Текст книги "Миллиардер на перевоспитании, или как укротить эгоиста (СИ)"
Автор книги: Ани Марика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)
Глава 21. Василиса
Глава 21. Василиса
– Что ты тут делаешь?! – в удивлении остановившись у порога комнаты, смотрю на коленопреклонённого мужчину с охапкой ромашек.
– Васька, – тянет он, широко улыбаясь. – Выходи за меня замуж.
Закатываю глаза и, тяжело вздохнув, сглатываю подступающую тошноту. Дурацкий токсикоз решил проявить себя в самый неподходящий момент. Как бы меня сейчас не стошнило на букет цветов.
– Подожди, я речь подготовил, – останавливает жестом. – В общем. Начнём всё с чистого листа. Построим свой дом, свою семью. Твоего ребёнка я готов принять как своего и дать фамилию. Сплетники пикнуть не посмеют. Заживём, Вась. Можешь вовсе не работать. У меня стабильная работа с перспективой повышения. С деньгами проблем не будет.
– Это всё? – выгибаю бровь и осматриваю улыбающегося Павла.
– Нужно ещё что-то? Вась, ты лучше меня никого не найдёшь. Сама знаешь, как у нас на женщин с прицепом смотрят, – продолжает разглагольствовать участковый.
– С прицепом? С каким это? – хмурюсь я. – И встань уже. Речь сказал, замуж позвал. Миссию выполнил. Кольца, правда, не вижу.
– Не прикидывайся, я про ребёнка, – тычет в моё пузо мужчина и поднимается. Колено отряхивает и протягивает ромашки. – А кольцо, мать сказала, даст бабушкино, как только согласишься.
– Шикарная перспектива, – хмыкаю, отшагивая назад. – Только в этом случае прицеп – это ты, Паш. Все, кто захочет быть рядом со мной, автоматом станут прицепами. А ребёнок в данный момент – часть меня, в будущем – часть моей семьи. И нет, я не выйду за тебя замуж.
– Почему, Вась?
– Потому что я тебя не люблю. И ты меня не любишь. Хватит уже бегать за мной. Ты хороший и порядочный. Бываешь иногда. Но между нами может быть только дружба.
– Мажора будешь своего ждать? Не придёт! Ты ему не нужна, Вася! – повышает голос Павел.
– Не жду. И да, не нужна. А теперь покинь мою жилплощадь, пока я на тебя заявление не написала и Кешу не натравила! – строго чеканю я.
– Пожалеешь ведь, а я больше предлагать не буду. И бегать за тобой тоже не буду! – обижается мужчина и, уронив цветы, идёт на улицу.
– Очень надеюсь, что ты сдержишь своё слово, – хмыкаю, подхватывая ромашки, они ведь не виноваты ни в чём.
Выпроводив участкового, осматриваю пустой дом. Чувствую острое разочарование на грани боли. Честно говоря, когда шла сюда, какая-то часть меня, та самая глубоко запертая девочка, надеялась встретить Артура. Увидеть ещё разок. И сейчас она ужасно несчастна и раздосадована.
Выхожу обратно на крыльцо. На первые звёзды смотрю с грустью. Зря вообще я вспомнила о нём. Зря сюда пришла.
Смахиваю дурацкие слёзы и решительно удаляюсь к себе. Нет, я в этом доме точно жить не собираюсь. Завтра предложу деду продать его к чертям. Если откажется, угоню бульдозер и сравняю с землёй дом. Всё равно стоят без дела эти машины.
Ранним утром меня будит не очередной токсикоз. Ранним утром меня будят мужские голоса, грохот строительного оборудования и гогот Кеши.
Сонно моргая, выглядываю в окно. Возле соседнего забора стоит бульдозер. Надо же. Неужели я ночью лунатила? Или деда мои мысли прочёл?
– Васька! – машет дедуля шляпой. – Иди сюда, я решил тебе не просто ремонт сделать, а новый дом построить. А что! Машины все есть, материалов тоже гора. Никто их не забирает. Используем, пока не своровали.
– Ты хочешь своровать то, что ещё другие не своровали, – поправляю я.
– Цыц, не спорь. Я уже всё согласовал, – фыркает дед и указывает на здание местной администрации.
– Песок, цемент и щебень принадлежат не Борису Ильичу, дедуль, – говорю и закрываю окна.
Быстро умывшись, спокойно завтракаю, прислушиваюсь к гулу голосов и рёву машин. Планирую свой рабочий день и вспоминаю, что вообще надо успеть сделать до конца лета.
– Ты готова? К нотариусу съездим, – заглядывает деда.
– Давай не сегодня, – вздыхаю тяжко. – Зачем нам переписывать этот дом? Пусть на тебе остаётся.
– Помру, тебе с наследством возиться надо будет. Как ты с малым будешь носиться по инстанциям? Лучше сейчас всё сделать.
– Никаких «помру», дедуль! Ты будешь жить лет до ста, если не больше! – рявкаю и, зажав рот ладонью, бегу к раковине. – Я вправду не могу сегодня, работы много. Ещё и токсикоз вот.
– Ладно, – вздыхает близкий родственник. – Хотя бы проект дома посмотри.
– Ты успел уже и проект дома нарисовать? – бубню, склонившись над раковиной и дыша короткими вдохами.
Дедуля угукает и, шаркая тапочками, удаляется. Включаю воду и пережидаю дурацкий приступ. За спиной шуршат плотной бумагой. Мой старик, похоже, глобально подошёл к процессу. Даже интересно, что он там нарисовал. Он же совсем не архитектор и не дизайнер.
– Ну что там? – разворачиваюсь с улыбкой, представляя дом с треугольной крышей, и изумленно застываю.
– Привет, Василиса, – тихо так здоровается Артур. Стоит у порога, сунув руки в карманы джинсов.
На нём обычная чёрная футболка с белыми пятнами от пыли. Самые простые кроссовки, и нет никаких аксессуаров в виде его супернавороченных часов, очков и цепочек. Волосы взъерошенные, щетина, переходящая уже в бороду. И глубокие тени под глазами. Только сами глаза горят синевой, прямо в душу заглядывают.
– Что ты тут делаешь? – выдыхаю и, резко отвернувшись, выплёвываю весь свой завтрак в раковину.
Вздрагиваю, ощущая тёплую ладонь на пояснице. Он скользит вверх по позвоночнику, собирает волосы и придерживает. А меня озноб охватывает и в холодный пот бросает. Хочется одновременно прижаться к его груди и отлупить лопатой по маковке.
Отдышавшись, ополаскиваю рот, разворачиваюсь и отталкиваю мужчину. Он отступает лишь на шаг и всё равно стоит слишком близко.
– Я задала тебе вопрос, – цежу сквозь зубы, сжимая кулаки.
– У меня здесь заказчик живёт. Нанял меня для постройки дома мечты его внучки.
– Очень смешно. А теперь правду, – хмыкаю, дёргая голову выше.
– Я приехал к тебе, Василиса. И без тебя не уеду, – совершенно серьёзно заявляет Артур и смотрит так пытливо-препарирующе.
Глава 22. Василиса
Глава 22. Василиса
– Долго планируешь бегать от него? – интересуется дед, остановившись возле меня.
– Я с тобой не разговариваю, предатель, – бубню, зарываясь в рыжую шкурку котёнка.
– Вот помру завтра, пожалеешь ведь, – огрызается близкий родственник и уходит в дом.
Поджимаю губы и утыкаюсь в книгу. На соседнем участке один мажор руководит процессом выгрузки стройматериалов. Ко мне уже не лезет. Утром выгнала его благополучно и Иннокентия выпустила, чтобы больше не пролез, негодяй. А после и вовсе уехала на объезд своих подопечных.
Уже солнце садится, и рабочие постепенно расходятся. Артур останавливается среди горы щебня и песка. Пот со лба вытирает и смотрит на меня. Пронзительно и цепко. Не успела отвернуться и попалась. Поздно уже демонстративно отворачиваться.
– Поговорим? – спрашивает, подходя к изгороди.
– Нам не о чем говорить, – сухо отбиваю и опять утыкаюсь в книгу.
– Зрение посадишь, не читай в темноте.
– Без мажоров разберусь.
– Василиса.
Хлопнув книгой, резко встаю и направляюсь к дому.
– Я скучаю по тебе, Колючка, – выпаливает Артур в спину.
Пошатнувшись, останавливаюсь на последней ступеньке. Опираюсь на перила. Перед глазами темнеет, и светлые червячки вспыхивают. Давление, что ли, упало? Или оттого что резко встала закружилась голова.
– Я задыхаюсь без тебя, Василиса, – продолжает говорить блондин. – Я слишком поздно понял, что потерял самое важное. Самое ценное. Тебя.
Тёплые руки обнимают со спины. Когда он успел добраться до меня? И где Кеша ходит?
– Отпусти меня, – сиплю, не в состоянии оттолкнуть.
– Никогда, Василис. Я никогда тебя не отпущу!
Артур поворачивает меня к себе. Мое лицо в ладонях обнимает. Окутывает своим парфюмом. Злость на него рвётся внутренности. Но её перекрывает другое чувство. Острое, жгучее, болезненное. Такое, от которого плакать хочется. И уткнуться в его грудь хочется. Позволить себя целовать и обнимать хочется.
– Ты мне врал, – проглотив ком, поднимаю выше голову. – Ты врал всей деревне и преследовал свои цели. Твоим словам нет веры.
– Знаю, что бы я ни сказал, этого будет недостаточно. Но я больше не могу быть вдали от тебя. Я не уеду без тебя. Останусь здесь и докажу тебе свои чувства. Дай мне ещё один шанс, – отвечает он тихо и твёрдо.
– Хочешь остаться, оставайся, – фыркаю я, мстительно подумав: «Где он снимет жильё, так как свой дом уже снёс?». – А ко мне не лезь. Я уж точно не брошусь тебе на шею.
– Я готов завоевать тебя снова, моя Колючка, – улыбается мужчина.
– Как бы не обломался, – закатываю глаза, упираясь кулаками в грудь.
– Васька, Стёпка не у тебя? – отвлекает нас Любка.
Закатываю глаза и отшагиваю от мужчины. Артур оборачивается на остановившуюся у забора соседку.
– Ой, добрый вечер, – расплывается та в улыбке, грудь массивную поправляет, волосы за ухо заправляет. Хочется выцарапать ей глаза, чтоб не смотрела на моего мажора так откровенно.
– Нет здесь Стёпы, – отвечаю я, желая поскорее прогнать женщину.
– Добрый, – кивает мужчина.
– Васька вас уже обрадовала скорым пополнением?
– Иди сына ищи, балаболка! – рявкаю рассерженно.
– А что? Сюрприз испортила, да? Ой, прости, Васька. Ты б сказала, что скрываешь, я б рот-то на замке держала, – посмеивается стерва и уходит в сторону речки.
– Ты ждёшь ребёнка? – цедит Артур, резко сокращая расстояние и притягивая за талию.
– Люба болтает всякую чушь.
– Поэтому тебя утром тошнило. Это было не отравление! – перебивает он.
– Не хотела тебя обижать. Да, я жду ребёнка от Павла, – огрызаюсь я.
– Ты мне в третий раз врёшь, Василиса. И даже ради приличия не краснеешь! – рычит Артур.
– Не всё же тебе лгать!
– Это мой ребёнок! – рявкает и припечатывает к себе. В волосы пятернёй зарывается и оттягивает голову.
– Даже если и твой, это ничего не меняет между нами!
– Завтра же поедем в ЗАГС и распишемся! – заявляет он и в губы вгрызается в жадном поцелуе.
Кусаю за наглый язык, ногтями впиваюсь в шею. Борюсь с ним, сама не замечая, что на поцелуй отвечаю. Артур меня на руки поднимает, придерживает за бёдра, оплетая моими ногами свой торс. Обнимаю за шею, напитываясь его близостью. Несмотря на злость и обиду, я скучала по нему. Я нуждалась в нём. И нет, я не простила его. Сейчас прерву нас. И оттолкну. Ещё секунду наслажусь властным поцелуем. Напитаюсь им.
– Василиса, девочка моя сладкая, – урчит Артур, тёплыми ладонями скользя по бёдрам, пояснице и бокам. Поцелуй не прерывает и шепчет: – Как же я скучал по тебе.
Поцелуями спускается к шее. Языком ласкает чувствительные точки, прикусывает кожу.
– Остановись, – шепчу, задирая голову выше.
– Не могу, – признаётся он. – Ты ведь тоже хочешь меня. Ты ведь тоже скучала по мне. Признайся, Колючка.
– Нет, – вредничаю со стоном. – И не простила. Ты мерзавец и гад.
– Ты тоже та ещё врушка, – кусается гад, оставляя следы зубов на ключице.
Дёрнувшись, отстраняюсь на вытянутых руках.
– Соврала мне, что специально соблазнила меня. Соврала ведь? – пытливо в глаза заглядывает.
– Соврала, – признаюсь нехотя. – Отпусти меня и иди отсюда.
– Мне жить негде. Пустишь к себе?
– Нет уж! Мы не вместе! И замуж за тебя я не выйду!
– Это мы ещё посмотрим, – залихватски улыбается Артур. Подмигивает и уходит на свой участок.
Глава 23. Василиса
Глава 23. Василиса
Я сплю, и мне хорошо. Снится зелёный луг, стрекот цикад, тишь да гладь. И никто в кои-то время не помирает, не рожает и не орёт. Счастье всё-таки есть. И оно в тишине.
Мою безмятежную тишину разрушает… Гармонь, мать твою. К ней присоединяются фальшивое бренчание гитары, женские голоса и мужской картавый бас. Кто-то орёт про «красну девицу» и «доброго молодца».
Со стоном прячу голову под подушку, но звуки с каждой минутой приближаются и звучат громче.
– Да вы издеваетесь! – бормочу сквозь зубы, скидывая плед и подушку в сторону.
Резко сажусь, сдуваю прядь волос, и жмурюсь от яркого солнца, что пробивается через тюль. Поднявшись, подхожу к окнам. Я бы сейчас с удовольствием перестреляла этих массовиков-затейников. Жаль, ружьё дед спрятал ещё вчера. Всё боялся, что я кокушки мажору отстрелю.
На отражение своё смотрю. Волосы – одно сплошное воронье гнездо, на щеке отпечаток подушки, глаза покрасневшие и нос тоже. Каюсь, плакала ночью. Бью по деревянной раме, вымещая всю злость и негодование и фокусирую зрение на столпившихся у забора гостей.
Тётя Зоя в своём самом лучшем платье держит огромный каравай. Дядя Коля с гармонью, в кои-то веки побрился. И… Артур между ними. А за этими товарищами почти вся деревня вместе с моими подругами. Даже Пашка в форме стоит на задворках. Правда, смотрит на меня недовольно. Словно я ему прямо сейчас изменяю в самой изощрённой форме.
Песня как раз доходит до припева, но её обрывает дед, вышедший во двор.
– Ну и что за балаган с утра пораньше?! Нормальные люди спят! А вы тут с гармонями и песнями! Совсем совесть потеряли? – ворчит дедуля и идёт в их стороны с торчащими по бокам седыми волосами и криво заправленной в пижамные штаны рубашкой.
Зоя, фальшиво заохав, замолкает, но улыбаться не перестаёт. Каравай держит и почти на забор приваливается. Видно, тяжёлая выпечка.
– У вас товар, у нас купец! – громко отвечает дед Макар, пробиваясь через толпу вперёд.
– Мы никого не продаём! – рявкает мой старик.
– Так их, дедуль, – поддакиваю я с галёрки.
– Василий Петрович, – Артур поднимает руки, прося тишины. Надо же, как его слушают. Даже птицы перестают чирикать. – Я прошу руки вашей внучки. Дайте своё благословение.
Дед молчит. Мне отсюда не видно, но затылок его точно радуется, аж озеро на макушке покраснело от привалившего счастья сбагрить нерадивую родственницу. У меня аж ладони потеют от гнева, и сердце где-то в горле колотится.
– Один раз ты уже Ваську обманул, – внезапно отвечает Василий Петрович. Надо же. Он встал на мою сторону?
Руки на груди скрещивает и весь вытягивается, закрывая проход.
– Не отдам я тебе свою внучку, пока она тебя не простит.
– Дядь Вась, ну ты чего? – бурчит дядя Коля.
– Ша! – повышает голос дед и поворачивается ко мне: – Спускайся уже.
Жмурюсь и тихо матерюсь. Потому что близкий родственник впускает Артура и остальных сватов.
Найдя первое попавшееся платье, натягиваю его. Волосы кое-как собираю и плетусь с мстительным настроем отказать и выпустить Кешу.
Прямо у крыльца сталкиваюсь с пёстрой делегацией. Дед же загон для гусей подпирает, слишком хорошо знает меня и мои желания. У-уу-у! Предатель.
Соседи при виде меня восхищённо охают, нараспев комплименты отвешивают. И совершенно не замечают моих налитых кровью глаз. Артур, правда, видит всё и идёт на опережение. Шагает очень близко, закрывая гостей от смертушки лютой.
– Смотрите, щёчка смятая, значит, сладко спала! – выкрикивает Леська.
– Убью, – обещаю я, задирая голову.
– Василиса, – задушевно начинает речь, тихо так, чтобы никто не услышал. – Без тебя мой мир потерял краски. Ты единственная, с кем я хочу идти в будущее. С кем хочу засыпать и просыпаться. С кем хочу ругаться до хрипоты и целоваться до сбитого дыхания. Я люблю тебя, Василиса. Стань моей женой. Будь со мной, будь моей.
У меня дыхание перехватывает от его проникновенного голоса и взгляда голубых глаз. Даже одобрительные возгласы толпы перестают отвлекать. Ошеломлённо смотрю на мужчину и не вижу больше эгоистичного мажора.
– Васька, не томи! – выкрикивает кто-то.
Я глаз отвести от блондина не могу. Он ждёт, не торопит. Внутри всё ещё ворочаются обида, страх и это проклятое чувство, от которого хочется одновременно ударить его и, покачнувшись, уткнуться в грудь.
Я плакала ночью. Плакала из-за него. Не хотела прощать, даже в какой-то момент решила, что сбегу из деревни подальше, в другой город. Соберу вещи и укачу. Правда, потом передумала. Ну куда я, беременная, пойду? Из-за своей обиды лишу ребёнка достойной жизни. Я ведь осуждала ту же Любу и жалела Стёпу, что у него нет достойного отца, а нерадивая мать домой мужиков тащит.
Представляла собственного малыша, который будет так же искать тепла и родительского одобрения у соседей, пока я буду вкалывать по двенадцать часов, чтобы обеспечить нас. Поняла, что не смогу на это пойти.
А ещё поняла, что Артура, гада такого, люблю. И ещё сильнее его прибить захотелось за то, что пролез за такое короткое время в моё сердце. За то, что корни свои мажорские пустил и оплёл. И за то, что вернулся весь такой… родной… мой. Я ведь не ждала. Вот честно, не ждала. А он…
– Я согласна с одним условием, – стараюсь говорить твёрдо, но голос предательски дрожит. Артур весь подбирается, ближе шагает, обнимая за талию. – Ты построишь мне дом, и мы останемся здесь.
– Останемся? – выгибает бровь блондин.
– Я не брошу дедушку! – давлю голосом.
– Я построю для тебя самый большой и современный дом со всеми удобствами. И мы останемся здесь, пока ты не захочешь перебраться в город, – соглашается Артур.
– Только было обрадовался, что вторая молодость наступит, – вздыхает где-то за толпой дед. Закатываю глаза и прячу улыбку.
– Ну что там? Горько? – интересуется Катька.
– Сладко! – усмехается новоявленный жених и, резковато притянув к себе, сминает губы в поцелуе.
Эпилог. Артур
Эпилог. Артур
– Я убью тебя, мажор чёртов! – ругается жена в коридоре.
– У меня тут созвон, важное совещание! – рычу, выглядывая из кабинета. – Ты можешь перенести моё убийство на часик?
– Не могу! Ты опять бросил сапоги прямо на проходе. Я в очередной раз споткнулась об них!
– Я их у двери оставил. Смотри под ноги и не будешь спотыкаться. И вообще, у тебя с половника капает, на мой белый паркет!
– Паркет тут мой! – рявкает Василиса, сдувая прядь белокурых волос. – Если ты не заметил, у меня живот размером с арбуз, я не могу посмотреть под ноги! Ты для чего вообще обувницу смастерил?!
– Артур Викторович, – блеет из динамиков ноутбука голос заместителя.
– Идите, Артур Викторович, совещание проводите! – огрызается Василиса и, придерживая живот, уходит на кухню.
– Перезвоню, – бросаю я и, хлопнув крышкой гаджета, выхожу из кабинета.
Останавливаюсь на пороге светлой кухни. Хочу ответить что-то резкое, но слова застревают в горле. Я просто смотрю на свою любимую жену. Растрёпанную, раскрасневшуюся, беременную. Она у окна остановилась, на дом деда посматривает и пьёт воду, поглаживая большой живот. Нам уже почти девять месяцев. Мы совсем скоро станем счастливыми родителями мальчика Вани. В честь моего деда. Это, кстати, предложила Василиса.
Сдуваюсь моментально, потому что своё детство вспоминаю. То, когда нас с мамой ещё не забрал мой дед. Вспоминаю отца, которому было плевать на нас. Он приезжал очень редко, вешал маме на уши лапшу, занимал денег, а если их не было – крал что-то ценное. Из последнего – её цепочку золотую. И исчезал в ночи. Мама плакала часто. А я ждал его лет до пяти. Потом перестал. Когда дед появился на пороге нашего дома, я отнёсся враждебно. Но он проявил терпение и показал мне пример достойного отца.
Когда Василиса сказала мне, что ждёт ребёнка, я ни секунды не раздумывал. Когда-то очень давно я поклялся себе, что, если у меня будет ребёнок, я буду рядом с ним с первого дня. Я дам ему всё, что он заслуживает, даже если с его матерью у нас ничего не сложится. Правда, о защите я всё же думал всегда. Только с Василисой вот голову потерял. И не жалею об этом.
И вот я здесь, в деревне Глубокие Лужи. Луж только уже нет. Дороги проложили где асфальтом, где брусчаткой. В общем, облагородили деревню за прошедшие девять месяцев.
Я построил Василисе дом её мечты. Полностью, с нуля. Двухэтажный, добротный, с покатой крышей, террасой и тёплыми полами. Мы вместе выбирали материалы, обои, цвет краски и фактуру дерева. Спорили по каждому поводу и жарко мирились, а потом я делал так, как просила Василиса. Вот такой я каблук.
Чем заметнее становился живот жены, тем сильнее я нервничал. По ночам проверял: всё ли готово. В детскую заглядывал, выдумывал очередную перестройку, собирал кроватку и остальную маленькую мебель. Впервые в жизни мне было важно не просто сдать объект, а сделать дом, в котором будет жить моя семья. Моя жена и сын.
Василиса утром находила меня прямо на полу, среди груды деревяшек и инструкции. Ложилась рядом и, крепко обняв, целовала, пока не проснусь.
Улыбаюсь сам себе и, бесшумно подойдя, обнимаю жену со спины. Она вздрагивает и застывает.
– Прости. Я уберу сапоги, – говорю тихо, забирая половник и стакан из рук.
Она пару секунд ещё дуется, потом выдыхает и, развернувшись, утыкается лбом мне в грудь.
– И ты прости. Я просто вся на нервах.
Обнимает меня за торс. Бубнит ещё что-то, не расслышать.
– Чего молчишь? – задирает голову и смотрит с укором.
– Не расслышал, – признаюсь, криво улыбаясь.
– Я говорю, если планируешь сбежать, у тебя есть ещё неделька-другая.
– Ты ж застрелишь, стоит мне дёрнуться, – хмыкаю, стискивая.
– Нет, не застрелю, Воронов. Я отпущу. Знаю, что со мной невыносимо.
– Да, тебя вынести невозможно уже, сын к земле придавливает.
– Дурак, – фыркает уже с улыбкой.
– Ты всё равно меня любишь.
– Временами ненавижу, – цокает Василиса.
– Врёшь опять, – прищуриваюсь я.
– Не-а! – шире улыбается вредина.
– Я тебя люблю, даже когда ненавижу, – хмыкаю и звонко в губы целую. – И никуда от вас двоих не сбегу. Я тебе слово дал. Я ему слово дал.
Василиса, посерьёзнев, отстраняется. Ладонь смещаю на животик.
– Я буду рядом с вами всегда. До последнего вздоха.
Жена, на носочках подтянувшись, прижимается к моим губам. Целую её, мягко мну сладкие губы, языком глубже толкаюсь, притягивая её ближе, теснее. Семь месяцев как женаты, а я насытиться ею не могу. И она всегда такая жадная, отзывчивая. Просто мой личный огонь. Вот и сейчас, мнёт рубашку, тянет на себя, раздеть пытается, негодница.
– Ай! – вскрикивает прямо в рот.
Замираю, перестав наглаживать бёдра и резко отстраняюсь. Женщина смотрит на меня испуганно-взволнованно и ткань рубашки в кулаках трещит от силы сжатия.
– Василиса?
– Кажется… началось, – выдыхает тяжко.
На секунду мир перед глазами останавливается. А потом хорошенько так врезается в меня. Аж током прошибает всё нутро.
– Как? Сейчас? Прямо сейчас?! Но ведь ещё рано, – верчу головой и держу её, боюсь отпустить.
– Да, гений, сейчас! Все вопросы задашь сыну, а сейчас отпусти меня, – смеётся Василиса, уже почти сквозь боль.
– Не отпущу. Надо ехать в Москву. У нас там клиника, лучший акушер и палата с джакузи.
– Боюсь, до Москвы мы не доедем, – сквозь зубы выдыхает жена. – Хватай сумку и заводи машину, Артур.
– Точно, сумка. Жди здесь, я сейчас!
– Деда! – хором кричим мы в сторону распахнутых окон и тут же, переглянувшись, смеёмся.
Дед Василий выглядывает из своего дома. Седины свои чешет и кивает, мол, чего орёте.
– Рожаем, дедуль, – отвечает ему Василиса, пока я на второй этаж бегу в спальню за сумкой. На кой чёрт построил такой огромный дом? Вдруг не успеем именно из-за меня?
Хватаю баул и спешу вниз. Сердце колотится так сильно, будто сейчас разорвётся. Эмоции бурлят через край. Жена уже в коридоре стоит, пытается ноги в кеды сунуть.
– В тапках поедешь, – говорю, перехватывая под локти.
Я бы её поднял, но боюсь, что-то не то сделаю, раздавлю там или сожму сильнее, чем нужно. Поэтому пусть ножками идёт.
– Артур, – ворчит она, семеня в домашних пушистых тапочках.
– Держись, жена. Я с тобой до конца, – тороплю, распахивая дверь авто и подсаживая.
– Постой, – Василиса перехватывает за лицо, улыбается широко, с каплями слёз на глазах. – Сейчас я люблю тебя до мурашек.
– Обсудим это по дороге. У нас важная встреча намечается, – быстро в губы целую. Тороплюсь, чёрт возьми.
– Всю романтику испортил. Перевоспитывать тебя и перевоспитывать, – вздыхает жена, а потом вскрикивает, за живот хватается и сквозь зубы цедит: – Воронов, двигай телесами, иначе сын родится прямо здесь.
Конец
