Текст книги "Влюблюсь. Женюсь. Не разведусь (СИ)"

Автор книги: Анелия Чадова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 11

Ирина съела ещё несколько орешков и преспокойненько отправилась в дом: принимать душ, ставить букет в вазу и ложиться спать. У неё – идеальный план на ближайшее время. И шикарное настроение. Ещё бы: цветы подарили, сладостями накормили – не жизнь, а сказка.

А вот у него – драма. Вопрос«Кто ей подарил цветы?» так и остался открытым. Это раздражало и угнетало. О хорошем настроении и речи быть не может, поэтому, наведя на кухне порядок, Захар вышел на улицу и завернул за угол.

Ноги сами привели его к лавке под абрикосом. Откинувшись на спину, он устремил взор сквозь ветки и листья ввысь. Ясное голубое небо совершенно не радовало. Впрочем, как и местная жара. Как здесь можно жить на постоянной основе? Мозг вскипеть может. Или он, этот мозг, вскипеть хочет от негодования, что так и продолжает бурлить в нём?

Нет. Так дело не пойдёт. Почему он должен мучиться предположениями и догадками? Войнов мысленно уже присвоил эту женщину, поэтому имеет полное право задавать вопросы! Ладно, пока пусть будут невинно-дружеские. Потом… потом они наверняка превратятся в собственнические.

Делить свою женщину он больше никогда и ни с кем не будет. И не отдаст её никому. Роль второго плана – это не для него. Уже проверено. Следовательно, он приучает, влюбляет, соблазняет – и дальше по списку.

Вздохнул. Это он, конечно, здорово всё придумал – но как разрушить между ними барьер? Ирина смотрит на него всё время настороженно, будто до сих пор присматривается. Не доверяет? Или предвзято относится – потому что в голове у неё уже приклеен ярлык: «бомж»?

Эх, давно он ни за кем не ухаживал. Позабыл уже, как это делается. Цветы теперь в пролёте. Шоколад? Так подумает, что за её же деньги ей и покупает. Показать себя классным хозяином? Так это дело не одного дня, а у него времени в обрез! Конкурент-то тоже не дремлет.

А вдруг у них там всё серьёзно? Влезать? Как-то не по совести это. Но разве любовь – это про совесть? Разве не про то, что внутри горит, не спрашивая правил?

Может, позвонить Светлане и расспросить?

Нет. Сам.

Неожиданно кошка прыгнула ему на грудь, пытливо заглянула в глаза, тихонько мяукнув.

– Привет, красотка! – улыбнулся он добродушно, ласково погладив её между ушей. – Мусей будешь? Или Ладой? Или дождёмся пробуждения нашей хозяйки и уже тогда будем придумывать тебе имя? Мм?

Естественно, кошка не ответила. Ещё раз практически беззвучно мяукнув, она уютно улеглась у него на груди и замурлыкала.

Захар улыбнулся шире, прикрывая глаза и вдруг понимая, что успокаивается. Собственно, серьёзного повода так нервничать у него нет.

– Хорошо тебе, кошка, на мне мягком лежать. А вот мне не очень на этой короткой доске. Никаких условий: ни гамака, ни качели. В кухню возвращаться совершенно не хочется: там духота такая, что дышать нечем. И заняться нечем, пока Иринка спит. Не хочу шуметь – не дай бог, ещё разбужу.

…День тянулся медленно и скучно. То одно сделает, то другое – и всё поглядывал на часы, на дом, ожидая, когда же проснётся Ирина.

После обеда позвонила мать. Без приветствий и прочих церемоний отчитала его, как мальчишку, за то, что уехал, не уведомив её. А ведь он предупреждал – но зачем ей обращать внимание на его слова, если они не касаются того, что ей важно? Спорить и напоминать не стал: что-то невнятное рыкнул в ответ и сбросил звонок.

Спустя полчаса позвонил младший брат – разумеется, лишь затем, чтобы в очередной раз попросить денег. За что и был послан работать.

Своим работникам Захар позвонил уже сам. Раз сегодня день звонков, можно и о себе напомнить. С Алексеевичем проговорил довольно долго: обсудили насущные вопросы, планы на будущее и мелкие детали. Именно он и сообщил Захару, что Пегова приезжала уже дважды.

«Что ж она никак не успокоится? Почему так зачастила? Неспроста это, ой, неспроста…»

Пока он слушал про очередное представление, которое устроила Пегова, лишь бы выяснить, куда он делся, заметил: сосед вновь притаился в кустах малины. Прищурившись, Захар занял более выгодную позицию – шагнул за кабинку уличного душа. Кажется, сосед его так и не заметил.

Войнов поспешно попрощался с приятелем, нажал кнопку «завершить разговор» и включил камеру. Сомнений не осталось: этот странный сосед действительно сидел, как партизан в засаде.

«Опять пьяный? Жаль, что через сетку не перепрыгнуть, чтоб доходчиво объяснить ему, что подглядывать некрасиво».

Приблизив фокус камеры, он пару минут снимал «неинтересное» кино – просто на всякий случай.

Покинув укрытие, Захар направился на летнюю кухню. Раз хозяюшка ещё не проснулась, сегодня он за главного по провизии. Уже на подходе он уловил звуки музыки, доносившиеся из дома.

– Проснулась? – вслух произнёс он с облегчением. – Ну наконец-то. Я уже заскучал.

Без задней мысли – будто ему и так позволено заходить в дом – он миновал коридор, затем кухню. В шаге от порога хозяйской спальни резко остановился.

Брови в изумлении взлетели вверх. Взгляд невольно задержался на плавных изгибах спины, на линии талии, на стройных ногах.

«Вау… Нет, это даже не вау – настоящее ВАУ!» – пронеслось в голове.

Гулко сглотнув, он медленно повернулся к выходу. Уйти? Безусловно, это было бы правильно. Но как оставить это зрелище, когда Ирина так грациозно изгибается в движении?

Ещё раз сглотнув, он отступил на пару шагов, скрывшись из её поля зрения. Прислонился к стене, продолжая украдкой наблюдать. Кто бы мог подумать, что первым делом после пробуждения она займётся… Чем именно? Аэробикой? Фитнесом? Или чем-то ещё, что в её исполнении выглядит настолько завораживающе?

«А можно присоединиться? – мелькнула дерзкая мысль. – Желательно сзади…»

Дьявол! Чем он сейчас отличается от соседа – этого любителя прятаться в зарослях малины? Получается, Захар поступает точно так же, как тот озабоченный выпивоха!

Да, именно так. Но уходить категорически не хотелось. Внутри всё сопротивлялось: ноги будто приросли к полу, взгляд не мог оторваться от плавных движений её силуэта.

«Иринка, влюбляйся уже в меня, – мысленно взмолился он. – Тогда я смогу в любой момент предложить тебе совсем другую зарядку… ту, что будет не за стеной, а рядом».

– Захар! – воскликнула Ирина чуть испуганно, выполняя очередное упражнение: шаг вправо и поворот.

Она замерла прямо перед ним – румяная, взъерошенная, с частым дыханием, от которого грудь вздымалась в ритме неуловимого танца.

«Дьявол! Как же она прекрасна! – пронеслось у него в голове. – Даже её гневные глаза пьянят сильнее любого виски».

Он улыбнулся и покаянно развёл руками, словно говоря: «Так уж вышло, прости».

– Я просто хотел спросить, что приготовить на ужин. А увидел… и залип, – признался он с лёгкой усмешкой.

* * *

Вспыхнув негодованием, Ирина резко отвернулась – лишь на мгновение, – чтобы схватить декоративную подушку. Мгновенье спустя та уже летела в его сторону.

– Кыш!

– Мм, попочка, – едва слышно протянул Захар, ловко перехватывая снаряд. Подбросил подушку, поймал, не сводя с Ирины игриво-вызывающего взгляда. – Не злись, пожалуйста. Ты невероятно красива. Грех не полюбоваться, – уже громче, с обезоруживающей улыбкой.

Сухорукова залилась ещё более ярким румянцем. Огляделась по сторонам – в поисках нового «оружия».

– Ладно, не кипятись. Тебе это совсем не идёт, – произнёс Захар, приближаясь с грацией хищника, выследившего добычу. Мягким движением вернул ей подушку. – Так что насчёт ужина?

– Печень твою, – процедила Ирина, швырнув подушку обратно на диван. Ни тени смущения – ей нечего скрывать. И судя по тому, как задержался взгляд Войнова, он явно оценил открывшееся зрелище.

– Уверяю, невкусная. Лучше уж сердце. Вы, женщины, его обожаете. Могу подать его тебе как главное блюдо – свежайшее, трепещущее…

– Ой, всё! Кыш отсюда! Я сама приготовлю. Договор был: готовлю я. Десять минут – и я выйду. И больше без разрешения не входи! – выпалила она на одном дыхании, грозя указательным пальцем.

– Мм-м, постараюсь, – с наигранной покорностью пообещал Захар.

Уходить не хотелось ни на секунду. Так и тянуло подразнить её ещё – наблюдать, как вспыхивает её лицо, как в глазах мелькает смесь раздражения и тайного удовольствия. Милое, трогательное возмущение…

Ирина выждала минуту – ровно столько, чтобы успокоиться, – и лишь затем последовала за ним, чтобы закрыть дверь изнутри. Глубокий выдох. Губы невольно растянулись в радостной, почти детской улыбке. А внутри – взрыв: тысячи невидимых бабочек разлетелись по всему телу, щекочуще задевая самые сокровенные струны души.

Как же он…

Хихикнув, она вернулась в спальню и с размахом плюхнулась на диван, позволив себе на мгновение раствориться в этом странном, пьянящем чувстве. Какая, к чёрту, аэробика, когда внутри бушует настоящий ураган эмоций?

И ведь каков наглец! Не постеснялся открыто подглядывать. А потом ещё и комплименты раздавал – будто невзначай, но с таким взглядом, от которого колени подкашивались. Хотя… его глаза говорили куда больше, чем слова. Давно она не чувствовала на себе такого откровенного мужского внимания – жадного, восхищённого, полного желания. И как же это льстило! Как мгновенно взлетала вверх самооценка, словно воздушный шарик, подхваченный порывом ветра.

С усилием оторвавшись от сладостных мыслей, Ирина выключила видеоролик на телефоне. Дрожащими пальцами открыла «Контакты», нашла нужный номер. Несколько гудков – и в динамике раздался знакомый голос.

– Свет, ты кого ко мне отправила?! – выпалила Ирина, едва услышав приветствие. Она попыталась придать голосу строгость, но в интонации всё равно проскальзывали взволнованные нотки.

– Мужчину. Сильного и рукастого. А что такое? – в голосе Светланы звучало неподдельное изумление.

– Он же… – Ирина запнулась, пытаясь подобрать слова. – Ну как ты додумалась прислать ко мне этого обаятельного самца? От него же тестостероном разит за километр! А я… я просто одинокая женщина, которая, как оказалось, отчаянно соскучилась по мужскому вниманию.

В ответ – заливистый, почти детский смех подруги.

– Ну так что тебя останавливает? Ты одинокая. Он – свободный. Диван у тебя раскладывается. Предавайтесь разврату на здоровье!

– Светик! – Ирина даже подскочила на диване. – Если ты забыла, напоминаю: он бомж! Ни кола ни двора, ни копейки за душой. А если он ещё чем-то заразным болеет?

Слова вырвались сами, но тут же в голове вспыхнула тревожная мысль:«А ведь и вправду может болеть, да? А я тут слюни пускаю и на его провокации ведусь…»

Ой, дурная…

Мысли закрутились в лихорадочном вихре.«Надо его в больницу свозить на обследования. И не из-за моего сексуального голода, а ради безопасности. Вдруг гепатит или ещё что похуже…»

– Так, ты там фантазии свои бредовые отбрасывай. Нормальный он мужчина. Здоровый. Уверяю, – голос Светланы звучал твёрдо, но Ирина уже не слушала.

Реальность обрушилась ледяной волной, смывая розовые мечты. Жизнь – не лёгкий любовный роман, где всё складывается само собой. Никаких волшебных финалов. Только трезвый взгляд и холодный расчёт.

Она глубоко вздохнула, словно сбрасывая с себя наваждение. Мозг прояснился. Розовые очки разбились вдребезги – в очередной раз.

Живём дальше.

Поговорив со Светланой ещё несколько минут – и наотрез отказавшись обсуждать Захара, – Ирина наконец попрощалась. Пару минут под тёплым душем помогли ей хоть немного прийти в себя. Переодевшись в свободную длинную юбку и лёгкую майку, она вышла из дома.

Апатичное настроение окутало её, словно тяжёлое одеяло. Даже пионы в вазе – прежде такие жизнерадостные, с бархатными лепестками и тонким ароматом – теперь казались безжизненными. Их даритель тоже не годился для короткого любовного развлечения: он так и не затронул ни единой струны в её душе…

«Какое же это разочарование – жизнь», – мысленно вздохнула Ирина.

Захар обнаружился на заднем дворе – главный возмутитель её душевного спокойствия.

«Паршивец!»– мелькнуло у неё.

Он явно решил и дальше испытывать её выдержку – не только словами и многозначительными взглядами, но и демонстрацией голых мускулистых плеч.«Это просто преступление – иметь такую внешность, будучи бомжом», – с досадой подумала Ирина.

«Нет в мире справедливости…»

Всего минуту – не больше! – она позволила себе залюбоваться тем, как ловко он рубит дрова. Игра мышц под загорелой кожей, уверенные движения… Но тут же одёрнула себя:«Эй, хватит! Мыслей – подзатыльник!»

С решительным видом Ирина направилась на летнюю кухню готовить ужин.

Что она там ему обещала?«Эм… не помню». И правда не помнит!

«Что ж, будут голубцы и овощной салат. Пусть ест, что дают», – твёрдо решила она.

В морозильной камере нашлись все нужные полуфабрикаты. С облегчением погрузившись в привычное действо, Ирина принялась за готовку. А поскольку сладкое благодаря постояльцу уже было в наличии, можно было заодно сварить компот из ягод – пусть будет полноценный ужин.

Захар возник на пороге кухни в тот момент, когда последние штрихи ужина были почти завершены. На плече – перекинутая футболка, на коже – капли пота, на лице – обезоруживающая улыбка. От этого вида у Ирины мгновенно скрутило низ живота.

«Хорош, зараза! И прекрасно это знает…»

Почему он не нашёл себе пару там, у себя дома? Этот вопрос вновь и вновь всплывал в её сознании.

Нет, определённо нужно вытянуть из Светланы побольше сведений о нём. Странный он. Совсем не похож на типичного бомжа – ни по манерам, ни по поведению, ни по тому, как смотрит на мир.

– Всё готово. Иди в душ, а я пока накрою на стол, – произнесла Ирина сухо, намеренно избегая встречаться с ним взглядом.

Он замер на пороге, слегка изогнул бровь:

– А что с настроением? – в голосе зазвучали более серьёзные нотки.

– Всё в порядке, – отрезала она.

– Плохо себя чувствуешь? Тошнит? – беспокойство в его голосе было явным. Очевидно, он вспомнил её недавнее отравление.

«Приятно, конечно. Но совершенно лишнее», – мысленно вздохнула Ирина.

Она лишь отрицательно качнула головой.

– Иди. Нам ещё предстоит обсудить твою работу и кое-какие правила, – повторила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Захар едва заметно закатил глаза – жест, оставшийся для неё невидимым. Молча взял полотенце и вышел.

Несколько долгих секунд Ирина стояла неподвижно, едва дыша. Только сейчас она осознала, что всё это время держала нож – и рука, сжимавшая его, мелко подрагивала.

«Плохо, Сухорукова. Очень плохо ты контролируешь себя, – мысленно отчитала она себя. – Ничего. Пара дней – и ты обязательно отыщешь в нём кучу изъянов. Тогда-то эта нелепая симпатия и улетучится»

Глава 12

Как бы Ирина ни старалась в последующие дни, найти недостатки в Войнове оказалось почти невозможно. Напротив, с каждым новым днём он покорял её всё сильнее – своим мужским спокойствием, непоколебимой верой в правильность решений, неутомимым трудолюбием и, конечно же, харизмой.

Всё началось с ремонта. Обсудив план работ, Захар уже на следующий день приступил к реализации. Они вставали рано: вместе пили кофе, после чего Войнов плотно завтракал и с головой погружался в работу. Трудился он с полной отдачей – даже в самый зной его едва удавалось уговорить сделать перерыв, принять душ и отдохнуть. Но едва отдышавшись, он тут же находил себе новое дело.

Особенно Ирине нравились их прогулки по городу. Захар не скрывал: город ему категорически не понравился. Тем не менее он настойчиво выводил её на свежий воздух – то в городской сад, то в зоопарк, то на набережную. Удивительно, но он всегда находил средства на проезд и мороженое, при этом категорически запрещал Ирине даже заговаривать о деньгах. Это особенно подкупало.

Каждый вечер перед сном Ирина твёрдо решала: нужно незаметно подсунуть ему ещё несколько купюр. Но в суете дня мысль ускользала, и она забывала об этом.

Порой она украдкой наблюдала за Войновым – нет, не просто наблюдала, а любовалась. Как тут устоять, когда он, забыв о рубашке, трудился с таким сосредоточенным упорством? Взгляд невольно цеплялся за игру мышц на спине и плечах, за блестящие капли пота, стекающие по загорелой коже.

«Держите меня семеро!» – мысленно восклицала Ирина, поспешно отводя глаза.

А его взгляды… Они обжигали, будто случайное прикосновение. Но при этом – ни намёка на флирт, ни игривой шутки, ни даже невинного заигрывания. И это сбивало с толку сильнее любых откровенных поползновений.

Ирина словно раздвоилась: одна её часть, очарованная, тянулась к нему, другая – холодно рассуждала. Днём, прогуливаясь с ним по тенистым аллеям или наблюдая за его работой, она ловила себя на мысли: «Хочу». Но по ночам, в тишине, разум брал верх.

Она снова и снова возвращалась к одному и тому же: его социальный статус. Не сам факт бездомности её тревожил – в конце концов, это лишь обстоятельство. Но вывод, который из этого следовал: если человек годами живёт так, значит, его всё устраивает. А если его всё устраивает, значит, он не намерен ничего менять. Значит, он слабый духом человек. И это, пожалуй, пугало больше всего…

Эта смена далась Ирине невероятно тяжело. Разумом она отчётливо понимала: накручивает себя, и даже хорошо, что сутки не увидит Войнова. Но сердце предательски рвалось домой – туда, где можно просто быть рядом с ним. Провести обычный день: болтать ни о чём, вместе завтракать, помогать по мелочам. А вечером, как всегда, устроиться на лавочке под абрикосом, провожать закат и пить холодный квас, наслаждаясь тишиной и близостью.

«Как же так вышло?» – мысленно спрашивала она себя. Всего несколько дней – а чувство уже пустило корни так глубоко, что Ирина не знала, как с этим быть. Она запуталась окончательно.

На работе всё словно нарочно лезло в глаза и раздражало. Даже привычные мелочи – от звона посуды до шепота коллег – казались невыносимыми. Но больше всего выводила из себя настойчивая тень Антона с его многозначительными взглядами и робкими, будто извиняющимися улыбками.

И вот на следующее утро он появился с очередным букетом пионов. Ирина сжала пальцы в кулак, едва сдерживая резкий выдох.

Цветы, впрочем, были прекрасны. Нежно-розовые бутоны, ещё не до конца распустившиеся, хранили хрупкую свежесть утра. Лёгкий аромат ненавязчиво щекотал обоняние… Если бы эти цветы принёс кое-кто другой – она бы улыбнулась, вдохнула глубже, позволила себе миг радости. Но сейчас букет в руках Антона казался чужим, неуместным, почти оскорбительным.

– Я не приму, – отрезала она, резко мотнув головой и бросив на него строгий взгляд.

– Почему? – растерялся бармен. Улыбка мгновенно слетела с его лица, в глазах мелькнула обида.

– Потому что я не давала тебе повода. Не нужно подогревать интерес там, где его нет.

– А разве мужчине нужен повод, чтобы ухаживать за красивой женщиной? – возразил он, нахмурившись. – Ирина, ты мне понравилась сразу. Я никогда этого не скрывал.

– Давай без красивых слов. У меня есть мужчина. Найди себе другую цель для ухаживаний. И… спасибо за комплимент, – добавила она уже мягче, заметив, как поник Антон.

– И куда мне девать эти цветы? – с обидой в голосе бросил Антон.

– Подари Венере Васильевне. Ей будет приятно. Или просто поставь у себя в баре.

Он поджал губы, резко развернулся и ушёл. Ирина выдохнула с облегчением. Только проблем не хватало – а тут сразу две на голову. С Антоном разобраться несложно, но как быть с Захаром?.. Она поймала себя на мысли, что даже представить не может, как заставить сердце не трепетать при его появлении.

«А может, стоило принять ухаживания этого юнца? – мелькнула предательская мысль. – Вдруг удалось бы вытеснить Войнова из сердца?»

Ирина тут же поморщилась. Нет, это абсурд. Использовать одного человека, чтобы избавиться от чувств к другому – низко и бессмысленно.

– Мужчина? Или ты всё выдумала, Иринка, чтобы отшить его? – с ехидной усмешкой спросил Гарик. Он небрежно опёрся на стойку и впился в неё цепким взглядом карих глаз.

Сухорукова мысленно закатила глаза. «Ещё один воздыхатель! Что это вдруг все активизировались одновременно? Может, меня афродизиаком облили, а предупредить забыли?»

Впрочем, Гарик и так уже пять лет то и дело пытается залезть к ней под юбку.

Она медленно изогнула бровь, позволив себе едва заметную усмешку.

– Мужчина, – твёрдо ответила Ирина, с внутренним удовлетворением отметив, как дрогнуло его самодовольное лицо.

«Неужели он всерьёз считает, что только ему позволено менять любовниц как перчатки? А я, по-твоему, должна хранить целомудрие?»

Краем глаза она уловила фигуру Венеры Васильевны, стоящей неподалёку.

«Ну просто супер! Теперь эта дама будет брюзжать и рычать на каждом углу. И почему я не промолчала? Почему не поддержала его ехидное предположение?»

– То есть в гонке за твоё сердце я проиграл? – ядовито прорычал он сквозь зубы.

– Не было никакой гонки, – устало выдохнула Ирина, глядя ему в глаза.

– Но у меня всё же был шанс заполучить тебя в жёны! – Гарик шагнул ближе, словно пытаясь взглядом заставить её передумать.

– Нет, не было. Я тебе сразу всё объяснила. И, как мне казалось, ты понял и принял мои объяснения, – её голос звучал ровно, почти безразлично.

– Дьявол, Ирина!.. – он сжал кулаки, лицо исказилось от злости.

– Успокойся, – примирительно произнесла она, отмечая, как раздуваются от бешенства его ноздри. Смешного в этом не было ничего. Портить отношения с начальством – последнее, чего ей хотелось.

– Приводи своего мужчину – будем знакомиться, – процедил Гарик сквозь зубы. Резко развернулся, будто желая этим жестом поставить точку в их разговоре и оставить за собой последнее слово.

– Разве я обязана это делать? Моя личная жизнь – не всеобщее достояние, – в голосе Ирины зазвенела сталь.

Гарик замер на полушаге, медленно оглянулся через плечо. Его взгляд, тяжёлый и уничижительный, скользнул по её лицу. Он скрипнул зубами, резко выдохнул и, чеканя шаг, направился к выходу.

Сухорукова шумно выдохнула и опустилась на стул. Едва Гарик скрылся из виду, её взгляд невольно скользнул к Венере Васильевне.«Второй бой? Сразу? Я совсем не готова… Помилуйте…»– пронеслось в голове, и сердце сжалось от предчувствия новой стычки.

Венера Васильевна смотрела осуждающе, словно уже составила приговор.

– Некрасиво получилось, Ирина. Тебе так не кажется? – в её тоне звучала не просто претензия, а твёрдая уверенность в собственной правоте.

– То есть по отношению ко мне ваш сын поступил красиво? А я, значит, незаслуженно его обидела? – голос Ирины дрогнул, но она заставила себя смотреть прямо.

– Ты женщина. Должна действовать мягче. А ещё лучше – не провоцировать, – Венера Васильевна произнесла это с той особой интонацией, какой говорят прописные истины людям несмышлёным.

«Боже, дай мне терпения!»– мысленно взмолилась Ирина, сжимая под столом кулаки. Она чувствовала, как внутри закипает гнев, но изо всех сил удерживала его за тонкой гранью вежливости.

– Я буду вести себя так со своим мужчиной, – произнесла она ровно, почти бесстрастно, хотя каждое слово давалось с трудом.

– Так ты должна в первую очередь вести себя с начальством! Чтобы не попасть в немилость и не оказаться под угрозой увольнения, – голос собеседницы стал резче, в нём зазвучали металлические нотки.

– Даже так? – Ирина удивлённо приподняла брови, и в её взгляде мелькнуло горькое разочарование. – Что ж… Могу хоть сейчас написать «по собственному».

– Езжай домой, – отрезала Венера Васильевна, отмахнувшись, словно отгоняя докучливую муху.

Ирина молча кивнула. Во рту появилась неприятная горечь, а в груди разлилась тяжёлая пустота.

«Вот в такие моменты и узнаёшь, чего стоишь…»– подумала она, чувствуя, как рушатся последние иллюзии.

Оказывается, для них она ничего не стоила. Пока работала самоотверженно, без оглядки на личную жизнь – была удобной, незаменимой. Но стоило показать характер, обмолвиться о возможном избраннике – тут же превратилась в неугодную.

Обидно. До боли обидно.

И что самое горькое – мужчины-то у неё и нет. Слова вырвались сгоряча. Зато теперь ясно: никаких иллюзий насчёт начальства быть не может. Всё встало на свои места.

Выйдя за территорию отеля, Ирина поплелась к остановке – медленно, будто потерянная в собственном мире. Солнце сияло, где-то звенел детский смех, но ничто не могло пробиться сквозь пелену апатии, окутавшую её. Даже мысль о предстоящей встрече с Войновым больше не заставляла сердце биться чаще. Всего один букет, два неловких разговора, одно едкое нравоучение – и вот она уже чувствует себя опустошённой, словно из неё высосали все жизненные силы.

Не дойдя до остановки, Ирина свернула на тенистую аллею, ведущую к пляжу. Тридцать метров – и она, сняв босоножки, наконец ступила на горячий песок. На мгновение замерла, затем медленно погрузила в него пальцы ног, ощущая приятное тепло. Пошевелила ступнями, чувствуя, как песок обволакивает кожу, и на губах сама собой появилась едва заметная улыбка.

Подняв голову, она взглянула на море. Сегодня оно было особенно прекрасным: спокойное, переливающееся всеми оттенками лазури под лучами солнца. Воздух… Он пах свободой и солью, и Ирине захотелось вдыхать его глубже, наполняя лёгкие этим пьянящим ароматом, чтобы насытиться сполна.

Она направилась к качелям, присела на деревянную доску, оттолкнулась и, откинув голову назад, закрыла глаза. В этот момент, покачиваясь в такт лёгкому ветру, Ирина словно воспарила над землёй, погрузившись в сладкую иллюзию полёта.

«Хорошо-то как! – пронеслось у неё в голове. – Надо обязательно привезти Войнова на море. Только не сюда. А туда, где тишина, где песок белее, а вода прозрачнее. Туда, где можно забыть обо всём и просто быть…»