Текст книги "Предначертанная королю Пустых (ЛП)"

Автор книги: Анджела Дж. Форд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 3

Мать Разлома похоронили на поросшем зеленью холме на окраине города, где мы предавали земле всех наших умерших. С холмов открывался вид на город, но ближе расстилались поля белых цветов – символа возрождения, а вдали темнела сосновая роща. Всё здесь имело свой смысл, создавая картину покоя: последнее пристанище вдали от ритуалов и привычного распорядка.

Я словно оцепенела, когда вместе с другими танцовщицами подошла к могиле, бросила на неё горсть земли и прошептала слова благословения. На мгновение я перестала чувствовать землю под ногами и даже не могла вспомнить, как вообще дошла сюда. Потом это прошло, и внутри осталась лишь пустота: её больше не было, а нам предстояло разбираться с тем, что произошло.

Даже сейчас, когда на ладонях ещё оставались крупинки свежей земли, в памяти против воли всплывали зелёные глаза, спокойная уверенность его голоса и тот мучительный жар, который он во мне пробудил. Мне стало стыдно, и я заставила себя отогнать эти мысли. Это были похороны. Я не имела права думать о губах незнакомца, стоя над открытой могилой. В горле защекотало от кашля. Та же слабость всё ещё не проходила, и на этот раз я восстанавливалась гораздо дольше обычного.

Почти весь город пришёл отдать ей последние почести. Её почитали почти как святую, как одного из богов, которым я посвящала свой танец в амфитеатре.

Я держалась на краю толпы скорбящих, рядом молча стояла Верена. Ко мне подошла Бетта – одна из весталок. Ей было около пятидесяти, и она работала бок о бок с Матерью Разлома: заботилась о танцовщицах, учила и тренировала нас, следила, чтобы мы не пропускали утренние и вечерние ритуалы и правильно запоминали танцы. Весталки были нашими наставницами, и многие из них когда-то сами танцевали, а потом оставались в Священном дворце, так и не выйдя замуж. Они принимали потерянных, сирот и тех, кто оказался никому не нужен, и давали им цель. Наши дары предназначались богам, чтобы сохранить город. Мы были свободны уйти, выбрать другую жизнь, но мало кто это делал. Зачем искать неизвестности, если свой путь уже давал нам безопасность?

– Бетта, – поприветствовала я её кивком.

Она нахмурилась, тёмные глаза смотрели остро и мрачно.

– Ты ведь знаешь, что следующая – ты?

Я нахмурилась, и меня вдруг захлестнула паника.

– Следующая для чего?

Я уже знала ответ, прежде чем она его произнесла.

– Мать Разлома. Я знаю, сначала должно пройти голосование, но тебе придётся принять несколько решений.

Меня пробрал холод. Верена так и стояла рядом молча, слушала и ничего не говорила.

– Каких решений?

– Все напуганы, все беспокоятся. Сейчас мы должны показать силу. Люди хотят знать, кто это сделал. Были ли это… они… не начал ли танец терять силу. Нужно вернуть людям веру и сделать всё, чтобы подобное больше не повторилось. И Священная Мать должна узнать о случившемся. Смерть на священной земле, да ещё в ту единственную ночь, когда мы должны быть недосягаемы… Она не оставит это без ответа.

Священная Мать. Я никогда её не видела. Она жила далеко отсюда, за горами, и казалась скорее персонажем легенды, чем реальным человеком.

– Где ты была той ночью? – тихо спросила Бетта.

Она смотрела на меня, откровенно оценивая, и в её взгляде мелькнуло что-то ещё. Беспокойство. Но почему она тревожилась за меня, если хотела, чтобы я взяла всё в свои руки, стала во главе? Справлюсь ли я вообще?

Я выпрямилась – в голове уже складывался план.

– Нужно спуститься к разлому и убедиться, что печати не нарушены. Потом пусть Стражи обыщут катакомбы. В прошлый раз, когда я была там, мне показалось, что я что-то заметила.

Бетта сжала мою руку.

– Я передам. Хочешь, я пойду с тобой к разлому?

– Не против? Мне не по себе спускаться туда одной.

– Я тоже пойду, – прошептала Верена.

– Спасибо, – ответила я.

Бетта снова нахмурилась, словно я сказала что-то не к месту.

– Только держите всё это в тайне. Мы ищем, расследуем, выясняем, кто это сделал. И ничего больше.

Я кивнула.

– Я её нашла. Значит, ответственность возьму на себя.

– Мы уже похоронили её, но скоро люди потребуют ответов. Времени мало. Осталось всего несколько дней, прежде чем тихий шёпот превратится в оглушительный гул.

– Страх – это оружие, – согласилась я. – Нельзя позволить использовать его против нас.

И хотя со стороны я, возможно, выглядела сильной, внутри ничего подобного не ощущала. Я чувствовала себя сухим листом на ветру – опустошённой, выскобленной изнутри, будто следующий порыв просто унесёт меня прочь. Я не знала, справлюсь ли. Не знала, смогу ли всё это сделать. Но я знала, что сделали с Матерью Разлома, и помнила, что видела.

Мысли сами собой снова вернулись к нему. К мужчине, назвавшему себя Королём Пустых. Лучше бы его схватили и заковали в цепи в городской тюрьме. Но я не решалась ни повторить те слова, ни рассказать Бетте и Верене о том, кого встретила. Не знаю почему, но мне хотелось сохранить его присутствие в тайне, самой пойти в Зал Летописей и выяснить, что там сказано о существах, кроме демонов, запертых за разломом, и встречается ли Король Пустых в древних историях.

Если такая легенда и существовала, мы давно её забыли.

И ещё был знак на ладони Матери Разлома – ещё один незнакомый символ. Прежде чем возглавить Танцовщиц Разлома, мне нужны были собственные ответы.

ГЛАВА 4

Я прождала до следующего дня. Всё утро нервы были натянуты до предела во время привычных занятий: растяжка, танцы, повторение движений до тех пор, пока они намертво не отпечатывались в памяти. Свой танец я и так знала наизусть, но постоянно появлялись новые постановки – короткие танцы для праздников, другие способы использовать знакомые движения и навыки, чтобы развлекать собиравшихся зрителей.

Время Танцовщицы Разлома ей не принадлежало. Почти каждый час отдавался Священному дворцу. Мы были жертвой, обязаны были служить городу и защищать его – и больше ничем. И всё же, когда настал перерыв на дневную трапезу, я переоделась в длинное простое платье, какие носили на утренние молитвы или когда после отбоя ходили по дворцовым коридорам. Увидев меня, Верена нахмурилась.

– Куда ты собралась?

– В Зал Летописей.

Она нахмурилась ещё сильнее.

– Зачем?

И правда, зачем?

– Предчувствие. Хочу кое-что проверить. – Я ничего ей не рассказала, боясь, что эти слова обретут слишком большой вес, стоит только произнести их вслух. Но, возможно, можно было намекнуть на то, что случилось в катакомбах, не говоря прямо. – Пойдёшь со мной?

– Сегодня днём я занимаюсь с ученицами. – Верена наклонилась ко мне, многозначительно ожидая продолжения. – Как и ты должна.

Её слова задели.

– Никто и не заметит. Я всё равно только стою где-то на заднем плане.

Верена со вздохом отстранилась.

– Бетта сказала, через несколько часов Стражи будут готовы проводить нас к разлому. До заката.

– Ты пойдёшь? – спросила я, чувствуя, как неприятные воспоминания снова жаром проступают на коже. Мягкий свет ламп, запах цитруса, изумрудная зелень – настойчивое притяжение к чему-то, в чём я совсем не хотела разбираться.

– Пойду, – пообещала она.

Я оставила её и пошла по дороге, которая уводила от Священного дворца и амфитеатра к городу. Дворец стоял на вершине горы, а Зал Летописей располагался ниже, среди зданий, где проводили дни люди, управлявшие городом. Я никогда особенно не задумывалась о том, как устроена наша власть, но теперь, когда в голове эхом звучало слово «король», вспомнила, что у нас короля не было – никого, кому принадлежала бы абсолютная власть. Городом управлял совет, а решения принимались голосованием. И тут до меня дошло, что Мать Разлома входила в этот совет. Если я займу её место, от меня будут ждать, что я стану ходить на заседания и говорить от имени Священного дворца и танцовщиц. Одна эта мысль вызывала у меня отвращение.

Размышляя об этом, я дошла до очередной каменной лестницы, ведущей вниз. Наш город вполне можно было назвать городом лестниц: они были повсюду, потому что на склонах приходилось прокладывать либо спуски, либо ступени. Город был сложен из скал и камня, но густая зелень с упрямой настойчивостью пробивалась из каждой щели. Сегодня цвели красные и жёлтые цветы, их успокаивающий аромат всё ещё держался в воздухе, когда я подошла к массивным колоннам и истёртым ступеням Зала. Двери цвета слоновой кости стояли распахнутыми, мрамор переливался кремовыми оттенками, прорезанный чёрными прожилками руды.

Внутри меня встретила одна из Хранителей Летописей. Здесь было гораздо прохладнее, чем на улице под давящей жарой; каменные стены сохраняли свитки и пергаменты от разрушения.

– Госпожа Газель. – Она сложила ладони и поклонилась. – Чем я могу вам сегодня помочь?

Танцовщиц Разлома почитали, а меня – больше всех. Моё лицо знали все, даже если я не знала их. Никто передо мной не пресмыкался, но такое внимание, когда мне некуда было спрятаться за танцем, заставляло нервничать.

– Кажется, я ищу символы, – сказала я, не совсем понимая, как объяснить, что именно мне нужно. – И легенды. Старые, малоизвестные, которые уже никто не рассказывает.

Глаза женщины загорелись.

– Непростая просьба. Идёмте. Я подготовлю для вас комнату и принесу книги. Хотите чего-нибудь перекусить или выпить?

– Не нужно.

Она отвела меня в отдельную нишу, залитую светом из окна от пола до потолка. Посередине стоял длинный стол с пергаментом и чернилами – всё было готово для того, кто собирался часами сидеть над текстами.

– Я скоро вернусь, – сказала она.

Я присела на край стула и, ожидая, легонько постукивала пальцами по столу. В Зале Летописей пахло камнем, пергаментом и слегка – густым напитком из тёмного какао, которым учёные спасались от сна во время долгих часов за книгами. Свободного доступа к книгам не было: их держали под замком и выдавали только Хранители. В нише царила тишина, но я не раз поднимала голову, уверенная, что за дверным проёмом кто-то стоит. И каждый раз там никого не было.

Оглядевшись, хотя я и так была одна, я взяла со стола лист пергамента и окунула перо в чернильницу. Закрыв глаза, представила знак на ладони Матери Разлома и нарисовала его: полную луну, из которой прорастали шипы. И стрелку, указывающую вниз. Символы дались удивительно легко, словно моя рука уже выводила их раньше.

Хранитель вернулась с толстым томом и с глухим стуком опустила его на стол, тут же поморщившись, будто нечаянно уронила.

– Вот собрание символов, здесь много рисунков и описаний. Вы ищете что-то конкретное? Может, я помогу?

Я покачала головой.

– Нет, я сама полистаю.

Она кивнула.

– Тогда осторожно. Некоторые страницы очень хрупкие. А я пока поищу старые легенды. Когда закончите, оставьте всё здесь, я сама уберу.

Я устроилась поудобнее и начала листать страницы. Некоторые символы я знала: храмовые знаки, метки, изображения, которые наносили на дверные косяки, но большинство видела впервые. Постепенно всё слилось в бесконечные фигуры и чернильные пятна. Вскоре я поняла, что придётся вернуться. За пару часов такую книгу не просмотреть, а Стражи уже скоро будут ждать меня у входа в катакомбы.

Я перевернула очередную страницу и замерла.

Вот оно. Не полная луна с прорастающими шипами, а стрелка, указывающая вниз. Только слова под ней исчезли – кто-то старательно соскоблил их со страницы. Я провела пальцами по шероховатому месту, не понимая, кому понадобилось портить бесценный том из Зала Летописей. Очевидно, тот, кто стоял за убийством, знал: написанное здесь может его выдать. Я постучала пальцем по странице и вздрогнула, когда в комнату вошла Хранитель с небольшой книгой в руках.

– Вы записываете, кто берёт книги? – спросила я.

Её брови удивлённо приподнялись, но она тут же вернула лицу спокойное выражение.

– Нет. Все желающие могут приходить и изучать книги сколько угодно, но сами книги всегда остаются здесь.

– Вы часто здесь работаете. Не помните, кто последним просил этот том?

– Вообще-то не помню, когда его в последний раз кто-нибудь запрашивал. Несколько лет назад, не меньше.

Вся надежда разом угасла.

– А…

– Что-нибудь ещё?

Я указала на книгу у неё в руках.

– Это сборник старых сказаний?

– Да. Надеюсь, он окажется полезным.

Она тихо удалилась; её мягкие туфли почти не издавали звука в почтительной тишине Зала.

Я взяла книгу и быстро пробежалась по оглавлению. Здесь были сказания о богах и демонах, героях войн и девах, о магических уловках и браках по принуждению. Истории о мире, который когда-то был диким и необузданным – до законов и ритуалов, до того, как люди научились чувствовать себя в безопасности за городскими стенами.

Пока я читала, внутри постепенно разрасталась странная тоска по тому времени – по этой дикости, по жизни, где не знаешь, что случится дальше. И сквозь неё снова проступили зелёные глаза, воспоминание о тихом щёлканье, дурманящем запахе и желании, которое нахлынуло на меня рядом с ним. Когда моя жизнь превратилась вот в это? Ожидание. Танцы. Ритуалы, которыми я отсчитывала время, каждый месяц измеряя одним лишь полнолунием?

Я взглянула на окно и увидела, что свет уже меркнет. Стражи наверняка собирались и ждали меня. Если я оставлю эту книгу здесь, будет ли она на месте, когда я вернусь? Или и в ней обнаружатся соскобленные до шероховатости страницы, а нужная мне история исчезнет из памяти навсегда?

Я закрыла книгу и спрятала её под рукавом. Не поднимая головы, быстро вышла из Зала Летописей, не ответив на дружелюбное прощание Хранителя.

Всю дорогу вверх по лестницам меня не покидало ощущение, что за мной идут. Шаги, которые стихали одновременно с моими. Тень, скользившая по стене сразу за моей собственной. Но стоило обернуться – улица была пуста. Всегда пуста. И всё же я ускорила шаг, чувствуя, как спрятанная книга будто обжигает кожу.

ГЛАВА 5

Когда я вернулась, Стражи уже ждали. Они проводили нас ко входу в лабиринт – туда же, куда я приходила раньше. Со мной пошли Верена, Бетта и Мараид, самая старая из нас. На макушке у неё торчали белые волосы, смуглая кожа была покрыта морщинами, а глаза почти побелели от слепоты. Давным-давно она сама была Матерью Разлома, но теперь тело уже не позволяло ей исполнять эти обязанности.

С каждым шагом в темноту катакомб мне всё сильнее хотелось развернуться и сбежать. Паника понемногу подкрадывалась к краям зрения. Дело было не в темноте. Я никогда её не боялась – только того, что могло в ней скрываться. К тому же я была уверена, что разлом запечатан и демоны не смогут выбраться.

Но что насчёт того мужчины? Может, он пришёл откуда-то ещё? Из другого города, из других земель? И зачем? На моей памяти у нас не было ни войн, ни шпионов. Но это ещё ничего не значило. Кто-то мог увидеть наши зелёные горы, не зная тайны, которую мы изо всех сил скрывали, и решить прийти сюда, чтобы забрать эти земли себе.

Я отогнала эту мысль, когда впереди появился янтарный свет. Проход вывел нас в воронкообразную пещеру с чем-то похожим на водоём посередине. Над ним клубился белый дым, словно призраки, сплетавшиеся в разные фигуры. Стены покрывали глубоко высеченные в камне символы. Это были охранные знаки – магия, которая вспыхивала каждое полнолуние и запечатывала врата.

Мараид подняла посох с шалфеем, и один из Стражей поднёс к нему огонь. От посоха повалил дым – сладкий и резкий, щекочущий нос и заставлявший глаза слезиться. В горле снова заскребло от упрямого кашля, и я прижала к нему ладонь.

Стражи заняли места у входа в пещеру, а Верена медленно приблизилась к бледным фигурам, парившим над водой, заворожённая ими так же, как когда-то я, когда впервые оказалась здесь и думала лишь о сере, пепле и огне.

Мараид пошла вдоль стены, тихо произнося ритуальные слова. Я двинулась следом – не потому, что хотела, а потому, что чувствовала себя обязанной. Мне не хотелось находиться рядом с Беттой, чьи тёмные глаза осуждающе следили за каждым моим движением. А бледные фигуры над водой пугали меня до дрожи. Кожа покрывалась мурашками – я ненавидела это место. Я была здесь только потому, что должна. И больше ни из-за чего.

По мере того как я шла, воздух становился жарче. Мёртвый, затхлый, давящий. Под тихим речитативом Мараид проступили другие голоса – ниже, темнее, шепчущие мерзким тоном.

Газель.

Танцовщица Разлома.

Иди к нам.

Найди врата.

Войди в нашу тьму.

Освободи нас.

Останови это.

Отпусти нас. Отпусти нас.

А потом снова. Обрывки мольбы. Страх ледяными пальцами пополз вверх по горлу. Я опустилась на колени, и холод камня обжёг кожу. Туман обвился вокруг меня, словно собирался вырвать куски души. Стоны становились всё громче и громче, пока мне не захотелось закричать, вцепиться ногтями в камень, сорвать с себя одежду и заткнуть ею уши.

Я не сразу поняла, что раскачиваюсь, зажав уши ладонями и тихо поскуливая, пока сквозь стоны не прорезался голос:

– Газель. Тебе нехорошо.

Что-то оборвалось. Голоса смолкли, и белые пальцы тумана отпрянули. Я снова оказалась в этой ужасной пещере.

На коленях.

Я заставила себя подняться, голос дрожал:

– Это место. Оно возвращает меня к тому, что случилось…

Подняв глаза, я увидела над собой Бетту. Она даже не попыталась помочь. Только смотрела – лицо неподвижное, настороженное, такое же, как у могилы.

– Нам нужно уходить.

Я вспомнила зелёные глаза.

– Скоро, – возразила я и повернулась к Стражам. – Обыщите проходы. Ищите щели, повреждения охранных знаков. Когда я была здесь в прошлый раз, мне показалось, что в освещённом коридоре двигались тени.

Бетта нахмурилась.

– Внизу нет освещённых коридоров. И ламп тоже. Мы всегда приносим свет с собой.

Значит, мне всё приснилось? Я ведь действительно упала и ударилась головой. Может, так и пролежала без сознания до рассвета? Придумала бархатное кресло, горящие, будто только что зажжённые светильники? Красивую ложь о том, что он здесь заточён? Может, Король Пустых мне приснился – но как тогда объяснить эти зелёные глаза и мучительное чувство желания?

Подбородок задрожал, но я заставила себя произнести:

– Всё равно нужно обыскать здесь каждый угол. На всякий случай.

Бетта внимательно посмотрела на меня.

– Ты думаешь, тот, кто убил Мать Разлома, прячется здесь.

Её объяснение звучало куда лучше моего.

– Да, – быстро ответила я.

Она повернулась к Стражам.

– Вы слышали. Обыщите всё вокруг. Убедитесь, что здесь никто не скрывается. Любые найденные улики доставьте в Священный дворец, чтобы потом представить их совету.

Они подчинились, оставив двоих, чтобы проводить нас обратно во дворец. Мне хотелось пойти со Стражами, но Мараид как раз закончила обход пещеры.

– Разлом запечатан.

– Ты уверена? – спросила я. – Ничто не выбралось?

Мараид повернула ко мне белёсые глаза, явно не привыкшая, что её слова ставят под сомнение.

– Абсолютно. Магия горит ярко. Хочешь убедиться сама?

– Хочу. Я хочу научиться, – ответила я, сама не понимая, что на меня нашло.

Мы были танцовщицами. Нам не полагалось изучать магию, запечатывающую разлом. Мы исполняли танец; понимать, как всё работает, от нас не требовалось.

– Это может пригодиться, – добавила я уже мягче, пытаясь сгладить прозвучавший вызов. – Если я стану Матерью Разлома.

Мараид не шелохнулась, только сердито смотрела на меня. Воздух натянулся от напряжения, потому что оскорбление было очевидным, намеревалась я её задеть или нет. Я ставила под сомнение способности Мараид и сама напрашивалась ей в ученицы. Но я убеждала себя, что это всего лишь здравый смысл. Если голосование сделает меня Матерью Разлома, я должна понимать, что именно мне досталось.

Я отступила.

– Встретимся во дворце.

Я шагнула в темноту, не обращая внимания на их вопросы и возражения. Провела пальцами по стене и закрыла глаза. Искала. Искала.

Я убеждала себя, что нахожусь в безопасности: Стражи прочёсывали каждый проход. Если он был всего лишь сном, я докажу себе, что его породила странная магия этого места. Видение из шалфейного дыма и горя. А если я найду его логово, нужно будет только закричать – и Стражи придут на помощь. Мужчину, называвшего себя Королём Пустых, арестуют, закуют в цепи и обвинят в убийстве Матери Разлома. И весь этот кошмар закончится. Мы снова почувствуем себя в безопасности, зная, что демоны не вырвались и магия танца сработала.

Именно это я себе рассказывала. Именно в это верила.

Прижав ладонь к стене, я произнесла слова, сами пришедшие мне в голову.

Король Пустых. Король Пустых. Если ты реален, дай мне знак.

Из темноты метнулись руки. Одна зажала мне рот, другая сомкнулась на горле – и меня резко дёрнули.

Я упала, отчаянно размахивая руками и ногами, но рвущийся наружу крик так и не вырвался.

Слишком темно, чтобы что-нибудь увидеть.

Только порыв ветра, щёлканье и шипящий шёпот голосов – тёмных и зловещих.