Текст книги "Влюблюсь. Женюсь. Не разведусь (СИ)"
Автор книги: Анелия Чадова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
Глава 9
К своей работе Ирина довольно долго привыкала. Ничего сложного в ней не было: заселяй-выселяй клиентов, да следи за работой горничных, ну ещё списки на закупки по хозгруппе готовь. Но последним чаще всего занималась мать владельца отеля – Венера Васильевна. С этой почётной дамой у Сухоруковой не сразу наладился контакт. Маленькая, с идеальной осанкой и манерами истинной аристократки, Венера Васильевна на весь персонал смотрела как на челядь. Это преувеличение, конечно, но именно такое впечатление у Ирины сложилось после знакомства.
Устроилась она в отель «Море наше» спонтанно: искала подходящую работу и случайно наткнулась на объявление, что в отель на берегу моря нужен администратор. Никаких требований к кандидату написано не было, поэтому Ирина, поколебавшись немного, позвонила. Вечером того же дня поехала на собеседование с владельцем. Оно проходило в кафе-баре при отеле. Тогда, приехав по записанному адресу, она довольно долго стояла перед входом и всё ещё сомневалась. Столько гадостей слышала об этой отрасли, что дрожь пробирала. Да и какой здесь может быть контингент? Сомнительно, что семейные парочки с детьми. Как-то территория не предполагала детской зоны, зато легко рассмотрела летнее кафе с зоной мангальщика.
Выдохнув, всё же зашла. Её навстречу вышел невысокий мужчина средних лет – брюнет с довольно внушительным пузом и дружественной улыбкой. Ирина с трудом выдавила из себя улыбку в ответ.
Собеседование длилось недолго – может, минут пять. За это время Сухорукова успела познакомиться не только с Гариком, владельцем, но и с его матерью, а ещё с двоюродной сестрой, работающей горничной.
Гарик оказался хорошим работодателем: в меру жадный, понимающий и с чувством юмора. А уж как он готовит… Ирина каждый раз с нетерпением ждёт того момента, когда к шефу нагрянет вдохновение и он начнёт творить очередной шедевр. Именно он подсадил Иру на морепродукты и вкусный кофе. Также он заменял их шеф-повара, когда тот тихо-молча слинял от них в Турцию. Потом, конечно, просился слёзно обратно, но кто же его примет? Подставляться больше никто не хотел. Тем более если учесть, что Гарик время от времени любит уходить в загулы. Может себе позволить: разведён, состоятелен и харизматичен по-своему.
В первые месяцы работы Сухоруковой он активно подбивал к ней клинья. Небо в алмазах обещал, вот только Ирина осталась верна себе: ну как можно лечь под мужчину без взаимной симпатии? Нет, ей категорически не нравился он внешне. Да и его кобелиная натура тоже не добавляла ему привлекательности. Вчера он с одной, сегодня с другой, завтра, естественно, будет новая. Если не сразу двое. Гарик не скрывал своей любвеобильности, так же как и не скрывал, что таким образом проверяет профессионала на профпригодность. Наверное, в его постели помимо Сухоруковой не было только их посудомойщицы. И то лишь потому, что та была дамой в возрасте и с необъятными габаритами.
Его логика была в следующем: если барышня прыгает к нему в постель уже на второй день, то долго не задержится, да и пришла сюда не в качестве официантки или горничной, а проститутки – увы, не элитной. Но Гарик ни разу не побрезговал ни одной из них.
После того как стала понятна позиция Ирины, Венера Васильевна прониклась к ней светлыми чувствами и сама принялась сватать своего непутёвого отпрыска. Сперва расхваливала, а потом уже и прямым текстом умоляла принять предложение её сына. Авось он остепенится? Однако за все пять лет Сухорукова ни разу не дала слабину. В эту кабалу она нырять не собиралась ни при каких обстоятельствах. Нет, глаза можно было бы закрыть на то, что муж – кобель и гуляка, если бы она была меркантильной, но свекровь под боком двадцать четыре на семь? Увольте. И ладно бы просто жила рядом, но Венера Васильевна – это королева в чине генерала в платье, не терпящая возражений и чужого мнения. А ещё вся бухгалтерия находилась в её цепких морщинистых ручках…
За эти пять лет персонал менялся множество раз. Неизменными оставались только несколько человек: Сухорукова, бармен и горничная-кузина. Правда, в прошлом году кузина вернулась к себе домой, решив, что хватит деньги зарабатывать, пора возвращаться в лоно семьи. Дочь как раз уже в средней школе – более взрослая и самостоятельная. Муж активно развивает свой бизнес – что-то с торговлей связано; Ирина не интересовалась.
А вот уход бармена Никиты очень уж огорчил всех. Особенно Сухорукову: с ним она имела более дружеские отношения, чем со всеми остальными вместе взятыми. Зимой, сидя в прохладном помещении кафе, грелись под одним пледом, попивая вкусный имбирный чай. Смотрели по вечерам футбольные или хоккейные матчи. Или просто болтали о жизни. Никита пользовался популярностью среди представительниц слабого пола и мог расположить гостей (особенно девушек) к себе так, что чаевые были порой очень даже впечатляющими. Однако в омут любовных отношений прыгать не спешил: у него имелся негативный и болезненный опыт, о котором он не хотел вспоминать. Конечно, девочками-однодневками пользовался, но не афишировал этого.
Венера Васильевна остро реагировала на их дружбу: не верила, что никакой искры между ними не проскочило. Волком глядела то на него, то на Ирину. Те лишь улыбались, без лишних доказательств. Зачем? Каждый думает в меру своей распущенности.
Гарик поначалу тоже жутко ревновал. Чуть ли не уволил Никитку, но после приватной беседы и одной совместной попойки успокоился.
Никита уволился в прошлом месяце, решив попытать счастье за границей…
Было время, когда практически весь персонал жил в отеле. Ирина тогда работала каждый день, с редкими перерывами на сон, но и это осталось в прошлом. Кризис миновал. Бизнес развивается. Персонала хватает.
На место Никиты после продолжительных поисков взяли другого. Антон оказался ещё моложе своего предшественника – всего двадцати четырёх лет от роду. С таким не подружишься: чересчур разница большая в возрасте. Печалька. Зато он умеет фантастически жонглировать бутылками и ослепительно улыбаться посетителям. Чаевых у него не меньше, чем у Никитки, если не больше. Парень-то конфетка, на которую юные девы предвкушающе облизываются.
* * *
Рабочий день проходил в штатном режиме: кого-то вселить, кого-то выселить, проконтролировать работу горничных, поспорить с Венерой Васильевной – без этого не обошлось. На улицу, чтобы подставить лицо под жаркие лучи летнего солнца, удалось выйти лишь пару раз, да и то на несколько минут. Обед пришлось пропустить: после отравления боялась нагружать желудок. Хотя хотелось, конечно.
Зато поздним вечером, или, правильнее сказать, ранней ночью, избежать небольшого сабантуя не удалось. Одна из новеньких официанток праздновала двадцатилетие. Девушка была самоуверенной и наглой. Порой Ирине казалось, что она открыто флиртует не только с мужским персоналом отеля, но и с постояльцами.
Венере Васильевне она категорически не нравилась, о чём та в грубой форме высказала сыну. Тот лишь отмахнулся – неудивительно, ведь Татьяна, та самая официантка, ещё не побывала в его постели. Но, судя по всему, именно эту ночь проведёт там. Это уже даже не вызывало лёгкой улыбки. Сколько можно вести разгульный образ жизни? Когда Гарик остепенится? Он ведь нормальный мужчина. Дочь от первого брака уже взрослая. Альбина, пусть и не блещет умом, зато хороша собой. Даже она сумела удачно выйти замуж, устав менять партнёров.
После закрытия кафе персонал небольшой дружной компанией собрался у мангала. Рафаэль, их неизменный мангальщик, вместе с Гариком колдовал над шашлыком и люля-кебабом. Снежана, жена Рафаэля и помощник повара, резала салат из свежих овощей. Именинница с двумя официантками уже праздновали: пили шампанское, закусывали шоколадными конфетами и строили глазки Гарику и Антону. Бармен оставался равнодушен к их флирту. Стоя рядом с мужчинами, он поддерживал беседу, лишь изредка разливая спиртное по стаканам.
Ирина присоединилась не сразу. Сперва проверила все двери: на ночь главный вход закрывался на ключ, и новым постояльцам нужно было звонить в дверной звонок, чтобы вызвать администратора. Потом проводила Венеру Васильевну до номера, выслушивая очередные нравоучения: пора перестать изображать неприступную крепость и принять щедрое предложение Гарика. «Неисправимая дама», – подумала Ирина.
Сухорукова промолчала, не видя смысла спорить с вредной старухой. По пути столкнулась с поваром, разговорилась, из-за чего задержалась.
…Ирина не поняла, как оказалась между Гариком и Антоном. Начальник то и дело прижимал именинницу, но не забывал бросать взгляды и в её сторону. Бармен же был полностью поглощён её персоной, лишь изредка переключаясь на разговоры с мужчинами. Официанток он будто не замечал.
Только когда Рафаэль поддел Антона, заметив, что тот кружит вокруг Ирины, как коршун, она осознала: так и есть. Он с самого начала старался завладеть её вниманием. Стоял непозволительно близко. Время от времени как бы невзначай касался её поясницы, будто хотел приобнять. Таких «и» набралось достаточно, чтобы окружающие косились и многозначительно ухмылялись.
В первый момент это обескуражило Ирину. Зачем он так внимателен? Почему не уделяет внимание сверстницам? Почему смотрит так странно, словно пытается загипнотизировать?
Неужели…
Неужели она понравилась ему как женщина?!
В растерянности глядя ему в глаза в поисках ответов, Ирина машинально сделала глоток из стакана. Краем сознания мелькнула мысль: рано она забыла об отравлении. Зачем нагружает организм алкоголем? Стоило поберечься – ещё вчера болела и хандрила. Но от этой мысли быстро отмахнулась: трезвой головой анализировать поведение Антона она не готова. Антон же младше её лет на десять! А смотрит, как влюблённый щенок.
«Боже, только этого мне не хватало!»
Отодвинуться от него? А куда? Слева стоит Гарик, враз позабывший о Татьяне и теперь стоит и буравит их с Антоном мрачным взглядом. В котором так и можно прочитать: “То есть мне ты отказала, а этого молокососа готова впустить в свою постель?” И ему всё равно, что никакого повода на самом деле бармену она не давала. Да она на работе никогда не позволяла себе флирта хоть с кем-либо! Это же чревато последствиями.
Отступить назад и уйти вообще? А это не будет выглядеть как трусость и бегство? Нет, смеяться над собою она никому не позволит. И отходить от Антона тоже не будет. Потом ему наедине объяснит, что никаких отношений, кроме деловых между ними быть не может. Сейчас же продолжит наслаждаться вечером. И, пожалуй, откажется от спиртного. Хватит с неё. Хмель в голове уже гуляет. Не дай бог ещё что-то сотворит, о чём после будет сожалеть.
– Просто Антон галантный мужчина. Вы же тоже ухаживаете за стоящими рядом с вами дамами, а не только за своей супругой, – с улыбкой обратилась Ирина к мангальщику, чтоб хоть немного разрядить обстановку, ведь уже и девочки-официантки смотрели на неё зло, а Снежана с осуждением. Так и хотелось ей сказать: “Да не собираюсь я соблазнять этого малолетку!” Прикусила язык, и потянулась за долькой помидора, как бы показывая всем, что представление на этом завершено.
Удивительно, но спустя пару тостов косые взгляды прекратились. Только Гарик стал меньше внимания уделять Татьяне – всё настойчивее предлагал Ирине выпить на брудершафт. Малышева мягко отказывалась, ссылаясь на то, что ещё не полностью восстановилась после отравления, о котором рассказала ещё за утренним кофе.
Ей было весело и без алкоголя – хотя он и не был ей нужен для хорошего настроения. Хотя она оказалась между двумя мужчинами, Ирина завязала разговор со Снежаной, такой же любительницей цветов, как она сама. Алиева не злоупотребляла спиртным, зато любила вкусно и много поесть.
Время от времени она отвлекалась на чересчур звонкий и наигранный смех официанток. Все трое были уже подвыпившими и откровенно кокетничали с Гариком.
Ирина задумчиво взглянула на своего непосредственного начальника.«Кажется, сегодня у кого-то будет бурная ночь. Всех трёх девушек заберёт? Этот способен – потом будет с воодушевлением хвастаться, какой он страстный любовник», – мелькнула мысль.
Она хмыкнула, скрыв улыбку за стаканом сока. И тут же поймала на себе взгляд Антона. Тот смотрел так, будто она – единственный человек в этой шумной комнате.«Почему он так смотрит? Просто флирт? Или…»– она оборвала мысль, почувствовав, как теплеют щёки.
– Ирин, пойдём танцевать, – озадачил её Антон. И снова этот щенячий взгляд.
Ирина замешкалась.«А стоит ли? Один танец ничего не значит, но… Вдруг он решит, что я подаю знаки? А если не пойду – обидится? Или, наоборот, поймёт, что я не из тех, кто клюёт на красивые глаза?»
Внутри всё сжалось от непривычного волнения. Она давно не позволяла себе вот так, запросто, танцевать с мужчиной. Не приглядываться к его улыбке, не ловить взгляд, не гадать, что скрывается за этим приглашением.
– Ну пойдём, – после минутного колебания согласилась она. В конце концов, она свободная женщина и может позволить себе танцевать и флиртовать с кем захочет.«Хотя бы сегодня. Хотя бы один танец», – добавила про себя, делая шаг навстречу музыке.
Глава 10
После двух часов ночи Ирине пришлось разгонять шумную компанию. Расходились громко и весело. Хорошо, что никто из постояльцев отеля не вышел предъявлять вполне законные претензии. Только Антон уехал к себе домой на такси. Остальные предпочли занять свободные номера: Гарик по доброте душевной разрешил без оплаты, лишь бы все вышли на свои смены вовремя. Антон же попросил Ирину заменить его с утра на несколько часов, чтобы у него было время выспаться. Она согласилась, понимая: с утра многие будут не в лучшей форме, а среди постояльцев найдутся жаворонки, которые, невзирая на чёткое расписание приёмов пищи, непременно потребуют кофе и что-нибудь к нему.
Вообще Гарик сам виноват, что не смог создать строгую систему обслуживания и правил проживания. Многие из постояльцев были постоянными клиентами и приезжали сюда из года в год, и с каждым последующим приездом капризничали всё больше и больше…
Ей пришлось ютиться в кафе на маленьком, неудобном диванчике – в эту ночь ожидались ещё два заселения. Сон был поверхностным, поэтому в шесть утра она встала с трудом. Спать хотелось неимоверно, но прирождённое чувство ответственности не позволило полежать ещё хотя бы пять минут.
Приведя себя в относительный порядок в комнате для персонала, Малышева отправилась на кухню, чтобы сварить кофе. Там царил относительный порядок: шеф-повар старался лично поддерживать чистоту. Снежана в этом ему активно помогала, потому что на посудомойщиц и по совместительству уборщиц надежды не было – обе были медлительными.
В шесть тридцать она поднялась на второй этаж с предвкушающей пакостливой улыбкой. Ночью гуляли все, так что и убирать будут все! И сейчас, пока постояльцы ещё не проснулись, а не в полдень.
Стучать она не стала: знала, что Гарик спит после гулянок беспробудным сном и разбудить его не сможет даже ядерная война. Так что, открыв дверь электронным ключом, она вошла и, стараясь не слишком разглядывать беспорядок, подошла к кровати. Удивительно, но спал начальник только с одной Татьяной, обнявшись. «Что ж он так скромно?» – подумала Ирина.
Девицу она быстро растолкала. Та, правда, попыталась повозмущаться и выгнать Ирину, но наткнулась не на ту. Малышева пригрозила ей Венерой Васильевной – беспроигрышный вариант, когда нужно кого-то припугнуть последующим увольнением.
Так что уже через двадцать минут все три официантки наводили порядок на летней террасе кафе вяло и с недовольными лицами. Ирина же сидела за одним из столиков и всё с той же проказливой улыбкой наблюдала за ними, наслаждаясь второй кружкой кофе. Как раз Снежана встала и упорхнула на кухню: делать заготовки и готовить завтраки.
Жизнь прекрасна, когда можешь побыть маленьким начальником! Кто-то работает, а ты наслаждаешься любимым горьким напитком и ласковым утренним солнцем. Жаль, что после смены ей придётся задержаться, а потом помчаться домой. На пляж бы сходить, в море окунуться. А ведь этим летом она всего несколько раз купалась в нём. И это при том, что море – в шаговой доступности.
Наверное, она живёт как-то неправильно. Всё время спешит, боясь не успеть кому-то помочь или доделать домашнюю работу. Всё реже позволяет себе бездельничать. Всё чаще думает, что нужно брать больше смен или искать подработку, чтобы накопить больше денег. Она ведь мечтает купить машину. Правда, для этого сперва нужно выучиться и получить права…
– Спасибо, что подменила, – прозвучал над головой голос Антона, и в следующий момент перед её глазами появился букет розовых пионов. Красивые, но стандартные. Похоже, с фантазией у дарителя не густо.
Ирина подняла взгляд на молодого мужчину. Улыбнулась в ответ на его улыбку. Кивнула благодарно, хотя не спешила брать цветы. Она демонстративно посмотрела на часы.
– До начала твоего рабочего дня ещё полчаса, а ты вообще отпрашивался до двенадцати, – констатировала она с лёгкой иронией.
– Я подумал, что неправильно это: просить девушку поработать, пока я буду спать. Совесть, в общем, мне не позволила. – Говоря это, Антон смущался так, что улыбка Малышевой становилась шире. Он хороший. Действительно хороший.
– Спасибо, – поблагодарила она, взяв цветы и прижавшись к ним носом. Нежные лепестки защекотали кожу. Их аромат опьянил ненавязчивой сладостью. – Раз ты здесь, пойду сдавать свою смену Венере.
– Ирина! А давай на следующей неделе сходим куда-нибудь. У нас как раз совпадут выходные, – поспешно предложил он взволнованно, когда она уже была на полпути к выходу.
Она обернулась. Без улыбки, серьёзная. Отрицательно покачала головой.
– Почему? – расстроенно выдохнул Антон.
Ей показалось, что даже плечи его поникли.
– Между нами разница почти десять лет, – напомнила она главную причину.
– И что? Мне же не пятнадцать! А тебе не пятьдесят. Нормальная между нами разница…
– Прости, Антон, но для меня она существенная, – беспрекословно перебила его и, отвернувшись, продолжила путь.
…В такой замечательный день не хотелось тратиться на такси. И пусть на улице уже стояла привычная летняя жара, а солнце в небе беспощадно палило, это не отбило желания ехать на общественном транспорте.
Женщины искоса поглядывали на неё с завистью: эту негативную эмоцию в них вызывал шикарный букет пионов. Малышева сама время от времени прижималась к цветам носом, чтобы спрятать улыбку и в очередной раз насладиться их ароматом.
Всё же немного женщине для счастья надо. Цветы. Внимание. Забота. Жаль, что эти знаки внимания дарит ей не тот мужчина...
В родной двор она входила, всё ещё пребывая в эйфории. И это после практически бессонной ночи. Удивительно.
Позабыв, что теперь живёт не одна, она не насторожилась, увидев настежь открытую летнюю кухню (наверное, потому что продолжала витать в своих розовых мечтах). Ирина переступила порог и только тогда оторвала взгляд от цветов. Подняв голову, она в изумлении приподняла брови. Нет, она удивилась не мужчине. И даже не тому, что он стоял возле стола в одних шортах, хотя успела мысленно отметить, что сложен Захар не просто хорошо, а очень-очень хорошо. Она бы с удовольствием засмотрелась на него, если бы не одно жирное «но»: связываться с непонятным типом ей категорически не хотелось.
– А это откуда здесь? – спросила Ира, кивком указывая в сторону стула, стоящего рядом с мужчиной, на котором величественно сидела пушистая красавица кошка. То, что это именно кошка, сомнений не возникло: Малышева с детства помнила, что трёхцветными могут быть именно кошки.
– А это разве не твоя? Доброе утро, кстати, – отозвался Захар, поворачивая к ней голову. Правда, улыбка померкла, как только он увидел цветы.
– Нет. У меня же ни миски, ни лотка, ни игрушек. Ты же это заметил, – нахмурившись, ответила она.
Войнов вздохнул. Взглянул на свою пушистую компаньонку, погладил её между ушей.
– Ладно, признаюсь. Эта маленькая нахалка утром сама пришла ко мне в постель. Я её, конечно же, выгнал, но она отказалась уходить. Зато так жалостливо смотрела, что сердце моё дрогнуло. Пришлось кормить, купать и оставлять. Она ласковая и домашняя явно. Но если тебе она не нужна, я потом её с собой заберу.
«И меня забери», – чуть не сорвалось с языка у Ирины, но она вовремя сдержалась, вспомнив, кто перед нею. Виной всему были его руки, в которых он теперь держал кошку и поглаживал её. Ирину невольно захлестнули воспоминания о том, как он был с ней нежен, как заботился и как мягко звучал его голос в ту ночь…
– Пусть живёт, раз пришла, – значит, счастье с собой принесла, – улыбнулась Ирина.
* * *
Провести целые сутки в незнакомом городе – да ещё и не в своём дворе – оказалось куда тяжелее, чем Захар предполагал. Ни расслабиться по-настоящему, ни заняться тем, что душе угодно. Впрочем, насчёт расслабления он, пожалуй, погорячился: именно этим ему сейчас и приходилось заниматься.
Исследовав сараи и не обнаружив ничего ценного, он в который раз окинул взглядом двор и дом – вместе с летней кухней, вдоль и поперёк. Дом, разумеется, только снаружи, да ещё коридор с туалетом. И как ни горько было признавать, вывод напрашивался один: легче выстроить новый, чем этот довести до ума. Не повезло с прежними хозяевами. Да и возраст дома не радовал – пятидесятые годы прошлого века.
«Интересно, сколько Ирина отдала за него?» – размышлял Захар. Очень хотелось верить, что не слишком много. В их регионе такую развалюху можно купить за копейки, но здесь, у моря, цены наверняка выше.
Начинать что-либо без разговора с хозяйкой и её одобрения не хотелось совершенно. С чистой совестью Войнов отправился в строительный магазин за вентилятором – тот он присмотрел ещё вчера.
Цены неприятно удивили: в два раза выше, чем у них. «Прямо беспредел», – подумал Захар. Вдобавок в магазине случился неприятный разговор с продавцом. Войнов никогда не жаловал таких типов: сидит, уткнулся в телефон, хихикает над чем-то, а на клиентов – ноль внимания. Сперва Захар хотел потребовать начальника, но, узнав, что этот самый «боров» и есть руководитель, лишь ощутил прилив отвращения. И ведь с таким отношением к делу ещё не разорился – и цены при этом имеет наглость держать завышенными.
Если бы не лень ехать в центр города в поисках другого магазина, он ни за что не стал бы поддерживать этот бизнес.
Уже подходя к двору Сухоруковой, Захар заметил соседа. Дедок с полубеззубой улыбкой поспешил ему навстречу. Слово за слово – и Войнов оказался в гостях: в окружении девяти кошек и с бокалом домашнего кваса в руке. Квас, надо признать, оказался на удивление вкусным, а вот обилие пушистых обитателей слегка напрягало. В доме пахло пылью и старой древесиной; все поверхности стульев, кресел и дивана были завалены каким-то тряпьём. Похоже хозяин не слишком любит наводить порядок. Подоконники были заставлены какими-то небольшими коробками и горшками из-под цветов. Самих растений нигде не наблюдалось. Окна занавешены жалюзями. На пол страшно было и смотреть, Захар босыми ступнями чувствовал крошки и прочую мелочь. Он с трудом держал лицо, которое так и хотелось скривить в брезгливой гримасе.
Благодаря словоохотливому деду Захар немного узнал об Ирине, но куда больше – о самом Вадиме Ивановиче. Тот с удовольствием рассказывал про юность на заводе, про то, как ни одна женщина не смогла его «окольцевать» (он так и сказал, подмигнув). Лишь одна, к его «великому сожалению», забеременела. Алименты платил, но с сыном не общался.
А вот внуки, появившиеся несколько лет назад, его не раздражали. Наоборот – с удовольствием ездил к ним в гости, а они навещали его, врываясь в тишину его дома, как весенний поток.
Захар слушал вполуха, погружённый в свои мысли. Переживания за Ирину не отпускали. Ей бы отлежаться ещё день, а не бежать на работу. Да и сложно было представить, как она будет зимовать здесь одна. Ни нормального отопления, ни удобной дороги, ни регулярного транспорта.
Ему категорически не нравилась эта дыра. Он бы и Людмиле не пожелал здесь жить – хотя, может, ей это и пошло бы на пользу.
Может, попробовать уговорить Ирину перебраться к ним? Если она любит сельскую жизнь, там ей точно понравится. Да и подруга будет рядом. Он поможет ей продать этот дом и купить что-то достойное там. К тому же у него там больше возможностей – и для ремонта, и для поиска подходящего жилья. Только дом он выберет добротный, а не такую развалюху как здесь.
«А ещё лучше поселить её у себя», – ехидно поддел внутренний голос.
Войнов предпочёл отмахнуться от этой мысли. Но даже чтобы начать уговаривать Ирину, ему сначала придётся признаться, что он вовсе не бомж. А это чревато последствиями.
Так нужно ли ему всё это? Не проще ли помочь с ремонтом и вернуться домой? А ещё лучше – просто уехать завтра.
Проще, конечно. Вот только Ирина прочно засела в душе. Без неё сегодня скучно. Поговорить бы, узнать её лучше. Понаблюдать, полюбоваться. А потом – потерять все тормоза и прижать к стене, чтобы сорвать первый поцелуй.
«Так, Войнов, не о том твои мысли», – мысленно рыкнул на себя. Помогло мало.
Попрощавшись с дедом, он потратил уйму времени на поиск фирмы по производству и установке пластиковых окон. М-да, дома он бы решил этот вопрос куда быстрее. Здесь же пришлось сперва «гулять» по форумам, выбирать из трёх вариантов самый лучший. На личных сайтах все себя хвалят красиво.
Лишь сделав заказ, он задумчиво уставился на одно из окон – то, что решил поменять первым. Естественно, на летней кухне, то есть в отведённой ему комнате: жить в замкнутом пространстве не улыбалось. Значит, завтра придётся объяснять свой порыв Ирине. Аж завтра, блин.
Хорошо, что от Вадима Ивановича он узнал: в этом районе есть ещё один магазин строительных материалов. Правда, далеко. Зато прогулялся, убил время. Купил нужное для замены кранов на кухне и в санузле. Ещё прикупил музыкальную колонку – работать в тишине не хотелось. Под музыку как-то веселее и задорнее.
Как объяснять сегодняшние траты Ирине – другой вопрос, о котором не хотелось думать. И денег с неё брать не хотелось. Уже мысленно присвоил её. Удивительно быстро и неожиданно, но это не пугало, не нервировало – только будило предвкушение, азарт.
«Нарвать ей цветов завтра, что ли? Обрадуется же, да?»
Но почему она должна обрадоваться? Может, и приятно будет, но не насторожат ли они её?
Нет, сперва надо понравиться. Расположить к себе, чтобы хоть немного потеряла бдительность. А уж потом – цветы, соблазнения, признания.
Азарт рос. Она ведь не сразу сдастся. Понервничает. Посомневается. И это будет чистый кайф: Захар давно не чувствовал азарта охоты.
…Ночь прошла спокойно и скучно. Войнов опять маялся бессонницей, поглядывая то на одно закрытое окно, то на другое. На звёзды не посмотришь, сверчков не послушаешь. Даже форточку не откроешь – хоть какой-то свежий воздух. Двери он же не хотел открывать: место незнакомое, мало ли какой здесь контингент, вдруг лазят и подворовывают. Рисковать не хотелось.
Однако на рассвете всё же открыл. Посидел несколько минут на крыльце, любуясь оранжевым небосводом и слушая утренних певчих птиц. От комаров, конечно, пришлось отмахиваться – всю романтику испоганили своим писком. Потом вернулся на тахту. Только начал проваливаться в долгожданный сон, как сверху что-то приземлилось на живот.
Вздрогнув, он резко открыл глаза и инстинктивно отшвырнул это «что-то». Лишь по слабому, негодующему «мяу» понял: это кошка. Трёхцветная, маленькая, пушистая. Эдакий колобочек.
Выдохнув, успокоившись, Захар даже улыбнулся неожиданной гостье. Это точно не кошка соседа. Откуда взялась такая смелая? Не Иринина же.
Кошка помедлила, затем вновь запрыгнула на тахту. Глядя на него настороженно, мелкими шажочками придвинулась к ноге и затихла, прижавшись вплотную. Жарко и без неё, но сгонять не стал. Жалко маленькое беззащитное создание. Сама пришла – кто он такой, чтобы выгонять?
– Ладно, спим. Потом помоемся и постираем постельное, – пробормотал он.
Правда, поспать удалось всего часа три. Проснулся от настойчивого тычка в щёку: кошка, усевшись у изголовья, требовательно мяукнула.«Завтрак, хозяин», – словно говорила её поза.
Назвался хозяином – исполняй обязанности. Пока она с аппетитом грызла кусок белого хлеба, Захар неторопливо пил кофе, прикидывая, как бы искупать эту пушистую проблему. Вообще стоило свозить её в ветклинику, но это уже после возвращения Ирины. А пока… пока он займётся орешками. Сладкого хочется – не магазинного. Вчера на глаза попалась орешница – не зря.
…Он начинял половинки ириской, в которую добавил измельчённые грецкие орехи. Аромат карамели смешался с запахом кофе, наполняя кухню уютным теплом. Кошка устроилась на стуле рядом, неотрывно следя за движениями его рук.
Вдруг стукнула калитка. Захар замер. Онпочувствовалеё приближение раньше, чем увидел: лёгкий шорох её шагов, едва уловимый запах парфюма... Усмехнулся, предвкушая встречу.
Но улыбка погасла, стоило ему увидеть в её руках цветы.
«И кто это такой шустрый?»– кровь вскипела от негодования. Так и тянуло бросить резкий вопрос, но… кто он такой? Бомж, попросившийся на постой.
Естественно, первым делом она поинтересовалась появлением кошки. Пришлось объяснять. Слово за слово и Ирина согласилась приютить кошку. Это, бесспорно, хорошая новость, но настроение ни капельки не подняла.
«Откуда цветы, млять?»
– Орешки? – удивилась Ирина, подходя ближе. – Неожиданно.
– Хочешь? – Он поднёс один к её губам. Она улыбнулась, кивнула, приоткрыла рот. На секунду ему захотелось впиться в эти губы – нежно, жадно, – но мысль, острая как осколок:«Эти губы кто-то ночью целовал?»– врезалась в сознание. Челюсти сжались. Бешенство ударило в виски, заставив пальцы сжаться вокруг орешка.
Он всё же протянул его – уже без нежности, просто механически. Она взяла, даже не заметив перемены.
– Красивые цветы, – выдавил он нейтральным тоном.
– Угу, – она расплылась в довольной улыбке. А как светились её глаза…
В ушах застучало – медленно, как капли с крыши. Он вцепился в край стола, чувствуя, как ногти впиваются в дерево.«Спокойно. Просто цветы. Просто улыбка». Но запах карамели вдруг стал приторным, будто сахар начал бродить.
Хорошо, что вчера он не пошёл бродить по округе в поисках полевых цветов.
