Текст книги "Миллиардер на перевоспитании, или как укротить эгоиста (СИ)"

Автор книги: Ани Марика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Глава 12. Василиса

Глава 12. Василиса

Ближе к восьми вечера мы приехали в небольшой уютный ресторанчик, что находится в райцентре. Ничего пафосного и вычурного, никаких официантов в униформе. Но здесь чисто, вкусно и тихо.

Артур галантно ухаживал, помог выбраться из машины, придержал дверь, отодвинул стул. И чем больше он был мил, тем сильнее я его подозревала. Слишком уж он обходительный. Я ведь помню его другим. Хамлом помню!

– Как тебе паста? – интересуется он, наблюдая за тем, как я наматываю на вилку лапшу.

– Пойдёт. А твой стейк? – киваю подбородком. Мужчина кривится, но ничего не говорит. Усмехаюсь громко: – Я ж говорила, не умеют тут готовить стейки какой-либо прожарки. Она здесь одна у них. До состояния подошвы.

– Нужно было прислушаться к тебе, – ворчит Артур, отодвигая в сторону остатки мяса и запивая минералкой.

– Попробуй здешнюю рыбу, – советую я, подзывая официантку.

Мажор послушно делает новый заказ и устраивается удобнее.

– Ты никогда не думала перебраться в Москву?

– Э, нет, обо мне мы говорить не будем. Рассказывай давай, что ты там придумал и чем головы людям забил, – перебиваю я, хмурясь.

– Вредная колючка, – бурчит мужчина и открывает планшет. Прислоняет к салфетнице и включает презентацию. – Первоочерёдная задача – сделать деревню комфортной для жизни. Сначала коммуникации…

Артур говорит уверенно, спокойно. Практически то же самое, что я слышала от Кати. Про газ, электроподстанцию, центральное водоснабжение, канализацию и дополнительные вышки сотовой связи. У него поставленный, твёрдый голос. Оратор из него отличный, и мужчина подкован в терминологии. Слушаю его и рассматриваю красивые рендеры. Всё выглядит современно, аккуратно и дорого, чёрт возьми.

– Будет полная реконструкция главной улицы и подъездных путей, – продолжает Артур, а слайды меняются и показывают не мою деревню. Точнее, деревню, созданную искусственным интеллектом и этим вот мужчиной. – Асфальт, освещение, тротуары, ливнёвки. Дальнейшие планы – социальная инфраструктура. Мы уже ведём переговоры для постройки новых зданий. Медпункт с современным оборудованием. Фермерский кооператив, местный смогут сдавать молоко, мясо, овощи и получать нормальную цену. И для этого им не нужно будет ездить несколько километров в город.

Он замолкает ненадолго. Давая мне досмотреть весь ролик. А после листает следующий слайд.

– Сегодня на собрании твоя соседка Любовь подала мне идею, и я ещё это никому не показывал. Но, думаю, будет здорово, если мы благоустроим зону у пруда. Сделаем набережную, детскую и спортивную площадки. Небольшой гостевой домик для туристов.

– Люба тебе идею подала? – прищуриваюсь я.

– Да, она, оказывается, сдаёт комнаты для любителей отдыха в русских глубинках. И их немало. Это хороший заработок для деревни.

– Для деревни или для тебя? – откладываю вилку и, выпрямившись, смотрю прямо в глаза.

– Для деревни, Василиса. Но, как я уже сказал, это пока только мысли.

– Расскажи мне эти мысли.

Артур быстро переключает видеонарезку и начинает новую презентацию.

– У вас много ветхих домов, заброшенных участков и нежилых зон. Часть этих земель выкупим под общественные нужды. На их месте построим детские площадки и прочие зоны для досуга и гостевой дом. Никто из местных не пострадает. Наоборот, появятся рабочие места. Деньги от туризма пойдут на обслуживание этих зон и оплату труда местным.

На картинках всё выглядит идеально. Чисто, красиво, по-деревенски уютно. Артур говорит убедительно. Голубые глаза буквально горят от энтузиазма.

– Мои аналитики уже рассчитали все сроки и бюджеты. Никто не пострадает, Колючка, – продолжает и выводит какие-то диаграммы с цифрами и таблицами.

Нас отвлекает официантка, приносит приготовленную рыбу. Мужчина прерывается на ужин, пока я листаю планшет и заново просматриваю слишком красивые картинки, и всё ещё сомневаюсь. Просто не верю, что кто-то готов вложить такие деньжищи в глухую, почти забытую деревню.

– Я знаю, ты мне до конца не веришь, – глухо замечает Артур. – Да я бы сам не поверил себе. Если уж по-честному, когда я прочёл письмо деда, первым желанием было сжечь его и забыть. У меня проектов в Москве выше крыши. Два тендера впереди. Приехал сюда, чтобы просто глянуть, с чем столкнусь. И не смог уехать. Ты знаешь, меня с детства воспитывал дед. Он очень любил это место. Проходя по улицам деревни, я вспоминал его истории и будто бы проживал…

– Письмо деда с собой? – перебиваю я.

Мажор удивлённо замолкает. Даже жевать перестаёт. Выгибаю бровь, молчаливо ожидая ответа.

– В машине.

– Потом покажешь? – спрашиваю, откладывая планшет. Он кивает.

– Во многом встреча с твоим дедом изменила моё решение, Василис. Последние пять лет у деда прогрессировала тяжёлая болезнь, из-за которой он забыл обо всех. Он никого не узнавал и жил прошлым. Когда я его навещал, он принимал меня за своего друга Васю…

Артур пересказывает мне истории наших дедов. Те самые, что я слышала не раз. Потому что мой дедуля тоже скучал по своему другу и часто рассказывал. Из уст мажора они звучат по-другому. С тоской, что ли. Мужчина вправду скорбит по своему деду. И видно, что между ними были очень близкие отношения.

Постепенно сковывающее напряжение и подозрения отступают. Я вижу его в новом свете. Под маской успешного, прожжённого предпринимателя и мажора проглядывается настоящий мужчина со своей болью и потерями.

После ужина мы едем домой, Артур передаёт мне сложенные листы письма деда и просто рулит. Я читаю это письмо, не сдерживая слёз. Чувствую, что влезла в чужую душу, пытаясь разоблачить его. Отдаю бумаги и, отвернувшись к окну, смотрю на свою деревню, на горы песка, щебня, на технику, что уже отключена. На бредущих рабочих. Моих соседей.

– Давай прогуляемся? – предлагает Артур.

Киваю. Ночь тёплая, звёзды горят ярко. И компания вполне располагающая.

– Так почему ты вернулась в Глубокие Лужи, Василиса? – тихо спрашивает он, остановившись у того самого холма, где мы встречали рассвет.

– Потому что здесь мой дом. Здесь мой дед. После смерти родителей дед забрал меня из Москвы. Он дал мне всё и старался, чтобы я ни в чём не нуждалась. Я не смогла оставить его. Их. Я ведь тоже родилась и жила в Москве. Училась в гимназии. Когда приехала сюда, нос воротила и свысока смотрела на жителей. А они окружили вниманием и заботой. Помогали деду с моим воспитанием. Вся деревня – моя семья.

Замолкаю и на небо звёздное смотрю. Артур долго молчит, лишь мои пальцы поглаживает, словно дарует поддержку.

– Ты удивительная девушка, Василиса.

– А ты очень опасный мужчина, Артур, – фыркаю я, забирая свою руку.

– С чего бы? – удивляется он.

– Умеешь говорить нужные слова.

– Но это правда, – шагает ближе мужчина. – Хочешь поспорить со мной?

– В том, что я удивительная? Нет, – усмехаюсь и качаю головой.

– Вот видишь. Я в очередной раз прав.

– В очередной? В единственный раз, я бы сказала!

– Вредина, – ворчит Артур, притягивая к себе.

Задираю голову, с улыбкой смотря в эти хитрые голубые глаза. А он склоняется и целует. Легко, почти воздушно. Словно даёт мне возможность отстраниться. Мне следует отойти. Прервать. Но я подтягиваюсь на носочках, обнимаю за шею.

Поцелуй моментально меняется. Тяжёлая ладонь ложится на поясницу. Артур припечатывает меня к себе и углубляет поцелуй. С жарким напором толкается языком. И я окончательно теряю все доводы разума.

Глава 13. Василиса

Глава 13. Василиса

Прислонившись к новенькому забору, провожаю взглядом мужчину. Артур оборачивается, улыбается по-мальчишески озорно, волосы треплет. Подмигивает и останавливается на крыльце своего дома.

– Не передумала? – спрашивает, сунув руки в карманы брюк.

– Не-а, – мотаю головой и иду к своему крыльцу.

– Я оставлю дверь открытой, вдруг передумаешь, – хмыкает он.

– Не стоит, мало ли кто захочет поживиться мажорским телом. Маргиналов у нас немало, – усмехаюсь я.

– Кроме тебя, моё тело никому не нужно, – отвечает Артур.

– Мне оно тоже не нужно, – фыркаю, закатывая глаза. Вот ведь какое самомнение-то!

– Ага, поэтому ты его так активно трогала и всего меня щупала, – посмеивается негодяй.

– Ах ты! – покрываюсь красными пятнами и возмущённо хватаю воздух ртом.

Блондин громко хохочет и пропадает в своём доме.

– Чего ты там щупала, я не понял? – выглядывает дед.

– Ничего, – бурчу, сжимая кулаки. – Он болтает всякое. Придурок.

– В дом иди, поздно уже, – ворчит старик, с подозрением косясь на мои растрёпанные волосы и явно припухшие от поцелуев губы.

Опускаю голову и быстро убегаю к себе. Подхватываю чистые вещи и прячусь в ванной. Долго стою под потоком воды. Вспоминаю наше свидание. Пальцы к губам прижимаю, ощущая, как они покалывают и ноют после таких поцелуев.

Кажется, мне начинает нравиться Артур. И это плохо. Нельзя терять голову из-за всяких мажоров. Вообще из-за мужчин нельзя терять голову. Они не всегда бывают честными. Точнее, никогда не бывают.

Но сегодня я поверила ему. Я прониклась его историей. Он такой же, как я. Рос практически без родителей. С дедом.

Чёрт.

Спать ложусь во втором часу ночи.

Утром меня будит ворчание деда. Кое-как с третьей попытки открываю глаза и смотрю на подоконник открытого окна. На нём лежит букет полевых цветов, смешанных с ромашками. Пашка бывает романтичным.

Поднявшись, забираю цветы, к груди прижимаю и выхожу из спальни. Деда нахожу на кухне. Он кормит котят и ворчит на кого-то.

– Ты чего не в духе, дедуль? – спрашиваю, проходя мимо.

– Твой Иннокентий меня ущипнул! Вот зачем ты его дрессировала?

– Когда это? – удивлённо оборачиваюсь.

– Утром. Артур цветы тебе нёс, Кеша на него напал. Пошёл отогнать, так он и меня клюнул. Вот, смотри, – дед задирает штанину и показывает покрасневшую кожу на лодыжке.

– Цветы Артур принёс? – не впечатлившись покалеченной конечностью, спрашиваю я.

– А ты думала кто? Пашка твой? – старик демонстративно закатывает глаза и громко фыркает, выражая всем своим видом своё отношение к участковому и его ухаживаниям.

Взглядом провожаю ворчливого деда, к груди прижимаю охапку цветов. И улыбаюсь. Это наивно и глупо. И вообще он мне не нравится.

Тряхнув волосами, достаю вазу, ставлю цветы в воду и собираюсь на работу. Уже давно пора.

После сытного завтрака взбираюсь в салон уазика. Любовно поглаживаю руль.

– Очень надеюсь, этот мажор тебя не сильно облапал, – бормочу и завожу мотор.

Я очень люблю эту машину. И пусть она старенькая, в ней нет кондиционера, стёкла надо поднимать, крутя рычажок, и кресла не меняют положения. Зато она вместительная, не боится ни луж, ни даже оврагов. И вообще незаменимый мой помощник.

Дракон урчит, радуя мою душеньку. Давлю на газ и еду по дороге обходить своих пациентов. Притормаживаю, замечая рабочих в оранжевых жилетах и навороченную технику, что пригнал сюда один мажор.

Несколько мужчин в тёмных очках, похожих на архитекторов и прорабов, стоят, раздают рабочим задания. Указывают на вырытую траншею. Сверяются с чертежами.

Останавливаюсь, желая слегка подслушать разговоры рабочих. Вчера я поверила Артуру. Мне понравилась та картинка, которую я увидела. Но скорее я сделала это из-за письма его деда. Сейчас, при свете дня, накатывают сомнения. Но, судя по жителям, только я тут сомневаюсь. Вон даже Пашка включился в работу и слушает больших начальников с армейской выправкой.

– Васька, привет, – заметив меня, участковый быстро подбегает.

– Привет, чего эти говорят? – подбородком указываю на группу мужчин.

– Распределяют рабочих, кто траншеи копать будет под трубы, кто – для подстанции. Не доверяю я им. Что-то они темнят, – понижает голос Паша.

– Что темнят? – я аж через окно высовываюсь.

– Я потребовал у них все документы на проверку, а они меня послали. Сказали, им некогда, все документы у председателя лежат или вон к генеральному иди, с него тряси, – ворчит участковый и губы недовольно кривит.

– А ты вчера подписал согласие на проведение в твой дом труб?

– Я на работе был, мать подписала, – раздражённо плюётся Пашка. – Я её наругал, не нужны нам подачки от мажора этого. Сейчас явится, потребую разорвать наш договор.

– Не горячись раньше времени, Паш.

– А ты вообще молчи! Продалась, как и все, этому, – тычет в меня пальцем ещё.

Перехватываю конечность и выворачиваю до хруста. Он дёргается, пытается вырваться. Только хватка у меня железная. Я коров осеменяю и быкам бирки ставлю. Умею держать сильно.

– Вася-я-я-я! – воет бывший одноклассник, подпрыгивая рядом с машиной.

– Ещё раз ткнёшь в меня пальцем и сравнишь со всеми, останешься вовсе без рук, – шиплю, словно змея, и отпускаю.

– Злая ты, Васька, – бурчит Паша, наминая пострадавшие пальцы.

– Я тоже не сильно доверяю этим строителям, но мне кажется, Артур действительно хочет как лучше. Давай приглядимся пока. Ты с мужиками этими походи, порасспрашивай. А документы я у председателя возьму и проверю. Как раз навещу его собаку. Она родить скоро должна.

– Давно бы так! – загораются глаза у участкового. – Только будь осторожнее.

– Ага, – хмыкаю и завожу мотор. – Ты про сирень не забыл?

– Не забыл. Завтра выходной, приду и посажу, – бурчит он и, махнув рукой, уходит к мужикам.

За последние два-три дня Пашка не лезет, не достаёт и не преследует. Его практически нет. Это существенно облегчает мне жизнь. И да, я нагло пользуюсь его паранойей в корыстных целях. Мужчина занят безопасностью деревни, я свободна в своих действиях. Всем хорошо.

Ближе к полудню, после рутинного объезда пациентов, приезжаю в клинику. Возле моего кособокого здания стоит чёрный танк Артура. Припарковавшись рядом, выскакиваю и замечаю блондина на скамье у крыльца клиники.

– Что-то случилось? – подхожу ближе.

– Тебя ждал, – отвечает, поднимаясь.

Останавливаюсь в шаге от него. Оглядываюсь, пытаясь понять, в честь чего его сюда принесло. Артур улыбается, волосы треплет и, шагнув, целует в губы.

– Привет, – выдыхает со смешинками в глазах.

– Привет…

Я в рабочей одежде и грязная. И наверняка пахну неприятно. Почему меня это заботит именно сейчас? Волосы поправляю, опять оглядываюсь.

– Я твою подругу встретил, Катю. Она сказала, что сегодня праздник, – Артур перехватывает мои пальцы и притягивает к себе.

– Да это просто народные гулянья. Будет пикник, танцы. Костёр зажжём, встретим лето. Ничего особенного, – пожимаю плечами.

– Пойдёшь со мной на танцы? – шире улыбается блондин.

– Там все пойдут. Это бесплатное и всеобщее мероприятие…

– Василиса, – перебивает Артур, склоняясь ниже, – ты пойдёшь со мной на танцы?

– Да, я пойду с тобой на танцы, – с улыбкой киваю и пихаю в грудь, чтоб перестал меня смущать. – Ради этого не стоило приезжать сюда.

– Ради тебя стоит, – фыркает он и срывает быстрый поцелуй.

Глава 14. Василиса

Глава 14. Василиса

– Что думаешь о Воронове? – будто бы невзначай спрашивает Маринка.

– О ком? – удивлённо хмурюсь, сосредоточенно крася корни её волос в натуральный каштан. Она вообще у меня девочка рыженькая, но хочет быть брюнеткой.

– О твоём соседе мажорчике, – говорит подруга.

– Я о нём совсем не думаю, – нагло вру и даже не краснею.

– Вась, ну мне-то хоть можешь признаться, – укоризненно тянет она. – Я видела вас на рассвете. На холме.

– Это ничего не значит.

– Для него возможно. А для тебя?

– И для меня. Закрыли тему. И наклони голову, мне затылок твой покрасить надо, – раздражённо отмахиваюсь и давлю на макушку.

Маринка послушно замолкает, но она моя близкая подруга. И прекрасно знает меня. Вообще в деревне ничего не скроешь. Тут сплетни передаются с геометрической прогрессией.

Докрашиваю её волосы и, поставив на подоконник пустую чашку из-под краски, снимаю перчатки. Подруга разворачивается лицом ко мне и бровь выгибает. Всем своим молчаливым видом говоря, что она-то, конечно, подождёт, но мне бы поспешить и начать делиться. Женщина, между прочим, в декрете уже второй год сидит. И умирает от нормального доступа к деревенской жизни. А в частности, от отсутствия сплетен.

– Ладно, он мне нравится, – выпаливаю я. – Мы ходили на свидание. Один раз. И целовались… не один раз. А сегодня он меня пригласил на праздник. Довольна?

– Вполне, – широко улыбается Марина. – Но мне нужны детали. Подробности свидания, как он целуется. О чём разговаривали? Может быть, он что-то предлагал. Что-то большее… Если вы поженитесь, я буду подружкой невесты. Я моложе Кати и Даши. И мы с тобой со школы дружим.

– Остановись, мать! – хохочу я. – Это всего лишь кратковременный интерес. Такие, как он, не задерживаются в деревнях. Вот увидишь, он тут закончит с формальностями и уедет в свой пентхаус в Москва-Сити. И продолжит жить свою мажорную жизнь…

Вот это всё говорю, и с каждым словом мой голос понижается, а настроение портится. Дура я всё-таки. Потому что он мне действительно нравится. И я о нём действительно думаю.

– И между нами ничего быть не может. Больше никаких поцелуев.

– Но тебе понравились его поцелуи, – прищуривается одна почти бывшая подруга.

– Нет, он слюнявый и языкастый, – кривлюсь и отворачиваюсь. Маринка хохочет.

– Скорее всего, он волосатый и совершенно точно не умеет бегать от Иннокентия, – поддакивает она.

Согласно киваю, и настроение поднимается. Эта наша с подругой тема, оставшаяся ещё со школьных времён. Если парень нам очень нравился, но нас он не воспринимал всерьёз, мы начинали придумывать ему кучу минусов. Так сказать, сделать всё, чтобы разонравился и ни о чём не сожалеть. Глупость, конечно, но в пятнадцать лет это немного помогало.

– И наверняка писька у него кривая, – продолжает Марина.

– Да! И короткая! – поднимаю мизинец, показывая, насколько короткая, и мы громко смеёмся.

– Фу, теперь и мне он не нравится, – кривится женщина.

Махнув на неё рукой, подхватываю чашки, щётки и прочие испачканные инструменты и ухожу в ванную.

Возвращаюсь на кухню, подруга заварила нам кофе, разложила на столе выпечку. Садимся чай пить, котят кормить. И ждать, когда краска схватится и можно будет её смыть.

– Ты посмотри, опять лезет, – подбородком указывает Маринка.

Вскидываю голову и, вытянув шею, смотрю в окно. Чертыхаюсь мысленно на этого упрямого ребёнка.

– Стёпа! – окликаю я.

Нелепо повиснув на моём заборе, мальчишка застывает и голову в плечи втягивает.

– Тёть Вась, я котят хотел посмотреть, – пыхтит он, перелезая обратно.

– А калитка тебе для чего? Толкнул – зашёл.

– Я думал, вас дома нет, – отвечает ребёнок, послушно толкая калитку и заходя во двор.

Закатываю глаза и фыркаю. Ну да, рабочий день у меня ещё в самом разгаре. Но свет отключили по всей деревне, кабели меняют. А что мне без света делать в ветпункте? Если кто заболеет, позвонят. Мобильная связь теперь стабильная и везде ловит. Технология!

– Ой, моя Лиза даже в полтора года воспитаннее Стёпы. О чём думает Любка вообще? – ворчит Маринка. – Он же совсем наглый. Заходит в чужой дом без приглашения.

– Да ладно, ребёнок же. Да и нет в нём наглости, отсутствие границ есть, а наглости нет, – фыркаю я, слыша топот детских ног.

– Тёть Вась, можно зайти? – вот, спрашивает, остановившись в прихожей.

– Иди на кухню.

Мальчишка забегает к нам. Здоровается с Маринкой и сразу же садится на корточки возле коробки. С улыбкой и ласково гладит котят, к себе прижимает и целует их. Нормальный он ребёнок. Добрый, вот животных любит.

– Так, тебе пора голову мыть. А мне одеваться. Стёп, я тебе чаю налила. Садись и поешь, потом потискаешь, – указываю на табурет и оставленную на тарелке ватрушку.

Заняв гостей, ухожу в комнату. Возле раскрытого шкафа долго стою. Решаю, что же надеть на вечер. Романтическая натура, что скрывается где-то в глубине души, хочет выйти сегодня в сарафане в цветочек. Хочет распустить волосы и гулять с одним наглым красавцем до поздней ночи. Другая, более практичная часть, советует надеть джинсы и перестать фантазировать.

Удивительно, но побеждает романтика.

– Выглядишь шикарно! – комментирует Маринка, поправляя полотенце на голове. – Вечер обещает быть захватывающим. Интересно, на какой минуте Пашка застрелит ради тебя Артура?

– Типун тебе, – машу рукой и заглядываю на кухню.

– Вы красивая, тёть Вась, – отвешивает комплимент бесхитростный Стёпка.

– Спасибо. Вставай, малыш, тебе уже пора. Мы с тётей Мариной уходим.

– Ну, можно я останусь с котятами?..

– Я побегу, – машет подруга. – Увидимся у речки.

– Ага, давай, – киваю и подталкиваю мальчика к выходу. – Стёп, а хочешь, я поговорю с твоей мамой, и ты возьмёшь себе одного котёнка?

– Она не согласится, – вздыхает тяжко ребёнок. – В нашем доме часто останавливаются туристы. Мама говорит, у них может быть аллергия или они не любят шерсть...

На крыльце останавливаюсь, перестав слушать ребёнка. На улыбающегося Артура смотрю и невольно сама улыбаюсь. А Стёпа продолжает перечислять все минусы котов в доме, которые ему озвучила мать.

Мужчина перепрыгивает изгородь, что служит забором между нашими участками, и идёт ко мне. Его голубые глаза скользят по моей фигуре. Открытым ногам, бёдрам и даже ныряют в декольте. Аж в жар бросает.

– Сегодня вот заселилась гостья из Москвы. Очень красивая и с собачкой. Только мне не разрешили поиграть с ней, – доносится бубнёж мальчика.

– С гостьей? – невпопад спрашиваю, прижимая ребёнка к себе, словно укрываюсь им от идущего Артура.

– Нет, с собачкой. Маленькой такой. Пушистой, – отвечает Стёпа.

– Привет, – останавливается перед нами блондин.

– Здравствуйте, дядя Артур, – тут же здоровается мальчик.

– Привет, малой, – пожимает маленькую ладошку мужчина.

– Иди, Стёп, домой. Тебя там... собачка ждёт.