приподнял бровь:
– Почему не удалось?
– Отряд задержания поздно прибыл на место происшествия.
Принц с досадой отвел взгляд в сторону. Потом спросил, всё так же не глядя:
– Почему?
– Мой реджи, лабораторию вскрыли без нарушения магической защиты! – Морцавский рапортовал, сидя по стойке смирно. Принцу хотелось похлопать его по плечу и сказать что-нибудь, чтобы Борис расслабился. Но информация была во многом потрясающей и выбивающей из колеи, и внимание сосредоточилось на ней, не отвлекаясь на другие темы.
– И как же тогда засекли проникновение?
– Гард, который дежурил ночью по секретным объектам Академии, стал получать магснимки с заработавшего в неурочный час, перед самым рассветом, фотографического аппарата наблюдения в лаборатории №5. Он встревожился, проверил целостность магической защиты данного помещения. Она оказалась цела. Отчего-то он решил, что это профессор Борсуковский решил посетить свое детище.
Принц едва заметно сморщился от неудовольствия. Борсуковский был широко известен своей экстравагантностью, граничащей со скандальностью. Он мог прийти на званый прием в костюме для верховой езды, сказать даме, что цвет её наряда ей не к лицу, нагрубить ректору Академии и не заметить принца, проходя мимо.
Однако были у профессора и другие черты, которые так высоко ценили и ректор, и принц, и коллеги, и за которые прощали ему если не всё, то многое: Борсуковский обладал потрясающей научной интуицией. Он будто носом чуял все перспективные открытия и новинки, причем не только в своей области, но и в других, не связанных с его научными интересами.
Он появлялся в тех местах, где нарождалось какое-то открытие, и именно в тот момент, когда испытывали опытный образец прибора или проводился решающий эксперимент. И вот так, буквально проходя мимо, профессор оправлял что-то, подкручивал, доливал или переставлял, затем отстранялся, с видом орла, сидящего на дереве, рассматривал, что получилось, подправлял ещё что-то или не подправлял, а сразу довольно крякал:
– Вот так-то лучше.
И шел дальше, заложив руки за спину, глядя в пол и хмыкая каким-то своим мыслям. А опытный образец показывал какие-то немыслимые результаты, эксперимент – невероятные данные, рождая очередное открытие, а научные работники тихо, а кто и громко, радовались и восторгались.
Так, именно Борсуковский вытащил на свет из лаборатории оптики тот самый фотографический аппарат, благодаря которому сегодня засекли грабителя. И именно он придумал использовать его как альтернативное средство защиты, а вернее – наблюдения за помещениями лаборатории. Именно профессору принадлежала идея передачи мгновенных снимков с фотографического аппарата сразу на табло в комнате дежурных гардов. Маленькое заклинание на аппарате, и бимс! – наблюдаем каждые пять минут картинку из лаборатории, а всплеск магии настолько ничтожен на общем фоне Академии, что ни один злоумышленник, будь он хоть величайшим магистром современности, не заметит, что за ним наблюдают.
Поэтому все терпели странности профессора, его выходки и неуважение, поэтому и дежурный гард не поднял тревогу сразу, полагая, что просто ученый чудак пришел в свою лабораторию что-то там проверить или изобрести. Тем более что магическая защита, настроенная на ауру всего трех сотрудников, имеющих допуск в эту секретную лабораторию, пропустила этого человека.
– Почему же дежурный все-таки поднял тревогу?
– Он сравнил третий магснимок с портретами допущенных в лабораторию специалистов.
Принц выжидательно смотрел на Морцавского.
– И?
– И не обнаружив сходства, поднял по тревоге отряд захвата, – капитан коротко глянул на своё начальство и с грустным вздохом продолжил, – но этой задержки хватило, чтобы грабитель скрылся.
Карета охраны с принцем и капитаном остановилась у ворот Академии.
– Тревога в учебном заведении объявлена? – спросил принц, выбираясь на свежий воздух.
– Так точно, мой реджи! – опять отрапортовал капитан, шагая по стойке смирно. – В стенах Академии Магии объявлены безмагические учения! Все адепты, преподаватели и технический персонал находятся на тех местах, где их застал сигнал, тренируя мастерство ожидания в засаде без применения магии и использования амулетов.
Принц одобрительно кивнул, следуя в привратницкую и в который раз размышляя над способностью подчиненного докладывать по стойке смирно в совершенно не располагающих к этому условиях. Он как раз пытался представить капитана, лежащего по стойке смирно, когда перед ним открылась картина побоища в довольно просторном помещении привратницкой.
Принц и Морцавский оказались за спинами редкого строя гардов, позы которых однозначно говорили о том, что ребята готовы принять бой. Перед ними стояла небольшая кучка тех, кто, видимо, на момент объявления тревоги, хотел покинуть территорию Академии. В помещении стоял гвалт, размахивание руками и кулаками однозначно говорили о назревающем и даже перезревающем скандале. Капитан сориентировался первым и с громким приказом: «Прекратить шум! Всем разойтись по местам!» вышел к возмущенным из-за спин своих подчиненных.
Все, а были здесь адепты, привратники – пара пожилых мужчин, какой-то преподаватель, ещё несколько личностей, чей род занятий была неясен, тут же притихли, а заметив принца Дамиана, и вовсе потеряли всю свою воинственность.
Морцавский взглянул на начальство и взял командование на себя:
– Старший наряда, доложите, что происходит!
Один из гардов сделал шаг вперед.
– Нападение на стражу с целью вырваться за периметр охраняемого объекта после объявления безмагических учений, капитан.
Морцавский с удивлением оглядел людей, которые уже расступились к стенам и хмуро смотрели то на него, то на принца. Старший гард продолжил:
– Адъюнкт, чья личность устанавливается, пытался прорваться наружу. Не смог, напал на гарда с кулаками, не справился, а когда стал формировать боевое заклинание, его отключили. Присутствующие встали на его защиту.
Дамиан наконец разглядел за спинами студентов бессознательно тело, лежащее на деревянной лавке у дальней стены. Подошел.
Это был парень в мантии и со значком адъюнкта. Судя по бледности и наливавшейся красным ссадине на скуле, в глубоком обмороке из-за немалого воздействия. Принц повернулся к старшему гардов.
– Чем это вы его приложили? Магией?
– Никак нет, мой реджи! Кулаком. В Академии безмагический период, – ещё больше вытянулся гард. «Борис их под себя подбирает, что ли? Чтобы умели, как и он, держать равнение?» – подумал принц, одобрительно кивая услышанным словам.
– Лекаря вызвали? – принц прикоснулся к шее парня. Жилка билась слабо, но вполне отчетливо.
– Никак нет, мой реджи!
– Почему?
– Сдерживали натиск, мой реджи!
Принца раздражало поминутное «мой реджи», и он, чтобы больше этого не слышать, обратился напрямую к Морцавскому.
– Капитан, распорядитесь отправить пострадавшего в лекарский корпус и отпустить всех после отбоя учений. Пройдемте. – И повернувшись к гардам, произнес: – Благодарю за службу, ребята!
– Рады стараться! – дружно гаркнули в ответ.
Пройдя сквозь привратницкую уже на территории Академии, принц сказал капитану:
– Парня обыскать, снять все амулеты, просканировать на предмет любых заклинаний и остатков магии, у палаты поставить пост охраны, на окна – защиту. Чтобы ни единого шанса уйти у него не было. Как придет в себя – допросить. Ну ты сам все знаешь, Борис.
– Будет сделано, мой реджи! – и Морцавсикй забубнил что-то в амулет связи.
В лаборатории Дамиан осмотрел все сам и выслушал мнение мага-криминалиста.
– Что украдено?
– Записи, лабораторный журнал. Возможно ещё что-то, но пока неясно.
– Борис, распорядитесь опросить сотрудников.
Морцавский кивнул, занятый тщательным рассматриванием документов в ящиках выпотрошенного стола. «Умеет же, когда захочет», – ухмыльнулся про себя Дамиан, не услышав в очередной раз набившего оскомину «мой реджи». Ему нравилось, когда коллеги между собой общались уважительно, но без подобострастия к вышестоящим.
– Мой реджи, проникновение через магическую защиту реализовано с помощью амулета, маскирующего ауру. Вот здесь, возле входа, – маг-криминалист, невысокий пожилой мужчина с бородкой клинышком и внимательными прищуренными глазами, указал на жирное черное пятно, какие оставляют очень мощные одноразовые амулеты, – следы копоти, явно грабитель сбросил испаряющийся амулет.
– Судя по размерам пятна, амулет был очень сильный?
– Верно, – задумчивый маг рассматривал черный след, прищурившись и откинувшись назад. – Я попробую определить, какова была изначальная мощность, но так, на глаз, заряжал его не менее, чем магистр.
– Вот как… – значит, это не был случайный воришка. Ловушка, в которой приманкой была лаборатория № 5, и которую готовили очень долго, похоже, сработала на того, кого так ждали. Вот только грабитель ушел.
– Капитан, – обратился Дамиан к Морцавскому, – есть результаты обыска адъюнкта из привратницкой?
– Секунду, – продолжая перебираться бумаги одной рукой и не отрывая взгляда от распотрошенного стола, Борис заговорил в амулет связи, через мгновенье выпрямился, и слушая, что ему говорят, посмотрел на принца, отрицательно покачал головой. Проговорил с сожалением: – Ничего.
Маг-криминалист, задумчиво теребя бородку, протянул:
– Возможно, расчет был на то, что, выходя из лаборатории уже без маскирующей ауры, грабитель не потревожит её защиту… А если и поднимется тревога, то использование малого телепорта к самим воротам Академии позволит ему выйти за ограду незамеченным из-за поднявшейся суеты.
– Скорее всего, – кивнул принц – нет смысла ломиться обычным телепортом через охранные контуры и лаборатории, и самой Академии. Последний раз такую глупость пытались сделать лет семьдесят назад.
– Да уж, – эксперт улыбнулся, вспоминая бородатую шутку, известную любому адепту, про взлом защиты Академии как лучший способ лечения головной боли через её ампутацию, и зашуршал своими листочками. – Версию малого телепорта подтверждает остаточная магия в коридоре у дверей лаборатории соответствующего вида и количества. Но запаса времени, на который рассчитывал взломщик, у него, скорее всего, не было. Мой реджи, он не смог выйти за пределы Академии!
Принц согласно кивнул – появилась надежда, что все ещё может получиться, и они наконец найдут того, кто так настойчиво ведет охоту за открытиями в их Академии Магии. Обернулся к Морцавскому:
– Капитан, всех, кто был в привратницкой, обыскать, приставить слежку. Желательно деликатно и незаметно. С парня в лекарском корпусе глаз не спускать.
– Так точно, мой реджи!
Впервые за сегодняшний день Дамиана не раздражало обращение начальника охраны Королевской Академии Магии.
К вечеру уставший и голодный Дамиан прибыл во дворец, рассчитывая поужинать, передохнуть и ещё успеть переговорить с финансовым советником.
В своих комнатах он свалился на любимый диван и, закинув руки за голову, потянулся во весь свой небольшой рост. Устал он сильно – сегодня был трудный день. Иногда ему казалось, что уже привык к напряженности, внезапным происшествиям, авралам службы безопасности, которую принял из рук отца, а иногда, как сегодня, уставал, не успевал, и, казалось, не справлялся.
Постепенно начав вникать полдюжины лет назад в дела ведомства, перехватывал то одно, то другое направление, и теперь, когда принц-регент отошёл от дел, Дамиан полностью принял на себя все вопросы. Вся внутренняя и внешняя безопасность Короны теперь были на нем, и это было очень тяжело. Особенно трудно давалась безопасность Академии.
Лет четыреста назад она задумывалась как место, где молодежь обучали магии. Со временем Академия разрослась и стала центром не только обучения, но и науки. Она разрослась и как перебродившее тесто норовила выпрыгнуть за свои первоначальные границы. Именно об этом снова и снова вела беседу с принцем ректор Академии, профессор Яцумира.
Уже который год она настаивала в одной ей присущей манере на разделении Академии прежде всего на учебную и научную части, и вынесении последней в другое, более приспособленное, место. Планы профессора этим не ограничивались, она хотела разделить и обучающий сегмент по направлениям. Она кричала басом, отчего над верхней губой, в самой гуще её черных усиков, выступали капельки пота:
– Реджи, подумай! Институт БиоМагии давно нуждается в просторных лабораториях, опытных делянках и теплицах, департамент боевой магии рыдает от невозможности практиковаться сразу же после теоретических занятий, а не ждать по нескольку месяцев выезда на полигоны! Реджи, что ты делаешь! Ты губишь наше образование!
Профессор Яцумира неслучайно занимала пост ректора. Кроме того, что она была одним из восьми сильнейших магистров современности, она была ещё и необычайно пробивной личностью. Принц, который проучился в её Академии по индивидуальной программе два года, был для неё все ещё мальчишкой, и то, что он реджи, мало влияло на отношение к нему.
Принц понимал, что пора что-то менять, но не был к этому готов. Но главное, к этому не была готова сама Академия. И он кричал в ответ магистру-ректору:
– Тэкэра Тошайовна, где ваши планы? Напишите мне все! Всё, до последнего гвоздика, и я подумаю об этом!
Уставшая и взмокшая от сопротивления мальчишки, профессор Яцумира переводила дыхание, утирала пот огромным, как и она сама, платком и начинала снова:
– Реджи, сынок! Я присылала тебе планы, ты отверг их все!
– Тэкэра Тошайовна, все ваши планы – пустые бумажки, просто отписки! Мне нужны точные планы, как делить, по какому принципу, куда что перемещать. Нужно учесть множество нюансов, вплоть до розы ветров и близости соседних поселений! Где?! Где это все? – Дамиан точно знал – дай он слабину, смягчись сейчас хоть на каплю, Яцумира быстро переложит эту заботу на него, и уже она будет подгонять и понукать, требуя исполнения.
– Реджи, сынок! Какие тебе планы нужны? Разве я не делала тебе, что ты просил?
– Профессор, сначала опросите все департаменты, кафедры, отделения, что им нужно: площади, помещения, оборудование, не знаю, что там ещё. Потом прикиньте, сколько это может стоить и подыщите в королевстве места, где это можно обеспечить с наименьшими переделками и затратами. Посчитайте эти самые затраты. И вот с этим уже ко мне.
– Реджи, сынок! Откуда мне знать, сколько стоит и где это можно разместить?! Я не казначей Короны, откуда?
Уставший принц смотрел на ректора исподлобья, сложив руки на груди, и молчал. Он бы поверил. Поверил бы, если бы был помоложе, если бы не учился у профессора, а Яцумира не руководила Академией почти столько же лет, сколько ему исполнилось совсем недавно.
– Невозможно так работать, реджи, сынок! – снова завела свою песню Тэкэра Тошайовна.
– Планы, профессор. И расчёты. И потом поговорим.
Ректор тоже сложила на груди руки и с высоты своего роста посмотрела на принца, закаменев и так малоподвижным широким лицом.
– У меня нет на это людей. И никто не знает, как это делать, – гордо дернув пухлым подбородком, отвернулась профессор от Дамиана.
Он даже вспылил немного:
– У вас нет? У вас?! Профессор, у вас только личных помощников три человека, не говоря уже про весь штат Академии!
– Это научные работники, сынок, – снисходительно пробасила Тэкэра Тошайовна, косясь на него исподтишка. – Они науку вперед двигают, они не будут заниматься всеми этими… бумажками.
Принц все так же тяжело смотрел на ректора. Не было времени думать ещё и о проблеме переполненности Академии, но день ото дня эта проблема становилась всё серьёзнее. И, возможно, Морцавский был прав, когда утверждал, что раздели они лаборатории, вывези их по разным местам королевства, у шпионов было бы меньше шансов на удачную кражу.
И принц сказал, как булыжник в воду бросил:
– Я подумаю, как решить ваш кадровый дефицит.
Ректор встрепенулась, глянула на него с вопросом, но теперь уже Дамиан вздернул подбородок и ушел, не глядя на великаншу. И даже не стал прощаться.
Академия была очень важна. Это был центр государства, источник и причина его развития, на ней перекрещивались интересы множества стран, здесь росли и воспитывались магические и безмагические элиты как самой Бенестарии, так и других государств. Иностранные подданные, кто отправлялся сюда на обучение, становились уникальными и очень нужными кадрами у себя на родине просто потому, что ни в одной стране мира не было столь развитой системы образования, как в Бенестарии. Вот почему безопасность Академии становилась равнозначна безопасности самого государства.
Этот разговор лишний раз напомнил, что есть ещё один вопрос, который требует внимания.
Дамиан знал, что можно и по-другому, можно расслабиться и почувствовать, как здорово будет решить эту сложную задачку, какие восхитительные эмоции можно получить, увлекшись её распутыванием, и такой прилив сил получится, что сутками напролёт можно будет рабоать без сна, а результа поразит воображение.
Однако сегодня принцу пришлось заниматься и множеством вопросов, касающихся взлома лаборатории №5, потом ещё выступать перед адептами и преподавателями Академии после отбоя учений, на ходу составляя пламенную речь о важности магии в жизни общества, но и о её преувеличенном значении и о необходимости таких вот попыток жить без неё. От харизмы фамильного дара, которую пришлось вложить в речь неприятно пекло и распирало в груди.
Поэтому к вечеру он чувствовал себя вымотанным и полностью опустошённым. И на решение проблем перенаселённости Академии магии вовсе не хотелось тратить силы и время. Их было жаль. От него ждали более важных действий, важных не только для него самого, но и для Короны, – действий по поиску единственной.
Вот куда стоило бы направить все силы своей души, всё время, все желания.
Стоило бы.
Но не хотелось.
Проблемами Академии заниматься тоже не хотелось. Но они не были в приоритете. Да и не стоило собой подменять ректора, которой давно было пора понять, что это её и только её заботы.
А у него есть важный вопрос – поиск единственной. И как от него не бегай, он сам напоминал о себе.
Далеко ходить не надо – речь, которую он произносил перед студентами. Он говорил, давил даром, а кокетливые женские взгляды адепток, адъюнкток, преподавательниц покалывали кожу. А может, это только казалось?!
О том, что принц Дамиан прошёл ритуал Поиска, написала ежедневная газета королевского двора. И хоть упоминание было кратким, без подробностей, но то, что принц отныне в активном поиске, и его избранницей может стать любая, теперь было самой грандиозной новостью королевства Бенестария.
Сейчас усталость и утихающее возбуждение пролетевшего дня были приятны, воспоминание о женских взглядах не злили, как обычно. Причина всему – сделанное наконец важное дело.
Дамиан полулежал на диванчике и улыбался, чувствуя, как на мягких лапах подкрадывается дрема, блаженствовал от ощущения расслабляющихся мышц, краешком сознания отмечал необходимость позже проанализировать совпадение ритуала Поиска и прорыва в лабораторию и предвкушал приятную вечернюю трапезу.
В комнату тихо вошел камердинер и стал так, чтобы обратить на себя внимание. Когда бровь принца над сонно прищуренным глазом вопросительно двинулась вверх, слуга с поклоном предложил облачаться. Дамиан не поверил ушам и даже приподнялся.
– Облачаться? Зачем?
– Её величие рейна и гости будут ждать вас в малой парадной столовой через три четверти часа!
Дамиан окаменел, но затянувшееся молчание требовало от слуги ответа.
– Малый парадный ужин на восемьдесят персон, выше высочие, – чуть менее торжественно поведал слуга. – В честь начала Поиска, ваше высочие. Ванна готова, мой реджи.
И поклонился.
Из глаз принца исчезли самые мелкие искры эмоций. И полежав ещё с полминуты, Дамиан поднялся и прошагал в ванную. Шаг был чеканным, строевым. Прекрасного настроения как не бывало. Восемьдесят персон, значит?
Принц раздевался в ванной так, что в каждом движении читалось раздражение, принимал ванну и по сторонам летели клочья пены, одевался тоже резко, будто хотел порвать парадный костюм. Этот костюм тщательно имитировал повседневный, но единственно подходил для малых парадных выходов в малой парадной, Бесплодие её разрази, столовой. В этом костюме ни у единого человека в королевстве не оставалось бы сомнений, что перед ним принц и никто другой. Как тут не злиться?
Делая все эти привычные действия слишком резко, Дамиан с той же злостью прикидывал состав приглашенных. Получалось, не больше пятидесяти гостей. Остальных можно было считать своими, почти членами семьи – фрейлины, некоторые с детьми, придворный маг с парой помощников, придворный лекарь, несколько вельмож из ближнего круга отца, возможно, главнокомандующий или ещё кто-то из военной элиты. А пятьдесят гостей, не иначе, это представители двадцати самых родовитых семей столицы.
Принц перед зеркалом поправил шейный платок и нарушил идеальную прилизанность светлых, слегка вьющихся волос, наведенную куафером. Провел пятерней сквозь пряди, придав им легкую взлохмаченность, и остался доволен. Ему нравилась его короткая стрижка, и не только тем, что с ней он чувствовал себя уверенно, но и тем, что она шла вразрез с пожеланиями матери о длинном хвосте, что, по её мнению, больше приличествовало принцу.
Возможно, это было мальчишеством, но всякий раз, одевая строгий костюм, Дамиан радовался, что смог отстоять право самому выбирать прическу. Его невысокая коренастая фигура с низким хвостом светлых сильно вьющихся волос или, не дай Плодородная, с распущенными длинными волосами, смотрелась бы и вовсе нелепо. А по-военному короткая стрижка делала его солиднее. И… как-то выше.
В сердце опять шевелилась тоска: Лев, вот кто был бы хорош на троне. Он и старший, и представительный – высокий, широкоплечий, с длинными, как нравилось матери и приличествовало принцу и наследнику, темными волосами. И хоть они также, как у Дамиана, вились, но выглядели солидно, по-королевски. У Дамиана же это смотрелось словно светлые детские кудряшки.
Ещё раз оценив свою внешность, он тоскливо вздохнул. Дюжину или чуть больше лет назад душу раздирала зависть к старшему брату. А сейчас только детское возмущение: как он мог? И чему тут завидовать?
Но не стоит об этом.
Итак, двадцать самых родовитых семей столицы, двадцать самых завидных невест в возрасте от четырнадцати до двадцати пяти лет.
Принц знал всех в лицо и поименно, а с некоторыми даже танцевал на балах. Матушка чрезвычайно пеклась о том, чтобы младший принц не только брал на себя государственные обязанности, но и поскорее нашел свою пару.
И если государственные дела пятнадцатилетний принц ещё как-то мог понять, тем более, что к этому возрасту его обязанности были невелики и необременительны, то выходы в свет, где приходилось не просто часами стоять возле трона матери, но и танцевать, – о ужас! – с девушками, самая младшая из которых была минимум на год его старше. И даже это было ещё терпимо, если бы самая маленькая из них не была выше его на полголовы.
Для Дамиана эти мероприятия были пыткой. Всё время казалось, что над ним на смеются все: от самой невысокой девушки до высоченного седого старца – какого-то профессора из Королевской Академии Магии.
Он понимал стремление матери найти ему пару как можно раньше, и вполне осознавал пользу тренировок: выдержка и невозмутимость с помощью таких балов вырабатывались отлично. Да, после такого холодная неподвижная маска стала его второй кожей, умение не слышать самые близкие шепотки за спиной – почти врожденным.
Вот только главной цели балы так и не достигли – свою пару принц так и не нашел.
Зато всех отпрысков столичной аристократии женского пола он знал, и ещё точно знал, что, к сожалению, среди них нет той, которая ему нужна. И потому недоумевал: зачем матушка собрала этих господ?
Ещё можно было бы понять, начни рейна организовывать поездки по ближним или уж тем более понятно – по дальним городам, крупным и не очень, под видом каких-нибудь благотворительных ярмарок, смены бургомистров или самых неожиданных праздников. Да даже выезд цирковых трупп, к которым принц под маской мог бы присоединяться в свободное время (хотя где оно, это свободное время?), можно было как-то понять, ведь не охваченных вниманием принца женщин и девушек было много, очень много. Но столичная аристократия?..
В малую парадную столовую принц вошел, как того требовал дворцовый этикет – после малого оглашения его титулов и имени, но так естественно и спокойно, будто всякий раз перед завтраком, обедом и ужином оглашаются его титулы и звания. "Еще бы все мои достижения в обучении огласили", – думал принц, кивнув сразу всем, и направился к матери, чтобы приложиться к ручке.
Поприветствовав правящую чету, реджи остановился по правую руку от матери – по левую руку от неё стоял осунувшийся и похудевший отец – и повернулся к собравшимся. Малая столовая считалась очень демократичным местом, поскольку была обставлена весьма просто, но экстравагантно – длинный стол изгибался кольцом, оставляя лишь небольшой проход против места королевы к пространству в середине. Там цвела низкая клумба, огромная, но потрясающе великолепная.